Часть 7

В одном шаге он стоял на крыше, ловя первые лучи солнца и готовясь к прыжку, а в другом он падает. Здание, на котором он стоял, исчезло, как и солнце впереди, заменившись стеной. Только опыт, сноровка и чудо спасли его от переломов, когда он рухнул на мусорный бак, поднимая шум и чувствуя гниющий запах фруктов. Он оглядывается, он напрягается, он уже на ногах, перехватив один из ножей поудобнее в руку и готовясь к нападению. В переулке только его дыхание. Ничего не происходит. Он ждет и ждёт, а затем двигается к выходу из темного узкого места, где его могут задавить числом. За поворотом он видит проход на главную улицу, солнечный свет оранжево-красный, как при наступлении сумерек. Шота думает, анализирует, впитывает. Он заводит руку с ножом за спину, совершая напряженный контролируемый шаг наружу, от него пахнет мусором и потом, а выглядит он, наверное, еще хуже, чем себя чувствует; жизнь города кипит перед его глазами, людей не так много, но он видит женщину с одним глазом в одной стороне и мужчину с розовыми волосами и синей кожей в другой. Против воли, напряжение в его плечах проходит, и он делает шаг назад, не моргая, только наблюдая. Люди живут своей жизнью, он слышит гул машин на проезжей части где-то справа, он видит девочку с мутацией птичьей причуды в желтой панамке начальной школы, которая старается наступить на каждую отдельную плитку на земле, он замечает разговоры, улыбки и смех людей. Он не знает сколько стоит так, просто смотря на прохожих, выглядя хуже, чем бездомный, но небо из оранжевого превращается в черное, а фонари зажигаются вдоль тротуара; на мгновение, Шота смотрит на звёзды, их видно хуже из-за огней города, но… они другие. Интересно, он никогда не замечал этого. (И он не помнит их название, тех, что исчезли; он помнит, что Йоичи называл каждую из них, мальчик слишком любил небо, в самом деле). Стресс последних месяцев нагоняет его, и он спускается вниз по стене, надавливая ладонями на глаза. Кажется, что каждая мышца в его теле болит, и он даже не может сказать себе, что это из-за падения с пятого этажа или трудного патруля. Он не думает о том, что не попрощался. Он не плачет, он не смеётся, он не бежит искать ближайший полицейский участок, чтобы доложить о себе. Он лишь выдыхает. Айзава Шота вернулся домой, спустя семь долгих месяцев только чтобы узнать, что он пропал на семь часов; он не стал спорить с этим.

***

Рутина возвращает его на свое место, и он никогда бы не подумал, что будет рад началу нового учебного года, который уже думал пропустить. Конечно, первые несколько дней Хизаши и Немури не хотели от него отходить, ведь девочка, которую он тогда оттащил не знала, как работает ее причуда, только то, что причуда срабатывает в стрессе и что люди исчезали, а потом никогда не возвращались. Шота мог догадаться почему они не возвращались; скорее всего, они попадали или в ту же эпоху, что и он, и просто погибали, или же куда-то в ещё более опасное историческое место; честно, Шота не хочет знать. Сам же он сказал, что оказался в прошлом, но не стал спорить с предположениями о длительности своего пребывания там, ни тем более рассказывать что он там увидел. Хизаши бы настоял на психотерапевте, а это последний врач, к которому Шота бы захотел идти (стоило ли ему тогда так дразнить того вспыльчивого мальчишку?). Шота также не вбивает в поисковик ничьи имена (в том числе своё; он не думает, что найдет что-то, но его никогда не интересовала слава, будучи героем, и тем более не интересует многовековая давность), что узнал, и не ищет ничьих могил, которые вряд ли могли сохраниться к этому времени. Шота говорил Йоичи, что не вернется однажды ночью, то его должны были убить, и тогда ему надо будет снова бежать. Шота хочет верить, что Йоичи прожил настолько мирную жизнь, насколько это тогда было бы возможно. Он берет пару выходных в героизме, просматривая новости, вспоминая на чем остановился, и просматривает школьные списки поступающих с их досье, которые прислал ему Незу до всего этого. Шота прячет замерзший нос за своим оружием захвата, отказываясь когда-либо расставаться с ним вновь, и думает о том, что ему стоит купить одеяло какого-нибудь вырвиглазного цвета. Хизаши приходит к нему в середине дня, громко и вероломно, он включает его кондиционер, добавляя градусы, спрашивая, как Шота мог спать в таком холоде; он решает не отвечать, что просто забыл о том, что может включить его; в любом случае, март теплее января, в котором Йоичи заболел, и ему пришлось связаться с его братом. — Ты в порядке, Шота? — спрашивает его Хизаши, наклонившись к нему; очки съезжают с его носа, он выглядит обеспокоенным, волнующимся, готовым позвонить Немури, чтобы она привезла, как минимум, вино, в любой момент, стоит Шоте подтвердить чужие опасения. Зеленые глаза Хизаши кажутся ему неоновыми, и он снова думает об одеяле. — …просто устал, — говорит он, что отчасти правда; он не может спать, когда за окном шумят машины и нет абсолютной темноты. Кто бы знал, что он может стать таким привередливым. — Надо готовиться к новому учебному году. Ты уже просмотрел свои файлы? — Шота переводит тему и знает это, его друг, конечно, тоже понимает его хитрость, но позволяет ему соскочить с крючка. Хизаши начинает ныть, что Незу прислал ему больше тысячи анкет, вместо положенных пятисот, и Шота лишь слегка усмехается над этой трагедией.

Он старается не думать о том, что мог подвести тех, кого оставил; он напоминает себе, что это было не его время; он не принадлежал тем людям, как и они ему.