Глава 4. Урок выживания

      Утро выдалось туманным. Серая дымка окутывала подножия холмов, превращая знакомые деревья в призрачные силуэты. Вара шел впереди, закинув за плечо небольшой мешок с провизией — подношение для старого друга. Адар следовал за ним шаг в шаг, стараясь ступать ровно в следы отца, чтобы не шуметь.        — Хензо живет в стороне от торговых путей, — не оборачиваясь, негромко произнес Вара. — Туда не заходят случайные люди. А те, кто заходит... обычно не возвращаются, если старик не в духе. Смотри под ноги, Адар. И не только под ноги.              Адар кивнул, хотя отец этого не видел. Он уже активировал свое особое восприятие. Мир в его глазах изменился: сквозь туман он видел тонкие нити чужой энергии, пропитавшей этот лес.              Проходя через узкую расщелину между скал, Адар вдруг замер. Его взгляд зацепился за едва заметное дрожание воздуха над тропой. Обычный глаз принял бы это за марево от влаги, но гены Сенджу и Узумаки давали ему обостренное чувство пространства. — Отец, стой, — тихо, но властно произнес мальчик.       Вара замер, его нога зависла в паре сантиметров от плоского камня, поросшего мхом. — В чем дело? — Камень смещен. И вон там, на ветке сосны, — Адар указал пальцем в густую хвою, — тонкая жила из конского волоса. Если наступишь на камень, сработает противовес. В тебя прилетит с десяток заточенных кольев.              Вара медленно отступил назад, на его лбу выступила испарина. Он, проживший здесь годы, не заметил ловушки.        — Ты... как ты это увидел?        — Я просто смотрю внимательнее, чем другие, — уклонился от прямого ответа Адар.       В этот момент из-за густого кустарника раздался сухой, скрипучий смех, похожий на шелест опавшей листвы.        — Ха-ха-ха… Внимательнее, говоришь? Ну-ну…              Из тумана вышел человек. Он был невысок и сильно сутулился, опираясь на узловатую палку. Одна его нога была заметно короче другой, а левый глаз закрывала повязка. Лицо старика напоминало кору старого дерева — всё в глубоких морщинах и шрамах. Это был Хензо.              Он остановился как вкопанный, в десяти шагах. Удивление пронзило его: Адар, маленький, неопытный, уже разглядел его ловушку. Единственный зрячий глаз сузился от интереса. — Привел-таки, Вара, — прохрипел старик. — Я думал, ты умнее. Зачем ты притащил ко мне этого цыпленка? У него же еще молоко на губах не обсохло, а он уже пытается рассуждать о ловушках ветерана.       Хензо сплюнул на землю и демонстративно повернулся к ним спиной, хромая в сторону своей хижины, едва видневшейся среди деревьев.        — Иди домой, фермер. А щенка оставь. Если к вечеру он не подохнет от голода или собственного любопытства, я, может быть, заговорю с ним.              Вара бросил на сына последний, полный тревоги взгляд, и растворился в тумане. Адар остался один. Перед ним была спина хромающего старика и хижина, которая выглядела как груда веток, но на деле была настоящей крепостью.              Хензо не оборачивался. Он шел нарочито медленно, проверяя терпение Адара. — Чего стоишь, малявка? — прохрипел старик, не замедляя шага. — Думаешь, я буду развлекать тебя сказками о былых сражениях? Проваливай, пока я не активировал вторую линию растяжек.       Адар не сдвинулся с места. Он активировал свой Бьякуган на полную мощность, вглядываясь не в ловушки, а в самого Хензо. То, что он увидел, заставило его губы тронуться в лёгкой, почтительной, но дерзкой улыбке.        — Ты ходишь так, будто у тебя в колене осколок, — негромко, но четко произнес Адар. — Но дело не в кости. Твой канал чакры в левой ноге перебит в трех местах. Энергия застаивается, вызывая постоянную боль. Каждое утро ты тратишь час, чтобы просто заставить ногу двигаться.              Хензо замер. Его плечи напряглись, а пальцы, сжимающие палку, побелели. Он медленно, скрежеща зубами, обернулся. Его единственный глаз горел недобрым огнем. — Кто ты такой? — прошипел он. — Хьюга прислали тебя издеваться над калекой? Твои глаза... они видят слишком много.        — Я пришел не издеваться, а учиться, — Адар сделал первый шаг вперед, аккуратно обходя невидимую для обычного человека нить. — Твои каналы повреждены, но ты всё еще жив. Это значит, что ты знаешь, как использовать крохи силы там, где другие тратят её впустую. Мне не нужны танцы Хьюга, — этому Я научусь и сам, — подумал про себя Адар. — Мне нужно то, что позволило тебе выжить, когда все остальные сгнили в земле.       Хензо долго молчал, всматриваясь в лицо Адара. Он видел перед собой хищника, который точно знает, чего хочет.        — Хм... Значит, видишь застой энергии? — старик криво ухмыльнулся, и в этой ухмылке уже не было злобы, только вызов. — Ладно. Если ты такой зоркий, давай проверим твои руки.       Видишь тот ручей внизу оврага? Там плавает «теневой окунь». Он чувствует колебания чакры за сто шагов. Поймай мне одного к обеду. Голыми руками. Используешь хоть каплю лишней чакры — он уйдет на дно, а ты отправишься домой.       Хензо захлопнул дверь хижины, оставив Адара перед первым серьезным вызовом.       Адар спустился к оврагу. Ручей казался спокойным, но он знал: «теневой окунь» — это рыба-фантом, реагирующая на любой всплеск энергии так же чутко, как опытный шиноби на жажду крови.        «Собрать всё в одну точку», — скомандовал он себе.              Благодаря генам Узумаки, его резервуары чакры были огромны, но сейчас он заставил этот океан сжаться до размеров крохотной, плотной горошины в самом центре живота. Весь внешний фон его энергии исчез. Для мира Адар стал куском дерева, камнем, деталью ландшафта.              Он бесшумно запрыгнул на ветку ивы, свисающую над самой водой. Его взгляд пронзил толщу ручья. Там, среди камней, едва заметно пульсировала тень — окунь. Рыба была неподвижна, выжидая добычу.              Адар не стал прыгать в воду. Он вытянул руку, направив открытую ладонь вниз.       «Тоньше... еще тоньше», — Адар сфокусировал зрение на плавниках окуня.              Вместо того чтобы выпустить поток чакры, он заставил её просочиться сквозь конкретные тенкецу на кончиках пальцев. Из его ладони выстрелили три тончайшие, почти прозрачные струи чакры. Они были гибкими, как леска, но острее любого куная.              В одно мгновение струи вошли в воду без единого всплеска — настолько высокой была плотность энергии. Нити чакры, словно скальпели, прошлись по нервным узлам рыбы, мгновенно парализуя её опорно-двигательную систему. Окунь даже не успел взмахнуть хвостом, как его тело обмякло и всплыло на поверхность.              Адар спрыгнул вниз, став на воду удерживая чакру в ногах. Подхватил добычу и вернулся к хижине.       Хензо сидел на пороге, чистя какой-то корень. Когда перед его ногами упала целая и невредимая рыба, старик даже не сразу поднял взгляд. Он ожидал увидеть мокрого, злого мальчишку с пустыми руками.              Он посмотрел на окуня. Никаких следов борьбы. Только три аккуратных, микроскопических разреза в точках сочленения плавников.              Хензо медленно перевел взгляд на ладони Адара, а затем на его лицо. В глазах старого ветерана впервые отразился не просто интерес, а настоящий, глубинный страх перед тем, какое чудовище он только что согласился тренировать.        — Ты не просто увидел рыбу... — прохрипел Хензо, отбрасывая нож. — Ты перерезал ей каналы движения на лету? В четыре года?       Адар спокойно выдержал его взгляд. — Ты сказал поймать. Я поймал. Теперь мы будем учиться по-настоящему, старик?              Хензо долго молчал, глядя на парализованную рыбу. Затем он тяжело поднялся, опираясь на палку. Закинул теневого окуня себе в сумку. И жестом приказал Адару следовать за ним вглубь густого леса, к скрытой поляне, со всех сторон окруженной отвесными скалами.        — То, что ты сделал с окунем... это не рыбалка. Это ювелирная казнь, — старик остановился в центре поляны и отбросил свою палку в сторону. Его сутулость исчезла, уступив место жесткой, пружинистой стойке. — Хьюга гордятся своим «Мягким кулаком», считая его вершиной искусства. Но они превратили его в ритуал. Я же научу тебя тому, как эти техники задумывались изначально. Как инструменты абсолютного подавления.              Хензо глубоко вздохнул, и Адар увидел, как чакра старика, несмотря на поврежденные каналы, начала бешено вращаться вокруг его тела. — Слушай и запоминай, — прохрипел Хензо. — Чтобы выполнить «Восемь триграмм: Шестьдесят четыре ладони», тебе не нужны просто быстрые руки. Тебе нужен разум, способный просчитать траекторию шестидесяти четырех ударов одновременно. Ты должен видеть врага не как человека, а как карту из шестидесяти четырех замков. И ты должен взломать их все за несколько секунд. Но раз у тебя есть Бьякуган, думаю ты это и так понимаешь и считываешь всю информацию.              Старик начал движение. Это не было похоже на танец — это был град молниеносных выпадов. Сначала «Восемь триграмм: Две ладони, Четыре, Восемь, и так далее Шестьдесят четыре ладони». Воздух вокруг него буквально закипел. — А когда тебя прижмут к стене, — Хензо внезапно закружился на месте, — ты создашь Небесный Вихрь. Это не просто щит. Это мельница, которая перемалывает в пыль любую чужую технику, будь то огонь Учиха или мечи Сенджу.              Адар смотрел, не моргая. Его глаза впитывали каждое движение чакры, каждую микро-вибрацию в тенкецу Хензо. В его «чертогах разума» уже строилась модель: он видел, как потоки чакры, выпущенные из всех пор тела, создают непроницаемую сферу.        — Это сильнее, чем просто концентрация в шаре, — прошептал Адар, сравнивая увиденное с концепциями, которые он обдумывал ранее. — Это контроль над пространством в радиусе вытянутой руки.              Хензо остановился, тяжело дыша. На его лбу выступил пот. — Хьюга называют это защитой. Я называю это «Зоной смерти». Если ты освоишь это, никто не сможет подойти к тебе живым. Но помни: твои струи чакры, которыми ты бил рыбу... если ты вплетешь их в Вихрь, ты создашь не просто щит, а сферу из тысяч лезвий.       Адар вышел в центр поляны. Он чувствовал, как гены Узумаки внутри него откликаются на огромный расход энергии, требуемый для такой техники. Его резервов хватило бы на десяток таких вихрей, в то время как обычный Хьюга выдохся бы после одного такого применения, если вообще освоил бы эту технику.        — Я готов, — произнес Адар, и вокруг его стоп начал закручиваться первый, пока еще робкий поток чакры.              И так началось долгое и увлекательное обучение.