Часть 21

Глава 22

      Через пару недель Джоэл окончательно пришёл в себя. Врачи, качая головами на его упрямство и живучесть, назначили лечение и расписали долгую реабилитацию. «Срастётся, будет хромать, но ходить будет, — говорила доктор Энн, женщина с усталыми, но добрыми глазами. — Вам, мистер Миллер, просто невероятно везёт. Или кто-то за вас очень крепко держится.» При этих словах она с теплой улыбкой смотрела на Чарли, которая светилась, как маленькое солнце в полутемной палате.       Джоэл был безмерно благодарен за свою, как он считал, никчёмную жизнь. Каждый день, видя любимое лицо, слыша голос Томми, он боролся со слабостью и болью, заставляя мышцы слушаться. Его тело медленно, но верно заживало. Элли стала частой гостьей. Она, с присущим ей юмором и прямотой, рассказывала ему, как всё было.       «Я, честно, думала, она просто блефует, — говорила Элли, размахивая руками. — Думала, запугает эту… тварь, и отпустит. Ага, щас! БАМ! . Без тени сомнения. Это было… чёртовски круто. Она была как Милена из «Мортал Комбат» — сьела её целиком и выплюнула одни кости.»       Джоэл слушал, и в его глазах, помимо ужаса за них обеих, проскальзывала неподдельная, дикая гордость. Его девочка. Его невеста. Его львица. Чарли изменилась. В её движениях появилась плавная, осторожная грация, а фигура — мягкие, едва уловимые округлости. Живот не был большим, но он уже обозначился — небольшой, твердый, чудесный холмик под тканью её одежды. Она часто непроизвольно касалась его ладонью, а когда смеялась, делала это иначе — глубже, как будто делясь радостью с кем-то внутри.       Однажды, после планового осмотра Джоэла, доктор Энн задержалась в палате, делая вид, что поправляет ему подушки.       «Джоэл, — тихо сказала она, когда Чарли вышла на минуту, чтобы принести воды. — У меня к тебе разговор. Не как врач к пациенту, а как женщина к будущему отцу.» Джоэл насторожился, сразу подумав о худшем. «Что с ней?»       «С Чарли всё прекрасно, успокойся. Речь о другом. У нас тут, как ты знаешь, нет аппаратуры. Всё на глаз, на руки, на опыт. Я сегодня перед обходом аккуратно пальпировала её живот. По срокам… он кажется мне большеватым. И при ощупывании… — доктор Энн сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Мне показалось, я чувствую не одну головку. А две. И не одну спинку. Очень похоже на двойню.» Джоэл застыл, не в силах издать ни звука. Воздух словно выкачали из палаты.       «Это лишь моё предположение, — поспешно добавила врач. — Без УЗИ стопроцентной уверенности быть не может. И я прошу тебя — пока не говори ей. Зачем лишние волнения? Пусть всё идёт своим чередом. Но… будь готов, отец. Мысли материальны. И у тебя, похоже, их скоро будет двое.» Дверь приоткрылась, и Чарли вернулась с кувшином. Доктор Энн тут же перешла на профессиональный тон, обсуждая график процедур. Джоэл кивал, не слыша ни слова. Его мир только что перевернулся второй раз за последний месяц. Несмотря на то, что его нога была ещё в гипсе, Джоэл настаивал на браке. «Не хочу ждать, — говорил он хрипло, сжимая её руку. — Хочу всё сделать правильно. Пока я ещё здесь, а ты… ты тут.»       Они поженились прямо в больничной палате. Скромно, тихо. Джоэл сидел на кровати, Чарли стояла рядом в простом платье, мягко облегающем её новые, нежные изгибы. Когда они сказали «да», Джоэл смотрел не только на её лицо, но и на тот маленький, драгоценный изгиб, хранивший теперь, возможно, двойное чудо. И когда все разошлись, оставив их наедине, Джоэл попросил её остаться. Настоял.       «Брачная ночь должна быть по правилам, — сказал он, и в его взгляде, помимо желания, читалось что-то новое — трепетное, почти благоговейное.**       «Джоэл, твоя нога…»       «Забудь про ногу. Просто будь со мной.» Она потушила свет, оставив только тусклый ночник. Она сняла платье, и он замер, глядя на неё. Её тело было прекрасной тайной — грудь стала чувствительнее и полнее, а живот, этот небольшой, твердый холмик, казался ему центром вселенной. Он протянул руки.       «Иди сюда.» Она подошла, и он притянул её, прижавшись губами к теплой коже ее живота, потом поднялся к груди, целуя и вдыхая её запах. Его ладони скользили по её бокам, с благоговением касаясь изгибов.       «Ты невероятна,» — выдохнул он, и в его голосе звучала глубокая, неподдельная нежность. Потом она помогла ему снять рубашку, осторожно обходя бинты. Его тело было картой их битвы, но сейчас оно было лишь инструментом для любви.       «Ложись,» — прошептала она, и он послушно опустился на спину. Чарли встала перед ним на колени на кровати. Её прикосновения были медленными, исследующими, полными любви. Она ласкала его грудь, целовала шрамы, спускалась ниже, к его напряженному желанию. Она взяла его в рот, и он издал сдавленный стон, его пальцы впились в простыню. Её ласки были целебной силой, изгоняющей последние тени боли.       «Чарли… хватит… я не выдержу,» — прохрипел он. Она подняла на него влажный от страсти взгляд. Потом осторожно, помогая ему устроиться, оседлала его. Она контролировала каждое движение, опускаясь на него медленно, нежно, позволяя ему войти в самое сердце её тепла. Он заполнил её, и они оба замерли, объятые одним чувством — возвращением домой, слиянием душ и тел. Она начала двигаться, плавно и чувственно. Он лежал, заворожённо глядя на неё, на её запрокинутое лицо, на грудь, колышущуюся в такт движениям. Он притянул её к себе, взял сосок в рот, лаская языком, в то время как его руки лежали на её бёдрах, ощущая мощь и нежность её ритма.       Волна нарастала, неистовая и долгожданная, сметая все преграды. Она кончила первой, с тихим, срывающимся криком, содрогаясь всем телом. Её спазмы вытянули из него кульминацию — глубокую, всеочищающую, такую, от которой темнело в глазах. Он выкрикнул её имя, хрипло и страстно, и его тело обмякло, но руки по-прежнему держали её, не отпуская. Она осторожно опустилась на него, прижавшись щекой к его груди. Его руки обвили её, одна легла на её спину, а другая — на тот маленький, твердый живот, под которым, возможно, бушевала новая, двойная жизнь. Они лежали в тишине, сплетенные, цельные.       «Брачная ночь удалась, миссис Миллер?» — прошептал он, и в его голосе звучало глубокое, бездонное счастье. Она рассмеялась, легонько ткнув его в неповрежденное плечо.       «Более чем, мистер Миллер. Гораздо более чем.» А он, гладя её живот, уже видел в темноте не одно, а два крошечных силуэта. И его сердце, разбитое и заштопанное, наполнялось тихой, всепоглощающей благодарностью и новой, огромной ответственностью. Он будет охранять этот свет. Всех троих. Любой ценой.