Глава 52

      Улицы становились страшнее с каждым днём – и не только от лютовавшего мороза.       В Трущобах голодные и озлобленные волчеки, объединяясь в вооружённые стаи, нарушали комендантский час и атаковали патрули любого цвета брони. На площадях всех районов собирались стихийные митинги, и Синим Доспехам даже с остатками киборгов едва хватало сил их разгонять.       Дракон Шаррд, чей розыскной лист висел и у Дейка на доске объявлений, в открытую расправлялся с Красными Доспехами и не считался с методами и средствами. Однажды слитая в выпуск новостей запись с городской камеры, на которой тёмный волчек в одиночку положил весь Красный фитт во главе с верэттером, разошлась по столице как наглядная демонстрация слабости и неспособности Красных Доспехов справиться с ним.       Красный статтер, не только теряющий бойцов, но и окончательно упускающий контроль над городом, приходил во всё большую ярость. Тёмный волчек издевался над своим противником, практически не появляясь на пути его патрульного фитта и стараясь держать максимальную от него дистанцию, - и продолжал убивать, словно у него окончательно сорвались все внутренние предохранители.       Доставалось не только Доспехам. Начали сыпаться иерархии практически всех структур, до которых Дракон мог дотянуться. Волчеки внезапно уезжали, пропадали, погибали, и этот лавинообразный процесс только нарастал. И пусть не всегда это происходило его руками, расследования из-за нехватки специалистов практически не проводились, и на его имя списывали каждое второе дело.       Но для тех, кто жаждал перемен, – и таких становилось больше и больше, – всё это было лишь призывом к оружию.       Многие пытались выяснить, кто же Дракон такой и откуда взялся. Припомнили и корпорацию под его управлением, откопали и случаи с его охранной работы, тут же приукрашенные слухами и подробностями, проверить которые не представлялось возможным. О его происхождении и вовсе разгорались жаркие споры; будто он был и чернорабочим из железных шахт на севере – близость к народу в этом случае импонировала всем, – и последним представителем уничтоженного Красными Доспехами благородного рода или его бастардом – на это упирали те, кто видел его вживую со стороны, и эта версия считалась наиболее достоверной. Самым сомнительным предположением являлось родство с императорской семьёй разной степени дальности. И совсем уж невероятные слухи откуда-то пошли, что на самом деле его тоже давным-давно убили Красные Доспехи, но Техры воскресили его, чтобы он им отомстил. С последним склонны были согласиться те, кому не повезло встретиться с ним взглядом – мёртвым, холодным и глубоким, как высохший колодец.       Известность тёмного волчека росла, как численность стервятников при избытке еды. Неожиданную поддержку тёмный волчек находил везде, где появлялся – хотя о ней он никогда не просил, что вызывало только больше уважения. Поэтому розыскной лист пользовался спросом у недовольных правлением Сэтиса как опознавательное описание своего жестокого вдохновителя.       Противников у Дракона тоже хватало, но их призывающие к рассудительности голоса едва были слышны в рокоте озлобленного города.       Бунтовщики вскоре объявили Дракона своим неформальным лидером, его боялись и им восхищались, приписывая ему и другие расправы и деяния, наделяя его силой и правом их совершать.       Другого вожака у них и не было; благородные семьи, оказавшиеся на наковальне между Сэтисом, его Красными Доспехами и масштабом накопившихся недовольств, не могли ничего обещать народу и не торопились выступать против императора, предпочтя наблюдать за происходящим со стороны.       Кест-Фернал жаждал крови – и чем чаще она проливалась в мелких стычках, тем больше он её требовал.       Дейк, убирая последнюю посуду с барной стойки и вновь наткнувшись взглядом на розыскной лист, тяжело вздохнул и покачал головой. Дракон давно не заходил к нему, и, с одной стороны, поступал правильно, с другой же, Дейк очень хотел бы с ним поговорить. То, что делал тёмный волчек, он не одобрял, но, как и всё более редкие посетители заведения, склонялся к тем же выводам – если они сами не решат свою судьбу, то её решат за них... Противостояние с Доспехами и императором виделось неизбежным, и Дракон всего лишь ускорил его наступление. Но вместе с Кест-Ферналом Дракон шагал в пропасть, о которой Дейк хотел бы его предостеречь. Возможно, не столько ради самого тёмного волчека, сколько ради того, чтобы трусливо снять с себя эту ответственность и потом с чистой душой развести руками, дескать, предупреждал же...       Закончив уборку, Дейк взял свой коммуникатор и написал Кларисту сообщение с вопросом, где его встретить.       Ситрек, несмотря на творившийся на улицах беспредел, ходил к пациентам на дом и помогал заболевшим и раненым волчекам, чем мог. Не без личного интереса, конечно; Кларист неофициально тренировался в хирургии и даже пока ещё никого не угробил для применения своей основной патологоанатомической специальности. При этом он сильно рисковал нарваться на одну из стай, что собирались в тёмное время суток для нападений нв Доспехов. В лучшем случае иноземца просто прогонят прочь с территории. В худшем... Дейк не представлял, как можно обидеть дружелюбного и совершенно неагрессивного ситрека, но когти и зубы теперь зачастую шли в ход раньше здравомыслия.       Кларист ответил через пару минут, что скоро заканчивает визит, и прислал адрес, и Дейк начал собираться. Перед уходом плотно закрыл ставни на окнах и проверил все замки на дверях; пока до мародёрства ещё не доходило, но на грех провоцировать не стоило.       В бесснежный вечер надвигающийся ночной холод ощущался особенно стыло и остро, кусая за мокрый нос.       По улицам старый волчек шёл быстро, стараясь нигде не задерживаться и никому не попадаться по пути. Даже в этих кварталах Старого района к ночи становилось вчетверо опаснее несмотря на относительную удалённость от Трущоб.       Он остановился у подъезда приличного невысокого дома в пять этажей и, потирая замерзающие ладони, принялся ждать. Вскоре вышел и ситрек, закутавшись в куртку и капюшон по самый нос, прижимая к себе сумку с лекарствами.       – Как, успешно? – дежурно поинтересовался Дейк.       – Д-д-да, – пощёлкал от холода ситрек. – Одна острая респ-п-пираторная инфекция, две резаных раны, три рваных, одна к-к-колотая и одна огнестрельная. С последней устал очень, но вроде миновала опасность.       – Это всё у одного волчека?! – ахнул бармен.       – Ч-что? Ой, нет, это разные пациенты. Я д-давно хожу.       – Темно уже совсем, мог бы и раньше со мной связаться, – пожурил Дейк.       – Я не б-беспокоил, у тебя своя работа.       – Работы у меня не так уж много. Клиентов мало по нынешним временам.       – З-зато у меня всё больше, – вздохнул Кларист. – Прак-ктика хорошая, но грустная. Меня радует только то, что мне действительно благодарны за помощь.       Старый Дейк покачал головой. Ситрек относился к волчекам даже оптимистичнее Дейка, и бармен переживал, что он всё-таки попадёт с этим в передрягу.       – Фелинн опять с Кситари? – спросил Дейк.       – Да. Он её учит математик-ке, ей нравится. Она очень любит учиться. – Кларист поправил на голове съезжающий с носа капюшон. – Но Фелинн не хватает общения со своими сверстниками и другими волчеками. А теперь, когда мы с ней перестали выходить гулять, она скоро по стенам лазать начнёт.       – Не сомневаюсь, что скоро по приходу ты будешь снимать её с люстры. Я зайду к ней завтра, развлеку её.       – Она будет оч-чень рада.       Некоторое время они шли без разговоров, думая каждый о своём.       Они старались передвигаться по более освещённым и просматриваемым улицам; Дейк то и дело оборачивался и поглядывал по сторонам. Он был уже староват щёлкать зубами, но ради друзей и поломать клыки не жалко.       Завидев на углу пустынного перекрёстка патруль из двух волчеков в броне, Дейк утянул Клариста за собой во внутренние дворы. Но, похоже, их тоже заметили – вслед донёсся предупредительный окрик.       Оба сделали вид, будто не слышали и, едва скрывшись из виду, тут же ускорили шаг. Из-за этого патруля им придётся давать приличный круг по переулкам, а Дейк торопился довести Клариста до дома до начала комендантского часа.       Когда волчек с ситреком обошли квартал и свернули в сквозной проулок между домами, дорогу им заступил тот самый патруль, сделавший выводы относительно направления и пошедший им наперерез.       – Документы на проверку, – рявкнул один из Красных Доспехов, пока второй следил за обстановкой.       – Конечно, сейчас, – торопливо достал свою ксиву Дейк, заслоняя собой ситрека.       – Иноземца тоже касается, – повёл автоматом Доспех.       Пока Кларист рылся в сумке и передавал свою ксиву Доспеху, солдат спросил:       – Куда направляетесь?       – Так это, домой спешим, – развёл руками Дейк. - Мы законопослушные граждане, комендантский час соблюдаем.       – Законопослушные... – с иронией в голосе произнёс Красный, рассматривая и сканируя шлемом ксивы. – А у иноземца-то просрочка вот-вот будет. Ещё пара деньков, и выдворим с К'Аарана.       – Д-да, я знаю, я уже давно подал заявление на п-продление, – чирикнул ситрек.       – И так и не выдали? Ну надо же, а срок подходит. С нами пройдёшь, проверим запрос.       – Позвольте, офицер... – заступился Дейк, но Доспех его оборвал:       – Фиттер. Тебя, старик, это не касается, иди, куда шёл.       – Но...       – Желаешь ему компанию составить? Так не вопрос.       В проулок с шумным хлопанием крыльев рядом с фиттером приземлилась очень крупная чёрная птица, заставив их отшатнуться. Оперевшись на рукокрылья, она повела костлявыми лопатками, сложила шею – и, довольная привлечённым вниманием, резко её выпрямила, развернула гребень и завизжала на солдат на ультразвуке.       – Ах ты хааш! – поднял фиттер на Феникса винтовку, поняв, что за стервятник перед ним.       Сверху на Доспеха упала тень, в промахе прозвучал однократный выстрел - и птица за миг до того убрала крыло с траектории пули.       Тёмный волчек по-звериному кувыркнулся на снегу и кинулся ко второму, ещё стоящему на ногах Доспеху. Выбив из его рук винтовку вверх, Дракон с ожесточением рванул по его горлу, ушёл ему за спину и тут же вернулся к фиттеру.       Лезвия на наручах фиттеру не помогли, едва царапнув рукав чёрного пальто; отбив все удары офицера, Дракон толкнул его ногой к стене, схватил его за шлем и пару раз с невиданной силой приложил ей о кирпичи. Едва Доспех потерял ориентацию в пространстве и открыл горло, волчек когтями правой руки выстрелил ему в стык шеи и челюсти.       Зло, с с оттяжкой, Дракон приподнял обвисшего Доспеха за шею по стене на подрагивающей от напряжения руке. Затем отшвырнул в сторону, одновременно разрывая трахею.       В проулке наступила звенящая ужасом тишина.       Тёмный волчек выпрямился и взглянул на свою правую руку, окровавленную до локтя. Двинув ухом на шорох позади себя, Дракон резко повернулся боком на Дейка.       Поджав хвост и прижав уши, Дейк продолжал заслонять собой ситрека, потрясённого убийством и только мелко дрожавшего; старый волчек со страхом всмотрелся в безжалостное и отчего-то незнакомое лицо Дракона с неотражающими свет глазами.       – Дракон, это я, Дейк, – тихо произнёс Дейк, на всякий случай попятившись и стараясь не смотреть на тела. – Помнишь меня?       Тёмный волчек потерял к нему интерес и присел над Доспехами.       Он сорвал с обоих погибших шлемы и с каким-то жестоким исступлением ударил ими по очереди о стену, сводя с ума внутреннюю электронику. Затем сунул внутрь первого шлема пальцы, добрался до записывающего чипа и сломал его.       Дейк дрогнул и ещё сильнее прижал уши, глядя на эту методичную расправу, но всё же выдавил:       – Не уверен, что нужно сказать спасибо, но ты вовремя... Хотя, возможно, всё обошлось бы и без этого.       – Проваливайте отсюда, – сухо сказал Дракон, отшвыривая и второй шлем с разбитым чипом.       Старый волчек посмотрел на съёжившегося за ним перепуганного и дрожащего ситрека и робко спросил:       – Извини, но... ты не поможешь проводить Клариста до дома? Из меня плохой защитник.       – Из меня сейчас ещё хуже. – Дракон повернулся к ним и с плохо скрываемым недовольством оглядел всё ещё молчавшего от шока Клариста.       Феникс со своего места требовательно каркнул, и Дракон встретился с ним глазами. Птица завладела его разумом, и несколько секунд длился их контакт; после молчаливого диалога тёмный волчек с усилием, будто вытаскивая из трясины, отвёл голову. Чёрная птица наставительно на него заворчала, встряхиваясь.       – Феникс вас проводит, – неохотно произнёс Дракон.       – Но как... – Дейк осёкся, заметив, как Феникс с откровенным обожанием посмотрел на него и довольно распушил перья. – Он ведь знает, куда нам нужно?       – Да. Следуйте за ним и никуда не сворачивайте, даже если кажется, что он ведёт не туда.       – Хорошо.       Тёмный волчек зашагал по переулку к выходу.       – Постой! – внезапно осмелел Дейк.       – Что ещё? – раздражённо остановился Дракон.       Дейк почти добежал до него, но близко подойти не рискнул.       – Дракон, то, что ты делаешь – не надо, – кивнул он на лежащих в снегу Доспехов. – Это ведь путь вникуда. Ты сам себя разрушаешь. Остановись.       Не отвечая, Дракон отвернулся и пошёл дальше, с каждым шагом ускоряясь.       – Дракон, подожди! – растерянно крикнул вслед Дейк. – Неужели ради Рассвета нужно пролить столько крови?!       Тёмный волчек с разбегу высоко подпрыгнул на стену, вонзившись в неё когтями, и мощно взлетел наверх, скрываясь в сумраке над крышами.              ***              - Харт, у меня к тебе необычное поручение.       Красный статтер положил свой шлем прямо на стопку накопившихся отчётов на столе и убрал рукой волосы гривы с лица.       Почерневшие глазницы Арно уже стали привычным явлением, но подчинённых, вынужденных смотреть ему прямо в глаза, опаляло краем неестественно наведённого ужаса. Среди Красных Доспехов метаморфозы статтера открыто не обсуждались, но их замечали все – и офицеры, и рядовые. Слухи об этом ходили осторожные, но они не вызывали ни насмешек, ни шуток.       Стат-фиттер Харт стоял навытяжку у стола статтера и избрал компромиссное решение по избежанию неприятного контакта – он глядел исключительно в стену перед собой.       – Что прикажете, сейр? – спросил Харт ровно.       Арно положил на стол свой планшет с открытым досье и развернул к нему. Красноглазый волчек быстро просмотрел заполненную форму.       – Найди его. Но без лишнего шума и не с целью ликвидации. Предложи ему от Красных Доспехов контракт на условиях внешнего найма. Сам контракт я вышлю тебе лично.       – Позвольте уточнить, для чего вы хотите его нанять?       – Устранять последствия. Исходя из его прошлых связей с Драконом, я склонен предполагать, что он будет нам очень полезен.       – Почему сразу не завербовать его в Доспехи?       – Потому что он откажется.       – Внешний найм его устроит?       – На тех условиях, что предлагаю я – уверен, что да.       – Будет выполнено. Статтер, есть ли информация, откуда начать поиски?       – С изучения наших архивов, дело закрыто за недостатком доказательств. Найдёшь по его имени.       – Благодарю, сейр.       Харт, всё так же старательно не встречаясь со статтером взглядом, развернулся и вышел.       У Арно оставался последний шаг, на который требовались веские основания и наивысшее из возможных разрешение. Оснований было предостаточно, но примет ли их император?       В особых случаях Красный и Чёрный статтеры имели право являться к императору лично без уведомления. Этим правом намеревался воспользоваться и Арно, чтобы никакой мелкий шарш типа советника Равена не заставил его ждать под дверьми. Слишком тяжёлый вопрос хотел задать Красный статтер... И слишком много жизней мог забрать ответ на него.       Шумно вздохнув, Арно взял со стола свой шлем в руку и посмотрел в исцарапанный временем чёрный визор. Он возненавидел его ещё с тех пор, как был рядовым. Но одно в этом элементе брони оказалось несомненно полезным – за жуткой рубленой маской не видно эмоций.       Арно решительно прибрал гриву и надел его.       Дворец чёрными иглами одиннадцати башен устремлялся в серое небо, будто стремясь оторваться от потерявшего веру в него города.       Чёрный с подпалинами каргал доставил Арно к воротам и ободряюще фыркнул соскочившему хозяину вслед; подошёдшая стража из своих же Красных Доспехов прибрала животное в каргалятню у входа.       Чем выше поднимался по дворцу Арно к кабинету и императорским покоям, тем больше отпускало и очищало его разум.       Прежде, чем украшенные золотым орнаментом двери последнего лифта открылись на нужном этаже, Красный статтер окончательно успокоился последней мыслью.       Хорошо, что его дочь и внук сейчас так далеко от Кест-Фернала.       Мимо Равена статтер прошёл как мимо пустого места, и советник на удивление смолчал. Путь до кабинета Арно знал и без него.       Следование этикету началось и закончилось стуком в дверь и личным объявлением о себе. После разрешения Арно вошёл.       В кабинете было сумрачно и тихо. Сэтис стоял у своего кресла спиной к двери и лицом к окну.       – Я слушаю тебя, мой друг, – ровно произнёс император, не оборачиваясь на своего статтера.       – Ваше высокородие, я вынужден просить у вас разрешения на проведение масштабной карательной операции в Кест-Фернале. Все основания описаны в моём докладе, который я отправил вам сегодня утром.       Чуть повернув в его сторону малоподвижные загнутые уши, Сэтис всё так же ровно сказал:       – Я в курсе положения. Но скажи мне честно, что именно заставляет тебя идти на этот шаг?       Красный статтер, не вставая с колена, ответил:       – Кратко – ситуация вышла из-под контроля. Только зачистка приведёт город в чувство и заставит соблюдать порядок.       – Дракон Шаррд? – внезапно спросил Сэтис.       Помедлив пару секунд, Арно подтвердил:       – Да. Он распространяет смуту и убивает Доспехов – и не только их. Им восхищаются в народе как героем, несущим новый порядок, не замечая, что у него руки уже краснее, чем наша броня. Решение – только за вами.       Белорожденный волчек хрипло выдохнул и повернулся к статтеру. Его жёсткое, холодное лицо с мертвенно-жёлтыми глазами было совсем не тем Сэтисом, которого знал Арно.       – Я дозволяю проведение карательной операции, – сказал Сэтис.       Не ожидавший такого скорого ответа статтер уточнил:       – Возможно, вам стоит более внимательно прочитать мой доклад прежде...       – Нет нужды. Я знаю, кто он. И я желаю, чтобы ты его уничтожил. Любыми методами, любыми средствами убей его раньше, чем... – Сэтис осёкся и продолжать эту фразу не стал, сжав зубы. Но голос его всё равно дрогнул: – Я разрешаю не считаться с сопутствующими жертвами.       – Да, ваше высокородие. – Арно поднял шлем на своего императора. – Позвольте спросить у вас, кто, по-вашему, Дракон Шаррд? Что вам известно о нём?       Сэтис на миг прикрыл холодные глаза, а когда открыл, в них была вся боль его умирающего народа.       – Мне известно всё. Или надеюсь, что всё. Я слишком поздно догадался.       – Расскажите мне о том, что поможет его ликвидировать, не прибегая к крайним мерам, и я отзову запрос об операции.       – Он такой же волчек, как ты или я. Всё остальное не имеет значения - только его смерть. – Сэтис невесело улыбнулся: – И большего тебе знать не нужно. Скажу, как другу, Арно, не пытайся раскопать эту могилу. Иначе пропадёшь в ней сам, как это сделал я.       – Раз он враг Империи, я должен знать, кто ещё с ним связан.       – Рядом с ним все другие волчеки невиновны. Наш разговор окончен. Делай, что должно.       – Да, ваше высокородие.       Красный статтер поклонился и, встав с колена, вышел из кабинета Сэтиса.       Дверь за ним закрылась. Вскоре и стихли его шаги в коридоре.       До того сдержанный белорожденный волчек резко развернулся, опёрся на стол и отчаянно взвыл, низко наклонив голову:       - Сколько ещё жертв требуется?! Сколько заплатить, чтобы защитить мой народ, чтобы закончить эту зиму и перестать страшиться за каждый новый день? Сколько?!       Ответом ему была тишина глухого кабинета.       Шумно дыша, Сэтис убрал длинные волосы гривы назад. Хоть статтер Арно был ему ближе, чем советник Равен, ни тому, ни другому он не мог выговорить всё то, что нарывало в изодранной душе.       Он выпрямился, провел рукой по столешнице, где ждали его депеши от благородных семей, доклады всех статтеров, пересмотренные соглашения с ситреками, которые внезапно отступили от своих настойчивых предложений и идей по изменению жизни волчеков. Всё, что составляло его безумный рабочий день, казалось таким неважным, пустым, бессмысленным.       Решительно развернувшись, Сэтис покинул свой кабинет. Он свой путь пройдёт до конца, как бы ни было страшно встречать каждую ночь, несущую один и тот же сон... И день, реальность которого становилась даже хуже снов.       Проходя по коридору к своей спальне, белорожденный волчек задержал взгляд на другой двери. Снаружи она ничем не отличалась от его собственной – и так же обметалась слугами от пыли и времени.       Поддавшись порыву, Сэтис подошёл к ней и взялся за ручку.       Он знал, что дверь не заперта.       Чернота заброшенного помещения в быстро привыкающих к темноте глазах сменилась синим полумраком, в котором различался минималистичный интерьер, стареющий под толстым слоем пыли.       В этой комнате ему было всё так знакомо – ведь она повторяла его собственную спальню, – и в то же время чуждо и холодно, как в склепе.       Волчек шагнул вперёд, и пальцы левой лапы сдвинули по полу какой-то небольшой предмет. Он наклонился и подобрал его в руку, машинально стирая пыль; это оказалась фигурка воина-всадника на каргале. У животного были обломаны две конечности из четырёх, а седок держал в руке обрубок меча.       Сжав игрушку в когтях, белорожденный подошёл к темнеющему на стене портрету и прижался широким лбом к толстой ледяной раме.       - Серан, - тихо произнёс Сэтис безмолвному собеседнику.       Тишина участливо прислушалась к низкому голосу белого волчека с впавшими от усталости глазами.       – Так забавно, – усмехнулся он. – Моё отчаяние и одиночество достигло того предела, когда я уже разговариваю с твоим портретом, который, в общем-то, тебе никогда не нравился.       Белый волчек с картины смотрел на старшего брата жёлтыми глазами с подозрительным и внимательным прищуром. От Сэтиса этого волчека отличала более тонкая морда, небольшие скулы и менее заломленные к центру уши. Серан был изящнее и ниже Сэтиса, но оба брата унаследовали от отца один и тот же проницательный и прохладный взгляд, который удалось передать художнику.       – Мне отчего-то кажется, что это моя последняя исповедь. С каждым днём то, что стало моим вторым я, всё больше замещает меня самого. Я рад, что ты избежал этой участи, брат мой. Она невыносима, и те, кто решался на подобное, поистине безумны. И сейчас я всё чаще спрашиваю себя, не ошибся ли я? Пусть моим знаниям находится всё больше подтверждений, но вместе с этим не исчезают сомнения, которые в нынешнюю пору смертельны.       Портрет внимал ему с безучастием красок, которыми был нарисован.       – Мне по-прежнему снится всё тот же кошмар. Тот самый, что мучает нас с детства. Ты же помнишь вместе со мной о книге, что мы нашли в старейшей библиотеке Кест-Фернальской Церкви, когда искали ответы на свои вопросы? Настолько древняя, что рассыпалась в руках, за авторством некоего Феррау времён самой императрицы Тайканаси... Страницы истлевали, текст был едва разборчив, старый донгевер витиевато скрывал истину, но основную суть предки смогли передать.       Жрица Церкви тогда подтвердила подлинность книги, но ничего не смогла сказать про едва читаемый текст. Я продолжал искать решение там, среди старых пыльных свитков, крошащегося пергамента и выцветающих чернил, но никакого другого источника, подтверждающего эту информацию, найти не удалось. Я перечитал едва ли не всю древнюю библиотеку, овладев старым донгевером даже лучше тебя, и, хотя жрецы предостерегали меня об опасности содержавшихся там знаний, я погрузился в них так глубоко, что в полной мере осознал, насколько правильно их забвение.       Мы все владеем особым даром, кто-то меньше, кто-то больше. На старом донгевере его называют «vitrae», она же жизнь – и она же магия. Кто-то чувствует этот дар так хорошо, что способен им управлять – и менять мир или себя. Только наш род не должен был наследовать его, как и во всех белорожденных семьях, и с возрастом твоя восприимчивость к этому дару угасла вместе со снами – а моя, напротив, возросла. В наш род ведь входили простые волчеки, и кто-то из них привнёс этот дар в меня. Но это уже совсем неважно.       Я почерпнул главное из той единственной и ныне уже утраченной книги - как нас можно спасти от надвигающегося возмездия.       Та книга повествовала о том, как на К'Ааран с небес упало истинное зло, само исчадие Лабиринта Хаоса – на чёрных крыльях, поливающее всё и вся огнём, не останавливающееся ни перед чем и разрушающее само мироздание в расплату за то, что волчеки когда-то совершили. Да, то самое, что до сих пор приходит ко мне каждую ночь и выжигает меня изнутри. А предшествует его появлению тьма и холод – в сердцах волчеков и на самом К'Ааране. Слишком много совпадений для простой легенды, которую никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть.       Но в противовес ему К'Ааран тогда создал своего защитника, что родился в крови, страданиях, лишениях и жертвах, их он принимал и пропускал через свою vitrae. Отдав самое дорогое, что у него есть, отринув все сожаления и утраты, заплатив этим за всё ранее совершённое, он стал единственно бессмертен перед лицом этого зла и встретился с ним лицом к лицу, чтобы его сразить.       И я развязал эту войну… Я принёс в жертву тебя, мой брат, своих племянников, самых родных мне волчеков, даже собственный народ, который я клялся защищать от рождения. На К'Ааран опустился непрекращающийся холод и за тучами скрылось солнце, подтверждая прочитанное нами. Ты счастливый волчек, что не застал нынешнего кошмара. Я укрепил свою власть, чтобы никто более не посмел её оспаривать, уничтожая всех, кто был против меня. И теперь, продолжая эту чудовищную жатву день ото дня, я становлюсь чем-то иным. По мере того, как растёт пропасть между волчеками, как они всё больше страдают, умирают и замерзают по моей вине, с каждой новой болью я ощущаю, как моя собственная сила растёт... И как я теряю собственную душу, себя самого. Я слышу подрагивание струн мироздания вокруг себя, я почти чувствую их и вот-вот смогу коснуться. Я ощущаю, как могу подчинить своей воле любого волчека по желанию – или прихоти. Я тот, кого возненавидят все – но, похоже, я единственный, кто способен предотвратить гибель всего мира. Я повинен во всём, что произошло, но остановиться уже не сумею.       А теперь появился ещё один волчек, что занимается тем же самым, что и я. Мы с двух сторон рвём ещё живой К'Ааран на куски словно два голодных кирриха, пытаясь заглотить кусок мяса побольше... И оба никак не можем насытиться.       Я не позволю ему идти тем же путём. Хватит с несчастного К'Аарана и меня одного – это моё поле жатвы.       Покрутив в руке сломанную фигурку всадника на каргале, белорожденный волчек поставил её на раму портрета и отступил назад.       Его лицо в одночасье стало жёстким, бездушным, осыпались с него эмоции и боль, остались лишь холод и надменная презрительная улыбка.       – Пусть Арно и Дракон спалят хоть весь Кест-Фернал. Ради спасения К'Аарана я утоплю в крови собственное сердце.