Глава 19: Новый Император

В Колизее Шао Кана (прошлое/сломанная временная ветка) Воздух в легендарном Колизее Внешнего Мира был густ от запаха крови, пота и ярости. Шао Кан, всё ещё пылающий от унижения поражения на турнире, устроил показательную резню, чтобы вернуть себе авторитет. Его противниками стали закованные в цепи пленники и несколько воинов, осмелившихся усомниться в его силе. И именно в этот момент, через ещё один зияющий разлом в самой арене, появились незваные гости. Лю Кан, Соня Блейд, Джонни Кейдж, Китана, Кунг Лао и Джакс — герои, только что выигравшие турнир, очутились в самом сердце логова врага, но в момент его нестабильности. Хаос был мгновенным. Шао Кан, увидев Лю Кана, забыл про всё и ринулся в атаку с рёвом, в котором смешалась ярость и дикая радость от второго шанса свести счёты. Завязалась яростная схватка прямо на окровавленном песке арены. И тогда, под торжествующие крики обезумевшей толпы, в ложе императора появилась Синдел. Её лицо, обычно холодное и надменное, сейчас сияло гордостью за своего мужа-тирана. Она не стала ждать. С криком «ЗА ИМПЕРИЮ!» она спикировала с высокой трибуны, присоединившись к битве. Её магия и боевые навыки резко изменили расклад, прижав героев к оборонительному кругу. Казалось, история готова была повториться в ещё более кровавом ключе. Но судьба (или сломанное время) приготовила другой поворот. С грохотом, который заглушил даже рёв толпы, главные ворота Колизея взорвались внутрь, сметённые ударом чудовищной силы. В облаке пыли и дыма, озарённый неестественным золотистым светом, в проёме возник Коталь Кан. Он шёл не спеша, его осанка дышала не просто высокомерием, а непоколебимой, мессианской уверенностью. Его воины Ош-Текк хлынули за ним, моментально окружив арену и притихшую толпу. — ОСТАНОВИТЕСЬ! — прогремел его голос, и в нём была сила, заставившая смолкнуть даже Шао Кана на мгновение. Шао Кан обернулся, его лицо исказила новая, ещё более чёрная ярость. — Жалкий самозванец с окраин! Ты посмел войти в МОЮ цитадель?! Коталь Кан проигнорировал его. Его взгляд скользнул по Синдел, по героям Земного Царства, и остановился на Китане. — Эта империя прогнила! — объявил он, обращаясь ко всем собравшимся — и к толпе, и к воинам. — Её правят грубая сила и слепое чревоугодие! (Он бросил презрительный взгляд на Шао Кана). Она служит прихотям тирана и его супруги-убийцы! (Взгляд на Синдел). Она идёт к гибели, таща за собой всех! Ош-Текк принёс свет истины! И этот свет показывает… что даже солнце может признать, когда ему не место на троне. Все замерли в недоумении. Что он задумал? — Я, Коталь Кан, наследник империи солнца, отрекаюсь от притязаний на этот трон! — его слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Потому что я вижу того, кто достоин его больше! Того, в ком течёт кровь и этой империи, и благородства, которого ей так не хватало! Он вытянул руку, указывая прямо на Китану. — Принцесса Китана! Дочь Шао Кана, воспитанная в чести на Эдении! Ты знаел цену обеим сторонам этой монеты — жестокости и милосердию! Империя нуждается не в новом деспоте! Ей нужен мост! Мост между её кровавым прошлым и возможным будущим! Он повернулся к ошеломлённой толпе, к своим воинам, к застывшим в шоке героям. — Я объявляю тебя законной наследницей! Я провозглашаю тебя… КИТАНОЙ КАН! НОВОЙ ИМПЕРАТРИЦЕЙ ВНЕШНЕГО МИРА! И воины Ош-Текк, истинные солдаты порядка, присягнут тебе на верность! Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Шао Кан онемел от невероятной, чудовищной наглости такого заявления. Синдел смотрела на Коталя с таким ледяным убийственным презрением, что, казалось, воздух вокруг неё застыл. Лю Кан и другие смотрели на Китану, чьё лицо отражало шок, смятение и… зарождающееся понимание. Коталь Кан не предлагал ей трон из доброты. Он предлагал стратегический союз. Он видел в ней легитимность, которая успокоит традиционалистов, и потенциал для реформ, которые соответствовали бы его видению «упорядоченной» империи. А сам он, оставаясь в тени как силовой гарант и «советник», получал реальную власть, не пачкая рук непосредственным правлением. И теперь Китане, застигнутой врасплох в самом центре родительского кошмара, предстояло сделать выбор. Принять титул, который давал шанс изменить Империю изнутри, но означал союз с фанатиком и вечную связь с наследием отца-тирана? Или отвергнуть его, продолжив войну на два фронта — против обезумевшего Шао Кана и армии «просвещённого» солнцепоклонника? В сломанном потоке времени рождалась новая, совершенно непредсказуемая реальность. Империя Китаны Кан. В шокирующей тишине, последовавшей за провозглашением Коталь Кана, Лю Кан первым нарушил оцепенение. Он не смотрел на Коталя, не смотрел на Шао Кана, бушевавшего от бессильной ярости в стороне. Его взгляд был прикован к Китане. Он видел смятение в её глазах, бурю противоречий — долг перед родной, но чудовищной империей, ненависть к отцу, ответственность перед Земным Царством и теперь этот невероятный, опасный шанс. И Лю Кан, всегда следовавший сердцу, сделал шаг вперёд. Не как монах Шаолиня, не как чемпион. Как человек, любящий её. Он обнял её, его объятие было крепким, защищающим, не обращая внимания на окружающий их хаос и тысячи глаз. Он наклонился и тихо, но так, чтобы слышала только она, прошептал ей на ухо, а затем мягко поцеловал. — Я так рад за тебя, — сказал он, и в его голосе не было ни капли иронии или сомнения. — Моя любимая. Моя Императрица. Ты сможешь. Ты изменишь всё. И я буду с тобой. Всегда. Его слова, его безоговорочная поддержка в этот немыслимый момент, стали для Китаны якорем. В её глазах смятение начало уступать место решимости. Она обняла его в ответ, на миг забыв о троне, об империи, о войне. Были только они. Именно в эту приватную, хрупкую секунду пространство рядом с ними исказилось вспышкой изумрудно-зелёного света. Из него, с грацией и скоростью пантеры, выпрыгнула Джейд. Её лицо, обычно спокойное и собранное, было искажено тревогой. Она даже не взглянула на Коталь Кана, на Шао Кана, на эту сюрреалистичную сцену коронации посреди арены. — Простите, что прерываю, — её голос был резким, срочным. — Но у нас критические неприятности. Их масштаб перечёркивает всё это. — Она жестом обвела арену. — Земному Царству нужна защита. Сейчас. И не от армий или некромантов. Она посмотрела прямо на Лю Кана и Китану, её глаза были полны непривычного страха. — От Времени. От неё. От Кроники. Она не просто наблюдает. Она действует. Разломы — это не побочный эффект. Это её оружие. И она собирается стереть нашу реальность, чтобы переписать её с чистого листа. Мы все — и Земное Царство, и Внешний Мир, и Ош-Текк — мы все просто строчки в книге, которые она собирается вырвать. Нам нужно объединиться. Сейчас. Или нас не будет. Слова Джейд, холодные и неумолимые, повисли в воздухе, моментально затмив политические интриги. Шао Кан, Коталь Кан, даже идея «Империи Китаны Кан» — всё это вдруг стало мелким, сиюминутным театром на фоне надвигающегося абсолютного конца. Угроза была уже не за горизонтом. Она была здесь, рвала саму ткань их существования. Лю Кан отпустил Китану, его лицо стало серьёзным. Он посмотрел на неё, на Джейд, на своих друзей. — Тогда нам пора, — сказал он просто. — Все, кто готов сражаться не за трон, а за само право существовать. Вместе. Китана, ещё секунду назад Императрица без империи, кивнула. Её взгляд стал твёрдым, по-генеральски расчётливым. Её первый «императорский» приказ рождался не о власти, а о выживании. — Слышали принцессу Эдении, — сказала она, и её голос зазвучал громко и властно, заставляя встрепенуться даже воинов Ош-Текк. — Угроза выше наших распрей. Все, кто считает себя воинами, а не статистами в чьей-то пьесе — за мной. Мы возвращаемся в Земное Царство. Чтобы защитить все наши миры. И в этот момент, в Колизее Шао Кана, под взглядами тирана, фанатика и тысяч ошеломлённых подданных, родился самый странный и отчаянный альянс в истории. Для войны, где ставкой было не завоевание, а само право на прошлое, настоящее и будущее. Пыль в Колизее ещё не улеглась после заявлений Коталя и тревожной вести Джейд, как воздух в центре арены снова заколебался. Но на этот раз разлом был другим — не багровым, как у Шао Кана, и не изумрудным, как у Джейд. Он был цвета старого дерева и молодой листвы, от него пахло хвоей, влажной землёй и… детской непосредственностью. Из него, спотыкаясь и озираясь с широко раскрытыми от ужаса и любопытства глазами, вывалилась небольшая группа. Лео, Тиг, Леонелла, Буся, Куба и Редьяра. Но не те, взрослые, израненные ветераны, что недавно пили вино с людьми на своей поляне. Это были дети. Те самые, какими они были двадцать лет назад, в день своего первого попадания во вселенную Mortal Kombat. Их шерсть была яркой, без шрамов, глаза полны не прожитой боли, а острого, щенячьего страха и решимости. Они увидели исполинскую арену, ревущую толпу, чудовищного Шао Кана, сияющего Коталь Кана, людей в странной одежде и… среди них — Китану, которую они узнали. Ту самую принцессу, что когда-то дала им убежище. Лео, как лидер, сделал шаг вперёд, стараясь выглядеть храбро, хотя его хвост дрожал. — Мы… мы пришли помочь! — прокричал он, его детский голосок едва перекрывал гул. — Мы слышали… что тут большая беда! И… мы поможем Китане! Их появление было настолько абсурдным и неожиданным, что даже Шао Кан на секунду замолк, уставившись на них с немым недоумением, как на насекомых невероятной расцветки. Лю Кан, Соня, Джонни и другие из прошлого смотрели на них с полным непониманием. Они никогда не видели этих зверей. Для них это были просто… говорящие животные, и всё. Но Китана из прошлого взглянула на них, и в её глазах мелькнуло нечто большее, чем просто любопытство. Что-то в их решимости, в их готовности прийти на помощь, несмотря на явный ужас, отозвалось в её собственном сердце, полном долга и чести. — Маленькие защитники, — сказала она, и её голос, обычно холодный, смягчился. — Ваша отвага… трогательна. Но эта битва не для вас. Здесь слишком опасно. — Нет! — возразил Тиг, выходя рядом с Лео. Он весь был в царапинах и пыли с их собственных недавних приключений, но его глаза горели. — Мы уже… мы видели плохих! Мы можем! Мы будем… отвлекать! Или… или громко кричать! Их наивная, детская логика «помощи» в разгар апокалиптического противостояния титанов была одновременно смешной и невероятно трогательной. Джейд, оценивающе посмотрев на них, вдруг кивнула. — Временной разлом привёл их сюда не просто так. Они — часть этого хаоса. Возможно, их присутствие… имеет значение. — Она посмотрела на Лео. — Вы знаете, кто такая Кроника? Лео нахмурился. — Кро… ника? Нет. Но если она плохая для Китаны… то она плохая для нас! В этот момент Кенши, всё это время молча наблюдавший с самых дальних, тёмных трибун, где его не замечали, тихо спустился на арену. Его появление заставило всех насторожиться. Он «посмотрел» сквозь повязку на детскую группу зверей, затем на Джейд. — Они — чистый диссонанс, — произнёс он своим безэмоциональным голосом. — Их судьба переписана, но их души — изначальны. В игре, где все фигуры перемешаны, такие дикие карты… могут быть единственным, что нельзя предсказать. И следовательно — нельзя стереть по готовому шаблону. Его слова, загадочные как всегда, навели Джейд на мысль. Она снова посмотрела на зверей. — Хорошо. Вы хотите помочь? Тогда ваша задача — быть рядом. Не лезть в бой. Не отступать. Просто… быть. Ваше присутствие уже меняет уравнение. Лео и Тиг переглянулись, не до конца понимая, но чувствуя, что их миссию утвердили. Они гордо выпрямились и кивнули. Так на арене Колизея, среди императоров, богов, воинов и призраков времени, появился ещё один, самый странный отряд — группа напуганных, но решительных звериных детей из прошлого, чьё простое желание «помочь» могло, по словам слепого провидца, стать тем самым непредсказуемым фактором, который способен обмануть саму Хранительницу времени. Лео, всё ещё полный детского почтения к той, кто когда-то спас их от немедленной расправы, снова обратился к Китане, глядя на неё своими большими, искренними глазами. — Мы поможем тебе, принцесса! — сказал он твёрдо, стараясь казаться взрослее. Китана, уже принявшая на себя тяжесть невероятного выбора и титула, посмотрела на него. В её взгляде не было снисхождения. Была усталость, грусть и новая, непривычная твёрдость. Она опустилась на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне, что было невероятным жестом для кого-то на пороге императорской власти. — Маленький леопард, — сказала она мягко, но так, чтобы слышали все вокруг. — Спасибо за твою верность. Но ты должен понять. — Она сделала паузу. — Той принцессы, которую ты знал… её больше нет. Она осталась там, в прошлом, где давала убежище испуганным зверькам. Она выпрямилась, её осанка изменилась, в ней появилась сталь, отлитая в горниле только что принятого решения. — Я больше не «принцесса» Китана. Не дочь тирана, живущая в тени и надеющаяся на перемены. — Её голос зазвучал громче, наполняя пространство. — С сегодняшнего дня… с этого мгновения… я — КИТАНА КАН. Наследница престола Внешнего Мира. И мне предстоит не просить о милости или защищать лишь тех, кто рядом. Мне предстоит нести ответственность за целую империю. Со всем её ужасом… и с надеждой на её изменение. Она посмотрела на Лео, и в её глазах была не холодность, а тяжесть этого груза. — Так что зови меня не «принцессой». Этот титул слишком мал для того, что мне предстоит сделать. И слишком легковесен для той битвы, что ждёт всех нас впереди. Лео слушал, широко раскрыв глаза. Он не до конца понимал значение слов «империя» или «наследница престола». Но он понял главное: его знакомая, добрая защитница исчезла, растворившись в чём-то большем, страшном и важном. И это «что-то» всё равно нуждалось в помощи. Он медленно кивнул, в его детском взгляде появилось нечто похожее на уважение воина к другому, более высокопоставленному воину. — Хорошо… — сказал он тихо, пробуя новое имя. — Китана Кан. Мы… всё равно поможем. Императрице. Это детское, неуверенное «императрице» прозвучало на фоне рёва Шао Кана, высокомерного молчания Коталь Кана и общей тревоги. И в этом простом признании со стороны самого неожиданного союзника — ребёнка из другого измерения — был первый, хрупкий кирпичик в фундаменте нового правления. Правления, которое началось не с триумфа, а с необходимости выжить в надвигающемся конце всех времён. Слова Лео, произнесённые с детской прямотой, повисли в ледяном воздухе Колизея, как удар хлыста. Все взоры устремились на него — маленького леопарда, стоявшего перед новой Императрицей. — Мы… мы видели, — продолжил Лео, его голос дрожал, но он говорил, глядя на знакомые лица Лю Кана, Кунг Лао, Джакса, Джейд и самой Китаны. — В будущем… вы все… кроме мистера Джонни и мисс Сони… вы становитесь… ревенантами. Синими, злыми. Слугами Куан Чи. Тишина, воцарившаяся после этого, была оглушительной. Лю Кан из прошлого побледнел, его глаза расширились от непонимания и ужаса. Кунг Лао перестал вертеть шляпу. Джакс сжал свои (пока ещё не кибернетические) кулаки так, что кости хрустнули. Джейд замерла, её лицо стало каменным. Китана Кан (всего несколько минут носившая этот титул) закрыла глаза на миг, как будто пытаясь отгородиться от этого нового, чудовищного пророчества, обрушившегося на неё вместе с короной. — Что… что ты говоришь, детёныш? — её голос был тише, чем прежде. — Мы… служим Куан Чи? Это невозможно. — Это правда, — сказала Джейд, её голос был жёстким. Она смотрела на Лео не как на ребёнка, а как на свидетеля. — В нашем времени… это случилось. Они пали в битвах. И были воскрешены им. Осквернены. Мы сражались против их… призраков. — Она посмотрела на своих друзей, её глаза были полны боли. — Соня Блейд… она только что погибла от их рук. Новость о гибели Сони ударила по «прошлой» Соне Блейд и Джонни Кейджу как физический удар. Они переглянулись, в их глазах мелькнул шок и неверие. Джонни попытался что-то сказать, но не нашёл слов. — Но… но мы же здесь! Мы живы! — воскликнул Кунг Лао, его бравада на мгновение сменилась искренним страхом. — Пока что, — тихо произнёс Кенши, его бесстрастный голос прорезал смятение. — Ветвь, на которой вы стоите, уже сломана. Будущее, о котором говорит детёныш, — одна из многих возможностей, ставшая для кого-то реальностью. Но здесь и сейчас… река времени мечется в берегах, которые сама же и разрушает. Ваша судьба не предрешена. Она… в процессе написания. И автор — не только Кроника. Он «посмотрел» на Лео и его друзей. — Эти дети пришли из точки, где ваше падение уже случилось. Их память — шрам на полотне. Шрам, который теперь может либо зарасти иначе… либо начать кровоточить снова. Лео, видя боль и недоверие на лицах тех, кого он считал непобедимыми героями, почувствовал себя виноватым. Он не хотел их пугать. Он хотел помочь. — Мы… мы не хотим, чтобы вы стали такими! — сказал он громко. — Поэтому мы и пришли! Чтобы… чтобы этого не случилось! Наверное. Его детская, простая логика — «увидел плохое будущее, пришёл его остановить» — в этом хаосе временных парадоксов звучала как единственная здравая мысль. Они были живым предупреждением. Ходячим напоминанием о той цене, которую можно заплатить, если проиграть войну не только в пространстве, но и во времени. Лю Кан медленно подошёл к Лео. Он опустился перед ним, его лицо было серьёзным. — Спасибо, что сказал нам, — произнёс он. — Это… тяжело слышать. Но теперь мы знаем. И знание — это оружие. Мы не станем теми тенями. Мы даём тебе слово. Он посмотрел на Китану, на своих друзей. В его глазах горела не только решимость воина, но и новая, тревожная ярость против той судьбы, что кто-то для них уготовил. — Кроника хочет нас стереть? Куан Чи хочет сделать нас своими марионетками? — Он встал, сжав кулаки. — Значит, мы сражаемся на два фронта. За наше настоящее. И за наше будущее. Наше, а не то, что они для нас выбрали. И в этот момент в Колизее Шао Кана родилась не просто коалиция для отражения угрозы. Родилась революция во времени. Группа героев, узнавших о своём возможном падении, и группа детей из другого мира, ставших вестниками этого падения, объединились с одной целью: переписать конец своей истории своими руками. А первым шагом на этом пути была защита Земного Царства от самой прядильщицы судеб — Кроники Земное Царство, штаб-квартира спецназа Воздух в командном центре был густ от напряжения, запаха кофе и тихого гула серверов. После шока от гибели Сони и возвращения Кэсси база была на осадном положении. И именно в этот момент в центре зала управления, в клубах золотисто-синего тумана, материализовались три фигуры. Лю Кан, Кунг Лао и Рейден. Но не те, которых здесь ждали. Не реваненты. Это были их версии из прошлого, только что заключившие шаткий союз с Коталь Каном на арене Колизея. Их одежды были другими, их лица — моложе, в их глазах читалось не выгоревшее за двадцать лет войны знание, а шок, ярость и обжигающе-свежая решимость. Дежурные офицеры вскрикнули, хватаясь за оружие. Кэсси, сидевшая в углу с пустым взглядом, подняла голову. Увидев молодое, живое лицо Лю Кана, она ахнула, и по её щекам снова потекли слёзы — теперь от смеси боли и невероятной надежды. — Не стрелять! — её голос был хриплым, но властным. Она поднялась, шатаясь. — Это… это они. Но не те. Рейден (прошлый) окинул взглядом помещение, его брови нахмурились при виде знакомых, но изменившихся лиц, техники, атмосферы безысходного горя. — Генерал Блейд? — спросил он, не видя Сони. — Мама… — голос Кэсси дрогнул. — Её нет. Ревенанты. Они… Лю Кан шагнул вперёд, его лицо стало жёстким. — Мы знаем. Нам рассказали. Дети… звери. И мы видели свои тени. — Он посмотрел на Кэсси, и в его глазах была незнакомая ей отеческая нежность. — Время сломано. Кроника разрывает всё. Мы пришли из момента… после Колизея. Мы заключили перемирие. Коталь Кан признал Китану императрицей. Это заявление повергло комнату в ещё больший шок. Джонни Кейдж, до этого сидевший в полной прострации в дальнем углу, медленно поднял взгляд. Услышав имя Китаны и слово «императрица», он лишь тупо хмыкнул. — Китана… Кан? — прошептала Кэсси, её аналитический ум, заглушённый горем, начал работать. — Значит… силы Внешнего Мира, по крайней мере, часть под её и Коталем… они не против нас сейчас? — Они сражаются на своём фронте, — отчеканил Кунг Лао. Его обычная бравада куда-то испарилась, осталась только стальная хватка. — Джейд и Китана мобилизуют то, что осталось от лояльных сил Эдении и Ош-Текк, чтобы защитить границы Внешнего Мира. Кроника атакует везде одновременно, стирая ключевые точки во всех временных линиях. Если падёт Внешний Мир как оплот сопротивления в той ветке… её армии получат плацдарм. Рейден подошёл к главному голографическому столу, его глаза сверкали молниями понимания. — Нам нужна стратегия. Не просто оборона. Нам нужно найти её. Кронику. Её цитадель. И пока Джейд и Китана сдерживают её силы там, — он указал в сторону, где предположительно был Внешний Мир, — мы должны нанести удар здесь. В самом сердце её плана. Найти слабость во времени. Он посмотрел на Джонни, на Кэсси, на других уставших бойцов. — Ваши знания о будущем… о нашем будущем… — его голос дрогнул на миг, — …это теперь наше оружие. Вы знаете, где мы падали. Где нас захватывали. Куан Чи, реваненты… всё это части её схемы. Мы используем это. Мы меняем ход сражений, которые уже были для вас проиграны. Внешний Мир, рубежи Эдении Тем временем, на обледенелых скалах, где встречались туманы Эдении и раскалённые пустоши Ош-Текк, шла другая война. Джейд и Китана Кан (все ещё непривыкшая к титулу) руководили оборой. Это было странное зрелище: изящные эденийские гвардейцы в синем и золоте стояли плечом к плечу с суровыми, молчаливыми воинами Ош-Текк в их ритуальных доспехах цвета песка и солнца. Перед ними наступали не армии Шао Кана. Наступали пустоты. Пространство буквально стиралось, оставляя после себя серое, беззвучное, статичное ничто. Иногда из этих разрывов выпадали обрывки других времён — куски древних битв, тени давно умерших существ, даже призрачные отголоски будущего. Это и были «силы Кроники» — само растворение реальности. — Держите линию! — кричала Джейд, её посох метал зелёные заряды в наступающую пустоту, ненадолго замедляя её. — Не дайте ей схлопнуться! Китана, действуя двумя клинками, отсекала материализующихся из небытия временных призраков. Её лицо было сосредоточенным. Она защищала не трон. Она защищала само существование своего нового, ещё не рождённого правления. Каждая отбитая атака здесь давала Лю Кану и Рейдену в Земном Царстве больше времени. Больше шанса нанести тот самый удар в самое сердце часового механизма апокалипсиса. Разделение было чётким и отчаянным: Прошлые герои и выжившие в Земном Царстве ищут способ атаковать источник угрозы, используя знание о будущем. Новая императрица и её странные союзники держат фронт в Внешнем Мире, сражаясь против самой энтропии. Две части одного плана, разделённые реальностями, но связанные общей целью — пережить тот день, который Кроника назначила концом всего.