Глава XXII: Холодная принцесса.

      Полицейские и следователи завершали последние записи, делали фотографии, собирали улики на самом верху строящегося небоскрёба. Рядом с ними суетились медики. Первым делом они забрали на носилках потерявших сознание Питера и Юрия, отправив их в больницу. Переносить их было непросто — спускать с 80-го этажа до земли по лестнице, ведь лифты ещё не функционировали.       Затем медики вернулись, чтобы забрать тела. Аню и Йор аккуратно поместили в специальные чёрные пакеты для трупов и запечатали их. Когда они спустили мёртвые тала вниз, тело Ани без проблем погрузили в машину скорой помощи. Но когда очередь дошла до Йор, к машине скорой помощи подъехал чёрный фургон. Из него моментально выскочили двое мужчин в безупречных чёрных костюмах и тёмных очках, несмотря на то, что на улице царила ночь. Они предъявили удостоверения, а затем вручили врачам какие-то бумаги с важными подписями. Медики переглянулись и передали носилки с телом Йор мужчинам. Те взялись за них и потащили к задним дверям фургона.       Когда они подошли, двери распахнулись, и на пороге появились два хирурга, готовые к работе. Их лица скрывали маски, руки — перчатки, а тела — медицинские халаты. Мужчины в костюмах помогли занести носилки в фургон. Прежде чем закрыть дверь, один из хирургов сказал: — Езжайте быстро, но аккуратно. Нам не нужны лишние хлопоты.       Мужчины на улице молча кивнули. Хирурги закрыли двери, и через мгновение фургон тронулся. Внутри, в стерильной тишине, хирурги принялись за работу. Один засыпал в большую прямоугольную ёмкость сухой лёд. Как только ёмкость была наполнена, он взглянул на своего коллегу. Тот уже вскрыл чёрный пакет и ножницами начал разрезать и снимать одежду. Закончив с ёмкостью, второй хирург принялся снимать с Йор все украшения, включая серьги.       Когда тело Йор было наконец обнажено, один хирург взял её за плечи, второй — за ноги, и они уложили её в прямоугольную ёмкость, наполненную сухим льдом. — Вау! Ты только посмотри на это! — воскликнул один из хирургов, изумлённо разглядывая.       Второй хирург посмотрел на руки своего коллеги, лежащие на груди пациентки. — М-м-м… Да… Они действительно как дыньки… — протянул он. — Я не об этом! Балван! Вот! Вглядись! — раздражённо произнёс другой.       Хирург раздвинул грудь Йор, и его коллега увидел щель. Он подошёл ближе и пальцами приоткрыл рану. — Чёрт! Что это такое? — выдохнул хирург, не веря своим глазам, изучая зияющую рану. — Что там? — Её грудная клетка раздроблена! Но это неважно! У неё… У неё нет сердца… Оно, похоже, было вырвано… — выдохнул, ошеломлённый хирург, отводя взгляд от ужасающей раны. — Послушай. Мы пока не знаем, что произошло. Возможно, и не узнаем никогда. Но ты хочешь сказать, что она, скорее всего, умерла от того, что ей вырвали сердце, раздробив грудную клетку? — Похоже на то. Но что нам делать? Нам ведь жизненно необходимо сердце. — Плевать. У нас есть аппарат искусственного кровообращения. Воспользуемся им. Наша задача — полностью очистить её организм от крови и заполнить его специальным раствором. Насос возьмет всю работу на себя. Так что не стоит волноваться. Да и скрытая грудная клетка только упростит задачу и ускорит процесс. А что будет с этой красавицей дальше — решать уже не нам. Её оживят лет через двадцать, а может, и через двести, если вообще оживят.       Наконец чёрный фургон подъехал к транспортному КПП, и ворота бесшумно распахнулись. Автомобиль въехал в огромный ангар, где всё уже было подготовлено. Как только ворота закрылись, мужчины в чёрных костюмах, сопровождавшие фургон, покинули кабину. Они подошли к задним дверям и отперли их. В этот момент к хирургам приблизились их ассистенты. Взявшись за ручки ёмкости, в которой покоилась Йор в сухом льду, они извлекли её из фургона. Ёмкость установили на стол, и ассистенты добавили немного сухого льда. Операция началась.       Вместо отсутствующего сердца хирурги установили четыре трубки. Две из них начали откачивать кровь из девушки, в то время как две другие заполняли освободившиеся сосуды Йор специальным криогенным раствором. Эта процедура была жизненно необходима, чтобы предотвратить разрушение мягких тканей, органов и, прежде всего, головного мозга. Ведь кровь почти целиком состоит из воды. Если заморозить человека без предварительной подготовки, при будущей разморозке возникнут критические проблемы: вода превратится в лёд, а при оттаивании ледяные кристаллы разорвут клетки изнутри. Специальный криогенный раствор не допустит этого, сохранив ткани для грядущего возрождения.

Спустя пять часов…

      Когда манипуляции были завершены, из Йор удалили всю кровь, заменив её на криопротектор. Хирурги зашили зияющую рану на груди и перешли к следующему этапу. Вместе с ассистентами они перенесли контейнер с телом в изолированную камеру хранения для процедуры быстрого охлаждения. Тело Йор извлекли из сухого льда и переложили на плоские металлические носилки. Затем врачи и помощники взяли носилки и поместили их в специальный герметичный контейнер, после чего плотно задраили крышку. Как только герметичность была проверена, внутрь контейнера начал подаваться пар жидкого азота. Хирурги с ассистентами затаив дыхание следили за показаниями датчиков.       Спустя некоторое время приборы зафиксировали, что температура внутри контейнера достигла минус 110 градусов Цельсия. Подачу азота прекратили и вскрыли крышку. Из открытого контейнера повалил густой, морозный пар. С потолка над ним уже зависла кран-балка с опущенной стропой на крюке. Ассистенты в специальной герметичной одежде, защищающей от обморожения, подошли к контейнеру. Один из них взялся за ноги Йор, другой пропустил стропу под поясницей девушки. Тело Йор плавно подняли в воздух. Йор было трудно узнать: всё её тело покрывалось белым инеем — кристаллами азота, осевшими на коже из пара. Тем временем подоспели ещё двое ассистентов с охлаждённым спальным мешком. Они осторожно поместили замороженное тело Йор внутрь. Спальный мешок играл ключевую роль: без него, при погружении в жидкий азот, одни участки тела остыли бы быстрее других, что привело бы к образованию ледяных кристаллов и разрыву клеток мягких тканей. Мешок же создавал контролируемую среду, выравнивая температурный фон и минимизируя скачки.       Когда Йор была полностью упакована, её перенесли в небольшой контейнер, соразмерный её росту. Он имел вид шестиугольной призмы, состоящей из двух частей. Ассистенты уложили мешок с телом внутрь, закрыли крышку и закрепили её болтами. Кран-балка подняла контейнер вверх. В это время другие помощники подкатили дьюар, доверху наполненный жидким азотом. Контейнер медленно опускали вглубь сосуда, когда он полностью скрылся в кипящей жидкости, стропы отцепили, а крышку дьюара герметично закрыли. Дело было сделано.

Спустя 20 лет…

      Йор очнулась, обнаружив себя в кресле. Последнее, что она помнила, — как её родной брат, в зверском порыве, вырвал у неё из груди сердца и сожрал его, словно дикий зверь. Затем — тьма. Теперь она пребывала в полном недоумении, где находится. Голова пульсировала тупой болью, будто после тяжёлого опьянения. Йор открыла глаза, но первые мгновения мир представлялся ей лишь размытым, ослепительно ярким пятном. Однако она чётко осознавала, что находится в каком-то помещении.       Когда зрение наконец прояснилось, Йор огляделась. Увиденное повергло её в шок. Она находилась в кабине пилотов самолёта. Сама же сидела на месте бортинженера. Кресло, в котором она оказалась, было развёрнуто к пилотскому месту. Справа от неё возвышался массив сложной электроники, усеянный циферблатами, кнопками и рычагами. Но это было лишь начало. Осознав, что летит, Йор заметила ещё одно пугающее обстоятельство: штурвал был пуст. Ни одного пилота. Самолёт будто бы летел сам по себе. Йор попыталась утешить себя мыслью об автопилоте, но это лишь усилило её тревогу. Не понимая, как сюда попала и что происходит, она решила покинуть кабину, найти людей и выяснить всё.       Подойдя к двери, Йор попыталась её открыть, но ручка не поддавалась, словно запертая снаружи. Решив выбить дверь, она отступила на пару шагов. Тут её внимание привлекло собственное одеяние: чёрное платье и высокие сапоги до бёдер — её профессиональная форма убийцы. Собрав всю волю в кулак, Йор нанесла мощный удар правой ногой по двери. Но вместо ожидаемого треска и пролома, её окатила нестерпимая боль. Казалось, она ударила не в дверь, а в железобетонную стену. Чуть не вскрикнув, Йор подошла к двери и постучала. К её удивлению, звуки ударов выдавали, что дверь не так уж и толста, как показалось после удара. На самом деле, её пробить было вполне реально. Но второй попытки Йор не решилась, боль в ноге давала о себе знать. Тогда она начала колотить по двери кулаком, выкрикивая: — Эй! Эй! Кто-нибудь меня слышит?! Ау! Люди! Я заперта здесь, помогите!       Её крики оборвал электронный голос позади. — TOO LOW TERRAIN!!! TOO LOW TERRAIN!!! TOO LOW TERRAIN!!!       Это была система предупреждения о близости земли (GPWS). Сигнал означал, что самолёт летит слишком низко, без выпущенных закрылков и шасси. Йор подошла к пилотским креслам и заглянула в лобовое стекло. Эта картина навсегда врезалась в её память. Самолёт летел на предельно низкой высоте, около километра над землёй. Внизу простирался привычный лес, но впереди, совсем близко, показался город. Йор прищурилась, вглядываясь в городские очертания. Это был Берлинт. Точно Берлинт. Вдали она узнала знакомые дома — ведь вся её жизнь прошла в этом городе. Самолёт летел сам по себе. И самое страшное: автопилот был выключен. Йор обнаружила рычажок, опущенный в положение «ВЫКЛ». Осознав, что ещё мгновение — и самолёт рухнет на город, она решила действовать.       Йор села в правое пилотское кресло, взяла штурвал обеими руками и потянула на себя. К её удивлению, штурвал не поддавался, словно приваренный. Он не двигался ни вверх, ни вниз, ни в стороны. Даже невероятная сила Йор оказалась бессильна. Самолёт продолжал лететь сам по себе. Она попыталась включить автопилот, но даже крошечный рычажок не удавалось поднять. Это было странно и жутко. Как такое возможно? Йор увидела, как рычаги тяги двигателей медленно двигались назад, снижая мощность. Попытки увеличить тягу были тщетны, если ей не удавалось включить автопилот, то повлиять на рычаги тем более. Она не понимала, почему не может ничего изменить. Это было одновременно странно и страшно. Город тем временем увеличивался в размерах, становясь виден как на ладони. Йор попыталась активировать закрылки и шасси, но всё было бесполезно. Самолёт управлялся сам по себе, несмотря на выключенный автопилот. GPWS продолжал кричать: — WOOP WOOP, PULL UP!!! WOOP WOOP, PULL UP!!! WOOP WOOP, PULL UP!!!       Это означало, что необходимо поднять самолёт, так как земля была совсем близко. Страх охватил Йор с невиданной силой. Самолёт уже летел над крышами берлинских домов. В нескольких километрах впереди показался небоскрёб. Присмотревшись, Йор застыла от изумления. Это был тот самый небоскрёб, где она погибла всего несколько минут назад. Правда, тогда он выглядел иначе. Теперь он был остеклён, выделяясь среди прочих зданий Берлина. И самолёт летел прямо на него. До Йор дошло, что произойдёт. И самое ужасное — она ничего не могла с этим поделать. GPWS уже вовсю вопил: — WOOP WOOP, PULL UP!!! TERRAIN!!! WOOP WOOP, PULL UP!!! TERRAIN!!! WOOP WOOP, PULL UP!!! TERRAIN!!!       Самолёт находился на высоте около 300 метров. Йор увидела, как рычаги газа резко выдвинулись вперёд. Раздался рёв двигателей, и скорость резко возросла. Если ещё несколько секунд назад самолёт летел со скоростью 350 км/ч, то теперь его скорость достигала 850 км/ч. Самолёт неуклонно приближался к великолепному, яркому, высоченному небоскрёбу. Йор отчаянно пыталась хоть что-то предпринять. Она пыталась повернуть штурвал влево или вправо, в надежде, что самолёт наконец подчинится. Но всё было тщетно. Йор поняла — это конец. Ещё секунда. Вот мелькнули в окнах небоскрёба фигуры людей в пиджаках. Вот нос самолёта оказалась всего в паре метров от небоскрёба. И… Вспышка! Питание Загрузка Включение памяти Настройка памяти Обработка данных Режим наблюдения 18 апреля 1984 года, 14:32       Йор наконец-то очнулась. Ощущение было одно: она лежит. Лежит на чем-то твердом. И это было всё, что она могла почувствовать. Зрение и слух были ей недоступны. Но мозг, словно пробуждаясь от долгого сна, наконец пришел в себя. Он был заперт в собственном теле. Йор не могла даже пошевелить рукой. Внезапно в глазах появились странные помехи, похожие на искажения старого телевизионного сигнала. Они мерцали несколько секунд, а затем начали отступать, уступая место туманному изображению. Первые мгновения всё было размыто, но с каждой секундой картинка становилась четче. Перед ней возник силуэт человека. Когда зрение полностью восстановилось, Йор увидела мужчину лет тридцати пяти. Он был облачен в белый медицинский халат. Светлые русые волосы, слегка полноватое лицо, карие глаза — всё это обрамляли очки. В правой руке он держал паяльник, а в левой — катушку припоя. Мужчина что-то припаивал прямо над её лицом. Слух по-прежнему отсутствовал. Так продолжалось около минуты. Затем мужчина немного отдалился, на его лице играла довольная, безобидная улыбка. Он вышел из поля зрения. В тот же миг Йор снова охватили помехи, и всё померкло. 20 апреля 1984 года, 11:48       Снова появились помехи, но картинка быстро восстановилась. На этот раз Йор обрела слух. Она видела двух людей. Справа стоял тот самый мужчина, что орудовал паяльником у её лица. Слева — девушка-блондинка, примерно тридцати лет, с длинными светлыми волосами до плеч, худощавым лицом и голубыми глазами. И тут она услышала их голоса. — Всё отлично, подключай питание, активируй светодиод, — распорядился мужчина. — Хорошо, — последовал спокойный, послушный ответ девушки.       Девушка скрылась из виду, но Йор слышала, как она нажимает на кнопки. Через мгновение перед глазами Йор появилась сетка, словно прозрачная бумага в клеточку. Светло-зеленые линии покрыли всё поле зрения. В тот же момент мужчина, взяв пневматический шуруповёрт с крестообразным наконечником, приблизился к ней и принялся закручивать болтики по углам её обзора. С каждым оборотом болтика прозрачная сетка, казалось, приближалась к ней. Когда последний болтик был закручен, сетка исчезла. Снова помехи, и всё погасло. 16 мая 1984 года, 15:02       Помехи вновь сменились изображением. Теперь перед Йор стояли трое, склонившись над ней. Двое были ей знакомы — мужчина в очках и блондинка. Рядом с ними стояла девушка лет двадцати пяти, тоже в медицинском халате. У нее были темно-каштановые волосы длиной до плеч, с неровной челкой, закрученной набок и удерживаемой заколкой. Волосы были собраны в два хвостика по бокам. Светло-карие глаза — узкие, с двойными веками и выразительными ресницами. Тонкие, короткие брови венчали лицо, на котором обычно играл легкий румянец. Все трое смотрели на Йор с выражением вопроса. Вдруг вдалеке послышался незнакомый мужской голос: — Доченька, ну как там идут работы?       К ним подошел высокий мужчина средних лет с густой проседью. Его волосы, как и у дочери, были темно-каштановыми, с неровной челкой, зачесанной набок, с небольшой седеной. Узкие глаза с двойными веками и тонкие короткие брови. А еще — густые усы, как у моржа. Он подошел к дочери и легко положил правую руку ей на плечо. В отличие от остальных, он был одет в строгий черный пиджак, белую рубашку и коричневый галстук. — Пока нормально, папа. Как я тебе уже говорила, чип в голове хорошо прижился. — Ну вот и отлично. Я рад, что всё идет так, как было задумано.       Затем мужчина в костюме приблизился к глазам Йор и пару раз щелкнул пальцами. — Послушайте. А… Она понимает, что я говорю? — спросил он. — Пока это не имеет никакого смысла. Память всё равно отключена. К тому же она умерла. Мы можем с ней делать всё, что захотим, — ответил мужчина в очках. — Хорошо, тогда продолжайте в том же духе, — сказал мужчина в костюме и удалился.       Мужчина в очках и девушка-блондинка последовали за ним, скрывшись из поля зрения Йор. Она видела, как оставшаяся девушка провожала их взглядом, пока те не покинули лабораторию. Затем Йор услышала звук закрывающейся двери, и она осталась с незнакомой девушкой наедине. Незнакомка огляделась. Внезапно она вскочила на Йор. Теперь их лица были вплотную. В глазах девушки читалось безумие. — Послушай меня сюда! Я не могу поверить, что это всё происходит! Что ты, моя соперница, моя преграда, сейчас участвуешь в этом эксперименте! Это ты отняла у меня любовь всей моей жизни! Несмотря на то, что прошло столько лет, знай, дорогуша, я люблю Лойда! Я не знаю, где он и жив ли вообще! Но я считаю, по твоей вине он пропал! Я долго мучилась из-за этого! А теперь твой безжизненный труп участвует в этом эксперименте!       После этих слов снова начались помехи, и картинка погасла. 2 июня 1984 года, 13:27       Йор очнулась. Справа от нее стоял мужчина в костюмчике, а с другой стороны — его дочь. — Ну что, доченька, проверим, как работает её опорно-мышечная активность. — Хорошо, папа, включаю.       Девушка удалилась. Йор услышала звуки нажатия кнопок. И вдруг, неожиданно для самой себя, её правая рука поднялась. Затем кисть сжалась в кулак, а потом снова распрямилась. Снова сжалась, и снова распрямилась. — Отлично! Супер! Мне нравится! — воскликнул довольный мужчина в костюмчике.       После этого снова появились помехи, и картинка погасла. 10 июля 1984 года, 15:16       Йор снова очнулась. На этот раз звуки доносились приглушенно, ее глаза были накрыты какой-то целлофановой пленкой. Она всё еще находилась в лаборатории, судя по лампам на потолке. Вдруг она услышала мужской голос, который, по всей видимости, принадлежал мужчине в костюме. — У неё самая высокая на сегодняшний день скорость реакции, мощный и быстрый компьютерный чип в голове. Но тесты пока ещё не проводились. Я думаю, в этом году мы точно закончим. — Пап, ты мне рассказывал, что ты поменял у неё программу. То есть она не будет солдатом, как задумывалось, — прозвучал голос его дочери. — Да. Она не будет сидеть в окопах, как парни, которые поступят к нам когда-нибудь. Нет. Она будет выполнять те самые задания, которые она выполняла при жизни. — Ты сейчас это на полном серьёзе, пап? — Да. Потому что ты же сама видишь, обстановка накаляется. Прошло двадцать лет, но конфликт не изменился. Она будет ликвидировать тех, кого надо. Ведь не зря я её разморозил именно для этого. Сама понимаешь, такие люди, как она, на вес золота. — Знаешь, пап, и до сих пор не могу поверить, что всё это реально. Ведь она видела меня ещё ребёнком. Я до сих пор не могу забыть семью Форджеров. Не могу забыть её, Аню, Лойда. — Понимаю тебя, моя доченька. Но ты же прекрасно понимаешь, что этот мир жесток и несправедлив. Ты знаешь, какую вторую жизнь она вела на самом деле. — Питера жалко… — Паркера? Ну что я могу сказать. Я мало знаю об их сотрудничестве. Но парня жаль, что так вышло. Он просто хотел делать добро людям, зная свои возможности. А оно, видишь как. Тебя даже спас с твоей подругой тогда в школе. Но всё это в прошлом, моя дорогая. Понимаю, что это твоя боль, но смирись с этим. Сейчас мы имеем то, что имеем. Кто знает, может быть, наш эксперимент спасёт всю планету. Потому что мы не знаем, что на деле задумала Oscorp. Ну, я чувствую, ничего хорошего. Если 20 лет назад им удалось создать андроида-богомола, мне даже страшно представить, что у них там сейчас творится. После того как мой враг, Норман Озборн, пропал, его сын пошёл по его стопам. Он что-то задумал, но наши агенты пока ничего точного сказать не могут. Поэтому наш данный эксперимент очень важен, если что-то случится.       После этого снова начались помехи, и картинка погасла. 29 июля 1984 года, 10:33       Йор очнулась. На этот раз она сидела в каком-то кресле, а не лежала на твердой поверхности. Перед ней была блондинка, которую она уже видела. — Так, давайте сетку, — сказала блондинка, достав из кармана халата ручку. — Следи за целью.       Йор увидела светло-зелёную сетку, направленную на ручку в руке блондинки. Сетка сфокусировалась на ней. Затем девушка подняла руку вверх, держа ручку. Йор послушно подняла голову, следуя за взглядом. Девушка опустила руку и взяла ту же ручку другой рукой, теперь она оказалась слева. Йор вновь послушно следила за ручкой. Девушка начала медленно рисовать круг. Йор продолжала следить. Когда круг был завершен, мужчина в очках, сидевший за компьютером, произнес: — Всё нормально. Проверка прошла удачно.       После этого всё снова потухло. 18 октября 1984 год, 17:28       Йор пришла в себя. Она снова сидела в своём кресле. Перед ней стояли уже знакомые люди — отец и дочь. Они о чём-то разговаривали. — Ну всё, доченька. Я сейчас улетаю. — Да, ты уже говорил. Во Фриджес же, вроде бы? — Всё верно. Мне нужно проверить оборонный филиал. Узнать лично, как там дела. Я полечу на самолёте. Так быстрее, чем поездом. — На самолёте? А это не опасно сейчас? Поездом куда безопаснее. — Доченька, ну что ты как маленькая. Я же буду лететь над нашей страной. Это значит, что никакая ракета не выстрелит в нас. Мой визит секретный, а полечу я на нашем самолёте. — На Ил-86? — Да. Ладно, доченька, мне пора. — Погоди. А как же наш проект? — сказала девушка, показав указательным пальцем на Йор. — Ну, всё готово. Пока нет заданий для неё, но я уверен, что скоро будут. На данный момент мы сделали всё, что планировали, и всё, что могли. На всякий случай я позаботился о том, если со мной что-то случится. — Пап, не говори так… — Доченька, никто из нас не вечен. У нас опасная работа. К сожалению, таков мир. Ладно, я опаздываю уже на свой самолёт.       После этого всё опять потухло. 19 октября 1984 год, 4:20 Внимание! Внимание! Внимание! Секретный код: 09-11-01, активирован! Цель ликвидации: Гарольд Теополис Озборн! Должность цели: глава корпорации Oscorp! Предполагаемое местонахождение: Весталис, город Боннт, штаб-квартира Oscorp или особняк Озборнов!       Йор проснулась. Она открыла глаза. Йор снова лежала на твёрдом, холодном железном столе. Но вместо привычного света лаборатории, она оказалась в какой-то тёмной, большой комнате. Всё же, небольшое освещение было — красные лампы на потолке угрожающе мигали. Йор также услышала звук сирены и голос: — Внимание! Это не учение! Всем работникам срочно покинуть данный объект! Повторяю! Это не учение! Всем работникам срочно покинуть объект!       Йор не дрогнула. Её руки, облачённые в чёрные перчатки без пальцев, поднялись сами. Прикоснувшись к голове, она нащупала толстый кабель, впившийся в теменную область. Щелчок — и кабель был отсоединён. Йор поднялась из-за стола, её взгляд упал на своё отражение. Там, на столе, покоились не только её золотые стилеты — её оружие, но и она сама.       Взгляд Йор скользнул по лаборатории, остановившись на небольшой раковине, над которой тускло отражалось зеркало. Она подошла, но не для того, чтобы помыть руки. Ей хотелось узнать, что с ней сотворили. Готовая к любому уродству, Йор застыла перед зеркалом, потрясённая до глубины души.       На ней был её прежний костюм, лишь новый, сшитый в точности как тот, в котором она умерла. Чёрное платье в стиле халтер, обнажающее плечи и ложбинку груди, с чокером-розой и алыми розами, расцветающими на внутренней стороне юбки. До бедер — пара чёрных сапог на головокружительных шпильках. Между её грудей зиял аккуратно зашитый шрам, скрывающий искусственное сердце.       Но её голова… Губы были покрыты алой помадой, но остальное… В череп была встроена несъёмная гарнитура. Наушники, поглотившие уши, и очки виртуальной реальности с двумя глубокими, алыми линзами на месте глаз. Всё это — чёрное, монолитное, неотделимое.       Несколько секунд Йор стояла, тяжело дыша, но смирение пришло быстро. Она приняла себя такой, какая есть. Вторая семейная жизнь закончилась, осталась лишь эта. Глубокий вдох, и Йор, взяв своё оружие со стола, покинула лабораторию.