Глава XVII: Неожиданное собрание.

      Настало долгожданное воскресенье. Питер, сердце которого билось в предвкушении, подошёл к кассе, где выдавали заветные билеты. — Здравствуйте. Меня зовут Питер Паркер. Мисс Уотсон оставила для меня билет.       Лёгкий кивок кассирши, и вот уже в руках Питера оказался билет на первый ряд. Счастливый, словно на крыльях, он направился в зал, где почти все места уже заняли зрители. Секунда — и зал погрузился в бархатную темноту, лишь прожекторы, словно лучи надежды, устремились на подмостки. Медленно, с трепетом, раздвинулся занавес, открывая взору Питера Мэри Джейн. Она была словно ангел во сне, в белоснежном платье, исполняя песню Мэрилин Монро «I’m Through With Love» из легендарного мюзикла «Some Like It Hot». Её голос, чистый и проникновенный, заполнил пространство, каждое слово — чистый восторг, каждое движение — воплощение грации. Живая музыка, под чутким руководством дирижёра, вторила её пению, а сама Мэри, словно сошедшая с небес, медленно спускалась по лестнице навстречу зрителям. Питер, заворожённый, чувствовал, как его переполняет счастье. И хотя взгляд Мэри скользил по залу, он знал — она видит его, ведь он сидел на первом ряду, в самом сердце зрительского мира.       Когда последние аккорды стихли, зал взорвался овациями. Зрители, единодушно встав, приветствовали Мэри. И Питер, растворяясь в этом море восхищения, аплодировал ей как никто другой. Цветы, словно мольбы о возвращении, полетели на сцену. Но вот занавес вновь сомкнулся, и в зале зажёгся свет. Чудом пробравшись сквозь толпу, Питер нашёл гримёрную. Там, в мягком свете лампы, Мэри снимала с себя сценический облик. Увидев его, её глаза засияли. Они бросились навстречу друг другу, они обнялись и Питер сказал: — Мэри! Ты была… Ты была ослепительна! — выдохнул Питер, переполненный эмоциями. — Спасибо, Питер. Как думаешь, я справилась? — Справилась? Ты была звездой! Невероятно, просто… Волшебно! — Рада, что тебе понравилось, — её голос звучал как мелодия.       Неожиданно для Питера, она притянула его к себе и подарила лёгкий, но такой значимый поцелуй. — Жаль, аплодисменты были не такими громкими, — с ноткой грусти прошептала она. — Негромкими? Мэри, весь зал встал! Это же высшая похвала, знак глубочайшего уважения и восхищения! — Ты прав, Питер. Ты всегда прав. — Тогда приведи себя в порядок, я подожду тебя у выхода.       Ещё одно объятие, и Питер вышел из театра, сердца его билось в предвкушении. Почти полчаса спустя, когда вечерний воздух наполнился прохладой, он увидел, как Мэри вышла из дверей. Он взял её руку, и мир вокруг них затих. — Пойдём прогуляемся по парку? — предложил Питер. — Ещё не поздно? — с сомнением спросила Мэри. — Самое время. Ты же со мной. — Хорошо, пошли. — Мэри… Прости меня. За тот вечер. Я не смог тебе позвонить, не смог быть рядом. Я знаю, как закончилась наша последняя встреча. Опять неудача. Я сделал всё, что мог. Я нашёл Человека-паука, он тебя спас, спас, возможно, весь город. Жаль, что газеты опять напишут гадости. — Питер, ты ни в чём не виноват. Я понимаю, как ты живёшь, чем зарабатываешь. Это просто… Совпадение. — Совпадение, говоришь? Трудно поверить. Если бы я был на другой работе… всё было бы иначе. Но главное, что ты жива. — Знаешь, Питер. У Человека-паука ведь есть девушка? — Девушка? Откуда ты знаешь? — Просто меня спасал не только он. Была с ним девушка. Бледная кожа, чёрные волосы, красные глаза. В чёрном платье и сапожках. Красивая… Старше нас, правда. Так что, видишь, и у него есть личная жизнь. — Хм… Интересно. А ты уверена, что это его девушка? Может, помощница. Разве у Человека-паука ассистент должен быть только того же пола, что и он? Или как? — Ну… Может быть. Я так и не выяснила. Я видела, как они вместе вылетели с того склада, а потом он утонул. А потом меня забрала полиция. — Главное, Мэри, что ты цела. Хоть и пережила, наверное, сильный стресс. Я рад, что мы сейчас здесь, вместе.       Не заметив, как прошли ворота городского парка Берлинта, они сели на ближайшую скамейку. Небо, усыпанное тысячами звёзд, раскинулось над ними. Вдруг, словно подарок небес, перед ними прочертила путь падающая звезда. — Ничего себе! — выдохнула Мэри. — Видела? — спросил Питер, его глаза сияли. — Да! — Нет ничего прекраснее, чем наблюдать за падающей звездой. Знаешь… Я всегда мечтала петь на сцене, а что бы ты сидел бы в первом ряду.       Питер повернул голову к Мэри. Она ответила тем же. — Я буду там, — прошептал он, его взгляд был полон бесконечной любви. — Скажи, что любишь меня, — попросила Мэри, заглядывая ему в глаза. — Я люблю тебя… Я очень люблю тебя… Всегда любил… — ответил Питер.       Их губы встретились в долгом, страстном, романтическом поцелуе. Питер был счастлив. Он понимал, что хочет остаться с Мэри навсегда. И однажды он раскроет ей свою тайну.       А тем временем, в нескольких метрах от влюблённой пары, приземлился маленький метеорит, размером с футбольный мяч. Почти бесшумно, он оставил на земле небольшую воронку. Из образовавшихся в нём отверстий стала вытекать чёрная, словно нефтяная, субстанция, похожая на слайм. Она быстро, будто ожившая кисть, поползла по земле, бесшумно направляясь к скамейке, где целовались Питер и Мэри. Тихонько, неуловимо, она забралась в портфель Питера, где покоился его костюм Человека-паука.

Тем временем…

Штаб-квартира компании Блэкбелл       Байрон Блэкбелл, словно грозовой фронт, собрал своих ближайших соратников — десять доверенных заместителей и несколько светил науки — в конце напряженного рабочего дня. Место действия — строгий кабинет для совещаний, где прямоугольный стол служил центром притяжения. За его главенствующей стороной, в глубоком кожаном кресле, восседал сам Байрон, его взгляд, казалось, проникал сквозь стены. Слева и справа от него, подобно членам королевского совета, расположились его заместители. Ученые же, облаченные в свои стерильно-белые халаты, стояли чуть поодаль, словно стражи у алтаря знаний. — Уважаемые коллеги, — начал Байрон, его голос властно заполнил пространство, — Я понимаю, что конец недели, и каждый из вас спешит к своим личным делам. Приношу извинения за отнятое время. Но уверяю вас, это собрание имеет первостепенное значение не только для нас, но и для самой Остании. — Мистер Блэкбелл, — прервал его один из заместителей, не скрывая нетерпения, — Для чего вы собрали нас? Вы так и не удосужились объяснить причину. — Информация, которую я намерен вам сообщить, — ответил Байрон, его глаза сверкнули, — Предельно секретно. Поэтому я не мог раскрыть вам ее раньше. Сейчас у нас есть два проекта. И я рад объявить, мои дорогие друзья и коллеги, что один из них близится к завершению. Нам остается лишь найти добровольца. Второй же проект мы начали совсем недавно, но о нем — чуть позже. Сейчас мои талантливые ребята представят вам то, что мы наконец-то довели до конца. Прошу внимания, взгляните на проекционный экран.       В тот же миг помещение погрузилось во мрак — погас свет. Лишь объектив проектора ожил, и на экране вспыхнуло одно-единственное слово, написанное строгими черными буквами на белом фоне: «Крионика». К проектору подошел один из ученых, в то время как его коллега занял позицию у экрана, готовый к повествованию. — Здравствуйте, уважаемые коллеги и дорогой мистер Блэкбелл, — начал ученый, его голос звучал ровно и уверенно. — Мы рады сообщить, что наши исследования принесли плоды, которые мы закладывали в самую основу нашего проекта. Вероятно, вы слышали о проекте под названием «Крионика». Еще вчера это казалось дикой фантастикой, но сегодня мы, мои коллеги и я, добились неоспоримых успехов. Наша работа началась с подопытных белых мышей, и, постепенно набирая опыт, мы перешли к собакам. Спешу вас заверить, все эксперименты прошли с триумфом. Проект «Крионика» — это технология, позволяющая сохранять людей и животных в состоянии глубокого охлаждения, с надеждой на их последующее оживление и, при необходимости, исцеление. Можете не беспокоиться о собаках: мы проводили опыты лишь на собаках, умирающих от рака. Все процедуры проводились после их усыпления. Что касается человека, здесь ситуация гораздо сложнее. По своей сути, эта процедура является, своего рода, убийством. Однако, будучи разумными существами, мы обязаны соблюдать законы. Поэтому крионика проводится только тогда, когда врачи официально и со стопроцентной уверенностью констатируют смерть человека. Даже если человек умирает от рака, мы не имеем права вмешиваться. Только после наступления истинной смерти. Двигаемся дальше.       С этими словами проектор сменил изображение. На экране возник схематичный рисунок: человек, лежащий в некой емкости, рядом — два насоса. От каждого насоса отходили трубки: две вели к цилиндрическому сосуду, две — к человеческому телу, в область груди, к сердцу. Часть трубок были прозрачные, другие — красные. — Я понимаю, что этот рисунок может показаться вам непонятным, но я сейчас все объясню, после того, как человек объявлен мертвым, вступаем в дело мы. Тело помещается на операционный стол, а точнее — в емкость с сухим льдом, для первоначального охлаждения. Одновременно начинается сложнейшая операция. Как известно, человек примерно на 55-60% состоит из воды. Наша задача — максимально удалить эту воду. Зачем, я объясню чуть позже. Вскрывается грудная клетка, и к сердцу подводятся два насоса. Один насос, как вы видите, откачивает кровь умершего. Как я упоминал, нам необходимо минимизировать объем жидкостей в теле. Прозрачная часть трубки от насоса — это специальная жидкость для заморозки. Важнейшая задача — полностью заменить кровь в сосудах этой жидкостью. Почему? Потому что при последующей разморозке кровь, замерзшая в сосудах, превратится в лед и сублимируется. Специальная жидкость предотвращает этот губительный процесс. Таким образом, после разморозки, достаточно будет лишь восстановить кровообращение, залив кровь соответствующей группы. Это ключевой этап крионики — максимально эффективная заморозка и подготовка тела. Чем «свежее» тело, тем успешнее пройдет процедура. На третий день после смерти, например, сосуды уже не те, что в момент кончины. Кровь становится более жидкой, в сосудах могут образовываться тромбы. В таких условиях операция становится практически невыполнимой. Это крайне важно. Далее.       Проектор вновь сменил картинку. Теперь на экране был изображен дьюар в разрезе. Внутри него, в положении «вверх ногами», находился человек, облаченный в специальный герметичный мешок. — После успешного завершения операции, мы приступаем к истинному охлаждению тела. Этот процесс происходит поэтапно. Сначала, полностью обнаженное тело помещается в специальную капсулу, где его охлаждают до -110 градусов по Цельсию. Этот этап необходим для моментального замерзания нашей специальной жидкости в сосудах. Затем тело извлекается из капсулы, и мы облачаем его в герметичный мешок. После этого оно помещается в дьюар, который затем заполняется доверху жидким азотом, температура которого составляет -196 градусов по Цельсию — одного из самых холодных элементов, известных науке. «Спальный мешок» необходим для предотвращения прямого контакта тканей с жидким азотом, поскольку такой экстремальный холод может их разрушить. Вы, наверное, спросите, почему тело расположено вверх ногами? Дело в том, что жидкий азот имеет свойство испаряться, и его периодически приходится доливать. В случае непредвиденных обстоятельств, когда доливка невозможна, первые начинают оттаивать ноги. Нам же жизненно важно сохранить мозг — источник интеллекта, памяти и личности. Пройдя все этапы успешно, тело остается сохраненным на неопределенный срок. На этом моя часть доклада окончена, господа.       В ответ раздались аплодисменты. Однако один из заместителей поднял руку: — А как же разморозка? — С этим у нас пока трудности. Мы еще не разработали надежный метод разморозки. Это чрезвычайно сложный процесс. Даже если наши жидкости сохранят сосуды, они не смогут защитить ткани, и уж тем более — мозг, который, к сожалению, содержит воду. На данный момент мы представили вам то, что можем сделать. Тело может храниться неопределенно долго — пятьдесят, сто лет, оставаясь в неизменном состоянии, не превращаясь в высохший скелет, как в могиле. Нам крайне важно знать причину смерти человека, его болезнь. Например, если мы заморозили человека, умершего от рака четвертой стадии, с метастазами, для его оживления, даже после успешной разморозки, потребуется лекарство. Лекарство, которое сможет вернуть его к состоянию, будто он находился в клинической смерти. Только так мы сможем его оживить. Но у нас уже есть наработки по вопросу разморозки. Что касается болезней — здесь все зависит от развития медицины. Как я уже сказал, господа, начало положено. Мы сохраняем человека на неопределенный срок. Важен сам факт сохранения, а не то, что будет потом. Рано или поздно мы найдем добровольца. Уверяю вас, мы продумали все до мельчайших деталей. — Скажите, пожалуйста, ваш второй проект — он также связан с крионикой? — спросил другой заместитель. — Нет, совершенно нет. Об этом вам расскажет мой коллега.       Ученый, завершивший доклад, отошел в сторону, и его место занял другой. Он кивнул, и проектор выдал новую картинку: вновь одно слово на белом фоне — «Робо-солдат». — Здравствуйте, уважаемые господа. Я расскажу вам о нашем втором проекте, который носит название «Робо-солдат». На данный момент это звучит как чистая фантастика. Но я надеюсь, что технологии ближайшего будущего позволят нам воплотить этот проект в жизнь. Итак, в чем его суть? Представьте, господа, идет война, и вот погибает солдат. Точнее, не сразу погибает, а умирает в госпитале от полученных травм. Это очень важно. Молодой человек умирает — по сути, это уже труп. Дальше вступаем мы. Переключите, пожалуйста, слайд.       Проектор выдал изображение: человеческий мозг, рядом с ним — микросхема. С другой стороны, у мозга, — голова молодого парня. На его голове была надета гарнитура, поразительно напоминавшая VR-очки, с двумя линзами, словно у бинокля. — Господа, взгляните. Медицина не стоит на месте. Представьте: нам удалось восстановить кровообращение и все остальные жизненно важные органы. Но мозг? А что мозг? Он умирает, и его уже не возродить. Через пять минут после остановки дыхания мозг погибает. И тут вступаем мы. Как говорил мой коллега, когда мозг человека умер, это уже труп, покойник. Что делаем мы? Проводим операцию, внедряя чип в мозг. Но перед этим, как я уже говорил, необходимо восстановить кровообращение и все остальные функции. И тогда труп молодого бойца, по сути, становится машиной для убийств. После имплантации чипа это уже не его разум, а чужой. Причем, очень ограниченный. У такого «трупа», по сути, нет собственного разума, воспоминаний — всего того, что присуще нам. Благодаря этому чипу, можно поручать такому «мертвому», но живому бойцу любые задания. Например, снова идти в бой. И, если все сделать правильно, можно сказать, что человека мы не потеряли, хотя на бумаге он уже мертв. Гарнитура крепится к голове специальными шурупами в череп. Но это лишь вспомогательный элемент. Сразу таким «солдатским автоматом» можно управлять на расстоянии. У него необычное зрение: через специальные линзы он сможет видеть. Но это лишь часть возможностей. Гарнитура также предоставляет своему владельцу режим ночного видения и тепловизор. Она помогает, например, в прицеливании «от бедра», что делает солдата намного быстрее и точнее. Также предусмотрено распознавание лиц важных персон. Но теперь перейдем к самому главному и самой большой проблеме, из-за которой все это пока считается научной фантастикой. Во-первых, это наша медицина. Очень сложно, как бы сказать, запустить сердце и другие органы. Да и неизвестно, какое ранение получит солдат. Но мы уверены, что через 20 лет все это будет усовершенствовано. Это одна из проблем. Другая — мы пока не изобрели этот чип. Господа, вспомните, какими были компьютеры 5-10 лет назад? Огромные машины, занимавшие целые комнаты, и их единственная функция — вычисления. Сейчас же компьютеры намного мощнее, быстрее, лучше. Прошу прощения, мое воображение, возможно, не столь богато, но я уверен: за 20 лет все технологии, включая компьютеры, совершат колоссальный скачок. И мы сможем изобрести подобный чип. Да, как я уже говорил, 20 лет. Примерно такой срок, я думаю, достаточен, чтобы то, что вы видите на слайде, господа, стало реальностью. Я хочу дополнить своего коллегу, который рассказывал о крионике. Мы начали этот проект в далеком 1948 году, и, как видите, на его выполнение нам потребовалось всего 16 лет, а не 20, как мы планировали. Я уверен, что и этот проект мы завершим намного раньше. Скажу честно: гарнитура уже изобретена и проходит тесты. Нам не хватает только чипа. Поэтому я смело могу сказать, что полдела сделано. У меня все.       После этих слов презентация закончилась, и в зале зажегся свет. Замы снова зааплодировали, на этот раз даже встав. Но Байрон поднял руку, сигнализируя своим подчиненным, что достаточно. Аплодисменты стихли, и все сели на свои места. — Как видите, мои друзья и коллеги, вот что мы имеем на данный момент. Я собрал вас именно для этого. Вы знаете, что наша компания большую часть финансов вкладывает в военную тематику: разработку оружия, техники, и прочего. Но и эти проекты нельзя так просто забыть. Наша компания инвестировала очень много средств, и однажды это все, рано или поздно, окупится. Пока существует человек, будет и война. — Но зачем вы собрали нас именно сейчас? Что мешало все это сделать завтра? — спросил один из замов, обращаясь к Байрону. — Чем раньше, тем лучше, господа. А если серьезно, я думаю, правительство Остании, если и узнает о наших проектах, будет недовольно. Ведь оно же нас финансирует. Но когда мы представим все в действии, нам еще скажут спасибо. На этом у меня все. Есть ли у вас вопросы ко мне?       Тут один из замов поднял руку. — Послушайте, мистер Блэкбелл. У нас ходят нехорошие слухи. Говорят, наш враг, а точнее, Oscorp, совершил невозможное. Слухи таковы, что… Ну, как вам сказать… Они дали человеку новую жизнь. Умирающему человеку. Да, по нашим и их законам, они, можно сказать, убили его, но все же. Oscorp и так пролила много крови. В общем, к чему я веду. Они извлекли мозг умирающего человека и поместили его в андроида, который в точности похож на человека. И теперь он где-то гуляет, как ни в чем не бывало. Извините, мистер Блэкбелл, за этот бред, но это так. — Хм… Это не бред, это даже не слух. Как вы знаете, мои агенты работают в Oscorp, и агенты Oscorp работают в моей фирме, разумеется тайно от нас. Это было реально. Я не знаю, чего таким способом добивается Норман Озборн, но его эксперимент меня впечатлил. Им удалось обмануть смерть. Пока информации слишком мало, мои люди работают над этим. Если я что-то узнаю, я сообщу вам, мои дорогие коллеги. Есть еще вопросы?       Уже другой зам поднял руку. — Еще ходят слухи, что Oscorp изобрела лекарство от всех болезней. — На это я ничего не могу сказать. Либо это так, и Oscorp действительно скрывает это настолько тщательно, что даже моим шпионам не под силу добыть эту информацию, либо нет. — Но я думаю, вам не стоит напоминать, что случилось 15 лет назад. Я про Ричарда и Мэри Паркеров. Итог вам известен: Ричарда и тот самый рецепт наши люди так и не нашли. Возможно, Ричард жив и скрывается в Весталисе. — Они похитили неудачный рецепт. Мои люди много лет пытались синтезировать это лекарство, но тщетно, и проект мы закрыли. Даже если Ричард выжил, пересек границу и передал бумаги Oscorp, то верится с трудом, что они достигли чего-то с этим рецептом. Поэтому пока это всего лишь слухи. Есть еще вопросы?       В ответ повисла гробовая тишина. — Вопросов нет. Что ж, господа. Объявляю данное собрание закрытым. Прошу прощения, что вызвал вас сегодня, но не забывайте: мы трудимся во имя блага нашей страны и родины. Поэтому всем спасибо, можете расходиться.