Часть 5

      В квартире стояла оглушающая тишина. Ренате казалось, что она мгновение назад закрыла глаза и тут же их открыла. Сон снова не принёс такого желанного отдыха. Тяжесть вчерашнего дня придавила к постели. Не хотелось ни лежать, ни вставать, ни идти дальше. Ничего не хотелось — абсолютная пустота.       Утро прошло на автомате — сборы, дорога, школа. От внимания девушки ускользали многие вещи: шёпот девочек из параллели, косые взгляды дружков Вершинина. Она была погружена глубоко в себя, сил едва хватало на хоть какую-то концентрацию на теме урока. Удивительно, как быстро без опоры в виде друзей Игнатова может рассыпаться.       Мучая свой обед, девушка ковыряла вилкой еду. Аппетита не было вовсе, хотелось поскорее завершить этот день и вернуться домой под тяжёлое одеяло. Внезапно на её стол опрокинулся стакан с соком, обрызгав всё вокруг химозной ярко-красной жидкостью. — Ой-й-й, Игнатова, прости ради бога! Совсем не заметила, что ты тут сидишь! — визгливо вскрикнула Понаморёва.       Сверкнув глазами, Рената забрала свои вещи со стула и поспешила покинуть шумную столовую. Перед тем как выйти, она заметила виновницу мокрого рюкзака возле Вершинина — слишком мило ворковала парочка, поглядывая Игнатовой вслед.       Отсидев все уроки, девушка надеялась быстрее покинуть стены школы, но классная руководительница попросила остаться. Евгения Николаевна — приятная женщина, прекрасно вела русский и литературу, Ренате не хотелось ей отказывать. Пришлось задержаться и помочь разгрести бумаги со стола, что копились там уже пару лет точно. Должна была приехать проверка или что-то в этом роде, большую часть реплик учителя Рената пропускала мимо ушей, иногда кивая невпопад.       Идя по опустевшим коридорам, девушка не заметила стоявшего за углом Стаса. — Ренат, ну это судьба! Второй день подряд лицом к лицу встречаемся! Слушай, мне уже кажется, что ты моя тайная фанатка, — по-дебильному подмигнув, ухмыльнулся Вершинин. — Стас, катись-ка ты куда-нибудь подальше от меня, ок? А если кажется, то креститься надо. — Я думал с грубостями мы разобрались ещё вчера... Ради тебя готов ещё разочек прояснить, — глубоко вздохнув, говорит парень.       И внезапно хватает девушку за локоть, припечатывая к холодной стене. — Только учти, что я повторяю второй и последний раз, — произносит он, нависая в угрожающем жесте, — Пиздеть ты горазда только при своих милых друзьях, сама из себя Рената Игнатова ничего не представляет. Полный ноль, пустое место. Так что хорош колючки свои выпускать, тем более, что они хрустальные. Одно неловкое движение и защиты как ни бывало. — Не знаю, хватило ли мозгов заметить, обращаю твоё внимание, что вчера, что сегодня с тобой говорю я, а не кто-то ещё. И поверь, бояться идиота, которому заняться нечем кроме как назойливой мухой мельтешить перед глазами у людей, мне совершенно не обосралось, — твёрдо сказала Игнатова, игнорируя боль в локте от сильного давления. Завтра будет синяк. — В смелую поиграть захотелось? Только смотри не заиграйся, а то сок в следующий раз полетит не на стол, а прямо на голову. А может и не только сок. А может и не только на твою. До завтра, Рената-которой-не-обосралось, — с силой отпихнув девушку, Стас ушёл.       Как только парень скрылся за дверьми рекреации, Ренату окатила волна усталости ещё большая, чем была раньше. Было ощущение, что ещё немного, ноги не выдержат и она упадёт прямо посреди коридора. Снова хотелось выть от бессилия.       На улице почти стемнело, дорога домой казалась бесконечной. Небо привычно заволокли тучи. Ноги утопали в сугробах, ветер задувал так сильно, что Рената уже оставила надежды дойти до дома не простудившись.       Дойдя наконец до подъезда, девушка долго не могла найти ключи. Ей уже хотелось вывалить всё содержимое сумки на сугроб, лишь бы быстрее попасть домой. Пропажа нашлась в кармане куртки; она совершенно не помнила ни как закрывала за собой дверь, ни куда потом клала ключи.       Ругань из-за стены давно стала привычным фоном для девушки. Вот и сейчас, придя домой и обнаружив отца за бутылкой, девушка почти смиренно опустила голову и прошла в комнату. Не хочется ни говорить, ни делать вид, что всё нормально. Просто нет сил. Непонятно чего добивающийся Стас не давал покоя. Насколько правдивы его угрозы? Он на самом деле может причинить вред близким Ренаты? Зачем ему всё это? Какие цели он преследует? Что ей стоит сделать, чтобы снова жить относительно спокойно хотя бы в школе? Очевидно, "быть в порядке" — это не про неё, но ради друзей девушка готова из кожи вон вылезть, чтобы её ненормальность больше никого не задела.       Тяжёлое одеяло быстро усыпило и без того смертельно уставшую Игнатову. Сон был спасительным, он не принёс ни единого кошмара, лишь долгожданный покой. Однако ужасы ждали её совсем не в царстве Морфея.       Проснувшись от вскрика матери, Рената не поняла, что происходит. Услышав последовавшие всхлипы, вылетела из комнаты. В коридоре была ужасающая картина: мать сгорбилась, закрыв руками голову, отец, пошатываясь, нависал над ней. В одной руке была бутылка водки, в другой — мокрая половая тряпка. — Что ты делаешь весь день, а? В комнате срач, на кухне срач — ты сама как один большой мусор. Я, сука, всё для тебя, шлюхи делаю, а ты визжишь как резаная. Скажи ещё что не заслужила, — зло выплюнул он. — Прости меня, Валера... — прошептала мать.       Отец снова замахнулся тряпкой, Виктория попыталась сжаться ещё сильнее, превращаясь почти в невидимый комок. Похолодев от ужаса, девушка кинулась закрыть мать. — Прекрати немедленно! — вмешалась Рената. — А ну ушла с дороги, пока не поубивал тут нахер всех! — Не смей трогать мать. Поубивать хочешь? Давай! Что ж ты раньше этого не сделал! — прокричала Рената.       Она сама не ожидала, что внутри закипит такая жгучая ярость. Невозможно было сдержаться и промолчать. Невозможно снова закрыть глаза и уши. Невозможно вновь притвориться, что всё нормально. Одному богу известно, насколько она ненавидела это слово.       Отец замер — казалось, на целую вечность. Лишь грудь высоко вздымалась, выдавая нарастающую катастрофу. Но девушка не успела подумать об этом. Прилетела пощёчина. Потом вторая. Бутылка полетела на пол, выливая содержимое на линолеум. — Так ты с отцом говоришь?! Паскуда малолетняя, мало в детстве тебя бил. Человеком так и не выросла. — Да, отец, мало бил, — смотря исподлобья, прохрипела Рената.       Повисла тишина. Всего на несколько секунд, но она была оглушающей. А после он двинулся вперёд.       Она не успела сжаться. Последовал удар в живот. Воздух вышибло одной вспышкой. Рената согнулась, хватая ртом пустоту, колени сами собой ударились о пол. В ушах зашумело. Где-то далеко мать всхлипывала, что-то лепетала, отец дышал над головой — громко, тяжело. Девушка не видела его лица. Перед её глазами расплывался линолеум, разлитая водка и собственные пальцы, которые изо всех сил пытались удержать Ренату от падения лицом в пол. — Пошла в комнату, пока не добавил, — выплюнул Игнатов.       Еле встав, Рената почти что поползла к спальне, придерживаясь за стену, чтобы не потерять равновесие. Мать пыталась взять её за руку, но девушка едва дёрнула плечом, скидывая тонкую кисть женщины.       Заперевшись в комнате, Рената аккуратно легла на кровать, свернувшись в комочек, стараясь не тревожить болящий торс. Она снова чувствовала бескрайнюю усталость. Она устала так жить. Этот кошмар всё ещё можно прекратить в один миг. Достаточно сделать лишь шаг.

Я давно не боюсь смерти,

в этом плане я стал талибом

Я сейчас полежу и встану,

это просто такой период

      Мысли о суициде закрались в голову ещё совсем юной девочки. Ей было тринадцать или около того. В тот день никто не ругался. Валерий уехал в командировку на несколько дней. Утро выдалось на редкость солнечным, даже пели птицы. А маленькая хрупкая девочка смотрела в окно и думала, что всё может прекратиться уже сегодня, так быстро, что она даже не почувствует боли. А если и почувствует, то ей не страшно, потому что потом точно будет покой. Тихий и умиротворяющий. Она вдруг поняла, что сейчас впервые не боится. Вся жизнь до этого была поделена на эпизоды: страх, ожидание страха и снова страх. Никто не заметит пропажи, кто-то может даже выдохнуть с облегчением. Этот город переварит её и выплюнет, как самый обычный шлак. Нет сожаления, нет слёз, не будет и боли.       Один шаг и для неё история закончится. Кто знает, может, там всё же что-то есть? Может дедушка её там ждёт? Он точно в раю, а Рената… Она не так уж и плохо прожила эту жизнь, ей кажется, что покой после смерти всё-таки получится найти.       Единственный родной человек, уже был не рядом. Он ушёл незадолго до двенадцатого дня рождения внучки. Инсульт забрал Анатолия очень быстро. Врачи не успели ничего сделать. Дедушка покинул Ренату резко. Осталось лишь ощущение пустоты и зияющей дыры на месте, где должно быть сердце.

А ты исчез

Ни в пустоте, ни в темноте не отыскать

Ты слился с воздухом, ты превратился в дым,

Остались буквы в документах, на счетах

И эти буквы были именем твоим.

      Усталость пригвоздила к кровати, что невозможно было сделать даже этот последний шаг. Только слёзы бесшумно текли по щекам, впитываясь в мягкое покрывало. Тогда, в тринадцать лет, сама того не осознавая, Ренату спасла Алиса. Она каждый день с нетерпением ждала их встреч, крепко обнимала Игнатову каждое утро и дарила свою лучезарную улыбку. Сломленной девочке было так неожиданно чувствовать, что кто-то рад её появлению, что в душе расплывалось совершенно незнакомое, но такое приятное чувство тепла. Рената решила, что не будет расстраивать Алису, её солнце этого не достойно.       Сейчас она всё также считает, но сил и вправду слишком мало, их можно сказать нет.       Внезапно телефон ожил — новое сообщение: Марк: «Рина, привет! Спасибо за мандарины)) я только сейчас оклемался, прошлые два дня как в бреду прошли. Как ты? Не заболела? Чё в школе нового?»       Сквозь слёзы девушка едва улыбнулась. Подумала, что Литвинов как знал, когда стоит написать.       Ответив, что всё как обычно, и поговорив ещё немного, Рената сказала, что сильно устала и напишет уже завтра. Ни о Стасе, ни об отце она, естественно, не сказала.