Глава 9

Глава 9. Грязь, лягушки и основы выживания для маленьких лордов Утро встретило меня тем, что на мой нос упала капля воды. Не снежинка, не бодрящая ледяная крупица, а жирная, теплая и липкая капля, которая пахла прелой травой и несбывшимися надеждами. Я открыл свой зрячий глаз и уставился в серую хмарь, нависшую над нашим лагерем. Мы приближались к Перешейку. Климат Севера начал меняться так, будто кто-то решил, что просто морозить нас — это слишком скучно, и решил добавить в коктейль ведро болотной жижи и стаю голодных комаров, которые, судя по их размерам, вполне могли бы служить в личной гвардии короля Роберта. — Эймонд Вулфхай, — пробормотал я, пробуя свою новую фамилию на вкус. — Звучит гордо. Почти как название горы, на которую никто не хочет лезть. Или как имя человека, который достаточно безумен, чтобы везти семилетнего Старка в самое вонючее место Семи Королевств. Я сел на своей расстеленной шкуре. Кости отозвались привычным скрипом. Рядом, свернувшись калачиком и сопя как маленький сурок, спал Бран. Халл, наш доблестный наемник и профессиональный потребитель эля, спал в пяти шагах от костра, умудряясь храпеть в такт каплям дождя. — Подъем, Оруженосец Несчастье! — я слегка подтолкнул Брана носком сапога. — Солнце уже давно встало, просто оно боится показываться в этой дыре. Бран подпрыгнул, хлопая глазами. Его меховой плащ был покрыт мелкими каплями росы. — Мы уже приехали? — с надеждой спросил он. — Да, мы приехали в Царство Вечной Сырости и Непонятных Звуков, — я встал и начал сворачивать спальник. — Умывайся. Если сможешь найти воду, которая не выглядит как жидкий навоз. Сегодня мы будем учиться искусству не сдохнуть от голода в лесу. Бран тут же забыл про сон. Его глаза загорелись тем самым фанатичным огнем, который обычно предвещает кучу вопросов и мои последующие головные боли. — Мы будем охотиться на кабана? — спросил он, вскакивая на ноги. — На кабана? — я хмыкнул, проверяя подпругу у своего мерина. — Кабан — это серьезное животное с очень острыми клыками и очень плохим характером. Если ты встретишь кабана сейчас, единственное, что ты сможешь сделать — это попытаться его перекричать или умереть с достоинством. Нет, сегодня нашей целью будет нечто более коварное. — Олень? — не унимался Бран. — Кролик, — отрезал я. — Кролик — это маленькое исчадие ада, которое умеет бегать быстрее, чем ты думаешь. Если ты сможешь поймать кролика, значит, ты сможешь выжить. Олени и кабаны — это для тех, у кого есть армия за спиной или полное отсутствие инстинкта самосохранения. А нам нужно мясо, которое не пытается вспороть нам живот в ответ на приветствие. Мы двинулись в путь через пару часов. Тракт здесь стал узким, зажатым между густыми зарослями искривленных деревьев, чьи корни торчали из земли, как пальцы утопленников. Воздух стал тяжелым, пахнущим тиной и гнилью. Это был Перешеек — земля болотных дьяволов и людей, которые, по слухам, умеют дышать водой и едят лягушек на завтрак, обед и ужин. — Первый урок, Пакет, — сказал я, когда мы остановились у небольшого ручья, вода в котором была цвета крепкого чая. — Никогда не пей воду, если не видишь, откуда она течет. Если ручей стоит — значит, в нем живут существа, которые только и ждут, чтобы поселиться в твоих кишках и устроить там шумный праздник. Бран внимательно посмотрел на воду. — А как узнать, можно ли ее пить? — Брось туда Халла, — предложил я. Халл, ехавший позади, возмущенно икнул. — Если через десять минут Халл не позеленеет и не начнет квакать — вода пригодна для употребления. Ладно, шучу. Ищи камни и быстрое течение. Если вода поет — она честная. Если она шепчет и не двигается — она лживая сука. Я спрыгнул с коня и жестом подозвал Брана. — Смотри под ноги. Видишь этот гриб? Красивый такой, с белыми крапинками, похожий на сказочный домик для эльфов? Бран кивнул, уже протягивая руку. Я тут же шлепнул его по пальцам. — Ай! — Это "Поцелуй Смерти", — ласково сообщил я. — Если ты его съешь, через час ты увидишь всех своих предков, включая тех, кого твой отец предпочел бы забыть. А через два часа мейстер Лювин будет долго и нудно объяснять твоей матери, почему ее сын выглядит как спелый баклажан и больше не дышит. Запомни: в лесу всё яркое и красивое создано для того, чтобы тебя убить. Вкусное обычно выглядит как грязный корень или сморщенный комок серости. Совсем как я. Бран посмотрел на меня, потом на гриб, и осторожно отступил. — Понял. Красивое — это плохо. — Молодец. Ты начинаешь понимать основы политики и лесоводства, — я усмехнулся. — Теперь — следы. Смотри на грязь. Видишь эти маленькие ямки? Это кролик. Он прошел здесь недавно, судя по тому, что края следов еще не успели наполниться водой. Кролик — животное нервное. Он всё время ждет, что его съедят. Поэтому он петляет. Наша задача — не бегать за ним, а понять, куда он идет. Мы медленно углубились в лес. Халл остался у дороги, заявив, что его "рыцарское достоинство не позволяет ему лазить по болотам ради куска ушастого мяса". На самом деле он просто нашел флягу с чем-то покрепче воды и решил, что его присутствие на охоте только спугнет дичь. — Тише, Бран, — прошептал я, когда мы вышли на небольшую поляну. — Ты ступаешь так, будто на твоих сапогах надеты чугунные сковородки. Дыши животом, а не грудью. Лес слушает тебя. Если он услышит в тебе врага — он замолчит. Если он примет тебя за тень — он раскроет свои тайны. Бран старался. Его лицо покраснело от напряжения, он затаивал дыхание, осторожно переставляя ноги. Он был похож на маленького волчонка, который впервые вышел на охоту и очень боится наступить на собственный хвост. — Там! — Бран указал на кучу папоротника. Я увидел его. Серый комок меха, который сливался с землей так идеально, что обычный южанин прошел бы мимо, наступив кролику на уши. Кролик сидел неподвижно, только его нос дергался, улавливая запахи. — Теперь смотри, — я медленно достал из-за пояса метательный нож. — Настоящий рыцарь на войне использует меч. Но настоящий выживший использует то, что под рукой. Метание ножа — это не цирковой трюк. Это способ получить ужин, не тратя силы на беготню. Я сделал короткое, почти незаметное движение кистью. Нож промелькнул в воздухе серой молнией и вонзился в землю. Кролик дернулся и затих. Бран подбежал к добыче, восторженно вскрикнув. — Вы попали! Прямо в голову! — Тише, — я подошел и поднял кролика за уши. — Крики привлекают внимание. На этом Тракте сейчас столько людей, что твой радостный вопль может услышать какой-нибудь дезертир, который решит, что у нас есть чем поживиться. Всегда помни: когда ты убиваешь — ты становишься заметным. Смерть пахнет кровью и шумит. Я передал кролика Брану. Мальчик взял его, и я увидел, как на его лице восторг сменился легкой тенью жалости. — Ему было больно? — спросил он. Я присел перед ним на корточки. Мой шрам на лице в тени деревьев выглядел особенно мрачно, но голос я постарался сделать спокойным. — Смерть — это всегда больно, Бран. Но этот кролик умер быстро. Он не мучился в когтях лисы и не замерз зимой от голода. В этом мире мы либо едим, либо нас едят. Твой отец ест говядину в Винтерфелле, но он не видит, как забивают быка. Если ты хочешь быть воином, ты должен понимать цену своей жизни. Цена твоей жизни — это смерть других. Сегодня этот кролик дает тебе силы, чтобы ты завтра мог защитить свою семью. Поблагодари его и пообещай, что не потратишь эти силы впустую. Бран серьезно кивнул. Он прижал теплое тельце к себе, и я увидел, как в нем что-то меняется. Он переставал быть просто ребенком, который лазит по стенам. Он начинал понимать ту суровую правду, которую на Севере впитывают с молоком матери, но которую в замках часто скрывают за красивыми гобеленами. Мы вернулись к Халлу. Тот уже развел небольшой костер, который больше дымил, чем грел. — О! Ужин! — воскресил Халл. — Сир Вулфхай, вы мастер. А я уж думал, нам придется грызть кору деревьев и запивать это моими слезами о потерянной юности. — Сдирай шкуру, Халл, — бросил я ему кролика. — И постарайся не испортить мясо своим перегаром. Бран, иди сюда. Пока Халл занимается делом, я покажу тебе, как разводить костер в сыром лесу. Остаток дня прошел в медленных сборах и еще более медленном движении. Климат становился всё более влажным. Стены леса сжимались, туман полз по земле, окутывая ноги лошадей. Это был край болотных жителей — кранногменов. — Сир Эймонд, — позвал Бран, когда мы ехали рядом. — А правда, что болотные люди живут на плавучих островах и стреляют отравленными стрелами? — Правда, — ответил я, поправляя повязку на глазу. — И они очень не любят, когда по их земле топают большие лорды на больших конях. Они маленькие, Бран. Совсем как ты. Но если ты увидишь одного из них, считай, что ты уже проиграл. Они — часть этого болота. Они не сражаются в открытую. Они ждут, пока ты застрянешь в грязи, а потом просто смотрят, как ты тонешь, попивая свой лягушачий отвар. Бран поежился, оглядываясь на туманные заросли. — А они на нас нападут? — Если мы будем вести себя прилично и не будем пытаться украсть их любимую лягушку — нет, — я усмехнулся. — Твой отец дружен с Хоулендом Ридом, лордом этих мест. Так что мы в безопасности. Наверное. Хотя я бы на их месте пристрелил Халла просто ради того, чтобы в лесу стало тише. — Эй! — отозвался Халл. — Я всё слышу! Мой храп — это мой способ отпугивать злых духов! — Твой храп — это способ отпугивать всё живое в радиусе мили, — парировал я. Мы остановились на ночлег на небольшом пригорке, который казался чуть более сухим, чем всё остальное. Я заставил Брана самого почистить своего пони, несмотря на его усталость. — Рыцарь — это не только подвиги, Бран. Это прежде всего работа. Если твой конь сдохнет под тобой, ты станешь просто очень тяжелым пешеходом с бесполезным куском железа за спиной. Вечер опустился на Перешеек внезапно. Туман стал густым, как скисшее молоко. Мы сидели у костра, поедая кролика, который на вкус оказался гораздо лучше, чем выглядел. — Сир Эймонд? — Бран жевал кусок мяса, глядя в огонь. — Что еще, Оруженосец? — А почему вы стали Вулфхаем? Я замер с кубком в руке. Вопрос был простым, но ответ на него тянулся через годы боли и разочарований. — Потому что старое имя мне больше не принадлежало, — тихо сказал я. — Когда ты бастард, у тебя нет ничего своего. Даже фамилия тебе выдается как обноски с чужого плеча. Сноу, Хилл, Риверс... Это не имена. Это клейма. Я решил, что если мир не хочет давать мне имя, я возьму его сам. Вулфхай — "Волк Высоты". Потому что я всегда стремлюсь быть выше той грязи, в которой меня пытались утопить. Бран внимательно слушал. — А мне можно придумать себе имя? — Тебе — нет, — я усмехнулся. — Ты — Старк. Это имя весит больше, чем этот замок. Носи его с гордостью, Бран. Но помни: имя не делает тебя человеком. Твои поступки делают. Если ты будешь трусом, то хоть назовись Драконом — ты всё равно останешься трусом, только с длинным именем. Бран кивнул и зевнул. Его глаза начали закрываться. — Ложись спать, герой, — я накрыл его шкурой. — Завтра мы войдем в самую глубь Перешейка. Там будет еще больше грязи, еще больше тумана и, если нам повезет, мы увидим плавучий остров. — Поверить не могу, что я на это подписался, — проворчал Халл, устраиваясь поудобнее. — Болота. Терпеть не могу болота. В них сапоги гниют. — Зато в них не слышно твоего ворчания, Халл, — я лег на спину, глядя в темноту над нами. Звезд не было видно за тучами. Но я чувствовал, как мир вокруг нас живет своей тайной жизнью. Где-то там, в камышах, шуршали неведомые твари, где-то в вышине кричала ночная птица. И в этой сырой, неуютной тишине я вдруг понял, что мне почти... хорошо. Рядом спал мальчик, которого я пообещал защитить. За спиной был верный меч. А впереди — длинная дорога, которая вела прочь от всего, что я ненавидел. — Ну что ж, Одноглазый Волк, — прошептал я самому себе. — Посмотрим, куда занесет нас это болото. Главное — не забыть, что лягушки на вкус как курица, если их правильно приготовить. Я закрыл глаз и провалился в сон, который пах дымом костра и мокрым лесом. Это был хороший запах. Запах свободы, смешанный с запахом опасности. Именно то, что нужно человеку с фамилией Вулфхай.