Глава 7

«Я буду в чёрном»

«А по-подробнее?»

«Черный плащ и чёрный костюм»

«И кто это?»

«Похоже на смеркута»

«Оу»

«А ты?»

«Дракон!»

В ответ на последнее Тео нарисовал ей человечка, сгибающегося от смеха.

«Ты будешь с крыльями и дышать огнем?».

«Я буду с крыльями и хвостом, а вместо огня буду извергать мыльные пузыри!»

Эта идея ее посетила в тот день, когда она скучала в ожидании на Истории Магии, Фэл решила не мудрить с костюмом, а слепить из того что имелось. Вместо рожек она из волос заплетет две конусовидные шишечки на макушке, а к перламутровым топу и юбке Фэл подобрала белые сапоги по колено со шнуровкой на толстой подошве. В качестве украшений выбрала чокер и изменила его цвет с черного, на более сочетаемый, а в ушках будут сверкать платиновые цепочки с опалами в виде капелек на кончиках. Мэнди пообещала помочь разрисовать ей руки и ноги местами белой и перламутровой красками, а глиттер, купленный летом в маггловском магазинчике, пригодился как нельзя кстати. Хвост и крылья же она привезла с собой из Уганды, их смастерила для нее одна девчушка с младших классов к маскараду в честь празднования юбилея основания школы. Так и собрался образ к Хэллоуину, а Тео утром перед сокращёнными занятиями написал:

«Доброе утро.

Я буду ждать тебя в Вестибюле в 18:55».

***

Поправив шнуровку топа на груди, Офелия размазала сгусток блесток на волосах. Мэнди нарисовала мелкие чешуйки на ее теле неким подобием пятен, чтобы казалось, будто шкура дракона высвобождается из под человеческой кожи. Фэл поймала себя на мысли, что было бы круто перевоплощаться не в рысь, а настоящего огромного дракона! Вот уж тогда у нее точно не было бы обидчиков ни в Хогвартсе, ни где либо еще. Перевесив цепочку чехла для палочки через голову на плечо, ведьма поправила защитные шорты под коротенькой юбкой и еще раз осмотрелась в зеркале. Отражение выглядело классно и полностью в ее вкусе, так же бунтарски и соответствовало всем ее предпочтениям. Еще на третьем курсе, когда девчушка только-только искала свой стиль, она решила, что короткие юбки с ботинками на ней сидят лучше, чем на остальных, а нарочитая небрежность в виде торчащих носок или приспущеных гольф придаёт ей особенного шарма. Рубашки и кардиганы она тоже любила, майки и топы не спасали в прохладу, а вот накинуть на плечи что-то свободное практично и стильно. Но сегодня она обойдется согревающими чарами, такую несусветную красоту нельзя скрывать мантиями или свитерами. С трепетом в груди, ведьма скакала по коридорам и лестницам, предвкушая волнительную встречу. По пути в Вестибюль ведьма встретила Рамильду в костюме русалки, Поттера-вампира, Палумну, поросшую мхом и Парватти, переодетую в прекрасный костюм неземной феи. Но важен был только один человек. Тот, о кого сердце забилось неровными скачками, стоило ей завидеть его. Теодор подпирал стену лопатками у Большого зала, накручивая волшебную палочку между пальцев, но спрятал ее, заметив Офелию. В груди разлетелось волнение от предвкушения их встречи. Это первое, черт возьми, ее свидание в Хогвартсе с парнем, который ей действительно нравится! Слизеренец оторвал спину от камня и выпрямился при виде нее. Смеркут. Действительно похож, весь в черном, даже в перчатках, а под его капюшоном тьма тьмущая. Магия иллюзии, и видимо очень умелая, раз лицо не проглядывалось совсем. Она подскакала к нему в искрящейся улыбке и с глазами сверкающими ярче всех звезд на небе. От одного взгляда на ее счастье и радость в груди теплело, а мир вокруг окрашивался в яркие краски. Как же, блин, Ему нравилось смотреть на нее не отрывая глаз, и сегодня Он мог себе это позволить без стеснения и боязни осуждения. - Привет, – робко сказала ведьма, теребя пальчиками краешек юбки, а под слоем перламутровых блесток на ее щечках выступил милый розовый румянец. От ее привета грудная клетка сотряслась бешеными прыжками сердца. - Привет, – мягко ответил парень. Офелия нахмурила свои бровки, вопросительно вглядевшись в темень перед его лицом. - А… ты что-то сотворил с-с…? - Трансфигурация голосовых связок. – улыбнулся н ей, но ведьма не увидела его улыбки под темной маскирующей иллюзией. - А-а… звучишь так…неестественно…, – перебирая свои пальчики, сказала Офелия, и неловко заправила рыжую блестящую прядь за свое маленькое аккуратное ушко. - Я могу изменить, - вознамерился он и уже потянулся в карман за палочкой. - Не надо! – расширила она свои глазки, громко воскликнув. – Не надо…пошли лучше. – замялась она. Ее воинственный образ, к которому Он привык, исчез, от Него и следа не осталось. Зато на смену ему пришла эта милая девушка, краснеющая от Его пристального взгляда. Офелия поджала свои красивые губы в форме сердечка, и повернулась в сторону входа. Молодой человек намеревался сегодня продемонстрировать ей все свои манеры, дабы у нее о Нем сложилось приятное впечатление. Он любезно предложил ей свой локоть, и с розовыми щечками, отведя свои стесняющиеся глазки в сторону, она сунула свою тонкую ручку в его. Изумительно. Ощущать тепло ее тела, даже пускай через одежду, это самое что ни на есть чудесное чувство. Ему жутко хотелось взять ее ладонь в свою, но, боясь ненароком спугнуть ведьму, юноша проявил сдержанность и тактичность. В груди сердце взрывалось красочными фейерверками от осознания, что Он идет с Офелией Блэр под руку у всех на глазах. Просто, блин, невероятно!

***

Большой зал украсили еще с ночи. Падма вернулась поздно, когда Фэл дописывала письменную работу по Заклинаниям, и причитала, что старостат не такое уж и радужное дело, как ей казалось. Под потолком между свечей витали тыквы, по полу распространялась серая дымка, похожая на тягучий холодный туман, а у стен поставили двигающихся скелетов и доспехи рыцарей. Длинные столы факультетов разбили на меньшие и расположили их дугами в несколько рядов с обеих сторон, оставляя посредине место для прохода. А перед столами оставили свободное пространство, так похожее на импровизированный танцпол. - Куда сядем? – склонившись, спросил Тео новым низким голосом, пробирающим до костей мурашками. – Хочешь к твоим друзьям? Офелия подняла на Него свои до безумия красивые синие глаза, которые даже в тусклом освещении сверкали бликами глубокого синего моря. - Нет. Сегодня можно сесть где угодно. Вон, там Джини Уизли, пошли к ним. За ее искрящимся взглядом Он готов был последовать куда угодно, даже в самое пекло, туда где сгорают до тла, но если бы она сказала идти туда, то Он нырнул бы за ней без сомнений. Девушка перехватила Его за ладонь и потащила через, толпившихся в свободном пространстве, студентов. Ее ладошка такая маленькая по сравнению с его, Офелия хоть и не мелкая, достаточно высокая, но такая утонченная. Ее длинные пальцы с короткими ноготками притягивали внимание каждый раз, когда взгляд цеплялся за ее ладони. Ему все время думалось как в такой ручонке помещается бита и как хватает сил так качественно отбивать бладжеры. До зуда под кожей хотелось снять перчатки и ощутить ее прикосновение каждым нервным окончанием. Погладить ее мягкость, нащупать огрубевшие участки от палочки и спортивного инструмента, изучить ее линии и просто наслаждаться ее теплом. За столом, куда ведьма его вела сидела Уизли в паре с Томасом, Финниган с Вейн и сестры Патил с Гольдштейном и Смитом. Кампания так себе, но раз уж его дама желает провести время именно с ними, то он точно не может ей отказать. - Привет! Здесь свободно? – ворвалась в разговор Офелия, а взгляды болтающих уставились на новую пару. - Да, падайте, - брякнул Захария и чуть отодвинулся в сторону, освобождая им место. - Не узнаю тебя в гриме, - прищурилась Джинни, склоняясь к столу и пытаясь заглянуть под черноту мужского капюшона. Ох, уж, эта Уизли. Не обязательно привлекать столько внимания к его личности. Не дай Мерлин, ещё придётся выдумывать новое имя для себя. - Это смеркут, – известила Офелия, облегчая задачу своему партнеру, и, выпустив его поддерживающую ладонь, плюхнулась на скамью. - А у смеркута имя есть? – не унималась гриффиндорка, прищуриваясь к его капюшону. - Нет. Они же полуразумные, – беззаботно пошутила Фэл и хихикнула следом. Он был ей благодарен за помощь в бесполезных расспросах. Нечего совать свой любопытный нос в посторонние дела. Тео расположился рядом с ней на краю стола, Фэл оголенной кожей бедра чувствовала согревающий жар его тела. Он широко расставил ноги, но учтиво не касался ее. Она ненавидела наглецов, которые раздвигают свои колени так широко, что нарушают личное пространство без разрешения на это. А Тео такой благородный, даже в подобных мелочах.

***

Свет поочередно погас, и только сцена горела ярким освещением. Дамблдор стоял в середине и приветствовал всех собравшихся на пиру в честь великого праздника Хэллоуин, и толкал недолгую речь в своей манере со смыслом, понятными только ему самому. - …А сейчас для Вас выступит музыкальная группа «Побеги Мандрагоры»! Зал взорвался овациями и ликующими возгласами, а по мужскому бедру бешено быстро застучала женская ладошка. Малышка, ты бы аккуратнее с этим, парень весьма взбудоражен нахождением рядом с тобой. Твой невинный жест может отозваться притоком крови куда не надо. Он ошалело посмотрел на Офелию, а она светилась в лице и пищала от восторга. - Я их обожаю! – запищала и задергалась она на месте, и, блин, он готов был тут же спустить папочкино состояние на персональный концерт для нее в ближайшие выходные. Вот это вообще обалденное совпадение! Офелия фанатела с этой группы последние четыре года! При каждой возможности ходила на их концерты и скупала всевозможный мерч с ними во всех лавках, где только видела. «Побеги Мандрагоры» исполняли свои песни в жанре поп и рок с уклоном на миновавшие десятилетия. Очень приятная и легкая музыка, побуждающая двигать телом и подпевать. Офелия, подергивая плечиками, подпевала, смотрела на сцену и увлечённо поедала содержимое своей тарелки, не отрывая от музыкантов увлеченного взгляда. Завораживающая атмосфера Хэллоуина, яркие огни и она, сверкающая во всей серости и пресности окружения. Будто чистый бриллиант в свете софитов, переливалась для него яркими бликами. Живая, настоящая и не похожая ни на кого, будто слеплена специально для него, чтобы вкусить весь спектр эмоций рядом с ней. Офелия беззаботно раскачивалась за столом и подпевала исполнителям, стоило только ей прожевать. Ему казалось, будто девушка забыла, что пришла на пир не одна, но это не задевало, а восхищало. Фэл не беспокоилась о том, что о ней подумают, а просто жила. Дышала и вдыхала жизнь в его окаменевшее сердце, пробиралась в самую чащу и привносила солнечный свет, прокладывая путь за собой к маленьким радостям жизни. - Ты совсем не ешь! – перекрикнула она музыкантов, обратившись личиком на него. А он и правда не ел. Забыл, засмотрелся, просто наслаждался ей вблизи, а не издалека как привык. Он был сыт одним только видом на нее, какая она сегодня необычайно красивая, милая, нежная и настоящая. Вилкой и ножом Теодор умело орудовал в тарелке согласно всем правилам этикета, так же грациозно и изящно, как делали это большинство учеников Слизерена, где каждый второй урождённый аристократ. Мама Офелии пыталась привить привычку детям вести себя за столом подобающим образом, но все трое в этом походили на отца, предпочитали наслаждаться едой, а не издеваться над ней. Смутившись манер своего поведения за столом перед Тео, Фэл покосилась на него в последний раз и выпрямила спину ради приличия, но нож к вилке так и не добавила. Уж больно бесило это нарезание на крошки, которыми питались птички. Пусть Теодор ест красиво за них двоих, а она будет смотреть и балдеть с его манер. Она выпрямила спину. Зачем? Со своим округлым позвоночником, где выпирает каждая косточка под кожей, Офелия ему нравилась больше. Кусает мясо прямо с вилки или отламывает ей большой кусок и целиком засовывает в рот, это супер-аппетитно! В чем дело, малышка? Тебя смущают его манеры? С раннего возраста Ему прививали прямую осанку, нанимали репетиров по всевозможному этикету, устраивали проверки за ужином, пока вся эта строгость не переросла в уровень привычки. Закусив нижнюю губу изнутри, Он взглянул в ее профиль и зачарованные глазки, устремлённые на сцену, и отложил нож в сторонку. Перехватив вилку в кулак, парень наткнул на ее зубцы тефтелину с общего блюда и откусил прямо с нее огромный кусок, заполняя рот до набитых щек. Как же Офелия угадала с выбором метода поедания! Вкус еды обволакивает рецепторы, достаёт до каждого уголка, а невероятный спектр вкусов впитывается под язык. Ведьма с рожками повернулась на него и ее глазки еле заметно расширились на мгновенье. Тео ел с вилки. Если это ради того, чтобы не смущать Офелию, то, черт, неси кольцо, она – твоя на веки!

***

Офелия то и дело пританцовывала, ерзая рядом. Все ее случайные касания коленом или бедром о Его ногу заряженными импульсами проносились по нервным окончаниям, но не причиняли дискомфорта. Скорее будоражили, подогревали кровь до кипения и вызывали дикое рвение обхватить ведьму и прижать к себе. Он видел как ей хотелось двигаться, как не терпелось высвободить энергию, она вся извелась, нервно прикладываясь пальцами к губам или отпивая пунш из кубка в миллионный раз. - Ты хочешь потанцевать? – не выдержал Он ее мучений. Офелия с самого начала обучения казалась Ему неусидчивой натурой, которая переживала скучные лекции Травологии, Астрономии и Истории с огромным трудом. Ведьма трясла ногой, пыталась не уснуть, подпирая щечку ладошкой или же находила себе занятие вроде последнего фокуса с мыльными пузырями. Маленькое чудо, а сколько восторга и напоминания, что они живут в волшебном мире. При всем своем снобизме, даже Он в тот миг потеплел и невольно улыбался. - Да. Но никто не танцует, – нахмурилась ведьма. Тео склонился к ее уху и прошептал в тихий момент песни: - Они ждут тебя. Мурашки пробежались с шеи по позвонку от его близости к чувствительному месту, а невольная улыбка смущения выступила на ее губах от его слов. Офелия повернулась к Нему со сверкающими отражениями парящих свечей в своих глазах и предложила Ему свою ладонь. Без толики сомнений, парень перехватил ее, доверяясь ее вкусу к жизни и отдаваясь этому увлекательному приключению каждой частицей себя. Единственная пара в свободном пространстве под ритмичную легкую рок-музыку, в мелькающем освещении со сцены, в дымке, сочащейся из под пола, черная и белая фигуры, контрастирующие на фоне друг друга. Он облаченный в одеяние без единого открытого участка кожи, и она в бесстыже короткой юбке, из под которой выглядывают белые защитные шорты. Она энергично кружится в танце рядом, не отпуская Его ладони, и он впервые чувствует, что тоже может себе позволить подобное. Ее горящий взгляд то и дело встречался с Его заворожёнными глазами, Офелия улыбалась ему каждый чертов раз, когда смотрела на Него. Вот бы сняв маску, ощутить тоже самое, этот самый горящий взгляд, эту яркую счастливую улыбку и все ее маленькое счастье от простого танца на школьном пиру. Какая же она классная, никто не побуждал Его на подобное развлечение до нее. Прочие девчонки обычно насильно тащили Его на танцпол, грозясь обидеться, и только ей Он сам предложил потанцевать. Потому что ее глаза горели и пылали страстью. Потому что она этого хотела. Вот, и Джинни с Томасом присоединились следом, а неподалеку и Пенси вывела Малфоя, растягивая их руки на максимальное расстояние, блондин нехотя перебирал ногами за ней. А следом и Гринграсс осмелела со своим партнёром с прямыми волосами по плечи. Очки и шляпа мешали распознать его личность, быстрее всего кто-то из слизеренцев, и с вероятностью тысяча процентов, кто-то чистокровный. Следом за ними вышли и младшие курсы, и как сказал ей Теодор, все ждали ее. Нет, их общего проявления смелости. Признаться, Офелия морально подготовилась к тому, что сдержанный Теодор будет весь вечер сидеть с ней за столом и возможно вообще молчать, но его инициатива не то чтобы шокировала, она привела ее в дикий восторг! А как он двигался! Мерлин, Моргана, и кто там еще у этих Британцев в почтении! Фэл не ожидала такой пластичности от него! Тео словно бы угадывал каждое ее движение, крепко держал ее за руку и танцевал с ней так, будто они выступают на паркете вместе не первый год. Сквозь тягучую темень Его капюшона, девушка пыталась по наитию заглянуть в Его глаза, ощутить их на себе, встретиться с ними, и эта чернота не мешала ей всеми фибрами души чувствовать его прикованный взгляд к ней. Музыка сменилась на такую задорную песню, что Фэл вошла в полнейший кураж собственных эмоций, она уронила свободную руку ему на плечо и повела за собой в танце, кружась, через весь танцпол почти что вальсом. Теодор мягко поддавался каждому ее малейшему движению, где надо прижимал к себе, а местам приспускал. Сквозь инструментальные звуки Фэл слышала смех его изменённого голоса, и ее сердце согревалось от веселья Тео. Всего то и надо знать, что ему радостно с ней, а не в тягость или «через не хочу». С началом медленной части выступления музыкантов, одиночки поплелись на свои места, уступая место медленно кружащимся парочкам. С первыми нотами ласковой мелодии, Тео обхватил ее за ключицы и прижал к себе спиной. Даже танцуя романтичный танец, они отличались от остальных, танцующих лицом друг к другу. Его крепкие руки обвивали ее плечи, прижимая лопатки к своей теплой и твёрдой груди. Тео раскачивался вместе с ней, а Фэл растекалась в его объятиях. Это, черт возьми, невероятно! Танцевать с человеком, от которого сердце не на месте, неконтролируемая улыбка расползается на губах и от которого дыхание перехватывает. Она влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Теодор добил ее чувства этим вечером и заставил прикипеть к нему на столько, что она боялась окончания праздника. Грустный мужской голос пел слова о разбитом сердце и о причинённой боли, эта песня вышла с последним альбомом, но так полюбилась Офелии, что она выучила каждое словечко. «...Поймай меня, обольститель Удерживай меня Поймай меня Стань моим Стань моим уничтожителем...» Она самозабвенно подпевала, пока совсем не погрустнела. Ей жизненно необходимо было уткнуться носом в грудь Тео, и, повернувшись к нему лицом, она прижалась щекой к мягкой ткани его водолазки. Она обняла его спину, запоминая все его объемы, чтобы перед сном представлять его объятия на себе. Шерстяная ткань мягко ласкала кожу, мужские сильные руки прижимали ее к себе. Аромат его парфюма тягучим сиропом обволакивал рецепторы, медленной смолянистостью пробираясь в глотку до самого сердца. Глубокие, чувственные древесные ноты медленно ползли по всему телу, пропитываясь в вены и артерии своим благородством. Среди всех ярусов парфюма ведьма нащупала любимые пачули и щекочущий табак, который только придавал элегантности и сексуальности его образу, как бы пошло это не звучало. Теодор Нотт благоухал благородством и роскошью, туманом в сосновом лесу и вдохновением. Парфюм Офелии распространял игривые нотки лета, Он учуял их с первого вдоха ещё в прошлом году, когда она шла перед ним своими торопливыми шажочками. Сияж тянулся за ней по всему коридору, этот знакомый родной аромат навеял на воспоминание о маме и ее малиновом чае на летней террасе в закате дня. Ещё тогда молодой человек воспротивился ему, осознав, что магглорожденная ведьма пахнет точно так же как одно из его самых тёплых воспоминаний. Яркая малина ее парфюма преследовала Его ежедневно до тошноты в горле, затмевая собой образ матери в свете красного солнца теплым летним вечером. Но сейчас, эта ягодная нотка ее сладкого бархатного парфюма будоражила каждую его клетку, побуждала на необъяснимые чувства, эмоции и поступки. Он каждую секунду боролся с самим собой, оправдывая желание находиться рядом с ней дурацкими отговорками. Фэл вдохнула в него жизнь, придала красок его взгляду, и это серьезно напрягало Его. Бой с тенью, с самим собой происходил ежесекундно. С одной стороны Он с отцом, крепко держащимся за плечо сына со спины, с другой Он один. С одной, отец говорит, что магглорожденные волшебники не достойны даже его взгляда, а с другой Он заворожённо смотрит в эти ярко-синие глаза и добровольно тонет в ее глубоком море. Борьба продолжается долго, и команда с отцом этим вечером проигрывает ее малиновом аромату, бархатно пробирающемуся по венам к самому сердцу, заставляя биться его в бешеной пульсации.

***

Офелия посмотрела на него снизу вверх и попробовала оторваться, но лямка топа зацепилась за его брошь на лацкане пиджака. - А! - Ой! - Как это?! - Сейчас, подожди, – заторопился парень отцепить аксессуар. В перчатках совсем не удобно снимать столь аккуратное украшение, знал бы, что это доставит такие неловкие неудобства, вообще не надевал. Видя с каким трудом ему приходится справляться с брошью, Офелия перехватила его черную брошь в виде змейки и одним легким нажатием сняла ее с его груди, а следом и отцепила уголок от своей лямки. Неловко поднимая на него глаза, Фэл почувствовала его проницательный незримый взгляд на себе. Всеми частичками его глаза ощущались на коже, а в груди трепетали крылья маленьких птичек. Она стояла почти вплотную к нему среди всех танцующих, музыка ритмично двигала посторонние тела, а они вдвоём замерли глядя друг другу в лицо. Он отчётливо видел смущение в ее глазах, а она рисовала в черноте его капюшона взгляд полный нежности. Этот момент стал таким интимным, что хотелось скрыться от посторонних глаз. Будто никто не должен был лицезреть этого полнейшего погружения. - Пошли… - Пошли. – стремительно перебил ее Теодор, словно давно ждал команды. На этот раз он тянул ее за собой, изворотливо выводя ведьму между всех танцующих. В вестибюле и коридорах то и дело встречались целующиеся парочки, а Фэл беспрекословно шла за ним, не роняя и слова. Даже нырнув в подземелья за ним, она молчала. Словно обезумев от ее близости, Он метал глазами от поворота к повороту, разыскивая уединение. Парень вывел ее по темным пустым коридорам в верхний этаж Центрального зала через Слизеренский виадук. Теперь они достаточно далеко ото всех, от шума праздника, снующих студентов и патрулирующих преподавателей. Наедине. Вдвоем. Они остановились посреди просторного зала, где малейший звук отдавался гулким эхом. Преподнеся палочку к горлу, парень уменьшил тональность своих измененных голосовых связок, чтобы Малышке было комфортнее. - Ты устала? – спросил парень через минуты молчания. А его вопрос отдался неровным пульсом в девичьей груди. - Нет. Немного. - Я провожу тебя. Нет-нет-нет. Его «провожу» ее совсем не устраивает! - Но..! - Мы пойдем самым длинным путем. – перебил ее Тео еще до того, как она успела возмутиться. Поддавшись его успокаивающим чарам, Фэл немного расслабилась и позволила ему вновь вести ее за собой. Жажда ощущения тепла и нежности ее кожи заламывала кости пальцев ноющим чувством, раздражала нервные окончания назойливыми свербежом. До невозможности хотелось прикоснуться к ней без лишней ткани. - Подожди. – бросил Тео и выпустил ее руку из своей. Он наспех стянул одну перчатку и снова ухватил ее ладошку в свою. Как любил выражаться один его итальянский друг: Фата Моргана! Это, блин, лучше чем блаженство! Вот она какая, не такая бархатная как казалось, немного суховатая, но достаточно мягкая и горячая кожа, обжигающая его ледяную своим прикосновением. У основания среднего пальца отвердевшее пятнышко от регулярного занятия с битой, именно там Он и представлял его себе, а на указательном мозоль еще не успела образоваться от палочки. Ну, конечно, Офелия ведь не так давно пользуется ей, как Он. Каждая клеточка его ладони искрилась разрядами тока, нервные окончания по всему телу пускали импульсы, сердечный ритм чечетку отбивал о солнечное сплетение. Даже не верилось, что происходящее взаправду, Он испытывал подобное только во сне. - Могу я…предположить кое-что? – волнуясь, спросила Офелия, глядя в пол перед собой. - Предположить? – уточнил Тео. В его голосе послышались добрые нотки улыбки, и Фэл почувствовала, что может немножко осмелеть. - Да, ты…кхм, ты ведь со Слизерена? Он замолчал. Перед глазами промчались последние несколько недель. Тревога закралась под грудную клетку, неужели он где-то допустил оплошность и выдал себя заранее? Или же он недооценил малышку, и ведьма догадалась обо всем слишком быстро. - Ну, предположим, ты угадала. – мягко ответил парень, пытаясь ее не спугнуть. А у Офелии головоломка решалась, пазлы складывались воедино, уверенность в том, что рядом именно Теодор, крепчала. Наверное этому послужил не только ее вопрос, но и его естественное ориентирование в подземельях. В той части, где живет Слизерен, нет ни одного кабинета для занятий, и если ты там не живёшь, то просто невозможно по наитию выйти оттуда беспрепятственно. Падма рассказывала, что когда на пятом курсе впервые спустилась туда для патрулирования с Гольдштейном, они чуть не заблудились. А Фэл вообще ни разу туда не спускалась за прошлый год. Это точно Теодор. - И ты-ы.., - загадочно протянула она и, обскакав его, обернулась к нему лицом. – …учишься со мной на потоке. Два синих моря горели, глядя в его капюшон, Фэл шла спиной вперед и улыбалась ему, ожидая его ответа. Не было смысла сопротивляться, юлить, если она уже обо всем догадалась. К тому же, ее реакция внушала ему, что ведьма совсем не против его личности. - Похоже, что ты догадываешься кто я. - по-доброму усмехнулся Он. - Догадываюсь, - загадочным тоном подтвердила Офелия и, заведя выбившуюся прядку у лица за ушко, сровнялась с ним плечом к плечу. - Выскажешь…ещё одно свое предположение? - Нет, не буду. - Почему? - А вдруг я ошибаюсь, и окажусь дурочкой? Или…или обижу тебя. - Ну, хорошо. – согласился Он, переместив свой заинтересованный взгляд с нее. – Тогда что ты обо мне думаешь? Ох, она много чего о тебе думает! Знал бы ты, что она примеряла твою фамилию к себе, наверняка рассмеялся бы. - Ну-у…, - неловко протянула ведьма. – …ты нетерпеливый, у тебя хорошие манеры…мне нравится твоё чувство юмора. - И как ты успела это понять? – с нарочито притворным подозрением спросил он. - Ты смеешься над моими шутками, а значит с юмором у тебя точно все в порядке. Он рассмеялся, щипая переносицу пальцами, какая она она забавная. - Сначала я думала, что ты скромный, но потом поняла, что ошиблась. Новая волна его теплого искреннего смеха вызвала у нее самой невольную улыбку. - Еще настырный, - продолжила ведьма, добавив к своему тону толику упрека. - Настырный? - Да. Все время талдычил мне: пошли на пир, пошли на пир… Тео снова громко рассмеялся с ее передразниваний, и это, черт возьми, так грело в груди его откликом на ее шутки. Это чертовски нравилось ей, удовлетворяло, что парень находит ее забавной, не сердится и не огрызается в ответ. - Но в итоге ты сейчас здесь…рядом со мной, – улыбался Он ей, крепче сжимая ее тонкую ручку. Девичьи щечки снова порозовели. Мерлин! Как ему нравилась ее другая сторона. Робкая, милая, мягкая и такая, что хочется загрести в объятия и защитить от всего мира. - Хорошо. Еще что-нибудь? – решив больше не вводить Малышку в состояние смущения, спросил юноша. - Я…если я не ошибаюсь в своих предположениях, то..., - дышать ровно ей удавалось плохо, волнение подкатывало комком к горлу от признания, которое давно вертелось на языке и требовало обнародования. Ей необходимо было озвучить, иначе пожалеет об это перед сном, спать не сможет, снова будет сидеть у окна до самого утра . – …ты мне нравишься, Т…, - Тео, хотела произнести Фэл, но смелости не хватило озвучить его имя вслух. Он остановился, крепко сжимая ее руку, и посмотрел на нее. Из-под его чар иллюзий и не прочитать, что на его лице, что в глазах, но вокруг словно выкачали воздух, никак не вдохнуть. Пространство заискрилось незримыми молниями притяжения. Словно намагниченный, Тео шагнул к ней чуть ближе, склоняя голову к ней, а его благородный парфюм окутал рецепторы, снова напоминая ей о густом тумане в лесу. - Давно? – тяжело выдохнул Тео. Его грудь вздымалась вверх с такой тягостью, будто на нее положили нелёгкий груз. - Н-нет, – от волнения выдавила ведьма. Ладони будто под действием притяжения поползли вверх по его рукам. Каждая частичка тела завибрировала в предвкушении, в груди сердце билось так быстро, что сотрясало легкие, мешая им нормально функционировать. - Офелия, я…, - ее так редко называли полным именем. Друзья точно никогда, папа с братьями принцессой, только мама и теперь Теодор. - …могу я тебя поцеловать? Черт, да, кто вообще спрашивает разрешение на поцелуй? Теодор. Теодор Нотт, самый благородный ученик Салазара Слизерена, вежливый, с безупречными манерами, прежде чем ворваться в личное пространство просит ее позволения. От такого не то чтобы поджилки трясутся, они каменеют, замирают и не позволяют пошевелиться. - Конечно, - с трудом произнесла ведьма. - Только обещай не открывать глаз. Опустившиеся ресницы погрузили ее в темноту. Тепло от его близости едва ощутимо огрело кожу лица. Тео втянул воздух через ноздри с ее щеки, и его кончик носа легонько коснулся ее. Мужские руки обволокли под лопатками и затылок и прижали к себе. Томительное легкое дыхание на губах, а следом поцелуй, подрывающий бурю ярких красок в груди. Фейрверки взрывами бабахнули разом, распространяя миллионы искорок по нервным ветвям за собой. Его ласковое и трепетное прикосновение взбудоражило фибры души и тела. Волнительно, сладко, с привкусом ягодного пунша на губах, Тео нежно касался ее языком, неторопливо пробираясь глубже. Офелия таяла в его сильных руках с каждой секундой, рассыпалась на пылинки и растворялась в этом чудесном моменте и в собственных чувствах к Теодору. Душа пела, бабочки порхали и опускались к низу живота, щекоча внутренности своими хрупкими крылышками. Он так мечтал зарыться в густую капну ее волос, но сегодня она собрала их в тугую прическу. Пальцы зудели от желания ощутить упругость ее рыжины, Он нахмурился, отчаянно пытаясь отбросить навязчивые мысли, мешающие наслаждаться ее желанными губами. Мерлин! Это лучшее из того, что ему довелось пробовать. Среди всех прошлых поцелуев, ее был самый умопомрачительный, опьяняющий и головокружительный, и им невозможно насытиться. Вот она, та самая, которая пробудила его, единственная кому удалось ворваться в его сердце, и не постепенно, шаг за шагом, а нагло залетела в него с ноги, сломав все замки и сняв двери с петель. Офелия не спросила разрешения прежде чем войти, она мощным ударом в грудную клетку обрушила все стены на своем пути, уничтожила все его предрассудки, угрожающим взглядом своих упоительных глубоких глаз заставила его влюбиться в нее. Нутро горело от ее ласковых губ, от ее трепетных прикосновений через одежду, от ощущения ее тела в своих руках. Сдерживать себя с каждой секундой тяжелее, внизу все в таком напряжении, что с трудом удается контролировать приток крови к интимному месту. Если вдруг она ненароком почувствует его стояк бедром, маленькая птичка испугается. Офелия слишком невинна в этих вещах, наивная и нежная, намеки на подобное Он не посмеет даже озвучить, пока она сама не даст ему понять, что тоже этого хочет. Рано, еще слишком рано, им столько всего предстоит, они миновали лишь одну ступень первого поцелуя, но следом он хочет заглянуть в ее душу, изучить каждый уголок, понять ее, и только потом Он притронется к ней с ее позволения. - Офелия, - прохрипел его голос. Фэл, не открывая глаз, отозвалась негромким мычанием ему в губы. - Нам надо остановиться. - Да…сейчас, - шепнула она, притягивая его лицо к своим губам. – …еще минутку. Да. Еще минутку, конечно. Для тебя, Малышка, все что угодно. Он обхватил ее талию обеими ладонями и, стараясь незаметно, отвел свой таз от ее бедер. Знала бы она какие потаённые желания Он питал, как вожделел ее уже очень давно, но не смел выпускать внутреннего похотливого зверя. Под натиском возбуждения сдерживал изо всех сил и терпел ноющую боль в паху. Он влюблен. Он хочет ее во всех пониманиях этого слова. Свидания, поцелуи, секс. Настоящие отношения со всеми вытекающими вроде ссор и теплых объятий. Хочет носить ее на руках, хочет заботиться о ней, узнавать, дышать рядом, смотреть в глаза и видеть в них ответные чувства. Любить, читать рядом с ней, играть в шахматы, целовать, ласкать, раздевать и пробовать каждую клеточку ее тела. Сдерживаться почти не было сил, мышцы содрогались от напряжения, внутренний зверь выл и пробирался наружу. Приятными ощущениями на подушечках Офелия запоминала гладкость его кожи, выбритый затылок, и, блин, страсть как хотелось зарыться в его каштановые кудри, но она боялась стянуть с него капюшон ненароком. Ведьма обязательно сделает это в следующий раз, запустит пальчики в его густоту, ощутит их мягкость и упругость, намотает колечко на указательный и пересчитает каждую завитушку. А сегодня Фэл позволит ему быть неизвестным анонимом, укрываться от ее взора капюшоном и чарами иллюзий. Оторвавшись с трудом от его губ, Фэл заглянула в черноту перед его лицом. Не верила, что грезы сбылись, фантазии обратились реальностью. Теодор Нотт поцеловал ее. А после, как и во всех красивых сказках и романтичных историях, он проводил ее до гостиной к полуночи под болтовню и рассказы о детстве. Она слушала и смеялась, делались историями в ответ. Узнала, что он был тем еще шалунишкой в детстве, что любит малиновый чай и ягодный пирог. В пургу или ливень он любит читать у камина, в жару предпочитает скрываться в тени, но потому что одежда неприятно липнет к телу. Любит раннюю осень, а его любимые цвета черный и темно-зеленый. Прощаясь с ней на самом верху лестницы в Башне Когтевран, Ему с огромным трудом удалось пересилить себя и выпустить ее из своих объятий, отпустить ее ладонь из своей и остановить прощальный поцелуй. Он запомнит этот вечер надолго, сохранит его в воспоминаниях, по ночам будет прокручивать Офелию в закрытых глазах и с упоением представлять ее губы на своих. Об этом вечере никто из них не пожалеет. Они уверены в этом.