Часть 4

Шота не уверен почему, но теперь один бездомный ребёнок привёл другого, более проблемного. Конечно, можно многое сказать о том, что они оба взрослые люди, один даже совершеннолетний и может выпивать, но всё это условности, если послушать о чем и как они говорят. Если Йоичи похож на загнанного в угол зверя, незнающий как выглядит мир, то Томура будет тем, кто всех туда загоняет, заставляя мир изгибаться согласно его воле. У Томуры острый язык, подавленная ярость в каждом движении натягивающий слишком дорогой костюм и дикий блеск в глазах, который тот явно старается скрывать. В мире, где причуды считаются чем-то дьявольским и за это готовы сжигать на костре, Шигараки Томура ходит с видом человека, которому принадлежит земля под его ногами. Он громкий, яркий и опасный — он похож на человека, чье имя должно быть в графе революционеров среди его учебников. К сожалению, Шота не настолько хорошо знает историю, поэтому он не знает есть ли там такой человек. Шота задумывается, каким бы мог быть такой человек, родись он в его время. Возможно, он мог бы стать удивительным политиком, уж больно много на эту тему любит рассуждать этот человек. С другой стороны, качает Шота головой, возможно, такие люди рождаются в трудные времена, и тот на своём месте. Ибо в его время, Шигараки Томура был бы злодеем за то количество убийств, которое ему тихо на ухо назвал Йоичи. — Разве у тебя нет своего богатого претензионного дома? — Шота ставит перед молодым человеком самую некрасивую и треснутую кружку с чаем, которую только смог найти. — Я не могу оставить своего младшего брата в клоповнике! — едва ли не рычит Шигараки Томура. Шота уверен, если бы тот не считал это ниже своего достоинства, он бы мог укусить Шоту. — Но ты же оставил его на неделю с прошлого визита, — он садится напротив, надеясь, что Йоичи задержится в магазине. Есть что-то ироничное, что его брат приходит сюда, чтобы пособачиться с Шотой, а не со своим младшим. — На шесть дней, девять часов и тридцать три минуты, — уверенно поправляет его молодой человек, и Шота думает, что тому нужен психотерапевт. А возможно и психиатр. Такая одержимость нездорова. Он предлагает это вслух. Кружка летит в стену, чай оставляет пятно, а Шигараки Томура со скандалом уходит с видом победителя. Шота только вздыхает, думая, что не зря проходил двухлетнюю переподготовку на педагога.

***

— Нии-сану никто не говорил «нет», — объясняет ему Йоичи, закутавшись в одно из неоновых одеял, которое Шота нашёл в заброшенном хозяйственном универсаме. — И никто никогда не мог его остановить. Или быть ему равным, — Шота гордится собой, что не закатил на это глаза. Вот по этой причине он не может относиться к этим братьям серьёзно. — И ещё, — Йоичи понижает голос, как будто это тайна, — у него нет друзей. Как ни странно Шота не удивлён. (Йоичи продолжает на него смотреть испытывающими глазами. — Что? — потакает ему Шота. — У меня тоже никогда не было друзей, — как бы случайно уточняет юноша. Шота не смеётся, и этим он тоже гордится. — Не смотри на меня, у меня есть друзья, — отвечает он спокойным голосом; и правда легко даётся ему, хотя он старается не думать о том, что осталось в будущем. В качестве награды он получает шокировано-комичное лицо этого ребёнка.)

***

Иногда он не спешит возвращаться в ту почти обжитую квартиру, иногда его переполняет злость от того, что он увидел, и ему нужен холодный воздух, чтобы остудить голову. У него нет оружия захвата, его шея голая и уязвимая, а мысли полны чужой ненависти, которым пропитано это время. Если он когда-то думал, что патрулировать забытые и нищие районы Мусутафу было тяжело, хах… вселенная решила показать ему, что он ошибался. Случайные люди нападают на прохожих, родители кидают своих детей из окон или душат собственными руками, и еще более маленькие дети, что смотрят на взрослых и впитывают их поведение; абсолютное и полное беззаконие, которое не снилось ни одному про-герою в страшном сне. Шота смотрит на ночной город, где ближайший работающий фонарь в километрах от него, как полярная звезда; он не слышит ничего, кроме взмахов крыльев черных птиц; с черного неба падает первый снег и тает на его коже. Айзава Шота думает, что он просто хочет домой.

***

(— Ты сегодня тихий, — говорит Йоичи, и Шота устало поднимает одну бровь, — я имею в виду, больше, чем обычно. Что-то случилось? Шота смотрит на этого ребенка с худыми плечами и большими глазами, с его нервным выходами из дома, когда тот натягивает капюшон и кепку так сильно, что не видит ничего перед собой, но который не может отказаться от того, чтобы посмотреть на мир, что хочет убить его. И это не то, от чего он, герой Стиратель, или кто-либо, мог его защитить. — Зимой я больше сплю, — вместо всего говорит Шота, и Йоичи, умный ребенок, не настаивает на своем. Он думает, что хотел бы, чтобы Йоичи увидел мир лучше, чем он есть сейчас.) (— Я хочу построить лучший мир. В том числе для Йоичи! Неужели ты этого не понимаешь?! — продолжает говорит Томура с безумными глазами, его руки в крови, а одежда помята от того, что Шота с силой прижал его к стене; он не был достаточно быстр, чтобы успеть спасти тех, кто трупами лежат вокруг них. — Мир на страхе и костях не простоит долго, — через силы Шота заставляет себя отпустить Томуру и отступить, его глаза все еще горят от причуды; это не его время, не его дело, не его эпоха. Он напоминает себе об этом день за днем. Особенно в такие моменты.)