Камисато Аято

Камисато-сама

      Ты с безразличием смотрела под бледным лунным светом на обращение, появившееся на твоём запястье под рукавом спальной юката. Тонкие, изящные слоги были аккуратно выведены светло-голубым цветом, почти не выделяясь на коже из-за блёклости, и если бы не контур на пару оттенков темнее, наверное, ты бы с трудом прочитала их в полумраке. Метка не была очень длинной, но, как специально, её появление разбудило тебя посреди ночи, потому что сопровождалось болезненным покалыванием, как будто её выводили острой и длинной иглой. Но оно не стоило твоего пробуждения. Содержание метки тебя ни капли не удивило, ведь ты и так произносила это по несколько раз в день.       Потому что ты уже почти год как была супругой Камисато — Камисато Аято.       Правая рука Аято, что до этого лежала на твоей груди, а сейчас сползла на бёдра, слегка дёрнулась во сне. Его собственная метка слегка искрилась, отсвечивая на одеяло, но, похоже, он никакого дискомфорта не ощущал. Ты вздохнула, чуть почесав своё запястье, пытаясь справиться с зудом, и легла обратно на спину, затем перевернулась на бок, отворачиваясь от молодого мужа. Ваш общий футон был достаточно большим, но сколько бы ты ни отползала на самый край, ему всегда удавалось бессознательно следовать за тобой, так что с утра ты обязательно просыпалась, ощущая его тело под боком. Ты не пыталась расспросить его об этом, потому что не ожидала услышать какой-то ответ, но сама догадывалась, что дело было в его ощущении одиночества и тоске, которые он отказывался показывать. Потеря родителей и ответственность на посту главы клана сильно сказывалась на нём, и несмотря на все его попытки держаться, ты, будучи связанной с ним, не могла не чувствовать, насколько ему приходилось тяжело.       Всё-таки ему пришлось повзрослеть слишком рано, даже чересчур.       Спустя несколько минут зуд под кожей прекратился. Лёжа с закрытыми глазами, ты услышала тихий шорох позади себя, прежде чем Аято уткнулся лбом в твою спину. Его дыхание проникало даже сквозь ткань юката, оставляя тёплый след. Ты устало вздохнула, но не отпрянула и попыталась поскорее заснуть.

***

      Нечасто, но случается такое, что младший из пары соулмейтов узнаёт имя своего партнёра до собственного совершеннолетия. Именно так и случилось с тобой: в один прекрасный — или всё же не очень, ты до сих пор не определилась — день на пороге дома твоей семьи появился посыльный с официальным приглашением тебя и твоих родителей в поместье Камисато. Никакие подробности до встречи не были разглашены, и, готовясь к поездке в гости, вы, откровенно говоря, переживали и не знали чего ожидать. Дело было не только в том, что это было внезапно — твой папа был обычным лавочником и продавал уличную еду, которую в той же лавке готовила твоя мама, так что от государственных дел вы были более чем далеки. Клан Камисато совсем недавно лишился своего главы, который скоропостижно скончался со своей супругой, оставив тяжёлое бремя на плечах старшего сына, от которого вам и поступило приглашение. Что ему могло потребоваться от вас, вы и предположить не могли, и поэтому терялись в догадках.       А потом новый, юный глава клана Камисато задрал рукав своего кимоно и показал вам свою метку, которая просто и ясно давала понять, что его родственная душа — Дочь лавочника из деревни Конда. То есть дочь твоего отца — ты. Метка была объёмной, небрежно написанной жирными линиями твоего любимого пастельного цвета. Тебе не понравилась метка, указывающая на тебя, на изящном запястье Аято она смотрелась лишним пятном, некрасивым, недостойным. Ты была его не достойна.       Когда первичный шок прошёл и сменился сомнениями, Аято наконец решил объясниться.       — Месяц назад я справил своё совершеннолетие и получил эту метку. Мне пришлось потратить некоторое время на изучение вашей семьи, — он говорил с лёгкой, на первый взгляд дружелюбной улыбкой, переводя пронзительный взгляд то на тебя, то на твоих родителей. — Признаться, я удивлён. Никогда прежде не встречал пары не-соулмейтов.       Твои мама и папа в самом деле не были связаны теми самыми пресловутыми узами, на их запястьях не было меток. Это явление не было чем-то уникальным и из ряда вон выходящим, но всё же они сами практически не распространялись об этом. Какая разница, были они предначертаны друг другу или нет, если в конечном счёте их союз стал настолько крепким, что на свет появилась ты? Но тебе показалось, что в ровном голосе юноши скользнула насмешка, и тебя это задело. Да, такое отношение было даже очень обидным.       — Думаю, вы знаете, в каком шатком положении сейчас находится клан Камисато. Я бы не хотел вам жаловаться на что-либо, но, откровенно говоря, другие кланы бы были не прочь укрепить свои позиции за счёт нашего упадка. Заключение брака сейчас стало бы неплохим подспорьем для нас, — ты переглянулась с родителями, и он поспешил добавить: — Понимаю, что моя просьба о поспешной женитьбе может звучать для вас дико. И всё же я бы попросил вас войти в моё положение. Все расходы и организацию, разумеется, наш клан берёт на себя. От вас требуется лишь согласие на брак.       Твой взгляд снова переместился на Аято. Прямая осанка, высоко поднятый подбородок, расслабленное лицо, но ты ощущала, что он был не просто серьёзен — он был по-настоящему напряжён, хотя отлично скрывал это за показной уверенностью. Наверняка держать лицо он научился не так давно. Повезло или нет, но тебе, как его родственной душе, были понятны все его эмоции на неком внутреннем, незримом уровне. Вот она — связь, образованная высшим силами.       — Камисато-сама, — наконец подала ты голос вперёд родителей, неуверенно приподняв руку, чтобы привлечь его внимание. — Почему Вы так уверены, что брак со мной чем-то сможет Вам помочь? Наша семья ведь самая обычная, небогатая и не имеет никакого политического влияния или веса, — иначе говоря, ты хотела знать, с чего бы ему так торопиться жениться на простолюдинке вроде тебя.       Не то чтобы брак с Камисато тебе претил. Если отбросить чувства и оперировать сухими фактами, вхождение в их клан пойдёт тебе только на пользу. Именитый, богатый, со связями. Именно для тебя этот брак будет выгодным, а не наоборот, поэтому желание Аято стать твоим супругом настораживало. Может быть, здесь был скрыт какой-то подводный камень, который ты не могла разглядеть?       Ваши взгляды встретились, и тебя передёрнуло, а по спине пробежала дрожь. В городе ходили слухи, что юный глава клана на фоне вороха проблем успел получить Гидро Глаз Бога, но при виде его холодных фиолетовых глаз ты ощутила себя так, словно тебя сковало силой Крио. Твои лишние расспросы, хотя и были ожидаемы, вероятно, не понравились ему. Но Аято внешне остался невозмутим — более того, с его губ сорвался лёгкий беззлобный смешок, как будто ты даже обрадовала его своими вопросами.       — Если я скажу Вам, что буду искренне рад видеть рядом с собой свою родственную душу и надеюсь на то, что мы сможем стать друг для друга близкими друзьями и надёжными партнёрами, Вы поверите мне?       Ну конечно. Всякому руководителю требуется опора и поддержка. Какой хороший глава откажется от наличия супруга или супруги? Кем бы ты ни был, семья для тебя всегда будет надеждой, очагом, источником тепла в родном доме. Аято лишился родителей, но у него осталась младшая сестра, которая, очевидно, пока не могла полностью разделить обязанности со своим братом. Неужели дело действительно только в этом?       Ты ему не поверила, хотя понимала, что, скорее всего, он не врал. Упрямство мешало тебе поверить в то, что юному аристократу, рождённому с серебряной ложкой во рту, настолько важно знакомство с соулмейтом. Мог ли такой, как он, вообще высоко ценить такую банальную вещь, как «светлые» чувства, романтика, любовь — особенно в сложившейся для него сложной ситуации?       Твои родители, кажется, почувствовали себя неловко, услышав столь откровенный ответ от потенциального… зятя. Но ты знала: что бы Аято ни говорил и ни предложил, последнее слово останется за тобой. Здесь речь шла о твоём будущем.       — Но Вы меня совсем не знаете. Я могу Вам не понравиться, — парировала ты, слегка нахмурившись. Аято пожал плечами, не меняясь в лице.       — Честное слово, я успел узнать достаточно, чтобы прийти к определённым положительным выводам, — и это прозвучало ещё более подозрительно.       — Ровесники говорят, у меня временами скверный характер, — ты продолжала стоять на своём, будто надеясь найти хоть одно уязвимое место в выверенных ответах Камисато.       — Уверен, мы и с этим справимся.       Нет, тебе его не провести. То ли он заранее готовился и составлял варианты ответов на все твои возможные вопросы, то ли инстинктивно чувствовал, что бы ты хотела услышать или что могло поставить тебя на место. С другой стороны, разве можно было рассчитывать на другое от новоявленного главы клана? От него многого ожидали, не удивительно, что он так хорошо держался даже перед тобой.       Взгляд Аято стал почти ожидающим, когда между вами повисла тяжёлая тишина. Родители тоже смотрели на тебя выжидающе, должно быть, переживая, как бы Камисато ни напугал тебя своим ненавязчивым напором. Но он не напугал тебя, нет, больше заинтриговал. Беда в том, что интрига временна, а когда твоё любопытство иссякнет и ты столкнёшься с реальностью, повернуть назад уже будет невозможно.       Переглянувшись с мамой и папой и молча кивнув им, ты снова посмотрела на Аято. Опустив голову, ты медленно склонилась, поставив руки на пол в правильном положении, и задержалась так. Это было выражение уважения и твоего согласия на эту авантюру. Когда ты так же медленно выпрямилась, то пересеклась глазами со своим будущим мужем. Он улыбался, и метка на его запястье заметно сияла.       Может быть, ты даже не станешь жалеть о своём поспешном решении.

***

      Но ты начала жалеть об этом сразу же, как только вы оказались наедине после брачной церемонии, а до тебя наконец дошло, какие именно обязанности на тебя накладывал статус невесты — ныне жены. Вы с Аято сидели по обе стороны от двух футонов, разложенных вплотную друг к другу. Служанки давно помогли тебе разобраться со свадебным кимоно и замысловатой причёской, а для Аято уже подготовили поднос со сладостями, которыми, по традиции, вы должны были накормить друг друга, прежде чем перейти… ко всему остальному — к тому, о чём твоя мама пыталась несколько раз завести разговор до сегодняшнего дня и что ты упорно игнорировала.       От первой встречи и до скорой свадьбы вы с Аято уже успели провести какое-то время вместе в разговорах касаемо торжества и совместного быта. Разумеется, ты должна была перебраться в поместье Камисато — было бы странно, если бы молодая жена поселилась отдельно от мужа, правда? Поэтому он распорядился, чтобы тебе помогли перевезти все вещи и докупили всё необходимое, о чём ты попросишь. И хотя предполагалось, что спальную комнату вы будете делить между собой, ты так и не смогла разгадать, какими были его ожидания касаемо тебя. Аято, как выходец из древнего благородного рода, конечно, был сторонником традиций, но первая брачная ночь ведь была особенной традицией, и поэтому…       Наконец оторвавшись от твоих глаз, Камисато опустил взгляд и приподнял рукав юката, чтобы посмотреть на свою метку. Ты тоже заметила, как ярко та искрилась, считывая твои бушующие эмоции. Ты нервно перебирала пальцами, держа спину прямо и ровно, напряжённая как тетива лука. Не взирая ни на что, ты понимала: если вдруг Аято о чём-то попросит, имея на то полное право, ты ему не откажешь и подчинишься. Если бы ты была против каких-либо отношений, ты бы отказалась от брака, но ты согласилась — теперь ты должна была играть свою роль до конца.       — Вы меня боитесь? — голос Аято прозвучал на удивление тихо и спокойно, когда он снова поднял на тебя глаза, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке.       Ты хмыкнула, почувствовав себя неловко, и уставилась на аппетитные сладости, приготовленные преимущественно из ингредиентов-афродизиаков.       — Не Вас.       Аято качнул головой, проследив за твоим взглядом. Он потянулся к подносу и аккуратно взял пальцами маленький шарик моти, вероятно, с добавлением какао. Разделив его напополам, немного помешкав, он протянул тебе одну половинку над футоном.       — Я не хочу принуждать Вас к тому, чего Вы сами не хотите. Того, что Вы здесь со мной, уже достаточно. Но я буду рад, если Вы преодолеете смущение и страх и хотя бы попробуете сделать что-то вместе со мной. В конце концов… в этой ситуации мы с Вами абсолютно на равных.       У Аято был удивительно подвешен язык. Он понимал, что, как и когда сказать, чтобы повлиять и войти в доверие. А к тебе, вероятно, ему было ещё проще найти подход, ведь родственные души чувствуют друг друга особенно хорошо.       Ты приняла кусочек угощения, и когда ваши пальцы соприкоснулись, он задержался, чтобы продлить этот момент, кожа к коже, глядя тебе прямо в глаза.       Он сказал, что не хочет тебя принуждать — но он не сказал, что не будет ни к чему тебя принуждать.       — Камисато-сама, — возможно, дело было в освещении, но его зрачки расширились, когда ты впервые за ваше знакомство обратилась к нему именно так, — почему мне кажется, что этой ночью между нами что-то произойдёт, даже если я скажу Вам нет? — ты наконец отняла от него руку и, не глядя на него, осторожно положила десерт в рот. Камисато с шумом втянул воздух через нос, наблюдая за тобой.       — Как можно? Я ведь джентльмен, — он тоже положил свою половинку моти на язык и медленно прожевал, позволяя нежной сладости заполнить его вкусовые рецепторы.       Существовала существенная разница между страхом отказать и страхом получить ответ на отказ. Благородное происхождение и хорошее воспитание вовсе не делали из Аято порядочного человека. Связь родственных душ совсем не гарантировала безопасность и неприкосновенность. Твои опасения из раза в раз сталкивались со словами Аято, который уверял тебя в обратном, и этот внутренний конфликт заставлял тебя сомневаться в собственных мыслях. Внутренний страх перед возможными последствиями не давал мыслить здраво.       — Камисато-сама, — у него словно перехватило дыхание, когда ты совсем немного продвинулась вперёд, и твои колени коснулись футона, — я хочу ещё моти.       Больше в ту ночь между вами не возникало никаких лишних вопросов.

***

      Чем дольше ты жила в имении Камисато под боком своего молодого мужа, тем сильнее понимала, что судьба вовсе не ошиблась с выбором. Как бы грубо это ни звучало, но для него ты была просто идеальным, очень удобным вариантом. Аято был вечно занят работой, налаживая отношения с другими кланами и работу внутри комиссии Ясиро. Ты была не капризной и не требовательной, всегда была рядом, когда это было необходимо, прибирала за ним и готовила для него сытные бэнто, ведь он зачастую пропускал обед и даже ужин. Хозяйственная, уравновешенная, послушная — то, что надо для юного главы клана.       Особой любовью к тебе прониклась его младшая сестра, Аяка. Ты сомневалась, что у Аяки были друзья, потому что никогда не видела, чтобы она покидала дом без сопровождения слуг или Томы — ещё один не последний человек в этом месте, о котором следовало упомянуть отдельно — а то, как она цеплялась за тебя, только укрепило твои подозрения. Несмотря на небольшую разницу в вашем возрасте, ей иногда нравилось вести себя как «старшей» и обучать тебя всему, что она умела: каллиграфия, составление хокку, танцы, игра в сёги и даже этикет. Не потому что ты была не достаточно образованной для их семьи, а потому что ей искренне нравилось, когда ты проводила с ней время, каким бы ни был повод. Даже когда ты соглашалась понаблюдать за её уроками фехтования, она радовалась тебе больше, чем похвале от своих наставников.       Тома — управляющий клана Камисато, который был родом из Мондштадта и относительно недавно поступил на службу в комиссию Ясиро. Он был несколько старше тебя и Аято и создавал впечатление удивительно дружелюбного и легкомысленного человека. Такой же простолюдин, как и ты — так про вас обоих говорили за глаза не очень добрые гости из других кланов. Вы с Томой были схожи в своём умении хорошо вести хозяйство, и он в шутку даже говорил, что Аяке стоило чаще уводить тебя на тренировки, иначе он и остальные слуги из-за тебя могли остаться без работы. Ну какой от них толк, если ты прекрасно справлялась и с готовкой, и со стиркой, и с уборкой, и с шитьём? Впрочем, Тома в своей шутке был прав лишь отчасти, потому как всё ещё оставались навыки, которые тебе не были доступны. Боевые способности, например.       Когда тебя неожиданно начинают окружать люди, владеющие элементальными навыками и носящие Глаза Бога, ты начинаешь верить в свою неполноценность.       Однако даже без Глаза Бога у тебя была своя отличительная способность — умение считывать эмоции Аято. Все замечали, как он менялся на глазах: становился жёстче, холоднее, сдержаннее. Теперь фальшивая улыбка почти никогда не сходила с его лица, как будто стала повседневной маской, которую забывал снять даже дома, так что и его сестра в конце концов стала плохо понимать, что он ощущал. Но ты, будучи его родственной душой, прекрасно понимала, в каком он был настроении, что испытывал, чего хотел. Это было одновременно и полезно, и ужасно, потому что эмоции Аято не всегда были положительными, и это… отражалось на его поведении наедине с тобой и на его желаниях.       Он никогда не делал тебе больно, никогда ни к чему не склонял, не унижал и не оскорблял. Но ему, очевидно, было не по себе от того, что ты могла читать его как книгу. Его новое положение делало его слишком мнительным, несмотря на то, что у него не было особых причин не доверять тебе.       Да, причин не было — но ты всё равно могла однажды оказаться предательницей, просто потому что.       Ты не пыталась его разубедить, ведь вслух он свои подозрения не озвучивал. В моменты единения ты просто прижималась к нему крепче, делясь своим теплом, которого он оказался лишён после внезапной гибели родителей, гладила его по запястью, очерчивая пальцами метку и читала хокку, которые ты писала во время занятий с Аякой, думая о нём. Аято это, кажется, льстило и делало его… добрее. По крайней мере, за такими ночами «поэзии» обязательно следовали какие-нибудь незапланированные, но очень приятные подарки, которые он преподносил тебе лично. Это не были драгоценности или дорогие ткани, это были мелочи, важные для тебя, и твой соулмейт помнил о них, даже если ты упоминала эти мелочи в своей речи всего раз. И такое внимание с его стороны делало уже тебя особенно мягкой — это особенно подмечала твоя мама.       Когда ты рассказывала родителям о том, что интересного происходило в твоей жизни или как у тебя обстояли дела с Аято, мама всегда говорила, что ты прямо-таки сияешь и улыбаешься, не замечая за собой этого. Вот уж правда: родственные души — идеальные друг для друга партнёры, несмотря на все возможные недостатки. Любопытно, рассказывал ли Камисато с таким же удовольствием о тебе хоть кому-нибудь. Маловероятно, конечно — мысль об этом тебя даже забавила.       Но даже если и рассказывал, навряд ли ты об этом узнаешь.

***

      Второй раз в свой день совершеннолетия ты проснулась уже утром, чувствуя щекотку по коже. Приоткрыв сонные глаза, ты увидела сидящего перед тобой Аято, который аккуратно держал тебя за руку, выводя пальцем узор твоей метки. По всей видимости, вид собственной фамилии, заклеймившей тебя не только на бумаге, но теперь и на теле, доставил ему удовольствие. Такие, как Камисато, в душе всегда оказывались собственниками.       Ты мягко выдохнула и легонько пошевелила пальцами, отвлекая его. Аято встретился с тобой взглядом. Он сам ещё выглядел слегка заспанно, потому как вчера лёг уже заполночь, а ты не смогла дождаться его, уснула раньше. Тем не менее, его улыбка выглядела искренней и приветливой, и глаза смотрели на тебя с редкой для него нежностью.       — Она мне нравится, — твоя метка. — Красивая. Ни у кого никогда не возникнет сомнений в том, чья Вы супруга.       Даже спустя столько времени, по привычке, всё ещё на Вы. И в этом был какой-то свой шарм.       — Метка вышла под стать Вам, — ты фыркнула, приподнимаясь на локте. — Если бы я не знала, как появляются эти надписи, я бы даже подумала, что это написали Вы.       — Если бы дело было во мне, я бы выбрал цвет поярче и шрифт побольше, — парировал Аято и улыбнулся шире, слегка прищурив глаза, что сделало выражение его лица хитрым. — Тома обещал присмотреть за комиссией сегодня, так что я весь в Вашем распоряжении. Будем лежать весь день в постели, или у Вас есть какие-то пожелания?       Ты повела плечами, приняв задумчивый вид, и отвела взгляд.       — Не ожидала, что Вы оставите работу по случаю моего дня рождения.       — А Вы бы лучше провели этот день без моего участия? — не остался в долгу Камисато. С твоих губ сорвался фыркающий звук. Ты бы соврала, если бы сказала, что не рассчитывала остаться в компании Аяки и как раз-таки Томы и своих родителей, но не потому что общество мужа было тебе не желанно, а потому что для того, чтобы оставить работу даже на один день, действительно нужен был особый повод. Как мило, что именно твоё совершеннолетие стало таким поводом.       — Раз уж Вы сегодня свободны, может, мы наконец сходим в храм Наруками? Гудзи-сама уже не раз приглашала нас вместе.       — Вот как? — он приподнял брови в удивлении. — Она мне не говорила, что успела лично познакомиться с Вами. И что же этой хитрой лисе могло понадобиться?       Ты прыснула, ощутив покалывание в районе своей метке — Аято как обычно начал раздражаться при упоминании Яэ Мико.       — Благословить нас на счастливый брак, надо полагать?       Аято наконец отпустил твоё запястье и фыркнул, сложив руки на груди, едва прикрытой распоясанным юката.       — Ну разумеется. В таком случае обязательно навестим сегодня храм. Отклонять приглашение великой Яэ Мико ведь будет невежливо? И нам обязательно стоит захватить с собой баночку маринованных слив. Уверен, Гудзи-сама не откажется съесть несколько за Ваше здоровье.       Ты уже могла представить, с каким лицом Гудзи-сама будет принимать «угощение» от имения Камисато. Конфликта точно не избежать, но и в этом ты могла увидеть один плюс: это будет весело. Наблюдать, как один хитрый лис пытается уколоть другую хитрую лису, всегда весело.