Глава 9: Скорпион

Тяжёлые двери комнат закрылись за последними зверятами, оставив в просторном, аскетичном зале Китаны непривычную тишину. Не тишину угрозы или ожидания казни, а тишину передышки. Воздух, свободный от запаха крови, пыток и кислоты, казался почти пьянящим. В своих кельях зверята замерли, сначала не веря своему положению. Лео, осторожно уложив Тига на низкое, жёсткое ложе, первым подошёл к каменной чаше с чистой, прохладной водой. Он умыл мордочку, смывая слёзы, пыль и чужую кровь. Вода была простым, но невероятным чудом. Тиг лишь слабо пил из его ладоней, его обожжённая морда и сломанный дух нуждались в покое больше всего. В комнате Нии, Бао и Сони царило молчание. Они осматривали своё убежище — голые стены, циновки на полу. Ния пыталась анализировать структуру камня, ища слабые места, но её ум был слишком утомлён. Соня сидела, обняв подаренный веер, и тихо плакала — теперь уже не от страха, а от нахлынувших воспоминаний об учителях и погибших друзьях. Бао молча сидел рядом, предлагая молчаливую поддержку. Буся, Алиса и Максик прижались друг к другу на одной циновке, как в детской. Максик быстро уснул, истощённый плачем. Буся и Алиса перешёптывались, их разговор был обрывками: «мама», «папа», «печенье из пекарни», «платье, которое не дошила». Они цеплялись за обрывки нормальной жизни, как за спасательный круг. Дэн тщетно пытался оживить свои гаджеты, но даже здесь, в покоях принцессы, технологии Внешнего Мира были чужды его устройствам. Викки изучала простые механизмы двери и светильников, находя в этом успокоение. Жоржик и Роберт просто сидели, слушая тишину, такую непривычную после постоянного гула страха. Куба, Мила и Редьяра — существа природы — быстрее всех адаптировались. Куба лёг у двери, приняв позицию стража. Мила, с её неуёмной энергией, тихо исследовала каждый угол комнаты. Редьяра, самая старшая и опытная из этой троицы, смотрела в маленькое, высокое окошко, за которым пылало багровое небо, и её взгляд был полон тревожной задумчивости. А в главном зале Китана стояла у стола, на котором разложила простую карту крепости. Её лицо было сосредоточенным. Она не просто спрятала их. Она взяла на себя ответственность. Каждое дыхание этих существ в её покоях было вызовом её отцу, её матери, всей империи. Она больше не была просто беглянкой. Она стала убежищем. И это меняло всё. Теперь ей нужно было не просто выживать, а планировать. Как их накормить? Как вылечить раны? Как, в конце концов, вывести их отсюда, если порталы Земного Царства заблокированы? Она взглянула на двери, за которыми прятались её невольные подопечные. В её взгляде не было нежности. Была тяжесть долга, выбранного добровольно. И твёрдая решимость его исполнить. Глава заканчивалась не кульминацией битвы, а тихим началом нового этапа. Этапа, где выживание зависело не только от силы кулака, но и от хитрости, скрытности и странного, вынужденного союза между тысячелетней принцессой-изгоем и горсткой потерянных детей из других миров. Затишье в логове змеи только начиналось, и оно было обманчивым. Но пока это было всё, что у них было. Тишину в главном зале нарушил скрип массивной двери — не тот, который издавал замок от магии Китаны, а звук дерева о камень от неуклюжего толчка. В проёме, шатаясь, появился толстый, бородатый мужчина в потрёпанной, запачканной едой и выпивкой одежде. Его лицо было красно, глаза мутны. В одной руке он сжимал почти пустой бурдюк, от которого сильно пахло крепким, прогорклым алкоголем. Это был Бо Рай Чо, легендарный, вечно пьяный мастер боевых искусств. — Кит-Китанааа... — протянул он, спотыкаясь через порог. — Говорили... говорили тут у тебя тайная... пьянка! Без старика Бо! Не по-дружески! Он грохнул бурдюком на каменный пол, и тот покатился, оставляя мокрый след. Бо Рай Чо оглядел аскетичный зал, его пьяный взгляд с трудом фокусировался на фигуре принцессы. Китана замерла. На её лице мелькнула целая гамма эмоций: мгновенная паника (он мог их всех выдать!), раздражение (именно сейчас!) и глубокая, знакомая досада. — Бо Рай Чо. Ты ошибся дверью, — сказала она ледяным тоном, делая шаг навстречу, чтобы отсечь ему путь дальше в покои. — Здесь нет пьянки. Иди проспись. — Ошибся? — Бо Рай Чо неуверенно почесал свой живот, покачиваясь на месте. — Не-а... чую... чую тут... свежачок. Новенькие. Он сунул нос в воздух и громко всхрапнул. — Пахнет страхом... и детством. Ты что, щенков каких приютила, принцесс-предательница? Его мутные глаза, казалось, смотрели прямо сквозь неё на закрытые двери. Ситуация, и без того шаткая, обрела новый, совершенно непредсказуемый и опасный фактор в лице пьяного, но невероятно проницательного (даже в таком состоянии) мастера. Китана быстро оценивала варианты: выгнать его силой (шумно), убить (невозможно и чревато), или попытаться как-то обыграть его появление. А в комнатах за её спиной зверята затаили дыхание, слыша каждый громкий звук и пьяную речь за дверью. Их хрупкое убежище только что было нарушено, и угроза обрела новую, нелепую и оттого ещё более страшную форму. Бо Рай Чо, пытаясь сфокусировать взгляд на Китане, вдруг сильно качнулся в сторону, его лицо позеленело. Он схватился за живот, издал булькающий звук и, не целясь, резко наклонился. Рвотная масса, состоящая из дешёвого алкоголя, непонятной тёмной похлёбки и желудочного сока, фонтаном вырвалась у него изо рта. Струя была на удивление мощной и прицельной — она прямо попала на лежащего на циновке Тига, который лежал ближе всех к двери комнаты, где они были с Лео. Тёплая, липкая, отвратительно пахнущая жижа облила бок и часть морды тигрёнка. Тиг, и без того в полубессознательном состоянии от боли и шока, слабо вздрогнул и издал хриплый, болезненный звук, пытаясь отодвинуться, но не имея сил. Запах кислого алкоголя и рвоты смешался с запахом его обожжённой шерсти и крови. Лео, стоявший рядом, застыл на секунду в шоке, а затем с тихим рычанием бросился вперёд, пытаясь закрыть Тига собой и оттолкнуть пьяного грубияна. — Эй! — прошипела Китана, её ледяное спокойствие треснуло. Она молниеносно оказалась рядом и схватила Бо Рай Чо за шиворот, резко оттаскивая его от двери и от зверят. — Ты совсем охренел, старый пропойца?! Бо Рай Чо, облегчённо рыгнув, протёр рот рукавом и тупо посмотрел на перепачканного Тига, потом на разъярённого Лео, потом на Китану. — Ой... а эт-то кто... — пробормотал он, его пьяный мозг медленно соображал. — Зверюшки... Ма-а-аленькие... — В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на смутное понимание и даже легкую, пьяную жалость, прежде чем снова накрыла волна алкогольного тумана. Ситуация из опасной стала отвратительно-гротескной. Вместо тайного обнаружения стражами — их нашёл пьяный мастер и выблевал на самого слабого из них. И теперь надо было что-то делать и с этим беспомощным тигрёнком, которого ещё и облили вонючей блевотиной, и с этим неадекватным, но потенциально смертельно опасным свидетелем. Бо Рай Чо, после «облегчения», вдруг побледнел ещё сильнее. Он схватился за голову, застонал и тяжело опустился на колени прямо в лужу от своих же последствий. — Ох... голова... всё плывёт... — простонал он, уже совершенно не обращая внимания ни на кого вокруг. Именно в этот момент Тиг, от которого шёл отвратительный запах, слабо, но очень чётко, сквозь боль и полузабытьё, произнёс одно-единственное, полное детского отвращения и недоумения слово: — Фу... Оно прозвучало тихо, хрипло, но было на удивление выразительным. В этом «фу» была вся нелепость, весь ужас и вся несправедливость их положения: его пытали, чуть не раздавили, сожгли огнём, а теперь ещё и облили пьяной блевотиной. Лео, всё ещё прикрывая друга, ошеломлённо посмотрел то на стонущего Бо Рай Чо, то на Тига. Даже Китана, держащая старого мастера за шиворот, на мгновение потеряла дар речи. Абсурдность ситуации достигла апогея. Тиг, сказав это, снова погрузился в полузабытьё, морща нос от вони. А Бо Рай Чо, похоже, окончательно сдался и, бормоча что-то невнятное про «плохое вино», начал просто заваливаться на бок, явно собираясь отключиться прямо здесь, в главном зале Китаны, в луже собственной рвоты, рядом с двумя перепачканными зверятами. Китана быстро сообразила. Свидетель был пьян до беспамятства и вот-вот отключится. Это давало время. Но и новую проблему в виде бесчувственного тела и ужасной вони, привлекающей внимание. — Лео, — резко сказала она, бросая Бо Рай Чо (тот мягко шлёпнулся на пол), — забери Тига, отмой его. Быстро. В той комнате есть чистая вода и тряпки. Она сама с отвращением посмотрела на спящего пьяницу и на лужу. — А с этим... придётся разбираться мне. Пока он не проспался и не начал кричать на весь замок. Китана, с трудом волоча бесчувственное, тяжёлое тело Бо Рай Чо к боковому выходу (который вел не в коридоры, а в какой-то её потайной чулан для хранения вещей или утилизации мусора), услышала за спиной другой звук — не скрип, а бесшумное смещение воздуха. Она резко обернулась, уже готовясь выхватить веер, но замерла. В проёме главного входа, скрываясь в тени, стоял Лю Кан. На его одежде были следы копоти и мелких порезов от недавней схватки в тронном зале, но он выглядел собранным и серьёзным. Его взгляд быстро скользнул по сцене: Китана, тащащая пьяного мастера; Лео, вытирающего плачущего и перепачканного Тига тряпкой в дверном проёме; запах рвоты и страха в воздухе. — Он объявился, — тихо сказал Лю Кан, кивая на Бо Рай Чо. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость после боя и облегчение от того, что он их нашёл. — Мы почувствовали всплеск его... э-э... «присутствия», когда отступали. Рейден сказал, что он, как пьяный компас, всегда указывает на проблемы. Или на выпивку. В данном случае, видимо, и на то, и на другое. Он осторожно сделал шаг вперёд, оценивая состояние зверят. — Вы все живы? — его вопрос был адресован и Китане, и тем, кто выглядывал из-за дверей других комнат — испуганным мордочкам Буси, Нии, Дэна. Китана бросила взгляд на Бо Рай Чо, которого она уже почти доволокла до тёмной ниши. — Живы. Пока. Но некоторые едва держатся. — Она кивнула в сторону Тига. — Его нужно лечить. И всех остальных — кормить. И вывозить отсюда. Быстро. Пока мой «отец» не опомнился после вашего дебюта и не начал прочёсывать каждую щель. Лю Кан кивнул, его лицо стало сосредоточенным. — Рейден и другие отвлекают основные силы у главных ворот, имитируя попытку штурма. У нас есть небольшое окно. Но нам нужен безопасный путь к порталу. И... — он снова посмотрел на Бо Рай Чо, — ...желательно, чтобы он не орал на весь замок, когда проспится. Он может быть полезен, но в таком состоянии — только обуза. — Он будет молчать, — холодно сказала Китана, наконец затаскивая тело мастера в тёмное помещение и прикрывая дверь. — У меня есть... средства для убеждения. Особенно когда он будет мучиться от похмелья. Она вытерла руки о ткань своего одеяния с выражением глубокого отвращения. — Сначала — зверята. Говорите. Каков план? Как мы выберемся из сердца его крепости с десятком раненых детей, которые пахнут страхом на версту? Лю Кан подошёл к столу, где лежала карта Китаны. — Покажи мне все потайные ходы. Все вентиляции, все стоки. Всё, что ведет на внешние стены или в нижние, заброшенные уровни. Мы не пойдём через главные ворота. Мы уйдём, как вода — через щели. — Он посмотрел на Китану, и в его глазах была не просьба, а требование к союзнику. — Ты знаешь этот замок лучше любого из нас. Ты — наш проводник. И их, — он кивнул на зверят, — единственный шанс. Китана замерла на мгновение, глядя на карту, на Лю Кана, на приоткрытые двери комнат, откуда на неё смотрели десятки глаз, полных надежды и страха. Она вздохнула, и в этом вздохе была вся тяжесть решения, которое она приняла, впустив их сюда. — Хорошо, — сказала она просто. — Но слушать вы будете меня. Каждое слово. Иначе мы все сгинем. И начинаем сейчас. Пока он, — она мотнула головой в сторону чулана, — не начал храпеть так, что с потолка сыпется. Тиг, отмытый от рвоты, но всё ещё дрожащий от боли и общей перегрузки, почувствовал приступ клаустрофобии. Каменные стены, даже безопасные, давили на него. Словно в тумане, он пробормотал: — Я... я пойду погуляю. Немного. Воздуха... Лео тут же вскочил, но Лю Кан был быстрее. Он мягко, но твёрдо преградил Тигу путь к двери. — Нет. Это слишком опасно. Ты едва держишься на ногах. Здесь, за этими стенами, — вражеская территория. Каждый шаг может быть последним. Но Тиг, движимый животным инстинктом вырваться из заточения, на что-то сорвался. Он рванулся в сторону, юркнул между ног удивлённого Лео и выскользнул в ещё не до конца закрытую дверь главного зала, которую Лю Кан оставил приоткрытой для наблюдения. — Тиг! Стой! — крикнул Лео, но было поздно. Тиг, подгоняемый паникой и адреналином, уже бежал по тёмному, незнакомому коридору, прочь от убежища. Он бежал, не разбирая пути, пока каменные стены не сменились холодным, влажным воздухом, а под ногами не появилась гнилая листва. Он выбежал в призрачный, мёртвый лес на окраине владений Шао Кана. Деревья здесь были чёрными, скрюченными, без листьев. Тишина была зловещей. И тут он услышал шаги. Тяжёлые, мерные. А затем сзади, из самой тьмы, раздался тот самый, леденящий душу, хриплый крик, который он уже слышал однажды, издалека: «GET OVER HERE!» Инстинкт сработал раньше мысли. Тиг, вопреки своей природе труса, отчаянно бросился в сторону. И не зря. Мгновением позже мимо того места, где он стоял, с шипением пронеслась металлическая куная на цепи, вонзившись в чёрный ствол дерева с глухим стуком. Задыхаясь от ужаса, Тиг откатился и поднял голову. Из тени, медленно наматывая цепь на руку, вышел ниндзя. Но не в синих или зелёных тонах. Его одежда была в жёлтых и чёрных тонах, цвета предупреждения и смерти. Его лицо скрывала маска, но горело оно изнутри неистовым, адским пламенем ярости. Над его головой светился демонический символ. Это был не просто воин. Это был призрак мести, поднявшийся из самого преисподней. Скорпион. Ханзо Хасаши. Он молча смотрел на дрожащего тигрёнка, его рука с кунаем была уже свободна для нового броска. В его позе не было любопытства, как у Ермака, или холодной дисциплины, как у воинов Лин Куэй. Была только всепоглощающая, бездонная ненависть ко всему живому, что оказалось на его пути. И Тиг, маленький, раненый, случайно забредший в этот лес, стал его новой мишенью. Побег из безопасной комнаты привёл его прямиком в лапы самого известного призрака-убийцы во всех измерениях. И на этот раз рядом не было ни Лео, ни Лю Кана, ни Китаны, чтобы его спасти. Скорпион не стал бросать кунай снова. Он с молниеносной скоростью рванулся вперёд, превратившись в сгусток пламени и ярости. Его рука, обёрнутая окровавленными бинтами, схватила Тига за шкирку с такой силой, что у того перехватило дыхание. Прежде чем тигрёнок успел вскрикнуть, Скорпион резко рванул его вниз, но не на землю. Пространство под их ногами разверзлось, превратившись в воронку из чёрного дыма и багрового пламени. Они провалились сквозь него, и каменный пол леса сменился адской жарой и смрадом. Они оказались в Преисподней. Воздух дрожал от невыносимого жара, пах серой и горелой плотью. Под ногами трескалась и плавилась чёрная, раскалённая земля, в трещинах булькала и плевалась ярко-оранжевая лава. Вдалеке виднелись силуэты вечно страждущих душ и руины проклятых замков. Небо (если его можно было так назвать) было кроваво-красным и вечно затянутым дымом. Скорпион швырнул Тига на горячий камень. Тот зашипел, обжигая шерсть. Тиг взвыл от боли и нового, всепоглощающего ужаса. Он поднял голову, глядя на фигуру ниндзя, стоявшую над ним на фоне этого кошмара. — Ч-чего... — Тиг пытался говорить, но его голос был хриплым от жары и страха. — Чего ты хочешь от меня? Я... я тебя не знаю! Я ничего тебе не сделал! Скорпион медленно склонился над ним. Пламя в его глазницах пылало так близко, что Тигу казалось, оно сожжёт его дотла. Голос призрака был низким, скрипучим, как звук рвущейся плоти, и полным нечеловеческой муки и гнева. — Ты дышишь. Ты жив. Ты — здесь. — Каждое слово было как удар раскалённым железом. — А они — нет. Они сгорели. Их убили. Их предали. ВСЕ, кто жив, кто служит Внешнему Миру, кто носит его клеймо... ВИНОВНЫ! Он выпрямился, его кулаки сжались так, что бинты начали тлеть. — От тебя я не хочу НИЧЕГО. Ты — просто ещё одна душа, которая застряла в мясорубке этой войны. Но ты здесь. Значит, ты часть этого. И моя месть... она не разбирает. Она СЖИГАЕТ всё на своём пути. Начиная с самого слабого звена. С ТЕБЯ. Тиг понял. Это была не охота. Это было слепое, всепоглощающее истребление. Скорпион видел в нём не личность, а символ — символ всего, что он ненавидел. И в этом аду, куда его затащили, не было места для объяснений или пощады. Было только пламя ненависти и смерть. Тиг, охваченный животным ужасом, рванулся прочь, поджав хвост и обжигая лапы о раскалённые камни. Он бежал, не разбирая пути, по этому кусочку ада, но куда бежать в мире, который сам по себе был наказанием? За его спиной раздался тихий, шелковистый звук — это Скорпион снимал свою маску. Тиг, обернувшись на миг, увидел не лицо, а пылающий череп. Не просто кость — череп, из глазниц и рта которого извергалось адское, жёлто-белое пламя. Это был не символ. Это была сама суть его мести, его боль, вывернутая наружу. Скорпион не побежал за ним. Он поднял руку, и пламя вокруг его черепа сгустилось в огненный шар, который зашипел и проглотил воздух. — КОНЕЦ, — прорычал голос, идущий будто из самых глубин преисподней. Огненный шар рванулся вперёд со скоростью мысли. Он не попал в Тига — он окутал его, поглотил целиком, как паутина из чистого огня. КРИК Тига был коротким и невыразимо жутким. Это был не крик страха, а визг абсолютной, испепеляющей боли, когда огонь прожигал шерсть, кожу, плоть за доли секунды. Процесс был быстрым и чудовищно детализированным. Пушистая шерсть вспыхнула и обратилась в пепел. Розовая кожа под ней обуглилась, почернела и потрескалась, обнажая ярко-красное мясо, которое тут же закипело и сползло с костей клочьями. Мышцы сократились в последнем спазме и сгорели дотла, издавая противный запах жареного мяса. Через пару секунд на месте тигрёнка остался лишь обугленный, дымящийся скелет, всё ещё сохранявший позу бега. Кости почернели и потрескивали от жара. В глазницах черепа ещё тлели последние искры, которые тут же погасли. Труп-скелет замер, а затем рухнул на раскалённую землю, рассыпаясь на несколько тлеющих частей с сухим треском. От Тига не осталось ничего, кроме горстки пепла и костей, которые уже начинали плавиться в адском пекле. Скорпион опустил руку. Пламя вокруг его черепа утихло. Он повернулся и медленно пошёл прочь, оставив тлеющие останки растворяться в ландшафте вечных мук. Месть, слепая и всепоглощающая, была совершена над очередной случайной, ничего не значащей жертвой. А в убежище Китаны, в кармане Лео, что-то тихо и навсегда погасло Прошло семь долгих часов. В убежище Китаны царило напряжённое, гнетущее ожидание. Зверята, накормленные скудной, но безопасной пищей, перевязывали раны и дремали, но сон был тревожным. Лео не отходил от двери, через которую сбежал Тиг, его уши были напряжены, ловя любой звук. Китана и Лю Кан молча изучали карты, их лица были суровы. Даже пьяный Бо Рай Чо в чулане храпел уже тише, будто и сам чувствовал тяжесть атмосферы. Именно тогда воздух в центре зала замерцал и сгустился. Без вспышки, без грома, из самого пространства материализовался Рейден. Но это был не Рейден-воин, полный молний и гнева. Это был Рейден-вестник, и выражение его лица было настолько мрачным и серьёзным, что даже каменные стены, казалось, потемнели. Он не стал кричать или объявлять о своём прибытии. Он медленно, тяжело опустил свой посох на каменный пол, и звук отозвался глухим эхом. Его светящиеся глаза обвели комнату, останавливаясь на каждом, но дольше всего — на Лео, всё ещё ждущем у двери. Голос Бога Грома был тихим, но каждое слово в нём было выковано из свинца. — Всем. Лучше сесть. Медленно, подчиняясь ледяному тону и тяжелому взгляду Рейдена, все начали опускаться на пол. Мила прижалась к ноге Кубы, который тяжело уселся, его маленькие глазки бдительно смотрели на бога. Яра (рысь) опустилась на циновку, её хвост нервно подрагивал. Лео последним, с трудом оторвавшись от двери, медленно опустился рядом с ними, его спина была неестественно прямой, а взгляд — прикованным к Рейдену. Рядом сели остальные: Ния, Бао и Соня (котёнок) из «Супер Мяу», образовав плотную, дрожащую кучку. Буся, Алиса и проснувшийся Максик. Дэн, Жоржик, Викки и Роберт. Все они устроились на холодном каменном полу главного зала, образуя полукруг перед стоящей фигурой Рейдена. Даже Лю Кан и Китана, обменявшись многозначительным взглядом, опустились на одно колено, готовясь услышать приговор. Тишина стала абсолютной, нарушаемой лишь прерывистым дыханием и биением сердец. Они сидели, маленькие и беззащитные, перед лицом древней силы, и ждали слов, которые, как они уже чувствовали в своих костях, навсегда изменят всё. Рейден стоял, его фигура казалась выше и мрачнее в тусклом свете комнаты. Он молчал ещё несколько секунд, собираясь с мыслями, чтобы произнести то, что не должно было быть произнесено. — Мы нашли его, — начал он, и его голос был лишён обычной громовой силы, он звучал почти шёпотом, что было страшнее любого крика. — В нижних кругах, на границе с самой Преисподней. Духи... тени... они указали путь. Он сделал паузу, и в этой паузе сконцентрировался весь ужас. — Его нашёл Скорпион. При этом имени многие вздрогнули. Они уже слышали о нём, чувствовали его ярость издалека. — Тиг не страдал долго, — продолжил Рейден, и в этих словах не было утешения, лишь констатация жестокого факта. — Но его не стало. От него... ничего не осталось, что можно было бы вернуть или похоронить по-вашему. Только пепел в реках лавы. Он посмотрел прямо на Лео, который сидел, уставившись в одну точку, его тело начало мелко дрожать. — Он мёртв, Лео. Его душа, если что-то от неё осталось, затерялась в вечных муках того места. Мы не можем его вернуть. Никогда. Слова ударили, как молот. Лео сидел неподвижно ещё мгновение, его разум отказывался принимать. Потом его лицо исказилось. Сначала просто дрожь в губах. Потом его плечи содрогнулись. Он попытался сжать кулаки, но они не слушались. Из его горла вырвался не крик, а сдавленный, хриплый стон, который тут же превратился в беззвучные, судорожные рыдания. Он наклонился вперёд, уткнувшись лицом в колени, и его тело тряслось от каждой новой, разрывающей душу волны горя. Это был плач не просто по другу. Это был плач по последней капле невинности, по последней надежде, по части самого себя, которая ушла навсегда вместе с тем, кто был его второй половиной с самого детства. Он не кричал. Он разрушался тихо, на глазах у всех, и от этого было ещё невыносимее. Яра, её глаза горели от гнева и горя за друга, выступила вперёд, пока Лео всё ещё бился в тихих рыданиях. — Надо победить Скорпиона, — прошипела она, и в её голосе была не детская решимость, а звериная жажда мести. — Я знаю как. Огонь. Он живёт в огне? Значит, его надо сжечь его же оружием. Её план был примитивен и отчаянен. Она повела группу — Лео (которого почти насильно подняли Куба и Мила), Бао, Нию, Соню и ещё нескольких — по одному из потайных ходов Китаны, который вёл в заброшенные древние кузни на окраине владений. Там ещё сохранились гигантские горны и система рычагов, которые выпускали сконцентрированные струи адского пламени, когда-то использовавшегося для ковки оружия. Они затаились у массивного, ржавого пульта управления, уставленного запылёнными рычагами и одной огромной кнопкой-плитой. Яра указала на неё. — Когда он появится... нажимай. Они ждали недолго. Чувствуя их ярость и неосторожность, как акула кровь, в проём кузни вошёл Скорпион. Его пламенный череп слабо светился в полумраке, оглядывая эту жалкую засаду. — СЕЙЧАС! — крикнула Яра. Бао, самый собранный в этой ситуации, рванулся вперёд и изо всех сил ударил лапами по огромной кнопке. Раздался оглушительный скрежет древних механизмов. Из десятков сопел в стенах и полу вырвались гигантские столбы ослепительно-белого, адского пламени. Жара стала невыносимой, воздух загудел. Огненный смерч заполнил центр кузни, полностью накрыв фигуру Скорпиона. Зверята зажмурились от яркого света, ожидая криков боли. Пламя бушевало несколько секунд, а затем механизмы, с скрежетом исчерпав древний запас топлива, отключились. Дым рассеялся. В центре закопчённого круга, нетронутый, стоял Скорпион. Его пламенный череп горел даже ярче, впитывая остатки огня вокруг себя. На его бинтах и доспехах не было ни единого следа опаления. Воцарилась леденящая тишина. Затем раздался голос призрака. В нём не было злости. Было леденящее, безразличное презрение и... почти удивление такой глупости. — ...Это что... шутка? — прошипел он. — Вы... пытаетесь сжечь ОГОНЬ... призрака, РОЖДЁННОГО В АДСКОМ ПЛАМЕНИ? Он сделал шаг вперёд, и пламя вокруг него вспыхнуло с новой силой. — Идиоты. Вы даже не понимаете, с чем имеете дело. Ваша месть... смешна. Как и вы сами. Его слова повисли в воздухе, горькие и беспощадные. Их отчаянный, примитивный план не просто провалился. Он подчеркнул их абсолютную, наивную беспомощность перед лицом сущности, для которой огонь был не угрозой, а самой сутью бытия. И теперь Скорпион, раздражённый и презирающий, был перед ними, готовый стереть их так же легко, как он стёр Тига. Скорпион даже не стал двигаться для атаки. Его рука метнулась вперёд, и металлическая куная на цепи с огненным следом вырвалась из его запястья. Она не просто полетела — она притягивалась к цели с неумолимой точностью. Яра даже не успела отпрыгнуть. Острый наконечник вонзился ей прямо в лоб с глухим, костным щелчком. Её тело дёрнулось, глаза на миг расширились от шока, а затем остекленели. — GET OVER HERE! — проревел Скорпион свою знаменитую фразу, и цепь дёрнулась, с силой отрывая тело Яры от пола и притягивая его к нему по воздуху. В тот миг, когда окровавленное, безжизненное тело рыси пролетало последние метры, свободная рука Скорпиона молниеносно выхватила свой короткий меч, лезвие которого тут же окуталось адским пламенем. Движение было одним, плавным и завершённым. Он не рубил — он провёл лезвием по траектории, которая идеально пересекла шею летящей к нему жертвы. Раздался чистый, резкий звук разрезаемого мяса и хруст позвонков. Голова Яры отделилась от тела и отлетела в сторону, пока её обезглавленный труп с глухим стуком шлёпнулся к ногам Скорпиона, из культи хлынул фонтан тёмной крови. Скорпион встряхнул цепь, и куная, с окровавленным наконечником и клочьями шерсти, вернулась к нему в запястье. Он равнодушно посмотрел на отрубленную голову, которая покатилась к ногам ошеломлённых зверят, а затем на своё окровавленное лезвие, пламя на котором сожгло кровь с шипением. — Следующий глупец? — его голос был тихим, но от этого лишь более смертоносным. Урок был преподан ещё раз, и на этот раз — с наглядной, ужасающей быстротой и эффективностью. Месть — не детская игра. И их попытка отомстить привела лишь к ещё одной мгновенной и бесполезной смерти. Они бежали, не оглядываясь, оставив в проклятой кузне тело Яры и её отрубленную голову. Бежали обратно по тёмным коридорам, давясь слезами, захлёбываясь ужасом, чувствуя, как ярость Скорпиона жжёт им спины даже на расстоянии. Когда они ворвались обратно в убежище Китаны, дверь захлопнулась, но это не принесло облегчения. Лео отшатнулся от всех, сполз по стене на пол и уставился в пустоту. Его тело снова начало трястись, но на этот раз — не от беззвучных рыданий, а от нарастающей, бессильной истерии. — Да что же такое-то... — вырвалось у него, голос сорвался на крик. — Почему?! ПОЧЕМУ МОИ ДРУЗЬЯ УМИРАЮТ?! СНАЧАЛА ЛЕОНЕЛЛА... ПОТОМ АЛИ... ТИГ... ТЕПЕРЬ ЯРА! Он ударил кулаком по камню, но боли не почувствовал. — ОНИ ЖЕ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛИ! МЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛИ! Он поднял голову, и его глаза, полные слёз и сумасшедшего страха, обвели всех — Ню, Бао, Соню, Мису, Кубy, всех остальных. — А вдруг... — его голос стал тихим, полным леденящего душу осознания, — ...вдруг следующий я? Кто следующий? Ты? Ты? — он тыкал пальцем в случайных друзей. — Мы все тут умрём! Просто так! Как мухи! Нас будут резать, жечь, травить кислотой, и НИКТО НЕ ОСТАНЕТСЯ! Его слова, выкрикнунные в приступе отчаяния, были заразными. Ужас, который они все сдерживали, прорвался наружу. Буся снова зарыдала. Мила прижалась к Кубе, дрожа. Даже Ния не могла найти логических аргументов против этой простой, чудовищной правды: они умирали. По одному. Бессмысленно. И остановить это они не могли. Лео снова опустил голову на колени, его крик сменился прерывистым, исступлённым шёпотом: — Я не хочу умирать... Я не хочу... но они все уходят... все... В комнате воцарилась атмосфера предсмертной агонии, отчаяния перед неминуемым концом, который казался теперь не угрозой, а неизбежностью. Они были не воинами. Они были стадом на бойне, и скотобойня уже начала свою работу. И Лео, их неофициальный лидер, только что озвучил страх, который съедал каждого изнутри.