Часть 8

Глава 9.       Сон был настолько ясным, что граница с реальностью стерлась. Джоэл чувствовал прикосновения. Легкие, исследующие пальцы, скользящие по его щеке, скулам, нащупывающие шрамы на торсе, как будто читающие карту его прошлого. От этих прикосновений по телу разливалось теплое, тяжелое возбуждение, но в глубине сна ему хотелось не этого. Он хотел перехватить инициативу, поймать эти дерзкие руки, притянуть к себе всю эту дикую, нежную, невероятную сущность, что звалась Чарли, и показать ей, что такое настоящая близость. Но он боялся пошевелиться, боялся, что миг рассеется, как дым. И он рассеялся. Прикосновения растворились в предрассветной прохладе.       Джоэл проснулся с сухим ртом и пустотой в объятиях. Рядом, на ее спальнике, никого не было. Панический укол пронзил его прежде, чем включилось сознание. Он вскочил, хватая винтовку. Она сидела на полуупавших балках крыльца того самого сарая, спиной к нему, глядя на розовеющее небо. Услышав его шаги, обернулась. И на ее лице расцвела странная, загадочная улыбка — нежная, знающая, чуть грустная.       «Доброе утро», — сказала она, и голос ее звучал тихо, почти ласково. Он замер, глядя на нее. «Если она действительно… Нет. Идиот. Это был сон. Просто сон от переутомления и… всего этого». Но эта улыбка сводила с ума.       «Доброе», — пробурчал он, отворачиваясь, чтобы скрыть смятение, и принялся сворачивать свой спальник с неестественной сосредоточенностью.       Они вышли на дорогу рано. Джоэл, делая вид, что изучает карту, с ужасом осознал: до Джексона — четыре часа неспешного хода. Не дни. Часы. Сердце упало каменной глыбой в желудок. Слишком быстро. Все закончилось слишком быстро.        Он украдкой смотрел на нее, на ее легкую, уверенную походку, на седую прядь, развевающуюся на ветру. Мысли метались, как пойманная в ловушку птица. Надо заставить ее остаться. Уговорить. Приказать. Солгать. Сказать, что за припасами нужно ждать неделю. Любой ценой. Потому что жить за стеной, зная, что она где-то там, одна, сражается со всем миром… Это будет не жизнь. Это будет медленное самоубийство. Он понял это с запоздалой, болезненной ясностью. Он не сможет отпустить ее.       Чарли шла рядом, и ее сердце тоже сжималось от странной, ноющей боли. Уже почти пришли. Скоро он будет дома. Со своей семьей. А я… получу свою лошадь и уйду. Она смотрела на его профиль, на напряженную линию челюсти, и желание сказать «я остаюсь» росло внутри, как нарыв. Но разум, закаленный годами одиночества, шептал холодно и четко: «Ты — опасность. Ты — слабость. Уйди, пока не стало поздно для вас обоих». Она проглотила слова, оставив в горле горький комок.       Когда они начали спуск в широкий котлован, где раскинулся Джексон, она невольно задержала дыхание. За высокими деревянными стенами клубился дымок из труб, слышался отдаленный лай собак, смех детей. Это была жизнь. Настоящая, шумная, защищенная. И она стояла на пороге этого мира, чувствуя себя призраком.       «Джоэл! Это Джоэл! Открывайте ворота!» — крик дозорного с башни прозвучал для Чарли оглушительно. Ворота со скрипом поползли в сторону, и навстречу им, почти бегом, двигался крепко сбитый мужчина с добрым, но усталым лицом. Томми. Он без лишних слов вцепился в брата в крепкие объятия, хлопая его по спине.       Чарли невольно сжала руку в районе сердца. Острая, режущая боль — не физическая, а душевная — пронзила ее. Так обнимал меня брат. Уже никогда… Она заставила себя расслабить руку, сделать нейтральное лицо, отвести взгляд. Никто не должен был видеть.       «Жив, черт возьми! — выдохнул Томми, отстраняясь и оглядывая Джоэла с головы до ног. — Не выжил бы, если б не…» Его взгляд перешел на Чарли, задержался, заинтересованно скользнул по ее необычной внешности. «А это… милая девушка кто?» Джоэл обернулся к ней, и на его лице появилась та самая, редкая, чуть смущенная улыбка.       «Моя спасительница, — сказал он просто, и в этих словах был целый мир. — Чарли». Томми широко улыбнулся, протянул руку. «Томми. Спасибо, что вытащила этого упрямого осла из реки. Останешься у нас?» Чарли, пожимая его сильную, мозолистую руку, почувствовала, как язык прилипает к нёбу.       «Я…»       «Ладно, это обсудим позже, — милостиво прервал Томми, видя ее замешательство. — Вы, наверное, голодные как волки. Пошли в столовую». Дорога через город к столовой была испытанием. На Чарли смотрели. Парни с открытым любопытством и интересом, девушки — с холодноватой оценкой и скрытой завистью к ее дикой, нестандартной красоте. Она шла, глядя прямо перед собой, чувствуя себя зверем в клетке, которого привели на показ.       За столом, под аккомпанемент столового шума, Томми забросал их вопросами. Джоэл, сначала скупой на детали, постепенно втянулся. Рассказывал про реку, пещеру, ее уход. Чем больше он говорил, тем выше взлетали брови Томми. Взгляд брата метался от Джоэла к Чарли и обратно, полный немого вопроса: «И что, она все это время была с тобой ОДНА?» После еды Томми повел их в свой уютный, пахнущий деревом и хлебом дом. Его жена, Мария, тепло, но несколько настороженно поздоровалась с Чарли, а затем, понюхав воздух, сделала Томми многозначительный знак.       «Дорогой, ты пахнешь конюшней и славно потрудившимся человеком. А наши гости, я думаю, мечтают о горячей воде. Чарли, я тебе приготовила чистую одежду, вот. Душ наверху». Пока Мария суетилась на кухне, Чарли, чувствуя себя не в своей тарелке, поднялась на второй этаж. Горячая вода. Немыслимая роскошь. Она зашла в чистую, светлую ванную и на мгновение застыла перед зеркалом, глядя на свое перепачканное дорогой отражение. Потом, открутив кран, с наслаждением подставила лицо под теплые струи.       Она уже намыливала волосы, когда услышала, как дверь в ванную открылась. Сердце екнуло. Шаги были тяжелыми, мужскими. Томми? Нет… Раздался голос Джоэла, глухой, словно сквозь воду: «Томми я хотел поговорить»        У нее перехватило дыхание. Она хотела крикнуть, сказать что-то, но тело онемело, а язык стал ватным. А Джоэл все говорил и говорил, пока Чарли наконец не услышала " Ты чего молчишь брат?". Когда дверца душа с скрипом начала открываться, ее мозг отдал единственную логичную в панике команду.       Кусок скользкого, душистого мыла полетел в проем, описывая дугу, и со всего размаху приземлился Джоэлу прямиком в лицо. ШЛЕПОК.       «Что за…?!» — раздалось возмущенное, глухое от мыла восклицание.       «Уйди, пожалуйста!» — просипела она тонким, перекошенным от ужаса голосом. За дверью наступила мертвая тишина, а потом послышались быстрые, тяжелые шаги, удаляющиеся по коридору. Джоэл покинул ванную комнату с видом человека, только что пережившего небольшой ураган в закрытом помещении.       Чарли стояла под душем, обливаясь краской стыда и хохоча беззвучно, пока не стало больно в боку. «Я швырнула в него мылом. Мылом! Боже, теперь он точно подумает, что я полная идиотка». Через десять минут, закутанная в большое мягкое полотенце, с мокрыми, распрямившимися до пояса темными волосами, она робко выглянула из ванной. В коридоре никого не было. Она метнулась в соседнюю спальню, которую ей показала Мария.       И столкнулась там с Джоэлом. Он стоял у окна, глядя в никуда, и всем видом напоминал статую «Человек, только что получивший мылом в лицо». Услышав ее, он обернулся. Он увидел ее. Совсем другую. Волосы, темные и тяжелые, обрамляли ее худощавое лицо, делая его еще более хрупким, а глаза — еще более огромными и разноцветными. Капли воды стекали по ключицам на грудь, которую плотно облегало полотенце. Длинные, стройные ноги были обнажены почти до бедер.       Джоэл густо покраснел. Не как юноша, а как взрослый мужчина, попавший в дурацкую и невероятно двусмысленную ситуацию. Он закашлялся.       «Пп-прости, — выдавил он. — Пожалуйста. Я… я слышал, Томми пошел в душ». Чарли, чувствуя, как жар поднимается от шеи к самым корням волос, смущенно улыбнулась. «Он… любезно уступил очередь». Наступила пауза. Густая, неловкая, наполненная шелестом полотенца и запахом мыла, которое теперь, возможно, навсегда стало частью их общей истории.

Джоэл

      Отличная работа, Миллер. Ворвался в ванную к голой девушке. Как последний извращенец. Прям как те ублюдки… Нет, не так. Но все равно. Идиот. Она мылом швырнула. Честно, заслужил. А выглядит она… Господи. С мокрыми волосами она вообще другой человек. Как из той сказки про русалку. Только русалка та была бы добрее. Эта вот точно мыльницей прибила бы. Остаться. Она должна остаться. Но как теперь это предлагать после такого? «Эй, я прощаю тебя за мыло в морду, давай поженимся?»

Чарли

      Он видел. Ну не совсем, но… видел. И покраснел. Как большой, неуклюжий медведь. Это… мило. Черт, это же Джоэл, про которого шепчутся страшилки, а он стоит красный от того, что случайно застал меня в полотенце. И мыло… О, Боже, мыло. Он теперь никогда этого не забудет. Никогда не смогу смотреть на кусок мыла, не вспоминая его ошарашенную физиономию. Может, это и к лучшему. Уйду, и у него останется хоть смешное воспоминание. А не только… все остальное.       Она вышла из спальни, уже одетая, с влажными волосами, собранными в хвост. Джоэл все еще стоял у окна.       «Я готова», — сказала она. Он кивнул, не глядя.       «Пойдем вниз. Обсудим… лошадь».       «И мыло», — не удержалась она, и в голосе ее прозвучал смешок. Он обернулся, и в его глазах, сквозь остатки смущения, блеснула та самая, знакомая, уставшая искорка юмора.       «Да, — сказал он. — И мыло обязательно обсудим».