Часть 13

Глава 14. Расплата

Чарли

Боль отступала, уступая место лезвию холодной ярости, которое прорезало туман в голове. Он нашел ее. Этот мерзавец в потертом костюме, с глазами спокойного фанатика. Пастор Мик. Он перерезал горло ее брату. Из-за нее. И все это время он охотился. Следил. Как давно? Неважно. Я убью его. Сегодня. Мысль о Джоэле пронзила сознание, как острая боль. Тот голос у водопада: «За ней едет он». Джоэл, будь жив. Держись. Ради всего святого, держись. Дверь скрипнула, прервав ее мысли. В проеме, залитый светом с улицы, стоял он. Мик. Его лицо было чистым, почти безмятежным. Социопат, наслаждающийся своей игрой. «Очнулась наконец?» — его голос был мягким, как у врача на приёме. — «Позволь объяснить, зачем ты здесь.» «Мне плевать, — прошипела Чарли. Голос сорвался, но в нем горела ненависть. — Ты — ошибка этого мира. Гниль.» Он лишь вздохнул, как будто укорял непослушного ребенка. «Не груби. У тебя есть выбор. Первый: я очищу тебя от греха прелюбодеяния с этим безбожником, Джоэлом Миллером. Ты сильна. Умеешь охотиться, разбираешься в травах. Ты не тряпка, как моя паства. Мне нужна спутница. Жена. Мы будем править вместе.»       «Иди к черту, — выплюнула она. — Гори в аду мразь, ты и твоя община.»       «Тсс-с, — он поднес палец к губам. — Есть второй вариант. Ты продолжаешь упрямиться… и я отправляю тебя на забой. Мясо молодой и сильной девушки накормит моих людей на день, а твоя душа… освободится. Спасение в любом случае. Какой вариант выбираешь?»       Он подошел ближе, с ложной нежностью убрал прядь волос с ее лица. Его пальцы были холодными. Он поднес к ее губам стакан с водой, отвел взгляд на окно вслушиваясь в голоса своих людей, в подозрительную возню на улице. «Подумай. Я дам тебе время. А пока… дела.» В его глазах мелькнуло что-то мерзкое, властное. «И, Чарли… мне бы не хотелось, чтобы ты выбрала второй вариант.» Дверь закрылась. Но Щелчка замка не было. Чарли: Без паники. Связана. Оглядеться. Комната была почти пустой. Койка, тумбочка, стакан. Снаружи — приглушенные звуки лагеря. И вдруг — отдаленный, глухой звук. Как тело, падающее в грязь. Или… как тихое устранение часового. Сердце пропустило удар. Джоэл. Мысль о том что она подвергла любимого опасности, сбежав от него, теперь он снова её спасает и рискует собой, ублюдочный Мик явно не один и они могут его убить.       Ярость, черная и бездонная, накрыла с головой. Она рванулась к стакану на тумбочке, схватила его и со всей силы ударила о край. Стекло звякнуло, рассыпавшись. Самый крупный, кинжальный осколок остался в ее окровавленной ладони. Боль от пореза была ничем. Адреналин заглушал все. Она начала пилить веревки на запястьях. Резко, яростно, заливая лохмотья белого платья и простыни собственной кровью. Стекло впивалось и в ее кожу, но она не останавливалась. Мысли бились, как птицы в клетке: Их много. Он в опасности. Надо выбраться. Веревка лопнула. Правая рука свободна. Следующая. Джоэл       Лагерь был гнездом. Гнездом, которое нужно было выжечь. Джоэл двигался как тень, как сама смерть, пришедшая с визитом. Один дозорный — тихий щелчок свернутой шеи. Второй — нож между ребер, приглушенный стон в ладонь. Третий, обернувшийся на шорох, получил пулю в горло из пистолета с глушителем. Тишина была его союзником. Но их было слишком много. Они начали чуять — по пропавшим часовым, по неестественной тишине. Крики, беготня. Они забегали, как разворошенные муравьи, но уже понимали — пахнет жареным. Пахнет их концом. «Остановись, Джоэл.»       Голос прозвучал за спиной. Ровный, спокойный, ледяной. Джоэл медленно обернулся. Пастор Мик стоял в десяти шагах, держа старый, но ухоженный револьвер. Дуло смотрело прямо в центр его груди.       «Можешь выйти отсюда живым, — сказал Мик, не меняя интонации. — Уйди с миром. Оставь нам Чарли. Ее девственность… считай, мой подарок тебе. Но теперь она будет моей спутницей. Она привыкнет. Увидит, какой я… хороший. И будет благодарна мне вдвойне, когда узнает, что я великодушно отпустил тебя.» Он сделал паузу, давая словам просочиться, как яду.       «Но если ты сделаешь резкое движение… я убью тебя. И подам твою голову на ее праздничный ужин. Выбирай, Джоэл.» Джоэл стоял неподвижно. В его глазах бушевала буря, но голос, когда он заговорил, был на удивление спокойным, почти рассуждающим.       «Можно повернуться лицом к тебе?»       «Можешь.»       «Знаешь, почему ты не выстрелишь сразу? — спросил Джоэл, медленно разворачиваясь всем корпусом. — Ты боишься войны. Мое поселение — Джексон — сильнее. У нас есть стены, электричество, оружие… Не то что твоя «паства» с ржавыми вилами. Ты убьешь меня — и на твою голову придет такой гнев, что от твоей «святой» задницы мокрого места не останется.» Он видел, как в глазах Мика что-то шевельнулось — не страх, а расчет. Джоэл продолжал, его взгляд скользнул куда-то за спину пастора на долю секунды, и в его глазах вспыхнула едва уловимая искра.       «И еще. Эта девушка. Чарли. Она никогда не простит тебя. Ни за брата. Ни, — он сделал паузу, — за меня. Она в любую доступную секунду вонзит тебе нож в спину. Такие, как она, не прощают. Такие… убивают. Она такая же, как я.»       «Ты не знаешь, на что я способен…» — начал Мик, но его голос вдруг прервался, превратившись в булькающий, удивленный хрип. Из-за его спины, словно из самой тени, возникла Чарли. Вся в крови, с безумной яростью в разноцветных глазах. Ее рука с окровавленным осколком стекла дернулась — и вонзила его Мику глубоко шею.       «АГХХХК!» — воздух вырвался у пастора кровавым пузырем.       «ЗА БРАТА!» — закричала Чарли, дико, не своим голосом, вырывая окровавленное стекло. Мик, захлебываясь собственной кровью, рухнул на колени. Ослабленные руки выронили револьвер. Но Чарли уже не смотрела на него. Ее взгляд упал на топор, прислоненный к бревну рядом. Она схватила его, почувствовав тяжесть рукояти в своей маленькой, сильной руке. Пастор Мик поднял на нее взгляд, полный немого, животного ужаса. Он пытался что-то сказать, но из раны на шее лишь хлестала алая струя.       «А ЭТО,ЗА МЕНЯ, ДОСВИДАНИЯ!» — крик Чарли слился со свистом стали. Топор описал короткую, сокрушительную дугу. Тупой, влажный звук. И обезглавленное тело Мика упало не землю как мешок. Голова откатилась в грязь, застывшее лицо все еще хранило маску святоши.       Чарли стояла над ним, вся дрожа, с топором в руке, ее грудь судорожно вздымалась. Истерический крик застрял у нее в горле, вырываясь прерывистыми рыданиями. Адреналин отступал, обнажая дыру, выжженную годами боли и страха. Джоэл, не сводя с нее глаз, осторожно подошел. Мягко, но твердо разжал ее пальцы на рукояти топора, бросил его в сторону. И тогда, только тогда, обнял ее. Крепко. Так крепко, как будто пытался собрать воедино все ее осколки. Он прижал ее окровавленную голову к своей груди, чувствуя, как ее тело бьется в немой истерике, в рыданиях, которые, наконец, прорвались наружу.       «Все кончено, — хрипло шептал он ей в волосы, и его собственный голос дрожал. Его щека была мокрой. — Все, малышка. Он больше не тронет. Ты отомстила. Я знаю. Я понимаю.» Он держал ее, пока небо на востоке не начало светлеть. Держал, пока последняя судорога не прошла по ее спине, и она, обессиленная катарсисом, болью и кровопотерей, не обмякла в его объятиях, погрузившись в глубокий, беспамятный сон. Только тогда Джоэл осторожно поднял ее легкое, израненное тело на руки. Огляделся. Лагерь был мертв. Тихий, как могила.       «Ты отомстила, моя девочка, — прошептал он, направляясь прочь, туда, где вдали виднелись знакомые холмы, ведущие к дому. — Пришло время начать жизнь. Сначала. В спокойствии. Рядом со мной. Я же говорил — не отпущу.» Его шаг был твердым. Он нес не просто женщину. Он нес домой свою половинку, свою нимфу, свою ярость и свое спасение. И на этот раз дороги назад для нее не будет.