Глава 7

Глава 7. Вещи, кони и прощальные подзатыльники Прошла целая неделя с того дня, как я решил, что небо — это отличное место для прогулок, а земля — не такая уж и мягкая подушка. Всю эту неделю я чувствовал себя так, будто я — самая большая драгоценность в Винтерфелле, которую мама заперла в сундук и накрыла сверху тремя перинами. Она не отходила от меня ни на шаг, проверяла мой лоб каждые полчаса и заставляла пить какие-то отвары мейстера Лювина, на вкус напоминающие вареную лягушку, которая перед смертью долго болела меланхолией. Но хуже всего было то, что мне запретили лазить. Вообще. Даже на табуретку, чтобы достать книгу. — Брандон Старк, если я увижу тебя выше уровня ковра, я прикажу привязать к твоим ногам по мешку с песком! — заявила мама три дня назад. Я сидел в своей комнате у камина и смотрел на пламя. За окном выл ветер, завывая в щелях башен. Завтра всё должно было измениться. Весь замок стоял на ушах. Огромная карета королевы, которую гвардейцы Ланнистеров ласково называли «Гробом на колесах», была готова к отъезду. Папа, Санса и Арья завтра уезжали на Юг. Я грустил. Я тоже хотел увидеть Королевскую Гавань, турниры, рыцарей в блестящих доспехах и принцесс, которые падают в обморок от одного взгляда героя. Вместо этого мне светило сидеть в Винтерфелле под надзором мамы и слушать сказки старой Нэн про ледяных пауков. В дверь постучали. — Войдите, — сказал я, стараясь звучать как взрослый лорд, у которого очень много важных дел (на самом деле я просто ковырял пальцем дырку в одеяле). Дверь открылась, и вошли папа и мама. Папа выглядел так, будто он за эту неделю постарел на десять лет и при этом не спал ни минуты. Мама же выглядела очень торжественно, но глаза у нее были красными. — Бран, — папа подошел и сел на край моей кровати. — Нам нужно поговорить. О завтрашнем дне. — Я знаю, папа, — вздохнул я. — Вы уезжаете. А я остаюсь здесь, чтобы превратиться в мох под присмотром септы Мордайн. Мама слабо усмехнулась и присела рядом, взяв меня за руку. — Нет, милый. Ты не останешься здесь. Мы с отцом долго обсуждали это. После твоего... падения... мир кажется нам слишком опасным местом, чтобы просто оставить тебя за стенами. Я замер. Сердце забилось где-то в горле. Неужели они возьмут меня в Королевскую Гавань? К королю? К турнирам? — Ты отправишься в путешествие, Бран, — сказал папа, глядя мне прямо в глаза. — Но не со мной. И не в королевском обозе. — А с кем? — я вытаращил глаза. — С Джоном? С Роббом? — С сиром Эймондом Вулфхаєм, — папа произнес это имя так, будто объявлял о начале новой войны. Я чуть не свалился с кровати во второй раз за неделю. — С Одноглазым Волком?! — выкрикнул я. — С тем самым рыцарем, который говорит, что жизнь — это яма, полная дерьма? — Именно с ним, — папа кивнул, а в углу его глаз промелькнула искра веселья. — Мама сначала была... скажем так, несколько удивлена моим предложением. Она считала, что человек со шрамом через всё лицо и привычкой разговаривать со своим мечом — не лучшая компания для семилетнего мальчика. Мама вздохнула и погладила меня по голове. — Я всё еще так считаю, Нед. Но ты убедил меня, что этот сир Эймонд — единственный в свите короля, кто не пытается казаться тем, кем не является. И то, что он спас тебя, Бран... Это значит, что боги привели его к той башне не просто так. — Он будет твоим наставником, — продолжил папа. — Ты поедешь с ним в качестве его оруженосца. Вы поедете медленно, через Речные земли. Он научит тебя всему, что должен знать рыцарь, прежде чем наденет золотые шпоры. И, Бран... — папа стал очень серьезным. — Слушай его. Он может казаться грубым, он может ворчать и жаловаться на несправедливость мироздания, но он выжил там, где многие герои сложили головы. Я не мог поверить своему счастью. Путешествие! С настоящим рыцарем! Который умеет ловить падающих людей и пугать конюхов одним взглядом! — А он не будет меня бить? — на всякий случай спросил я. — Он сказал, что если ты будешь тупить, он заставит тебя чистить зубы его мерину, — серьезно ответил папа. — Но я думаю, это была шутка. Хотя с ним никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. — Он еще сказал, что я — "тяжелый мальчик", — вспомнил я. — Это правда, — папа потрепал меня по плечу. — Ты — Старк. Мы все тяжелые люди. Ну что, ты готов? Тебе нужно собрать вещи. Завтра утром, когда солнце едва взойдет, сир Эймонд будет ждать тебя у главных ворот. И не опаздывай. Он сказал, что ненавидит ждать больше, чем теплое пиво. Мама обняла меня очень крепко. — Пообещай мне, Брандон, что ты не будешь лазить по стенам в других замках. Пожалуйста. У меня только одно сердце, и оно уже наполовину разбито из-за того, что ты уезжаешь. — Обещаю, мама! — я уткнулся ей в плечо. — Я буду лазить только по деревьям! Ой, нет, и по деревьям не буду! Когда они ушли, я еще долго не мог уснуть. Я представлял, как мы скачем по Тракту. Сир Эймонд впереди, со своим огромным Волчьим Когтем, а я рядом, на своем пони, выгляжу очень грозно и важно. Я вспомнил нашу встречу неделю назад. Его единственный глаз, который видел всё. Его спокойный, почти скучающий голос. Он спас меня не потому, что хотел стать героем, а потому, что "не хотел, чтобы двор украсило красное пятно". Это было так странно и так... честно. — Завтра, — прошептал я в темноту. — Завтра начнется настоящая жизнь. Я вскочил с кровати и начал рыться в своем сундуке. Так, что мне нужно? Рубашки, штаны, мой деревянный меч... Нет, деревянный меч — это для детей. Сир Эймонд засмеет меня. Может, взять настоящий? Нет, папа не разрешит. Я нашел свои любимые сапоги и поставил их у кровати. Потом вспомнил совет Арьи, который она дала мне вчера: «Если сир Эймонд начнет ворчать, просто спроси его про его меч, он сразу затыкается и начинает его протирать». Утро наступило слишком быстро. Винтерфелл проснулся от криков гвардейцев и ржания сотен коней. Воздух был морозным, кусачим. Я стоял у ворот, закутанный в меховой плащ, и чувствовал себя очень маленьким среди всей этой суеты. Папа и мама прощались. Арья пыталась не плакать и делала вид, что у нее просто что-то попало в глаз. Санса сидела в карете, сияя от счастья, — она наконец-то уезжала в мир сказок. А потом появился он. Сир Эймонд ехал на своем сером мерине. Его плащ с одноглазым волком развевался на ветру, а шрам на лице казался еще белее на холоде. За ним ехал старый наемник Халл, который что-то жевал и выглядел так, будто он только что проснулся в канаве и не совсем понимает, как он здесь оказался. Эймонд остановил коня передо мной и лордом Старком. Он не стал слезать. Просто посмотрел вниз, на меня. — Ну что, Пакет? — спросил он вместо приветствия. — Я не пакет, я Брандон, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Ты — груз, который я обещал доставить в целости и сохранности, — отрезал Эймонд. — А груз должен лежать тихо и не создавать проблем. Твой пони готов? — Да, сир! Эймонд перевел взгляд на моего отца. — Лорд Старк. Я забираю его. Обещаю, что когда вы увидите его в следующий раз, он будет либо рыцарем, либо человеком, который умеет профессионально жаловаться на погоду. Скорее всего, и то, и другое. — Присмотри за ним, Эймонд, — сказал папа. — Присмотрю, — рыцарь кивнул. — Но если он полезет на дерево, я его снимать не буду. Пусть там вьет гнездо и выводит птенцов. Эймонд махнул рукой, призывая меня следовать за ним. Я взобрался на своего пони, который сегодня казался мне особенно маленьким по сравнению с боевым конем Эймонда. Мы поехали к воротам. Я обернулся в последний раз. Мама махала рукой, прижимая платок к лицу. Папа стоял прямо и гордо. Робб и Рикон смотрели нам вслед. — Не оглядывайся, Бран, — не оборачиваясь, произнес Эймонд. — Прошлое — это то, что тянет нас назад, а впереди у нас только грязь Тракта и бесконечные жалобы Халла на то, что у него болит поясница. — У меня правда болит поясница! — подал голос Халл. — И я хочу есть! — Ты всегда хочешь есть, — буркнул Эймонд. — Потерпи до обеда. Если повезет, мы найдем трактир, где эль не разбавляют ослиной мочой. Хотя на Севере это редкость. Мы выехали за ворота. Огромные стены Винтерфелла начали медленно уменьшаться. Впереди лежала белая пустыня, прорезанная серой ниткой дороги. — Сир Эймонд? — позвал я. — Чего тебе, Оруженосец Несчастье? — А мы увидим настоящих драконов? Эймонд остановил лошадь, медленно повернул голову ко мне и посмотрел своим единственным глазом так, будто я спросил, не хочет ли он стать балериной. — Драконов? Бран, единственные драконы, которых ты увидишь — это золотые монеты в моем кошельке, и то, если я их не пропью в первом же придорожном кабаке. Драконы вымерли. Остались только люди, которые кусаются больнее любого ящера. Понял? — Понял, — вздохнул я. — Вот и хорошо. А теперь прибавь ходу. Мы должны обогнать королевскую карету, иначе мы задохнемся в пыли их самодовольства. Мы поскакали вперед. Ветер бил в лицо, снег летел из-под копыт. Я чувствовал, как внутри меня растет восторг. Я ехал навстречу приключениям с самым депрессивным рыцарем в мире. И почему-то я был уверен, что это будет самое веселое лето в моей жизни.