Глава 49

      На грудь давила какая-то тяжесть, мешая делать полный вдох. Вдобавок ощущался чей-то чужой пристальный и сверлящий взгляд.       Когда это дошло до плавающего сознания, Дракон в панике очнулся – и тут же облегчённо откинул голову назад.       - Еды нет, – сипло сказал он Фениксу, разлёгшемуся у него на груди.       Птица оскорбилась до глубины души и ругнулась, зашипев ему в лицо.       Тёмный волчек сделал попытку сразу же подняться, но Феникс снова зашипел, ткнул его клювом, плотнее прижался к нему, переступив когтистыми лапами, и вцепился рукокрыльями в плечи. Пришлось подчиниться недовольной птице и полежать ещё какое-то время под тяжестью её тела, не позволяющей развиться панической гипервентиляции, медленно успокаиваясь и восстанавливая дыхание.       Феникс был прав, что не позволил ему резко встать – от ударов электрошокером мало того, что сводило мышцы, так ещё и сердце вновь начало предательски пропускать удары. К тому же, из-за холода помещения тёмного волчека пробила дрожь, и тепло тихо заворковавшей птицы хоть немного его согрело.       Машинально погладив пальцами слабой руки спину Феникса, Дракон вяло огляделся.       Маленькая мансардная комната, промёрзшая, пропахшая заброшенным жильём, старой мебелью и пылью, всё же была лучше перспектив очнуться в какой-нибудь камере; тёмный волчек лежал спиной на продавленном матрасе узкой кровати без признаков подушки и покрывала, у противоположной стены через проход стоял скошенный шкаф с разным барахлом от предыдущих хозяев.       Поначалу волчек даже не понял, где именно находится, но вскоре восстановил в памяти события прошлой ночи. Несмотря на, казалось бы, отсутствие соображения, тёмный волчек не стал прорываться через заблокировавшие район Красные фитты, а сделал обманный круг и вернулся в то же самое здание с дворовым колодцем – повторив приём, что когда-то использовал Тхар. В состоянии аффекта он забрался на самый верхний этаж, взломал дверь в пустующую квартиру и... Дальше сознание отключилось.       Это место всё равно предстояло покинуть в ближайшее время, но Дракон чувствовал, что вышел из строя минимум на пару дней.       Анализируя произошедшее, волчек теперь был уверен в том, что вчера столкнулся именно с Красными Доспехами; без брони, в одежде для гражданки, но безжалостного Красного из себя просто так не вытравить. Голоса их он прекрасно запомнил, так что узнает их даже при полном обмундировании и в шлемах.       Отделался он вчера не иначе как благодаря везению, хотя и попался в том числе из-за собственных ошибок. Если бы он сообразил, что его намеренно гонят в так называемую яму, если бы предугадал западню, если бы среагировал быстрее, и белый волчек не успел бы всадить в него шокер... И даже под такой нагрузкой тело хаосита боролось до конца. Дракона передёрнуло, и мышцы тут же спазмически свело.       Но раз Феникс решил не прилетать, значит, решил, что волчек справится сам.       Птица отрывисто и больно клюнула его в скулу, почувствовав направление его мыслей. Феникс был очень недоволен тем, что произошло, но остальные варианты развития событий явно виделись ему хуже, и потому свою злость он вымещал на бедовом хозяине.       Заслужил, да.       В сложившейся ситуации тёмный волчек нашёл и плюсы.       То были офицеры, ранг карэттер или даже стат-фиттер. И одному он подправил лицо, а второй – хааш знает, что со вторым, кажется, нож вошёл глубоко в мягкие ткани. Это их работа, но Красный статтер выводу из строя малочисленных ценных офицеров не обрадуется. Обмен ударами произошёл уже в открытую – и вскоре статтер с каждой новой провокацией будет бить в ответ без разбора, зная теперь, насколько опасен его враг.       Проблема статтера лишь в том, что он заденет этим и многих других, и, когда поймёт это, станет слишком поздно.       Пора форсировать события и предоставить Арно намного более весомые поводы начать действовать.       - Мне надо встать, – сказал он Фениксу, и тот недовольно поворчал, но слез с хозяина.       По перенапряжённым мышцам прошла судорога, поднявшегося на ноги Дракона повело в сторону, и он ухватился за стену.       А может, и не надо вставать, внутренне согласился он с комментирующим всё хриплым карканьем Фениксом.       Руку, держащуюся за стену, пронзила острая боль, и тёмный волчек с шипением отдёрнул её. На стене осталось красное смазанное пятно; в ладони торчало несколько стеклянных осколков.       Дракон посмотрел и на вторую руку, но там картина была не лучше.       Сев обратно на матрас с подсохшими пятнами, он оценил впившиеся осколки и кровоточащие ладони и встретился взглядом с наблюдающим за ним Фениксом.       Придётся задержаться, пока он не вытащит хотя бы самые большие.       Как он будет это делать своими слишком крупными когтями, Дракон решил не уточнять. Зато Феникс с готовностью пристроился рядом и подпёр рукокрылом голову, рассчитывая за это время пополнить свой запас ругательных слов.              ***              Сидя в своём кресле и подпирая пальцами скулу, Арно с непроницаемым выражением лица разглядывал подчинённого.       Явившийся для доклада Райн тоже пытался сохранять невозмутимость, но под пристальным взглядом статтера у него это получалось плохо.       Правый глаз у стат-фиттера остался, пусть и был прикрыт временной повязкой вместе с опухшим порванным веком, но через полморды вдоль бровей, век и скулы растянулись длинные заштопанные раны, слегка ещё сочащиеся сукровицей. Лицом Райн старался не двигать и даже поменьше моргать.       - Так что... – Арно сухо кашлянул, – с Хартом?       - Беррет его вытащил, – буркнул Райн. – Но к несению службы Харт пока не готов, требуется несколько дней на восстановление.       Статтер смерил стат-фиттера сверху вниз и уточнил:       - А ты как?       - Я в порядке, статтер.       - Уверен?       - Так точно.       Арно шумно выдохнул, подвинулся ближе к столу и опёрся локтями на столешницу, скрестив пальцы рук и склонив голову.       - С ним не справились двое стат-фиттеров, – ровным голосом произнёс он.       - Позвольте ещё раз объяснить, статтер...       - Я прекрасно услышал доклад и в первый раз. И не могу понять, то ли мои стат-фиттеры слишком самонадеянны, то ли мы все его недооцениваем. Какой разряд дал ему Харт?       - Средний. Четыре секунды.       - Твоё мнение?       - Он не должен был встать, – признал Райн. – Минут десять точно. Потеря сил такая, что оказать дальнейшее сопротивление невозможно.       - В твоём докладе Харт ударил его ещё дважды, и это ты слышал, но не видел. Тот же разряд, но не так долго?       - Да.       - И после этого у него получилось ударить тебя и Харта и подняться?       - Да. Хотя он и плохо ориентировался в пространстве, но достаточно, чтобы сообразить про возможное преследование. Фитты шли за ним, но затем потеряли его – он сделал петлю и дальше след никуда не привёл. Вероятно, соскочил с него.       Арно потёр висок и тихо произнёс:       - Что же это за тварь такая...       - Простите?       - Просто размышляю.       Несколько секунд в кабинете царило молчание.       Затем Арно поднял глаза обратно на Райна:       - Каков дальнейший план ваших действий?       - Пока не готов обсуждать. Возможно, необходимо пересмотреть стратегию, хотя способ с «маркерами» сработал, - ответил стат-фиттер.       - Как полагаешь, Райн, в скольких делах, – ткнул Арно в высокую стопку свежих отчётов на своём столе, – он замешан?       - Не удалось с установить его причастность ни к одному из них. Прямых доказательств нет, показывающих против него свидетелей тоже нет.       - Я считаю, что практически везде он приложил свою руку. Доказать пока не могу. Но я обязательно поймаю его на горячем. Так что подождём.       - Чего именно, статтер?       За одно мгновение глазницы Красного статтера потемнели и будто провалились, заостряя скулы, а радужка глаз налилась огнём. Отчётливо запахло пепелищем.       - Он везде создаёт точки напряжения. Провокация за провокацией самых разных слоёв общества. Все против всех. Ты заметил, как всё больше отдаляются благородные от дел города, боясь очутиться на месте Ангера Ортаси или попасть под ликвидацию и травлю? Как растёт недовольство простых нищающих горожан, ранее не желавших выступать против любых Доспехов? Как постоянно прокалываются и сбоят киборги? В стороне оставались только наёмники, но с уничтожением нами их подпольного аукциона разбойные нападения на наши патрули только возросли.       – Не заметить невозможно, сейр.       – Вчера я получил подробные отчёты стат-фиттеров из Марш-Сикхали, Истардана и Кавердина. Там ситуация не лучше – все оглядываются на столицу. Если решительные действия не будут нами предприняты, повсюду вспыхнут бунты. Но нужно знать, кого убивать, иначе мы сами только подтолкнём гражданских к беспорядкам. А тем временем количество погибших и пострадавших от огнестрельных, резаных и колотых ран за последний месяц больше, чем от холода и голода.       Арно скрежетнул зубами и с выдохом продолжил:       - Поэтому... Ждём новой провокации, Райн. Ордер на арест пока ещё не стал ордером на убийство, – добавил Красный статтер. – Но если для задержания потребуется прострелить ему ноги – в рапорте это можно не указывать. Думаю, мы узнаем от него достаточно, чтобы его здесь и ликвидировать. Продолжайте работу. Рассчитывайте силы и вызывайте фитты сразу, как только локализуете его местонахождение. Никаких игр, мне нужен только результат. И ещё. Если понимаете, что дело требует моего личного вмешательства, связывайтесь прямо со мной.       - Принял, статтер, - настороженно всматриваясь в чужое до жути лицо Арно, кивнул Райн. - Разрешите идти?       - Разрешаю.       За дверью стат-фиттер позволил себе выдохнуть и нервно облизать губы. На деснах ему почудился пепельный привкус.              ***              Вытащить все осколки так и не получилось. Самые большие оставили саднящие раны, грозившие вот-вот воспалиться, а мелкие можно было только выцарапать – или загнать ещё глубже.       Порывшись в хламе пустующей квартиры и не найдя даже признака аптечной полки или ящика, Дракон оторвал от какой-то тряпки в шкафу полоски импровизированных бинтов и, насколько получилось в условиях ванной комнаты со старым куском мыла, промыл их. Но, по ходу дела, загнал осколки в ладони ещё глубже.       Ругательный словарный запас Феникса обогатился на несколько новых выражений на стародонгеверском, а также на пару вычурных сочетаний на нынешнем языке столичного региона.       Этой проблемой нужно заняться как можно быстрее – пока длительность восстановления после столкновения со стат-фиттерами не перешла допустимые пределы. Как бы отвратительно в целом себя ни чувствовал тёмный волчек, но его работа ждать не будет.       Прежде всего следовало оплатить услуги старого ломбардщика Нешера в Старом районе – тот очень не любит, когда задерживают причитающееся ему, а срок уже подходит к концу. И потом уже найти врача.       Добравшись до Трущоб и зайдя в ломбард, Дракон привычно сморщился так, как будто готов был чихнуть – но стерпел. Слой пыли здесь уже представлял собой естественный консервант для всех находящихся тут предметов, и как сам Нешер ещё не запылился и выглядел вполне чисто и прилично для старика, оставалось загадкой.       - Пришёл рассчитаться с тобой за предоставленную информацию по аукциону.       - Слышал я, чем дело обернулось, – покачал головой ломбардщик, вставая со своего стула и опираясь на столешницу. – Как бы мне самому тут не погореть, как они.       – Никаких следов к тебе не ведёт. А всех находившихся там уже обратили в пепел.       Дракон положил на стол безымянную временную карточку с суммой, которая тут же исчезла где-то под оценочным столом ломбардщика.       - Ох опасно стало с тобой, парень, – запричитал старый Нешер. – Ты ж понимаешь, что прикрывать я тебя скоро больше не смогу? Тут повсюду чужие уши...       – Которые ты чужими руками и оторвёшь, – со вздохом вполголоса произнёс Дракон, не надеясь теперь прервать начавшийся поток жалоб.       – И вдобавок, я сам под клыками, не ровен час сожмут! Пришёл ко мне тут Доспех в гражданском, явно пытался вести себя как волчек, да лезет из него доспешное. Крупный такой, белый, с красными глазами, важный, улыбчивый и обходительный, ещё б чуть-чуть нос задрал повыше, и я б породистым назвал. Невзначай так всем интересуется, говорит, что я, наверное, тут многих в округе знаю, да потом спрашивает, не хочу ли я подзаработать. А кто ж я такой, что не захочу? У меня старый ломбард, и сам я старый, и со временем растёт только мой возраст в ксиве да счета за аренду, а не сумма в кошельке...       – И не моё терпение...       – Что-что?       – Продолжай, Нешер, не отвлекайся.       - Вот я и говорю ему, что, конечно, хочу подзаработать и оказать услугу обществу в рамках, так сказать, правового поля. Ну он и говорит, ничего незаконного, всего лишь предоставить небольшие сведения. И суёт мне под нос твою фотографию из документов, мол, встречал ли я такого. А я ж что, я догадался, что не с хорошим умыслом спрашивает. Так и рассказал подробно, что встречал, да только грива не так растёт, и волос седой, и глаза жёлтые, и нос драный, а так ну вылитый как с картинки. Он не слишком обрадовался, но отдал мне эту фотографию и, мол, если увижу такого вот волчека, то сказал тут же отправить сообщение с адресом по такому-то номеру. И, стало быть, после этого мне денежка капнет, он мои реквизиты все записал точь-в-точь, я специально проверил, чтоб все цифры совпадали...       – Всё правильно сделал, старик, – прервал его Дракон.       Тёмный волчек что-то быстро прикинул в уме и почти сразу же продолжил:       – Я ценю, что ты меня в этот раз прикрыл. В накладе не останешься, денег я тебе за это дам. И даже больше, ведь ты только что дал мне в руки очень ценный инструмент. Мне нужна будет от тебя последняя услуга – и больше я тебя не потревожу.       – Какая? – заинтересованно насторожился ломбардщик.       Дракон взял ручку с его стола и лист бумаги, размашисто написал на ней одну строчку:       – Как только я пришлю тебе сообщение, немедленно вышли Доспехам этот адрес. Ты их даже не обманешь, я действительно буду там, поэтому получишь награду, как полагается. Если что, скажешь, что видел меня из окон дома, куда зашёл погреться и переждать мороз. Если не хочешь оставлять улик, сожги эту бумажку.       – И только? Без подвоха?       – Я хоть раз тебя обманул?       – Постоянство у волчеков в нынешние времена редкость. Но ладно, убедил.       Дракон отложил ручку и с шипением взглянул на свою перемотанную тряпкой ладонь.       – И ещё одна просьба. А вернее, вопрос, – подумав, сказал он.       – Определись уж, когда они у тебя закончатся.       Тёмный волчек ещё раз подумал и убрал руку:       – Впрочем, неважно. Это действительно всё.       Искать хирурга среди знакомых Нешера всё же опасно; и потом, Дракон вспомнил о том, кто ему действительно обязан и совершенно точно будет молчать.       К сожалению, к такому врачу прилагалась и маленькая, но очень болтливая и любопытная волчен.       К ситреку в дом Дракон проник через окно второго этажа со стороны внутреннего двора, где не было чужих глаз – и буквально сразу нос к носу столкнулся с явившимся на его ауру Кларистом. Способность ситреков моментально определять местонахождение живых существ по ауре как минимум в пределах дома не позволила застать его врасплох.       Не успевшая ещё заснуть Фелинн была так рада сюрпризу, что немедленно вывалила на Дракона все свои детские впечатления последних дней и таки показала ему, как прыгает через всю лестницу – к вящему испугу ситрека.       Когда они добрались до кухни, и тёмный волчек присел за стол, то сначала попытался вклиниться в её поток слов, но потом просто молча развязал тряпки на руках и показал Кларисту.       – Тебе, кажется, нужна была хирургическая практика? – спросил он ситрека. – Могу предоставить. Тут полно стеклянных осколков, вытащишь?       – Вау, кровь! – с детской непосредственностью ткнулась носом Фелинн. – Очень больно?       Дракон только поморщился, а Кларист присел на соседний стул и осмотрел его руки:       – Я сделаю, но это очень незначительная помощь с моей стороны. И... – он виновато пошелестел чешуйками и осторожно повёл пальцами поверх разрезанных ладоней, – у меня дома нет местной анестезии, а здесь придётся подшить...       – Мне всё равно, потерплю.       – Позволишь? – неожиданно протянул к его голове руки Кларист.       – Что именно? – насторожился волчек.       – Я дотронусь и просканирую тебя. С головой легче работать.       Дракон напряженно кивнул, и ситрек приблизился и мягко коснулся пальцами висков.       И через пару секунд тёмный волчек ощутил, как разом ушли все болевые ощущения тела, а в голове не осталось ни одной мысли – как и возможности и воли выдернуть голову из невесомых и чутких прикосновений ситрека.       Когда Кларист убрал руки, Дракон со свистом через зубы удивлённо выдохнул; ему стало ощутимо легче, словно он наконец-то выспался и отдохнул.       – У т-т-тебя сильно перегружен организм, – произнёс ситрек. – Я снял напряжение хотя бы так. Если тебя это устроит, я займусь твоими руками.       – Можно-можно-можно я останусь посмотреть, как ты это делаешь? – восторженно запрыгала Фелинн.       – Не испугаешься? – спросил Кларист, и волчен в ответ фыркнула:       – Я крови не боюсь. Только уколов.       – А как же спать?       – Спать скучно. Потом.       – Что ещё ты можешь... таким образом? – спросил Дракон иноземца, приходя в себя.       – Могу усыпить, сон будет з-здоровый и полноценный. Хочешь? – с готовностью протянул руку ситрек.       – Нет! – поспешно отстранился тёмный волчек. – И больше так со мной не делай.       И на будущее Дракон сделал себе мысленную пометку не обращаться за медицинской помощью к ситрекам; свобода воли и контроль над собственным разумом ему были важнее.       – Сейчас принесу всё для работ-ты, и начнём, – не стал спорить Кларист.       Фелинн заворожённо смотрела со стороны, как ситрек вытаскивает даже самые мелкие занозы, как обрабатывает и зашивает длинную рану через всю ладонь. Периодически она что-то спрашивала, и Кларист ей подробно рассказывал, что, зачем, почему – и, похоже, был рад такому опросу как на экзамене.       Тёмный волчек всю долгую и неспешную процедуру сидел неподвижно, прикрыв и будто даже закатив глаза; ментальная «анестезия» ситрека действовала не до конца, но он терпел.       Наложив повязки, Кларист предупредил, что нить шва исчезнет сама, но на осмотр через пару дней лучше прийти, чтобы убедиться в отсутствии воспаления. Только по лицу Дракона он сразу понял, что волчек не зайдёт, и тихо вздохнул.       Тёмный волчек наотрез отказался как переночевать, так и уходить через дверь, предпочтя всё то же окно. Но перед тем, как он влез на подоконник, в его ногу вцепилась лапками Фелинн:       – Ты больше не ранься, хор-р-рошо? И приходи ещё, пожалуйста. Я скучаю.       С трудом отцепив от себя маленькую волчен, Дракон высунулся в окно и в извороте прыгнул так, чтобы зацепиться за стену и исчезнуть за краем крыши.