Глава 10: Тёмный храм

Китана, прервав поток отчаяния Лео резким жестом, объявила: — Здесь нельзя больше оставаться. Нам нужно кое-что. Идём. Она повела их через самые заброшенные и заколдованные проходы, пока они не вышли к зловещему строению — Тёмному Храму. Это было древнее, полуразрушенное место, где когда-то поклонялись тёмным богам до прихода Шао Кана. Внутри царил мрак, нарушаемый лишь трепетным светом чёрных свечей, которые горели неестественным, фиолетовым пламенем и не таяли. В храме их уже ждали. В свете этих зловещих свечей стояли воины Земного Царства: Рейден, Лю Кан, Кунг Лао, Соня Блейд, Джонни Кейдж, Джакс, Страйкер. Их лица были напряжены — они пришли сюда не для молитвы. — Здесь, под алтарём, спрятан тайник Шиннока, — тихо сказал Лю Кан, его голос звучал в гулкой тишине. — Артефакт, который может ослабить связь Шао Кана с силами Внешнего Мира. Поможет открыть портал для вас. Они начали осторожно обследовать помещение, сдвигая камни. Именно тогда тьма в углу храма сгустилась и ожила. Из неё, бесшумно, ступила фигура. Ниндзя, полностью одетый в чёрное, чьи очертания сливались с тенями. Видны были лишь два сияющих белых глаза, лишённых зрачков, полных леденящей пустоты и власти. Он поднял руку, и тени вокруг него зашевелились, протянулись к ним, как щупальца. — Бойтесь... — прозвучал голос, который был похож на шелест погребального савана по камню. — ...своей смерти. Саб-Зиро (уже Куая Лян, носитель мантии) замер, его глаза за голубой маской расширились в узнавании и шоке. — Би-Хан...? — вырвалось у него, голос дрогнул. — Ты... же мёртв. Скорпион... он убил тебя. Я видел. Фигура в чёрном медленно наклонила голову. Белые глаза сверкнули. — Смерть... лишь дверь. И Куан Чи... дал мне ключ. И силу. Сильнее, чем была у меня. Сильнее, чем у тебя, брат. Как будто по его зову, позади него из воздуха, пропитанного тленом и магией, материализовался сам Куан Чи. Тёмный кудесник парил в воздухе, его лицо искажала ухмылка, полная невыразимого злорадства. — Всё по плану, — прошипел он. — Старая вражда... новая кровь... идеальное топливо. Всё это время Лео, прижавшись к стене, смотрел на новую угрозу. Его горе и страх на миг отступили перед лицом чего-то ещё более непонятного и древнего. Он робко, но чётко спросил, указывая на парившего в воздухе Куан Чи: — А это... кто? Вопрос прозвучал так по-детски на фоне разворачивающейся тысячелетней драмы о предательстве, смерти и воскрешении, что на мгновение даже тёмная аура в храме, казалось, дрогнула от его наивности. Но ответа не последовало — белые глаза Нокта (Би-Хана) и жёлтый взгляд Куан Чи уже были прикованы к Рейдену и Саб-Зиро. В Тёмном Храме только что собрались все стороны древнего конфликта, и зверята снова оказались в самой его эпицентре. Белые глаза в тени сверкнули. Голос, исходящий из фигуры в чёрном, был искажённым эхом прошлого. — Би-Хан умер. Я — Нуб Сайбот. — Тень вокруг него сгустилась. — И ваша смерть здесь неизбежна. Практически сразу из другой арки вышла Сарина. Её взгляд скользнул по зверятам с ледяным презрением. — Можете молиться, — сказала она. — Это всё, что вам осталось. Перед тем как я уничтожу вас всех. Лео, до этого момента бывший воплощением горя и страха, увидел, как белые глаза Нуб Сайбота и холодный взгляд Сарины скользят по его оставшимся друзьям. Внутри него что-то щёлкнуло. Боль, страх, ярость — всё это сплавилось в единый, раскалённый шар. Он вспомнил распоротую Леонеллу, обугленные кости Тига, голову Яры. Слишком много. Слишком, чтобы просто стоять и ждать следующей очереди. — НЕТ! — его крик прозвучал не как визг, а как низкий, звериный рёв, заставивший даже свечи дрогнуть. Он не думал о стратегии, о суперспособностях. Им двигал чистый, неконтролируемый инстинкт защитить свою стаю. Когда Нуб Сайбот поднял руку, и тени потянулись к Бусе и Миле, Лео исчез с места. Он не побежал — он оттолкнулся от пола с такой силой, на какую был способен, используя врождённую ловкость леопарда. Он врезался в поток теней боком, приняв удар на себя. Липкий, леденящий холод обжёг его бок, но тени, отвлечённые, на миг рассеялись. В тот же момент Сарина метнула в него сгусток тёмной энергии. Лео, ещё в движении, отпрыгнул в сторону, и энергия взорвалась у него за спиной, осыпав осколками камня. Он приземлился на четвереньки перед ней, рыча, его спина была выгнута, а когти впились в каменный пол. — ТРОНЬ ИХ ЕЩЁ РАЗ — И Я ТЕБЕ ВСЮ МОРДУ ИСЦАРАПАЮ! — проревел он, глядя на демонессу. В его глазах не было детского страха. Горело безумие загнанного в угол зверя, готового рвать когтями и зубами хоть бога, хоть демона. Это был не красивый бой. Это был отчаянный, животный порыв. Но он сработал. На миг. Нуб Сайбот замер, его белые глаза сузились, оценивая эту внезапную, примитивную вспышку сопротивления. Сарина с лёгким удивлением подняла бровь. Они привыкли к страху. К неповиновению, полному расчёта и силы, — да. Но к этой сырой, иррациональной ярости — нет. Лео стоял, дрожа от напряжения и боли, заслоняя собой своих друзей. Он не победил их. Он даже не ранил. Но он дал отпор. Впервые с тех пор, как попал в этот ад, он не просто плакал или убегал. Он встал. И в этом жесте, таком маленьком и таком огромном, была заложена искра того, что могло однажды превратиться в настоящую силу. Джонни Кейдж, наблюдавший за происходящим с привычной, но напряжённой позой, когда Лео бросился в атаку, застыл с открытым ртом. Его актёрское, всегда подконтрольное лицо выразило чистейшее, неподдельное изумление. Когда Лео приземлился с рыком перед Сариной, Джонни медленно выдохнул. — Ты блядь... глянь на этого пацанчишку! — вырвалось у него громко, с неподдельным, почти восторженным удивлением. Он смахнул несуществующую пыль с куртки и покачал головой, широко ухмыляясь. — Он, блин, впервые дал отпор! Маленький, пушистый, весь в соплях — и на рожон полез! На этих, прости господи, монстров! Он обернулся к Соне Блейд, которая смотрела на сцену со своим обычным каменным выражением. — Сонь, ты это видела? Я, кажется, прослезился! Настоящий драматический прорыв! С минуту назад он ревел, а сейчас — рычит! Надо, блин, выпить за это! Как выберемся — первый тост за леопарда-самоубийцу! Его слова, такие неуместно-фамильярные и полные голливудского пафоса, прозвучали в мрачном храме как диковинный диссонанс. Но в них была и своя правда. В этом безумном месте, где царили только смерть и магия, простой, животный порыв к защите, продемонстрированный ребёнком, и впрямь выглядел чем-то невероятным. И Джонни Кейдж, со своим искривлённым мировоззрением, увидел в этом не трагедию, а повод для тоста. Что, возможно, и было его собственным, очень странным способом не сойти с ума. Джакс, не отрывая бдительного взгляда от Нуб Сайбота и Сарины, фыркнул, не поворачивая головы в сторону Джонни. Его низкий, басовитый голос прозвучал как укоротчающий холодный душ. — Заткнись, Кейдж. Вечер ещё не наступил, — проворчал он, его металлические руки с тихим гудением сжались в кулаки, готовые к действию. — Сначала — работа. Разобраться с этой тенью и демоницей. Потом, если выживем, будешь тосты говорить. А сейчас — сосредоточься. В густом, заряженном магией воздухе Тёмного Храма появилось новое искажение. Не тень, не пламя — а серый, клубящийся дым. Из него материализовалась ещё одна фигура ниндзя. Его облик был дымчато-серым, а от тела действительно исходил лёгкий, едва уловимый дымок. Это был Смоук (Smoke), давний друг и соратник Саба-Зиро (Куая Ляна). Его появление было стремительным и бесшумным. Он мгновенно оценил обстановку: противостояние с Нуб Сайботом и Сариной, группу воинов и перепуганных зверят. Его обращение было к Саб-Зиро, голос звучал срочно, сквозь привычную для него цифровую или дымовую дикцию прорывалась тревога: — Куай Лян. Ты здесь. Хорошо. Лин Куэй... они окончательно сошли с катушек. Грандмастер... он заключил сделку. Теперь они не просто наёмники. Они — конвейер. Он сделал паузу, чтобы слова обрели вес. — Они ловят любого, кто имеет отношение к клану, или просто попадается под руку... и превращают в киборгов. Полная механизация. И всё это... идёт прямиком в подарок Шао Кану. Его армия теперь будет пополняться нашими же бывшими братьями, лишёнными воли и плоти. Мила, прижавшаяся к Кубе, робко тронула Саб-Зиро за ногу (насколько могла дотянуться) и прошептала, глядя на дымящегося ниндю: — А это... кто? Он тоже сражается на стороне зла? Как эта тень и эта ледяная девушка? Саб-Зиро (Куай Лян) быстро, но твёрдо покачал головой, не сводя глаз с Смоука, но отвечая Миле: — Нет. Он — Смоук. Мой друг. Он с нашей стороны. Затем он снова обратился к дымному ниндзя, его голос стал жёстче: — Они что, посмели...? Грандмастер отдал наши тела под молоток Шао Кана? Новость была чудовищной даже по меркам этого места. Клан Лин Куэй, и без того бывший орудием, теперь окончательно превращался в фабрику по производству живого оружия для тирана. И Смоук, сумевший избежать этой участи (пока что), пришёл не просто с предупреждением. Он пришёл за помощью — или чтобы присоединиться к сопротивлению, которое только что обрело нового, ещё более ужасного врага в лице собственного извращённого прошлого. В Тёмном Храме теперь собрались силы не только тьмы и света, но и трагедия предательства целой культуры воинов, что делало предстоящую битву ещё более мрачной и личной. Смоук, закончив своё срочное сообщение, его дымчатый взгляд, лишённый обычных человеческих черт, наконец скользнул по остальным обитателям храма. Он увидел воинов Земного Царства — это были понятные союзники или нейтральные силы. Но затем его взгляд упал на зверят. Его анализатор (будь он органическим или цифровым) мгновенно зафиксировал группу существ, не вписывающихся ни в одну известную тактическую схему Внешнего Мира или Земного Царства. Маленькие, явно невооружённые, некоторые — раненые, с детскими чертами. В его мире, мире шпионажа, предательства и кибернетических улучшений, такие «единицы» не имели места. Логика, выкованная в Лин Куэй, сработала мгновенно: неопознанные элементы в зоне боевых действий = потенциальная угроза = враги. Без единого звука, с плавностью дыма, Смоук сместил свой вес. Его тело приняло низкую, готовую к мгновенной атаке или телепортации боевую стойку Лин Куэй. Дым вокруг него сгустился, приняв более агрессивные очертания. Его голова была слегка наклонена, «взгляд» был прикован к группе, где стояли Лео, Ния, Куба и остальные. Он явно рассматривал их как следующую возможную цель после Нуб Сайбота и Сарины, или как неизвестную переменную, которую нужно нейтрализовать. Джакс, наблюдавший за ситуацию, заметил это изменение в поведении союзника. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он шагнул вперёд, его массивная металлическая рука не для атаки, а как барьер, мягко, но недвусмысленно встала между траекторией возможного удара Смоука и зверятами. — Эй, дымок, остынь, — пробасил Джакс, его голос был спокоен, но властен. — Они не враги. Совсем наоборот. Он кивнул в сторону перепуганных, прижавшихся друг к другу зверят. — Это те самые «дети», о которых все говорят. Их сюда затянуло из других миров. Шао Кан и его прихвостни уже убили кучу их друзей. Они — жертвы, а не бойцы. И сейчас они под нашей защитой. Понял? Не трать на них стойку. Смоук замер в своей позе на секунду, его дымчатая аура слегка колебалась, обрабатывая информацию. Его «взгляд» перешёл с зверят на решительное лицо Джакса, потом на остальных воинов Земного Царства, которые тоже скорее защищали, чем атаковали эту группу. Наконец, с едва уловимым, механическим шипением, он медленно распрямился, снова приняв нейтральную, но готовую стойку. Дым вокруг него стал менее плотным. — Подтверждаю. Тактический пересмотр, — произнёс он своим монотонным голосом, обращаясь скорее к самому себе или к Саб-Зиро. — Цели переклассифицированы: небоеспособные невинные. Приоритет: защита. Он больше не смотрел на них как на угрозу, но и не выразил ни малейшего сочувствия. Они стали просто ещё одним параметром миссии — параметром «защитить». И для ниндзя Лин Куэй, даже такого как Смоук, миссия была превыше всего. Угроза с их стороны была снята, но и друзьями они для него не стали. Они были объектами цели, и не более того. Смоук, после переклассификации целей, казалось, провёл внутренний анализ ситуации. Его монотонный, лишённый эмоций голос раздался снова, обращаясь уже не к Джаксу, а скорее ко всем, кто мог дать тактически важные данные: — Уточните данные о потерях. Кто из небоеспособных единиц был ликвидирован? И каким способом? — Его вопрос звучал так, будто он спрашивал о поломке оборудования, а не о смертях детей. Вопрос, заданный таким бесстрастным тоном, повис в тяжёлом воздухе. Первым ответил Лео, чей голос был ещё хриплым, но в нём появилась ледяная чёткость, когда он перечислял потери: — Леонелла. Моя сестра. — Он сглотнул. — Её... распотрошила и съела Милина. Гибрид Шан Цунга. В лаборатории. Ния добавила, стараясь говорить так же беспристрастно, как Смоук, но у неё дрожал голос: — Наши учителя. Леон и Грейс. Их обезглавила Джейд. Бумерангом. За то, что пытались нас защитить. — Мартика, — прошептала Буся, — ...кинули в кислоту. Шива. На арене «Мёртвый бассейн». Он... растворился. — Али, — сказала Соня (из Супер Мяу), сжимая веер. — Ему... испарили грудь. Синдел. Своим криком. — Лили, — тихо добавил кто-то из задних рядов. — Её... перемололи. В мясорубку. По приказу Синдел. — Яру, — закончил Лео, и в его голосе снова прорвалась ярость. — Обезглавил. Скорпион. В кузнице. Смоук слушал, не двигаясь. Дым вокруг него слегка вибрировал, возможно, обрабатывая информацию, сопоставляя имена с известными тактиками и угрозами. — Подтверждаю получение данных, — наконец произнёс он. — Способы ликвидации: биологическое разложение (кислота), термическое воздействие (плазменный выстрел), механическое разделение (обезглавливание, перемалывание), биологическое поглощение. Он сделал микро-паузу. — Высокий уровень жестокости и демонстративности. Цель: террор и деморализация. Тактика эффективна против некомбатантов. Его анализ был холодным, точным и абсолютно бесчеловечным. Он не выразил сочувствия. Он просто констатировал факты, как компьютер, оценивающий эффективность оружия. Но в этой констатации был страшный смысл: зверята стали живыми мишенями для демонстрации самых изощрённых методов убийства, которые есть в арсенале Внешнего Мира. И для такого, как Смоук, это было просто набором тактических данных, которые нужно учесть в дальнейших действиях. Их горе не имело для него значения. Имело значение только то, что их враги не просто убивают — они испытывают методы устрашения на живом материале. И это делало этих врагов ещё более приоритетными целями Тяжёлую, наполненную скорбью и тактическими расчётами тишину храма внезапно разрезал новый звук — глухой, механический гул, похожий на работу тяжёлых турбин, смешанный со скрежетом металла по камню. Из главного входа, не скрываясь, вошёл Кано. Лидер банды «Чёрный Дракон» и заклятый враг Джакса и Сони Блейд. Он был в своём привычном облике: грубая, открытая жилетка, демонстрирующая мускулистое тело, и самое главное — его левый глаз. Это был не человеческий глаз. Это была сложная, светящаяся красным светом кибернетическая оптика, встроенная прямо в череп, которая бесстрастно сканировала комнату, издавая тихое жужжание. — Ну-ну-ну, — растянул он, его голос был хриплым и полным циничного веселья. — Какая милая тусовочка. Землянчики, пара предателей, куча дыма... и, о чёрт, целый зоопарк. Его киберглаз задержался на зверятах, и красный луч на мгновение скользнул по Лео, заставив того съёжиться. — Шао Кан правда не скупится на развлечения. Боевые хомячки? Джакс мгновенно развернулся, его металлические руки с глухим стуком сомкнулись в кулаки. Соня Блейд заняла боевую стойку, её лицо исказила ненависть. — Кано, — прошипел Джакс. — Ты здесь, чтобы получить по заслугам? — Я здесь по делам, дорогуша, — ухмыльнулся Кано, поглаживая свою кибернетическую глазницу. — Услышал, тут про киборгов разговор идёт. Моя любимая тема. Чёрный Дракон всегда в тренде. А раз Лин Куэй открыли такой... прибыльный конвейер, думаю, можно обсудить дистрибуцию. Или хотя бы ценник на парочку таких красавцев. — Он кивнул в сторону концепта «киборг», о котором говорил Смоук. Его появление внесло новую, крайне опасную и непредсказуемую переменную. Кано не был слугой Шао Кана в привычном смысле. Он был оппортунистом, торгашом смертью и технологиями. И теперь он появился на сцене, где только что обсуждалось массовое производство живого оружия. Для него зверята были не жертвами и не врагами, а разменной монетой или потенциальным товаром в его грязных сделках. И его кибернетический глаз, холодно оценивающий каждого, говорил о том, что он уже просчитывает все возможные выгоды от этого хаоса Движение было молниеносным и синхронным, рождённым годами совместных операций и личной ненависти. Пока Кано усмехался, оценивая «товар», Джакс и Соня Блейд уже действовали. Джакс рванулся вперёд не для удара, а для захвата. Его массивные, стальные руки схватили Кано за предплечья с такой силой, что раздался хруст костей. Он не пытался сломать — он обездвижил, пригвоздив бандита к месту своим весом и мощью, лишив его возможности уклониться. В тот же миг, используя тело Джакса как опору, Соня Блейд совершила резкий, акробатический прыжок. Она перекувыркнулась в воздухе, её ноги, обутые в крепкие армейские ботинки, сцепились вокруг шеи Кано в мёртвую хватку — классический, смертельный приём. Раздался громкий, чистый, хрустящий звук, похожий на ломающуюся толстую ветку. Шея Кано сломалась под мощным, скручивающим давлением, его голова неестественно откинулась набок под углом в девяносто градусов. Красный свет в его кибернетическом глазу моргнул раз, второй и погас. Вся его напускная бравада, цинизм и жажда наживы ушли в никуда за долю секунды. Его тело обмякло в железных объятиях Джакса, который с отвращением отшвырнул труп в сторону, где тот грузно рухнул на каменный пол и затих. Соня грациозно приземлилась рядом, её дыхание было чуть учащённым, но лицо оставалось каменным. Она даже не посмотрела на тело. — Разговор окончен, — холодно констатировала она. В храме воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в развалинах. Они убили одного из своих самых заклятых и живучих врагов так быстро и эффективно, что это впечатлило даже видавших виды. Кано, всегда ускользавший, всегда находивший лазейку, на этот раз не успел даже вставить свою коронную колкость. Это был не бой. Это была казнь. И она показала всем, что воины Земного Царства, когда дело касается защиты своих и устранения явной угрозы, не будут церемониться. Даже с таким знаковым злодеем. Саб-Зиро (Куай Лян), привыкший к строгому кодексу и дисциплине (пусть и новой, после падения Лин Куэй), с лёгким укором покачал головой, глядя на тело Кано и затем на группу зверят. — Это... не стоило делать при них, — произнёс он тихо, но чётко, имея в виду моментальную, жестокую казнь на их глазах. Китана, стоявшая чуть поодаль, её взгляд был холодным и безучастным к трупу Кано, лишь фыркнула. Она посмотрела на Саб-Зиро, а затем обвела взглядом зверят — Лео с его закалённым горем взглядом, Ню, аналитически оценивающую ситуацию, остальных, притихших, но уже не шокированных до обморока. — Ошибаешься, — сказала она ровным тоном. — Они видели, как их сестру вспарывают и едят заживо. Видели, как друга растворяют в кислоте, кричащего. Видели, как их учителей обезглавливают, а другого превращают в фарш. Она сделала небольшую паузу, давая словам осесть. — Быстрая смерть предателя, пусть и с хрустом костей, для них — не жестокость. Это... справедливость. Или, по крайней мере, понятное последствие. Они уже перешли ту грань, где «жестокость» имеет какое-то значение. Для них сейчас есть только «опасно» и «безопасно». А этот, — она мотнула головой в сторону Кано, — был опасен. Теперь — нет. В их новой реальности это — единственная ясная арифметика. Её слова не были оправданием. Это была констатация факта, горькая и беспощадная. Она не защищала Джакса и Соню. Она просто указывала на то, что детская невинность этих зверят была сожжена, растоптана и перемолота в мясорубке вместе с их друзьями. И теперь они смотрели на мир глазами, для которых внезапная смерть врага была не травмой, а логичным, почти облегчающим событием в бесконечной череде кошмаров. Саб-Зиро, с его попыткой сохранить для них какие-то остатки «нормальности», просто опоздал. Эти дети уже жили в мире, где нормальность умерла. Воздух в Тёмном Храме, и без того насыщенный магией, кровью и дымом, внезапно загустел и похолодел. Откуда-то сверху, из тёмных сводов, куда не достигал свет чёрных свечей, бесшумно спикировала фигура. Она приземлилась на балку над головами присутствующих, а затем плавно соскользнула вниз, как падающий лист. Это была женщина. Её кожа была бледной, как лунный свет, а волосы — огненно-рыжими, как запёкшаяся кровь, ниспадая буйными прядями. За её спиной были сложены огромные, кожистые крылья, похожие на крылья гигантской летучей мыши. Её глаза светились в полумраке зловещим красным. В её облике была дикая, первобытная грация и необузданная жажда. Это была Нитара, вампиресса из мира Нетэррим. Она приземлилась в центре зала, в стороне от всех группировок, и медленно обвела взглядом собравшихся: воинов Земного Царства, зверят, тёмные фигуры Нуб Сайбота и Сарины. На её губах играла лёгкая, хищная улыбка. — Какой шумный мирок, — произнесла она, её голос был хрипловатым и мелодичным одновременно, словно шелест крыльев и предсмертный хрип. — Пахнет страхом, гневом... и свежей кровью. Её красные глаза остановились на трупе Кано, и она слегка облизнулась, обнажив острые клыки. — Неприбранно, однако. Но я не жалуюсь. Меня зовут Нитара. И я чувствую... здесь зреет настоящая битва. А где битва — там и пир для таких, как я. Её появление внесло в и без того взрывоопасную ситуацию новый, совершенно непредсказуемый и дикий элемент. Она не была на стороне порядка Шао Кана, не была союзницей Земного Царства. Она была хищником, пришедшим на запах крови. И её интересы были просты: хаос и насыщение. Теперь в переполненном храме, помимо солдат, шпионов, призраков и детей, появился вампир, жаждущий кровавого пира. Нитара, оценив обстановку, её красные глаза выхватили самую близкую, самую «свежую» цель, которая не выглядела как закалённый воин. Её взгляд упал на Соню (котёнка-барса) из команды «Супер Мяу», которая всё ещё сжимала веер Китаны и смотрела на всё происходящее с широко раскрытыми от ужаса глазами. Вампиресса действовала с нечеловеческой, размытой скоростью. Она не побежала — она исчезла с места и материализовалась прямо за спиной котёнка в мгновение ока. Её рука с длинными, острыми ногтями впилась Соне в плечо, чтобы обездвижить, а другая откинула её голову, обнажая шею. — Первая порция, — прошипела Нитара и вонзила свои длинные клыки в тонкую шейку котёнка. Процесс был мгновенным и абсолютным. Это не было медленным высыханием. Нитара высосала всю кровь, всю жизненную силу из маленького тела за один, мощный, жадный глоток. Соня даже не успела вскрикнуть. Её тело лишь судорожно дёрнулось, глаза закатились, и она обмякла в железной хватке вампирессы, став безжизненной тряпичной куклой. От неё не осталось ни капли влаги, кожа моментально стала серой и обтянула кости, как пергамент. Нитара оторвалась от шеи, её губы и клыки были алыми. Она с удовлетворением облизнулась и бросила иссушенный, сморщенный трупик котёнка к ногам ошеломлённых зверят, как выброшенную кожуру. — Сладенькая, — прошептала она, и её глаза загорелись ещё ярче, обращаясь теперь к следующей возможной жертве. Смерть была настолько быстрой, настолько тотальной и настолько оскверняющей (превращение в высушенную мумию), что даже после всех увиденных ужасов, это вызвало новый виток леденящего шока. Ещё один из них был мёртв. Убит не в бою, не в наказание. Убит как закуска. И их ряды снова сократились на одного. А голодный взгляд Нитары уже искал следующего. Когда Нитара бросила иссушенный трупик Сони, Джакс взревел от ярости. Его металлические руки, ещё не остывшие от схватки с Кано, молниеносно схватили вампирессу. Он поднял её в воздух и начал избивать её тело своими стальными кулаками, словно молотом по наковальне. Раздавались звуки ломающихся костей и хриплые крики Нитары. Но вампиресса была живуча и быстра. Она, истекая чёрной кровью, вывернулась из его хватки, превратившись в клубок тени и боли. Её взгляд, полный ярости и жажды возмездия, выхватил новую цель — Бао, который стоял ближе всех, всё ещё в шоке от смерти Сони. Она схватила его за руку своими окровавленными когтями и, едва взмахнув своими израненными крыльями, рванула вверх, пробиваясь к дыре в своде храма. В суматохе и борьбе с её хватки слетели и упали на каменный пол её очки — стильные, с тёмными линзами, явно не простые. Джонни Кейдж, наблюдавший за этим, поднял их. Он протёр линзы и примерил. Его лицо тут же выразило крайнее изумление. — Вау! — выдохнул он. — Это же... целый комбайн! Тут и тепловизор, и трекер энергии, анализ слабых точек... и, о чёрт, кажется, тут есть функция распознавания маскировок! Он повертел головой, смотря через очки на Нуб Сайбота, тень которого на дисплее замерцала иным кодом. — Можно выследить того, кто прикидывается кем-то другим! Это же вещь! Соня Блейд, всё ещё приходя в себя после убийства Кано, фыркнула. — Кейдж, это просто очки. Необычные, да. Но не делай из этого космический корабль. — Да ты просто не видела! — настаивал Джонни и, сняв очки, сунул их ей в руки. — Сам посмотри! Глянь на эту тень в углу! Соня, скептически хмыкнув, надела очки. Её привычно суровое выражение лица на миг сменилось лёгким, но отчётливым удивлением, когда её взгляд через линзы упал на мерцающую, искажённую сигнатуру Нуб Сайбота. Она молча сняла их и кивнула Джонни, признавая его правоту. Очки Нитары оказались не модным аксессуаром, а сложным шпионским прибором, и теперь они были в руках Земного Царства. Маленькая, но потенциально важная победа в технологической войне. С грохотом и свистом рассекая воздух, с высоты свода упало тело. Это был Бао. Его живот был вспорот длинными, глубокими порезами от когтей Нитары, внутренности вываливались наружу. Он упал безжизненной массой рядом с иссушенным тельцем Сони. Ещё одна смерть. Ещё одна зверская, бесполезная потеря. В тот же миг, пока все были в шоке, капитан Страйкер, не теряя хладнокровия, выхватил светошумовую гранату и с профессиональной точностью метнул её прямо в спину взлетающей к дыре в потолке Нитаре. Граната взорвалась прямо у неё за спиной с оглушительным хлопком и ослепительной вспышкой. Вампиресса, и без того избитая и раненная, взвыла от боли и дезориентации. Её полёт прервался, она свалилась на груду обломков, её крыло неестественно вывернулось. — Вы заплатите за это кровью! Я ещё вернусь! — прохрипела она, её голос был полон боли и безумной ярости. Собрав последние силы, она рванулась вверх, корчась от боли, и исчезла в темноте пролома, оставив за собой лишь капли чёрной крови и запах серы. Наступила тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Джакс медленно подошёл к двум новым телам — высушенному котёнку и распоротому тигрёнку. Он обернулся к остаткам группы «Супер Мяу». Там стояла теперь только одна — Ния. Её лицо было бледным, но сухим. Она смотрела на тела своих последних товарищей с пугающей, ледяной отстранённостью. Джакс тяжело вздохнул, кивнув в её сторону. — Из «Супер Мяу»... осталась только она. Слова звучали как приговор. Из целой команды юных супергероев, полной надежд и амбиций, в живых остался лишь один аналитик, чьи учителя и все друзья были теперь мертвы. Их академия, их мир — всё было уничтожено здесь, в этом проклятом месте. И Ния осталась одна, чтобы нести это бремя. Лео, глядя на новую пару тел и на единственную оставшуюся Нию, снова почувствовал, как его собственная воля к сопротивлению угасает, сменяясь одной, всепоглощающей мыслью. — Всё... Всё хватит, — прошептал он, а затем сказал громче, обращаясь к Рейдену и Лю Кану. — Нам пора. Пора домой. Откройте портал. Мы больше не можем здесь оставаться. Лю Кан обменялся серьёзным взглядом с Рейденом и покачал головой. — Открыть портал — не проблема, Лео. Проблема в том, что он будет открытым. Двусторонним. Если мы просто распахнём дверь из этого ада в ваш мир... через неё может пройти кто угодно. И вы, и мы, не сможем быстро его закрыть. — Кто... кто например? — спросил Лео, его голос дрогнул от нового страха. Лю Кан вздохнул и начал перечислять, его голос был мрачным, как список смертников: — Шиннок и его приспешники. Армия Шао Кана, включая новоиспечённых киборгов Лин Куэй. Любые демоны Нетэррима, вроде той вампирши. Призраки вроде Нуб Сайбота, если Куан Чи даст им приказ. Бродячие кланы таркатанов. Мародёры из Затерянного Племени. Гибриды Шан Цунга, вроде Милины. Сам Куан Чи, если почует слабость. И это только те, кто рядом и хочет войны. А есть ещё те, кто просто последует за запахом страха и свежих миров, как стервятники. Каждое названное имя было кошмаром, который они уже видели или о котором слышали. Лео представлял, как через портал в его родную тайгу входит отряд таркатанов, или как Милина начинает охоту на его родителей в Котоградке, или как киборги Лин Куэй начинают систематически превращать всех его друзей в механических рабов. — Ваш мир, — закончил Лю Кан, — беззащитен. У вас нет Рейдена, нет шаолиньских монахов, нет спецназа. У вас есть только вы. И если мы откроем портал так... мы не спасём ваш мир. Мы проклянём его. Приведём сюда всю ту смерть, от которой вы сами бежите. Рейден внимательно выслушал Лю Кана и увидел ужас в глазах Лео. Он поднял руку, прерывая мрачные предсказания. — Есть иной путь, — произнёс он. — Я дам вам коммуникатор. Особый артефакт, связанный с энергией Земного Царства. С ним вы сможете вернуться в свой мир и, если угроза возникнет у вас, связаться с нами. Мы сможем прийти на помощь или, по крайней мере, дать совет. Но вы должны хранить его в тайне и использовать только в крайней, смертельной опасности. Надежда, крошечная и хрупкая, снова забрезжила в глазах зверят. Рейден сосредоточенно провёл рукой по воздуху, и в его ладони замерцала энергия, формируя прозрачный, кристаллический коммуникационный медальон на прочном шнурке. — Запомните эти имена и частоты. Они ваша единственная связь с этим миром, кроме кошмара. Он начал диктовать, и его голос звучал чётко, как команды в бою: — Лю Кан. Частота Шаолиня. — Кунг Лао. Частота Ветра и Тени. — Соня Блейд. Прямой канал Земного Спецназа. — Джонни Кейдж... — Рейден слегка поморщился, — ...гражданский канал с помехами, но он всегда на связи. — Джакс. Военная частота Отряда «Восход». — Страйкер. Экстренная частота МЧС Земного Царства. — Китана... — он посмотрел на принцессу, и та кивнула, — ...зашифрованный эденийский канал. — И моя собственная, — закончил Рейден. — Частота Грома. Если всё остальное откажет, зовите меня. Но помните — каждый вызов может привлечь внимание и сюда, и туда. Он протянул медальон Лео. — Вы — их лидер. Вы несёте ответственность. Не подведите их. И не подведите свои миры. Лео взял тёплый кристалл. Это был не ключ к немедленному спасению. Это был аварийный маяк в океане непредсказуемой вселенной. Но это было что-то. Шанс позвать на помощь, если ад последует за ними домой. И список имён в его памяти теперь был не просто списком воинов — это был список их единственных потенциальных спасителей, если тьма когда-нибудь постучится в двери их собственных, мирных миров. .