Часть 6

Глава 7. Утро после

      Утро пришло холодное и сырое, с туманом, цепляющимся за верхушки елей. Джоэл проснулся от привычного напряжения в спине и непривычного ощущения на губах. Легкое, навязчивое, как эхо. Он открыл глаза и сразу же, безотчетно, нашел ее взглядом. Чарли сидела, уже собрав свой спальник, и натягивала гольфы. Ее движения были точными, привычными. Но когда она почувствовала его взгляд, замерла на долю секунды, прежде чем резко дотянуть ткань до колена. Она не посмотрела на него.       Молчание повисло между ними, густое, неловкое, пронизанное невысказанным. Оно звенело в ушах громче, чем утренние птицы. Джоэл поднялся, кости затрещали с обычным скандалом, но на этот раз он даже не фыркнул. Внутри все было перевернуто с ног на голову. Этот мимолетный, нежный поцелуй в темноте ударил по нему сильнее, чем любая драка. Он чувствовал себя так, будто выпил чего-то крепкого на ночь — голова была ясная, но в груди стоял смутный, теплый шум. И чего это она, черт возьми…       Но Чарли молча принялась заваривать чай из трав, ее профиль был сосредоточен и непроницаем. Она не шутила, не огрызалась. Это сводило его с ума. Они позавтракали. Молча. Звук ложек о жестяные миски казался оглушительным. Джоэл не выдержал. Его голос прозвучал хрипло, нарушая тишину.       «Чарли. Что это было прошлой ночью?» Она не вздрогнула, только медленно подняла на него глаза. В ее разноцветном взгляде было спокойствие и какая-то взрослая, уставшая мудрость.        «Мой первый поцелуй, — ответила она ровно. — хотела узнать… узнать, каково это. До того, как жизнь или какой-нибудь ублюдок снова отнимет у меня выбор. Ты был… безопасен. Спасибо». Безопасен. Слово ударило его, как пощечина. Не «симпатичен», не «желанен». Безопасен. Как плед или надежный замок. И от этого внутри что-то болезненно сжалось, но где-то в самой глубине, под грузом лет и вины, теплилась дикая, иррациональная радость. Она выбрала его. Чтобы узнать.

Джоэл

      Безопасен. Ну конечно. Старый, проверенный, как скала. Не укусит. Не то, что какие-то молодые кобели, у которых в голове одно. Эксперимент. Любопытство. Все правильно. Умная девочка. У меня-то в голове что? Полжизни уже нарисовал, а она просто мысленно поставила галочку: «целовалась — проверено». Надо будет, как дойдем до Джексона, держаться от нее подальше. Найти Марту. Спустить пар с кем-то, кто не смотрит на тебя, как на учебное пособие. Ей нужен парень. Молодой. С глупыми надеждами. Который не обвешан трупами, как рождественская ель игрушками.       Мысленно он уже видел этого гипотетического ублюдка. Улыбчивого, простого. «Я бы ему… я бы ему ненароком на дежурство в самую холодную ночь поставил. Или подсунул сапоги с дыркой. Нет, придушил бы сразу голыми руками». Он поймал себя на этих мыслях и чуть не фыркнул. Совсем спятил, Миллер. Ревнуешь к миражу. Он кивнул, делая вид, что полностью принял ее логику.       «Понятно, — выдавил он. — Рад, что смог… послужить.» В его тоне прозвучала нечаянная горечь, и она это уловила. Ее глаза слегка сузились, но она ничего не сказала, лишь принялась мыть миски.

Чарли

      Он поверил. Хорошо. А то смотрит, будто я ему предложение руки и сердца сделала. Но какие же у него губы… шершавые. И какие твердые. И как он замер тогда… Хочу еще. Чтобы не я первая. Чтобы он сам… Но он не будет. Он думает, что слишком стар. Думает, что испачкает. Не понимает, что мне его шрамы и седина — как мед на сердце. Знак, что он прошел через ад и не сломался. Но я не могу. Нельзя. Если он ко мне привяжется — будет защищать до последнего вздоха. А этот мир не прощает такой роскоши. Лучше я сама…       Она украдкой взглянула на него. Он набивал рюкзак, лицо — каменная маска, но в уголке глаза — та самая, знакомая ей теперь, напряженная прожилка. Дойдем до города. Одна ночь. Все, что я могу подарить. И себе, и ему. Потом — уйду. И он будет в безопасности. От мира. И от меня.       Она не знала, что в тот самый момент, проклиная всех воображаемых молодых соперников, он мысленно искал в кармане ту самую, припасенную на крайний случай шоколадную плитку, чтобы незаметно сунуть ей в рюкзак, когда она не видит. Они шли рядом, разделенные сантиметрами и целой вселенной невысказанных слов, оба уже прощаясь — и цепляясь за каждый миг этой дороги, которая слишком быстро вела к концу.