Глава V. Изнанки терпения.

Одиночно сидя за рабочим столом, Элисон неохотно перебирала иглу и нитки. В дверь постучала Мира и сообщила, что принесла материалы для вышивки - по просьбе королевы. Её готовили к «женскому искусству», не замечая, как сильно ей хочется рвать ткань. Но королеве были нужны не желания дочери - ей был нужен идеальный узор.   — Вы уже готовы, принцесса? — спросила Мира, поклонившись у порога и подходя ближе.   — Да, — ответила Элисон, когда служанка села справа от неё.   После ужина с Раддами смотреть на Миру было тяжело. Её учили держать спину прямо и взгляд высоко. Но сейчас глаза предавали первыми - опускались, как флаг на сдавшейся крепости.   — С чего начнём?   Пальцы были холодными на ощупь. Гладкое дерево пялец отполировано чужими руками и временем. Мира натянула ткань осторожно, почти с почтением, проверив, чтобы ни одной складки не осталось.   — Ткань должна быть тугой, принцесса, — объяснила она. — Иначе узор поплывёт. Блондинка кивнула, хотя пальцы дрожали от непривычки. Юную принцессу учили всему этикету, но не этому.   Служанка вложила ей в руку иглу. Нить разделили на две тонкие жилки - не слишком грубые, но и не слабые.   — Начинайте с изнанки. Игла должна выйти здесь, - указала Мира пальцем, не касаясь, словно боялась нарушить границу.   Элисон послушалась. Игла показалась на лицевой стороне слишком резко, нить легла неровно.   — Не тяните, — сразу добавила Мира. — Вышивка не требует силы.   На примере она показала, как вернуть иглу обратно на одинаковом расстоянии, будто отмечая невидимые шаги. Стежки получились разными - один длиннее другого. Элисон сжала губы, выдыхая.   — Для первого раза это хорошо, — сказала служанка мягко. — Даже у королевских рук не получается всё сразу.   Это прозвучало почти дерзко. Почти.   Элисон не подняла взгляд, сосредоточившись на ткани. С лицевой стороны узор только начинал рождаться - неловкий, но живой. На изнанке же нити путались, создавая беспорядок, который никто не должен был видеть.   — Запомните, — спокойно продолжила Мира. — Изнанка всегда честнее. Но показывает лишь лицо.   Принцесса не ответила. Сделала ещё один стежок. И ещё. С каждым движением понимала: её впервые учат тому, что нельзя приказать выучить.   В какой-то момент рука задрожала - игла выскользнула на пол. Элисон тяжело вздохнула, будто вот-вот потеряет последние силы.   — Вышивка учит терпению, — тихо сказала Мира, поднимая иглу и возвращая ей. — Иногда нужно ждать, чтобы узор раскрылся, даже если нитки путаются.   Элисон взяла материалы, переводя взгляд на служанку. Та говорила спокойно, без осуждения - принимала.   — Возможно, — ответила принцесса, возвращаясь к ткани. — А ты откуда научилась?   Мира задержала дыхание, будто под водой.   — Из мест, где терпение - вопрос выживания, — уклончиво ответила она, без привычной вежливой улыбки.   Элисон насторожилась, но промолчала. Такой ответ её не устраивал - Мира снова ускользала от вопроса, как от реальности.   Размышления прервал быстрый стук в дверь. В комнату вбежала светлая макушка. Мия подбежала к сестре, держа в руках сломанную куклу.   — Элис, я сломала свою любимую куклу! — уныло возгласила она, разводя руками. — И теперь мне не с кем играть. Абсолютная скукота!   Только сейчас младшая заметила в руках сестры новое. Предвкушение блеснуло в детских глазах:   — Ух ты, ты вышиваешь? Можно я тоже попробую? — воодушевлено сказала Мия, чуть подпрыгивая на месте.   — Да, я вышиваю, — подтвердила Элисон. — Но тебе пока не стоит. Ещё маленькая для этого.   — Пожалуйста, Элис! Я совсем не маленькая! Мне уже целых девять лет! — Мия показала на пальцах, пытаясь доказать правоту. — Давай, прошу! Или пусть меня научит служанка Мира.   Элисон посмотрела на Миру. Та растерянно приподняла уголки губ.   — Было бы славно, с позволения принцессы.   Элисон дала себе минуту молчания. На неё смотрели два взгляда: умоляющий детский - Мии, жаждущей избавиться от скуки и попробовать новое, и оценивающий - Миры, готовой выполнять указания.   — Ну хорошо, — улыбнулась старшая сестра. — Давай. Мира, объясни ей. Только смотри, не порежься.   — Ура! — Мия восторженно подпрыгнула, встав между сестрой и служанкой. — Спасибо, Эли!   Мира повторила те же указания - подробно, терпеливо. Но руки младшей задрожали, когда она взяла иглу. Элисон подключилась: положила свою ладонь поверх маленькой, помогая.   После первого узла Мия остановилась и засмеялась над перекошенным узором.   — Я перепутала нитки!   Она закрыла лицо ладонью, и смех заразительно вырвался, пробуждая то же самое и в старшей сестре.   — Стой! — попыталась успокоиться Элисон, отдышавшись от смеха. — Нужно вот так…   Она придерживала руку Мии, помогая соединять узоры. Иногда они путались, но это уже не злило - только смешно.   — Ладно, ничего! Главное - терпение, — закончила Элисон.   Она украдкой посмотрела на Миру. Служанка наблюдала за сёстрами с улыбкой - будто смотрела на момент, где ей не досталось роли. Это насторожило Элисон.   — Мия, видимо, тебе ещё рано для таких уроков, — мягко подытожила она.   — А я попробую когда-нибудь, — с вызовом ответила младшая, ставя материалы на место.   Элисон хотела ответить, но прервал настойчивый стук в дверь.   Элизабет Адамс вошла без спешки - и комната сразу вспомнила, кто в ней главный. Шаги были ровными, как приговор, взгляд - тем, что не оставляет без оценки. Она не поднимала голоса. В этом и была её сила.   Все встали, поклонившись.   — Как успехи? — спросила королева, сразу оглядывая работу дочери.   Элисон молча протянула ткань. Элизабет внимательно, с ледяным взглядом пробежалась по узорам - оценивая, как меряет всё вокруг: достаточно ли ровно, достаточно ли правильно, достаточно ли достойно. Она измеряла вышивку не нитками, а ожиданиями. И ткань - как и Элисон - им не соответствовала.   Королева молчала дольше, чем нужно, заставляя внутри дочери сжиматься до предела. В этом молчании работа уже была признана недостаточной.   — В идеале стежки должны быть одинаковыми, — наконец произнесла она, будто объясняла правило, а не делала замечание. — Особенно тем, от кого ждут большего.   Элисон кивнула, вынужденно встречаясь взглядом с матерью. Снова недостаточно. Критика королевы всегда втыкалась остро - и оставляла невидимый рубец.   Элизабет не закончила - продолжила, чтобы слова впивались дольше и больнее.   — Посмотри, — сказала она младшей, не глядя на Элисон. — Когда вышиваешь, нельзя торопиться. Иначе ткань выдаёт слабость руки.   Мия тут же подала голос:   — Но Эли очень красиво вышивает! Королева продолжала, всё ещё не повышая голос:   — Вижу, она уже полезна, — кивнула она в сторону Миры. — В следующий раз проследи, чтобы работа была доведена до безупречности. Принцессе не стоит привыкать к неточностям. Мия, пойдём за мной.   И вышла такой же тяжёлой аурой, оставляя ощущение собственной ненужности. Мия покорно пошла следом, кинув на сестру сожалеющий взгляд.   Элисон сидела, уставившись на неудачную вышивку - нитки всё ещё дрожали в пальцах. Мия ушла, оставив комнату слишком тихой.   Мира аккуратно собрала иголки и наклонилась ближе - настолько, что Элисон почувствовала запах травы и чего-то металлического от её волос.   — Вы хорошо держитесь, принцесса, — прошептала она почти беззвучно. — Но терпение - это не только про нитки. Элисон вздрогнула, поднимая взгляд. В карих зрачках Миры мелькнуло что-то - не сочувствие, не насмешка. Что-то острое, как лезвие, спрятанное под покорностью.   — Что ты имеешь в виду? — спросила Элисон с дрогнувшим голосом.   Мира улыбнулась — едва заметно, уголком губ.   — Скоро узнаете. Когда придёт время выбирать: вышить узор по чужому рисунку… или порвать полотно.   Она выпрямилась, поклонилась и вышла, оставив дверь приоткрытой.   Элисон посмотрела на свою вышивку - неидеальный, но чужой узор. А потом - на дверь, за которой исчезла Мира. Сердце стукнуло один раз - громко, как предупреждение.                        ***  За окнами уже стемнело, оставляя за собой лишь темноту, окутанную луной. Холодный серебристый свет скользил по комнате, мягко касаясь мебели и тканей, но не согревал. Тени растягивались длинными пальцами, словно пытаясь сжать сердце, а тишина давила больше, чем любое слово. Элисон стояла среди этой ночи, позволила волосам рассыпаться по спине после тяжелого дня. Нежно-розовая пижама с белыми кружевами свободно сидела на теле, готовя её ко сну. Её собственная строгость казалась такой же холодной и бесстрастной, как свет луны. Каждый стежок, каждый взгляд королевы, каждое сдержанное чувство оставляло в ней ту же пустоту, что царила за окнами: ровная, темная и не позволяющая ни слезам, ни слабости вырваться наружу. Элисон встряхнула одеяло, собираясь лечь, но стук в дверь прервал её.   В комнату вошла светлая макушка. Мия подбежала и обняла сестру за талию.   — Эли, ты не плачь, ладно? Мама просто строгая. А я всегда буду с тобой, даже когда… когда ты выйдешь замуж.   Элисон замерла. Слово про замужество из детских уст прозвучало как удар.   — Почему ты говоришь про замужество? — тихо спросила она.   Мия пожала плечами, глядя за спину старшей сестры.   — Я слышала, как мама и папа говорили вчера. Сказали, что скоро придут гости… и что ты будешь счастливой невестой. А я подумала: если ты будешь невестой, то кто тогда будет играть со мной?   Элисон обняла сестрёнку крепче, но внутри всё сжалось. Мия подняла голубые глаза - светлые, доверчивые.   — Эли… ты ведь не уйдёшь от меня навсегда, правда?   Элисон не ответила. Лишь сильнее прижала к себе маленькую светлую голову. А за дверью послышались медленные шаги - кто-то шёл по коридору. Целенаправленно.