Часть 5

Спустя три недели Йоичи наконец-то заставляет старый телевизор в этом доме работать, после того как потратил еще неделю на электричество и едва не лишился пальцев, и прикрепляет антенну на скотч у потолка, едва не упав со стула. Он просмотрел слишком много видео и прочитал слишком много статей о технике и почти уверен, что ему было проще собрать телевизор с нуля, чем починить этот, но та-дам, он справился и гордится собой. Куро-сан не поддерживал его энтузиазма, но он уже привык, энергии Йоичи хватит на них двоих. Настройка каналов заняла у него еще день, но он смог поймать восемь из десяти бесплатных каналов, и готов был оставлять на фоне даже старый фильмы времен своих бабушек и дедушек, чем оставаться в тишине мертвого района. Однако, он не упустил наклон голову Куро-сана, как будто он задавался вопросом, что они смотрят. Так, к своему неописуемому ужасу, Йоичи узнал, что этот мужчина не видел ни одного из фильмов, что перечислил, ни японских, ни корейских, ни американских.

(— Где ты жил?! В пещере? — возмущается Йоичи, специально открыв на телефоне длинный список мировой классики кинематографа последних пятидесяти лет. — …не интересуюсь кино, — отмахнулся мужчина, допивая четвертую за утро кружку кофе. Шота не стал говорить, что почти все фильмы этого времени и еще раньше сгорели в протестах.)

***

Иногда Йоичи следит за разминкой Куро-сана перед его ночным выходом, и задается мысленно вопросом: было ли это природной гибкостью мужчины или он много тренировался? Он чувствует напряжение в своих суставах, просто глядя на это. — Ты всегда был таким сильным? — спрашивает Йоичи, положив голову на спинку дивана; Куро-сан складывал еще дополнительные два ножа (где он их только берет?) в ботинки. Темные глаза смотрят на него, а слабая лампочка над их голова мигает от нестабильности сети. — То есть, я хочу сказать, что ты довольно хорошо дерешься, и знаешь куда бить людей, и у тебя явно есть опыт, поэтому я подумал, что ты можешь быть военным? Наемным убийцей? Или, о! Спецагентом? О нет, если ты спецагент, то должен убить меня за то, что я знаю об этом, да? Куро-сан закатывает глаза, словно он услышал самую большую чушь в своей жизни. Он подходит к нему в два шага и бьет щелбан по его лбу. — Ты зря подключил телевизор, — говорят ему, и Йоичи обиженно трет лоб; будет неловко, если от такого тычка у него будет синяк. — Я учился этому. А потом практиковался. Ничего более. Куро-сан не дергается, его голос не дрожит, он смотрит прямо в глаза, но почему-то Йоичи кажется, что ему врут. Он не настаивает дальше, когда мужчина подходит к окну. — Выключи свет, мы единственные в чьем окне что-то горит. Не привлекай внимание, — наставляет его Куро-сан, чтобы выйти через окно, а не дверь, как нормальный человек. — Похоже, фильмы повлияли не только на меня, — бурчит он, закрывая окно и выкручивая лампочку для надежности, чтобы та не лопнула, как семнадцать предыдущих.

(— Научи меня драться, — говорит Йоичи, его голова слегка кружится от недосыпания, а желудок сжимается от голода. Он знает, что выглядит немощным, он знает, что он на самом деле слаб, но он хочет быть полезен. Куро-сан смотрит на него долгие и тягучие секунды; у этого мужчины всегда был такой тяжелый испытывающий взгляд? Затем он вздыхает, шумно и устало, словно карабкался в гору. — Я не терплю отговорки и не делаю поблажек, — слышит Йоичи и не может сдержать улыбки.)