Глава 17

      Статтер просмотрел очередное донесение от Синих Доспехов и приложенный к нему акт от Красного карэттера и отбросил их в сторону. Ничего интересного и имеющего отношения к Красным Доспехам в том убийстве у Вейниров не нашлось, поэтому Арно вернулся к более интересному занятию и пододвинул к себе скудную стопку с анкетами.       Стараниями Красных Доспехов К’Ааран поутих.       Чёрные Доспехи были затравлены, убиты или забились в такие норы, что уже не смели и носа показать. Их находили всё реже и реже, а вскоре и памяти о них не останется. Но работы оставалось много; сильно поредевшие Красные по-прежнему метались по провинциям, на корню пресекая малейшие подозрения на зарождающиеся бунты против новой власти. Как никогда остро не хватало профессионалов – умных, внимательных, проницательных. Подвергавшиеся нападениям выживших Чёрных непростые три года проверенные офицеры были вымотаны и уже много раз перетасованы по провинциям, закрывая собой дыры в кадровом составе, пытаясь сохранить дисциплину и не допускать мародёрства среди подчинённых – всеми доступными им мерами...       И потому едва ли не большую часть своего рабочего времени Арно лично занимался вербовкой.       Серый волчек с растущим разочарованием полистал несколько анкет. Сопливые, самодовольные пустолайки с наивысшими отметками из местного училища его раздражали; сама мысль о том, чтобы впоследствии поставить кого-то из них над проверенными, послушными и опытными рядовыми и офицерами низших чинов, вызывала отвращение.       Каких бы кандидатов он ни рассматривал, сколько бы ни тряс скудные выпуски военных училищ, тёмный волчек по имени Дракон всё равно стоял у него перед глазами. Арно видел в нём самого себя, каким он был в расцвете лет. Эта мысль ещё не походила на одержимость, но была близка к навязчивой идее; она мешала искать другие кандидатуры, вынуждала брать новичков только в низших чинах и придерживать место для лучшего.       Глянув на часы, Арно вздохнул – он засиделся допоздна. Жена давно привыкла к его сверхурочным, но жаль было снова её разочаровывать. Зато он знал, как можно было смягчить её справедливые укоризненные взгляды.       Красный статтер решительно сложил оставшиеся бумаги и закрыл папку с анкетами. Помедлив, он выключил монитор и отложил в сторону рабочий коммуникатор, а затем достал из ящика стола свой личный. Набрал заученный наизусть номер и позвонил – по зашифрованному каналу связи.       - Да? – спросили в трубке напряжённо.       - Как ты, родная? – тепло улыбнулся Арно знакомым ноткам.       Послышались торопливые шаги и стук захлопываемой двери.       - Пап, вообще-то уже ночь на улице, - с облегчённым упрёком ответила волчен.       - Неужели моё солнце уже спит?       - Не сплю, но уже закатываюсь. Твоего внука только сам Хаос спать уложить может.       - Настолько шустрый?       - Упрямый, своевольный, весь в тебя. Смотрю и не знаю, а где же тут я поучаствовала.       - Все Арно такие.       - Неправда, я в детстве была хорошей девочкой, а не вот это всё. Пап, тебе бы увидеть его.       - Знаю, - шумно вздохнул Красный статтер. – Но пока нельзя.       - Может быть, получится хоть издали. Мы в Кест-Фернал решили переехать.       - Нет, - посуровел Арно. – В Кест-Фернале всё ещё неспокойно. Оставайтесь вдали от столицы.       - Сейчас везде неспокойно. Но в столице сейчас лучше, чем где бы то ни было. Мы с Кайро всё обсудили и даже нашли в Кест-Фернале дом на продажу, адрес я тебе пришлю.       - Нет и нет! – сжал зубы статтер. – Чем дальше ты от меня, тем безопаснее! Мы с тобой не раз уже это проговорили!       - Вечно так продолжаться не может. Я не виделась с тобой восемь лет, а мой сын и вовсе тебя и маму не знает.       - Вы не переедете в Кест-Фернал, - жёстко произнёс Арно.       - Но…       - Я запрещаю! – рявкнул он. – И, если потребуется, мы не встретимся ещё восемь, десять, двадцать лет!       В трубке повисло молчание.       - Хорошо. Доброй ночи, пап, - бесцветно ответила дочь и прервала звонок.       Красный статтер машинально удалил запись о звонке из истории коммуникатора и кинул трубку обратно в ящик стола. Он устало опёрся на столешницу локтями и положил подбородок на сведённые вместе и переплетённые пальцы рук.       Он потратил столько усилий, чтобы никто ничего не знал о его дочери, заставил её покинуть столицу ещё до захвата власти Сераном и до того, как стал статтером. Он настрого запретил ей говорить о родстве с ним, пошёл на служебное преступление и исказил данные о себе в реестре Красных Доспехов, не приехал на знакомство с выбранным ею волчеком, никогда не видел внука... Не оставил от своей связи с ней ничего, кроме вот таких редких звонков по защищённым каналам. Всё ради того, чтобы ни один Чёрный Доспех не нашёл её.       Разговор с ней оставил в сердце рану, обнажившую тщательно скрываемый страх и горькую боль. Он до слёз хотел её увидеть, но Красный статтер не имел права ни на страхи, ни на слёзы... ни на дочь.       Жену ему сегодня точно нечем будет порадовать.       Рабочий коммуникатор издал стандартную трель, и Арно, мельком глянув на маленький экран на крышке, подобрался.       - Красный статтер Арно слушает, - доложил он.       - На связи его высокородия советник Равентер. Император желает видеть вас завтра после восьми вечера с вашим личным докладом о положении дел в Красных Доспехах. Соблаговолите найти время в вашем плотном графике, - прозвучал высокомерный голос.       - Всенепременно, советник. Если императора устроит в восемь часов вечера, я буду.       - Императора устроит, - обронил Равен и сменил тон на снисходительный. – И, Ратх, не приходи в броне, достань из шкафа мундир и отряхни его от пыли. Знаешь ли, во дворе хоть и часто уборку делают, но преумножать грязь не стоит.       - Приду как положено, Равен, - процедил статтер. – Связь окончена.       Губа Арно сама собой приподнялась, обнажая клыки, когда он оправил красный мундир на себе. Когда-нибудь советник дотявкается... Статтер и так пристально следит за каждым его шагом после того, а особенно – за его непутёвым братом-дебоширом Моринтером. Юнец часто выставляет себя в благородных кругах в неприглядном свете, не оступиться бы ему. Тогда появилась бы хорошая возможность сместить позиции советника Равена, которого статтер на дух не переносил.       К сожалению, завтра жене тоже придётся подождать...              ***       Стопка документов на столе никак не желала заканчиваться; от уведомлений, отчётов и приказов, поданных на подпись, кружилась голова, буквы расплывались в глазах, а информация уже едва откладывалась в памяти.       Белорожденный волчек устало потёр лицо ладонями. Настольная лампа освещала письменный стол, за которым он сидел, а за яркими границами в углах кабинета собрались глубокие тени.       Был этот волчек высок, статен и красив – той грубой, сильной красотой, к которой опасно прикасаться. Крупные, до оскомины правильные черты лица выдавали в нём сына самого могущественного рода на К'Ааране.       Но его жёлтые глаза подёрнулись от усталости стеклянной дымкой, белки покраснели, веки под низкими бровями набухли, и император выглядел не столько благородно, сколько жутко.       Когда в кабинет зашёл советник Равен и учтиво доложил о прибытии статтера Красных Доспехов, Сэтис облегчённо кивнул. За день и без того прошло слишком много напряжённых встреч, но со статтером хотя бы можно было не держать лицо.       Ратх Арно явился в своей начищенной боевой красной броне – наверняка в пику советнику, - и лишь на голове не было шлема, он оставил его висящим у пояса.       - Ваше высокородие, - традиционно подошёл и встал на одно колено Арно.       - Встань, мой друг, - жестом поднял его Сэтис. Щадя верность статтера, белорожденный не стал говорить, как ему уже осточертели коленопреклонения. – Не будем тянуть кирриха за хвост, каково положение?       - Центр, Север и Запад под контролем Красных Доспехов. Попытки бунтов слабо организованы и со всей возможной оперативностью пресекаются. Южный полуостров остаётся точкой напряжения, Красные Доспехи приставлены к каждой благородной семье в этом регионе, гарнизоны усилены всем, что есть. Восточные провинции уже заверяют в своей покорности новой власти, но у меня не хватает волчеков, чтобы полностью контролировать членов Совета там.       - Что по поводу массовых убийств в Кест-Фернале?       - Преступные элементы пытаются выяснить зоны влияния между собой и заодно забрать побольше ресурсов у законопослушных компаний. Не сфера ответственности Красных, я уже выяснил.       - По-прежнему есть проблемы с кадровым резервом?       - Его просто нет, ваше высокородие. Чёрные Доспехи вырезали большую часть лучшего офицерского состава.       - Выпуск училищ не покрывает недостачу?       - Они даже и близко не Красные Доспехи. – В голосе Арно зазвучала досада и раздражение. – Мне нужны...       - Такие, как ты, - закончил за него Сэтис. – Увы, программа клонирования по-прежнему в стадии опытов на шаршах. А вот программа кибернетизации живых волчеков уже в стадии производства.       - Машины не заменят ума волчеков, ваше высокородие.       - Зачем заменять, когда можно дополнять? – вздёрнул бровью Сэтис. – Ещё мой отец, император Сабр, да будет Лабиринт ему попроще, начал эту программу по возвращению элитных дорогостоящих кадров в строй. А теперь это как никогда критично - после того, как мы потеряли стольких Красных, и я полностью лишился Чёрных Доспехов и их поддержки. Да, пополнение будет не так скоро, как мне бы того хотелось, но имей в виду, что приоритет набора киборгов в ряды Доспехов будет у Красных - и это не обсуждается. Отберёшь и возьмёшь лучших. Нам ещё предстоит схватить за горло те благородные семьи, кто в открытую выступает против меня и осмеливается оспаривать мои права на власть.       Арно помедлил, не скрывая на лице своих сомнений, но всё же произнёс:       - Благодарю, ваше высокородие.       - А пока расширь штат из того, что есть, средств по моим расчётам на это хватает. Времена слишком тяжёлые, даже из новичков может выйти толк. Я знаю, как скрупулёзно ты отбирал своих стат-фиттеров, но... сколько их осталось? Двенадцать?       - Да, ваше высокородие, - вздохнул статтер.       - Из сорока стат-фиттеров только двенадцать – на всю Империю. Неужели никто из фиттеров не достоин подняться в звании?       - Фиттеров тоже не хватает. Офицерский состав со времени освобождения Кест-Фернала сократился больше, чем на две трети.       - Арно, друг мой, я ещё не настолько силён, чтобы лично держать весь К’Ааран в подчинении.       - Я знаю, ваше высокородие, - склонил голову статтер. – Я расширю штат выпускниками.       - Отбери наиболее перспективных, пополни ряды фиттеров и верэттеров, - потёр виски Сэтис. – Неужели нет никого, кто может сразу стать карэттером и впоследствии стат-фиттером?       Красный статтер усмехнулся:       - Есть один, ваше высокородие, но этой чести он сопротивляется.       Белорожденный удивлённо поднял брови:       - Ты говорил с ним? Неужели у него есть веские причины?       Арно не сдержал смешок, но не стал говорить, что причиной последнего провала в вербовке оказались завышенные ставки коллег кандидата. Вместо этого статтер коротко пояснил:       - Служба его не интересует.       - Арно, я тебя не узнаю. – Выше поднять брови Сэтис уже не мог, но очень старался. – Или ты по каким-то соображениям не особо усердствовал в убеждении?       - Я был убедителен. На социальное обеспечение он никак не отреагировал, карьера его не волнует, перспективы не завлекли, угрозы не подействовали. Но, поверьте, я над ним работаю.       - Что ж, Хаос с ним, пробуй, - отмахнулся Сэтис. – Ищи слабые точки, не мне тебя учить. Есть у тебя ещё что-то, что нужно сообщить мне лично?       Красный статтер склонил голову набок и серьёзно произнёс:       - Вы неважно выглядите, ваше высокородие. Это не то, чего хотел бы видеть ваш народ.       - Народ сейчас занят более приземлёнными вещами. Как и я, кстати, - поморщился император. – Мне о повсеместной проблеме неурожая только ленивый не сказал. Ещё и ситреки лезут на К’Ааран, как стервятники на труп, проталкивая в соглашение о сотрудничестве сомнительные пункты. Так что только в Лабиринте отдохну.       - Ситреки должны понимать, что сейчас на К’Ааране напряжённая ситуация.       - Они понимают, поэтому и хотят изменить соглашение – с большими привилегиями для себя под видом помощи нам. Например, они очень хотят, чтобы мы разрешили приземляться их более крупным судам, чем челноки.       - Как мне известно, космические крейсеры, заложенные ещё вашим отцом, продолжают строиться. Много ли осталось времени, чтобы поднять их на орбиту?       - Несколько лет, - уронил голову на руки Сэтис.       Дальнейшие слова императора Арно разбирал с трудом и некоторым сочувствием.       - Два поколения крейсеров, первое уже производится, второе на стадии утверждения у меня, но у меня есть ряд существенных замечаний по их функционалу, что тормозит процесс. И если и дальше всё так пойдёт, то в дополнение к трём своим образованиям я скоро обрету специальность и инженера-конструктора космических аппаратов и систем, поскольку конструкторское бюро и верфи понимают исключительно технический язык. К тому же, мне ставит палки в колёса Совет - большая часть его членов отказывается ратифицировать документы на закладку новых крейсеров. Мне отчаянно не хватает института Чёрных Доспехов. Внедрить бы их к ситрекам под видом обучения, сейчас имели бы полную картину их намерений перед глазами...       - Вы однозначно устали, - осмелился прервать его статтер. – На вашем месте я бы отвёл больше времени для сна, ваше высокородие.       Сэтис поднял голову и убрал с лица длинные прямые волосы назад:       - Ты не на моём месте. И я убил брата не для того, чтобы просто так потрясать в руках императорским посохом.       - Я не это имел в виду, ваше высокородие.       Лицо Сэтиса неуловимо изменилось, стало старше, отрешённее – и омерзительно неприятная, чужая улыбка исказила его черты.       - Всё, чем я сейчас занимаюсь, - с вязким привкусом в словах произнёс император, - не идёт ни в какое сравнение с тем, с чем мне ещё только предстоит справиться. Несогласная со мной аристократия, голод, неурожаи, бунты, иноземцы... значения не имеют.       Арно дрогнул под этим наваждением, но оно прошло так же быстро, как и возникло. Улыбка растворилась в устало поникших уголках губ, и Сэтис откинулся на спинку своего высокого кресла.       - Иди, мой друг. У тебя не меньше забот. Благодарю тебя за сведения и участие.       Красный статтер поклонился и, чеканно развернувшись, вышел.       Сэтис с натужным вздохом попытался вернуться к документам, но снова вместо слов увидел только расплывающиеся строчки. На завтра работы только прибавится, а ведь на внеплановом собрании ещё нужно прижать некоторых вольнодумно настроенных членов Совета, чтобы те даже не думали расшатывать текущие позиции власти.       Белорожденный прекрасно умел работать со многими контекстами сразу и с получением власти был готов к такой нагрузке, но даже не этот безумный объём работ измучил его.       Он попросту боялся ложиться спать.       Сэтис много раз говорил себе, что он должен проанализировать страх и выработать решение против него. Но иррациональность происходящего не давала ни малейшего шанса смело подойти к этому вопросу. Белый волчек с радостью бы променял пять часов такого сна на все девятнадцать часов обсуждения любого вопроса в Совете под напором и противостоянием всех благородных семей сразу.       Загнанное тело и гудящая голова требовали хотя бы прилечь и просто смежить глаза. Поэтому волчек с загнутыми ушами оставил последний документ раскрытым на столе, поднялся и кое-как прошёл в соседнюю комнату, где была его спальня. Там он скинул с себя белую с серебром и золотом мантию и завалился на кровать. Сил на то, чтобы дойти до ванной и хотя бы умыться, просто не было.       Он недолго лежал, глядя в потолок; глаза закрылись сами собой.       На границе яви и сна на белого волчека, как много раз до этого, накатило жуткое ощущение нехватки дыхания, сужения стен и слишком низкого потолка. Сэтис попытался вынырнуть из сна, но сознание тянуло глубже – в одно и то же видение, где Кест-Фернал снова и снова сгорал в неодолимом пламени. От неистового жара бил озноб, по мышцам проходила болезненная, колючая судорога.       А ведь Серан когда-то говорил ему, что тоже видел этот сон...       Во сне были крылья – огромные крылья над городом, несущие с собой смерть. И больше всего они напоминали крылья горгульи в навершии императорского посоха.       Воспоминания о брате и мысли о посохе смыло следующим потоком пламени.       Принеся в жертву так много, Сэтис считал, что сны уйдут – и они действительно ушли на какое-то время.       Но последний год они возникали всё чаще, раз за разом сжигая и меняя его изнутри.