Часть 3

      Поднявшись в квартиру, девушка сразу прислушалась. Дома царила почти гробовая тишина: единственным звуком, разрезавшим пространство, был шум негромко бормочущего телевизора в зале. На удивление ни ругани, ни даже ворчания отца не доносилось.       Пройдя по коридору, Рената заглянула в гостиную: там на старом маленьком диване сидела мать. Она тихо вязала очередной шарф, который в итоге так и не будет закончен, как и все его предшественники. Ей нравилось что-то вечно теребить в руках, сам же результат рукодельницу мало волновал. — Мам, привет, я дома. — Ой, привет, а я и не слышала, как ты пришла. Прямо как мышка пробралась, — бесцветно произнесла Виктория. — Ага, мышка... А отец где? У него разве дежурство? — Ну сколько можно повторять, что его так нельзя называть? Сама папу сердишь, а потом обижаешься, что он воспитывает... — Началось... У меня нет настроения сейчас собачиться, скажи, где отец и я пойду. — В кого ж ты упрямая такая... Его задерживают, сказал к ужину не ждать, может вовсе к утру вернётся. — Ясно, — кинула девушка и тут же вышла из комнаты.       Мать в очередной раз спрашивала, в кого такая упрямая её дочь. Рената промолчала, но на языке так и крутилось: уж точно не в тебя. Просьба называть его папой кажется до того абсурдной, что это всё больше похоже на чистое издевательство. Ибо папами называют тех, кого любят, а не тех, от кого кровь в жилах стынет.       

***

      Вздохнув с облегчением, Рената встала из-за рабочего стола — задания по литературе на дополнительные занятия сделаны. Подготовка к выпускным экзаменам забирала много сил и времени, девушка и забыла, когда последний раз держала гитару в руках. Доставая инструмент из чехла, Игнатова вспомнила каникулы перед 10 классом.

***

      

      В Магнитогорске лето почти всегда засушливое: особенно сильно солнце палит в июле, шквалистый ветер случается крайне редко. Осадки здесь настолько нечастая история, что в один из дней середины августа компания друзей никак не могла ожидать внезапно налетевшей грозы и проливного дождя, заставшего ребят в разгар прогулки. Им пришлось быстро бежать к заброшенным ржавеющим вагонам трамваев, чтобы переждать непогоду. Всё бы ничего, но у Рины была с собой гитара, и рисковать ею девушка точно не хотела, да и от дома друзья находились слишком далеко. — Не было-не было дождя, вся клумба под окнами завяла, но стоило нашему дримтиму собраться, так тут и ливень, и гроза, и всё, что хочешь! — начала тираду Алиса. — Блин, если гитара разбухнет, то пиздец котёнку... — выдохнула Рената. — Только кроссы новые купил... Надо было в задрипанных идти, они у меня вообще счастливые! Все экзы с ними сдал! — подхватил Даня. — Надолго застряли, — отозвался Марк, устраиваясь на старом сиденье и глядя на бушующий за дверями ливень.       В вагоне был полумрак, пахло старой обивкой сидений, мокрой пылью и чем-то ещё, сильно напоминавшим поездки к дедушке Толе на дачу. Его Рената любила до безумия. Дед был тем самым приятным воспоминанием из детства, которое девушка желала сохранить на всю жизнь.       Любимой частью длинных каникул были июнь и июль, ведь именно в этот период мать отдавала своему отцу девочку, и счастливые дед с внучкой ехали навстречу летним приключениям. Они часто ходили рано утром на рыбалку, в обед отдыхали под раскидистой шелковицей, а вечером отправлялись пить чай к соседям. Дедушка научил Ренату ориентироваться на местности, ведь после его очередного рассказа из молодости о том, как Анатолий вместе с товарищами на несколько дней заплутал в лесу, девчонка была сильно впечатлена и просила рассказать правила выживания в дикой природе.       Байки деда Рина любила безмерно. Так завораживающе что-то рассказывать, кроме него, пожалуй, никто не умел. Интерес к чтению тоже привил ей самый родной человек. Сначала это были детские сказки, русские народные былины, славянские легенды; потом перешли на поэзию: Пушкин, Лермонтов, Крылов, Есенин. Одноклассники не понимали, как можно так хорошо помнить сюжет "Кавказского пленника" в ноябре, прочитанного аж летом. Секрет очень прост — их просто не научили читать. За любовь к литературе она тоже обязана дедушке.       Рената оторвала взгляд от обшарпанных сидений и увидела подругу, которая вовсю что-то рассказывала, активно жестикулируя. — Говорит: "Девушка! Куда ж вы прётесь!" — а я ему: "Извини, папаша, дорогу молодым!" — и как дала дёру! Думала, что мужик за мной погонится, но нет, всего лишь кинул пару ласковых в спину, — весело смеясь, закончила Алиса. — Игнатова, чего притихла? — спросил Соколов. — Наша утончённая натура созерцает падающие с небес капли на нашу бренную землю. Не мешай, Дань, — прыснул Марк. — Да в жопу идите, придурки. Ренатик, а сыграй нам! Чего сидеть киснуть? Тем более твоя распрекрасная гитара с нами. — Ну-у-у, не знаю...       Алиса, не обратив внимания на заминку подруги, тут же потянулась к инструменту. Игнатова никому не разрешала прикасаться к дорогому предмету, поэтому, выхватив чехол с гитарой из-под носа Воробьёвой и недовольно зыркнув на девчонку, начала искать медиатор в кармане. — А говоришь "ну-у-у, не зна-а-аю", как быстренько схватила гитарку, лишь бы её никто другой не трогал, — довольно ухмыльнувшись, сказала Алиса. — Манипуляторша...— буркнула под нос Рената.       Воробьёва лишь потрепала по голове подругу и плюхнулась на соседнее сидение. Рина начала тихонько наигрывать знакомый мотив. Алиса, закинув руку на плечи Игнатовой, стала подпевать — негромко, слегка фальшивя на высоких нотах, но с таким удовольствием, что нелепым это совсем не казалось. — А погромче? — попросил Даня. — Не умею я погромче, — буркнула Рената, но пальцы сами собой начали звонче задевать струны.       Марк же молча наблюдал за создавшейся идиллией. Он сидел, оперевшись подбородком о спинку своего кресла, невольно следя за тем, как меняется выражение лица Рины: она то хмурилась из-за неудачного барре, то слегка улыбалась, когда не сбивался бой. В какой-то момент Литвинов поймал себя на мысли, что не заметил, как одна песня сменила другую. Он был поглощён образом подруги, с таким наслаждением игравшей им. Сейчас она была такой свободной и счастливой, что хотелось как можно подробнее запомнить этот момент. Марк не знал подробностей, но дома у Ренаты было всё не так хорошо, как хотелось бы. Поэтому моменты её беззаботности были такими редкими и оттого такими ценными.       Девушка внимательного взгляда друга не замечала. Она играла и не думала ни о чём. Ей было банально хорошо.       Однако дождь вскоре закончился. Ливень прекратился, осталась лишь мелкая морось. Ребята вылезли из вагона, отряхиваясь, и медленно побрели к выходу из парка. — М-да, ну и денёк, — вздохнула Алиса. — А мне кажется очень хорошо было сегодня, — с тёплой улыбкой произнесла Рената. — Поддерживаю! — вклиниваясь между девушками и закидывая им руки на плечи, весело сказал Данил, — Наконец услышали игру нашей утончённой натуры, это вообще что-то сродни чуду! — Господи, балабол, ты когда-нибудь закроешься? — пытаясь скинуть руки парня, взбунтовалась Алиса. — Нет, Кисонька, не в этой жизни, — уворачиваясь от удара, кидает Соколов и бросается убегать от разъярённой подруги.       Рената же с Марком шли позади, почти падая от смеха.

***

      Проведя рукой по струнам, Игнатова почувствовала почву под ногами. В комнате было тихо. Гирлянда всё так же мягко мерцала жёлтым цветом. Зимой особенно нелегко "быть в порядке". Спасают лишь друзья, литература и любимый инструмент. Сыграв пару-тройку знакомых песен, она решила выучить "Спокойную ночь". Так и прошёл вечер за разучиванием новой мелодии допоздна.       Суббота выдалась на редкость спокойной и умиротворённой, несмотря на неприятности в школе. Как было бы, наверное, хорошо, если отца в её жизни в принципе не было. Такими хорошими днями являлись бы все дни в неделю, вероятно. Эти мысли занимали голову Ренаты перед сном почти каждую ночь. Ей было непонятно как можно быть столь жестоким к своему же ребёнку. Но, как сказал Марк, и хорошо, что Рина не понимает мотивов и целей отца. Потому что чудовище поймёт лишь такое же чудовище.