Часть 13

Ровно через десять минут после того, как за Малфоем закрылась дверь, камин в гостиной номера Пэнси и Гермионы снова вспыхнул изумрудным пламенем. Из вихря зелёного огня шагнул Теодор Нотт. Он стоял на ковре, не двигаясь, будто набирался смелости. Лицо его было напряжённым, будто он собирался на поединок, а не на разговор с женщиной, которую когда-то любил. Он простоял так секунд десять, прежде чем из коридора вышла Пэнси. Её шаги были уверенными, взгляд спокойным. Казалось, она абсолютно собрана, но внутри нее всё взорвалось вихрем, когда она увидела его: сердце сбилось с ритма, дыхание стало чуть тяжелее, ладони вспотели. Пэнси остановилась в двух шагах от него, показывая всем своим видом, что абсолютно не удивлена его внезапному появлению, и ровным голосом спросила: — Тебе что-то налить? Она не позволила голосу дрогнуть, хотя внутри её бросало из стороны в сторону, от ярости до тоски. Тео же не мог отвести от неё глаз. Он давно не видел её такой домашней, но всё равно безупречной. После разговора с Малфоем Пэнси решила, что не будет наряжаться ради Тео, не будет пытаться впечатлить его или играть очередную роль. Она устала от этих масок. Но быть «собой» в понимании Пэнси Паркинсон — это не растянутые футболки и лосины, как иногда любила ходить Грейнджер. Это лёгкий макияж, идеально уложенные волосы и одежда, подчёркивающая каждую линию фигуры. Сейчас на ней был домашний атласный комплект алого цвета: короткие шорты, топ и длинный кардиган-халат, лёгкий, будто шёлковая мантия. Когда она развернулась, шлейф ткани мягко колыхнулся за её движением. Тео, не отрывая взгляда, едва заметно кивнул и пошёл следом. — У нас есть вино, сок и газировка, — произнесла она, уже направляясь к бару. Она чуть склонила голову и добавила: — Прости, но огневиски дома не держим. Если хочешь, могу попросить у консьержа. — К чёрту огневиски, — хрипло выдохнул Тео. Она посмотрела на него, коротко кивнула и отвернулась. — Тогда вино. Пэнси достала бутылку, изящно разлила рубиновую жидкость по бокалам. Взяв свой, едва пригубила, не глядя на него. Тео медленно обошёл стойку с другой стороны, и встал напротив нее, чтобы быть лицом к лицу. — Я хотел поговорить, — тихо сказал он. — Так говори, — резко бросила Пэнси, всё так же не поднимая глаз. Её голос звучал холодно, но рука, державшая бокал, дрожала едва заметно. Тео задержал дыхание. Он смотрел на неё пристально, пытаясь подобрать слова, которые не разрушат всё окончательно. — Обещай мне только одно, — начал он, — что выслушаешь до конца. И не будешь судить, пока не узнаешь всё. Она фыркнула и приподняла подбородок, глотнув вина чуть больше, чем хотела: — Я не могу обещать такого. Но обещаю выслушать. Тео выдохнул, будто сбросив немного напряжения. — Мы можем присесть? — спросил он, неуверенно глядя на неё. Пэнси молча развернулась и держа бокал, направилась в гостиную. Тео пошёл следом, так и не дотронувшись до своего вина. Она опустилась на длинный диван, ровно по центру, словно метка, отделяющая её мир от его. Тео устроился рядом, но сохранил дистанцию. Он наклонился вперёд, уперев локти в колени, и провёл ладонями по лицу, стряхивая напряжение, готовясь к неизбежному. — В тот день, — начал он глухо, — когда мы ушли из Хогвартса с Драко… мы оказались в Малфой-Мэноре. На сходке Пожирателей. Думаю, ты и сама догадывалась. Он повернул голову, взглянул на неё. Пэнси сидела, сложив ногу на ногу, чуть повернув корпус к нему. Её поза была идеальной, собранной, внешне холодной, но в глазах мерцало напряжение. Тео снова отвёл взгляд, уставившись куда-то в пустоту, будто прокручивал каждую деталь в памяти. — Там состоялось собрание. Волдеморт говорил о своих планах. Слушать всё это… было отвратительно. А потом он перешёл к спискам тех, кто станет его новой свитой. Голос Тео дрогнул, он тяжело выдохнул. — Он сказал, что ему нужна свежая, молодая кровь. Те, кого можно будет сломать и подчинить. Как дрессированных собак. Он замолчал, опустил голову и зажмурился, будто от боли. На секунду показалось, что он снова там, в том зале, полном ледяного страха. Когда заговорил снова, голос его был низким, хриплым и злым: — Твой отец… тогда предложил тебя. Пэнси резко напряглась, но не двинулась, словно удар пришёлся прямо в грудь. Тео повернулся к ней, его глаза потемнели от ярости: — Ему было плевать. Абсолютно плевать, что тебя будут пытать. Что выбьют из тебя всё человеческое, превратят в бездушное оружие, убийцу, лишённую самой себя. Он сжал кулаки, пальцы побелели от силы. — Если бы не Малфой… я бы убил его прям там. Драко был единственным, кто удержал меня. И единственным, кто понял. Пэнси сидела неподвижно, будто каменная, но внутри всё разрывалось на части. Она знала, что её родители всегда мечтали о её «высоком предназначении» при Лорде, но не представляла, что предательство отца могло быть настолько явным и жестоким. Тео отвернулся, но продолжил, глядя куда-то в пустоту: — После собрания я нашёл твоего отца. Решил… поговорить. Попросить. Объяснить ему, что они собираются сделать с тобой. Но… — Он горько усмехнулся, покачал головой. — Он даже слушать меня не стал. Вместо этого выхватил палочку и кинул в меня Круцио. Пэнси резко отвернула голову, стиснув зубы. В её горле встал ком, а пальцы сильнее сжали бокал. Чтобы скрыть дрожь, она одним глотком осушила половину вина. Тео не выдержал. Внутри всё рвалось наружу и он вскочил, не в силах больше просто сидеть. Начал метаться по гостиной, как загнанный зверь. — У меня оставался лишь один вариант… — выдохнул он, резко остановившись. Его взгляд метнулся к Пэнси. Она почувствовала это ещё до того, как слова сорвались с его губ. В её глазах мелькнула догадка страшная и мучительная. Она прикрыла рот ладонью, и голос её дрогнул: — Ты не мог… — Я пошёл к Волдеморту, — сказал Тео прямо, почти бросив в неё эти слова. — Просить, чтобы тебя не трогали. И пообещал… сделать что угодно. Неважно что. Пэнси застыла, словно вкопанная. Слёзы покатились по её щекам, и она не пыталась их сдержать. Её руки всё ещё прикрывали рот, будто она боялась закричать. Тео смотрел на неё и сам едва держался. Глаза его блестели, но он не позволял себе этой слабости, не смел рухнуть перед ней. Они молчали, только их взгляды были связаны друг с другом. Минуты или секунды — время потеряло значение. И вдруг Тео заговорил снова, низко, почти шёпотом, в этой тишине его голос звучал как удар: — Он потребовал Непреложный обет. И… — Замолчи! — взорвалась Пэнси, резко вскакивая. Она не дала ему договорить. В ней всё кипело, вся боль вырвалась наружу, и слова сыпались, как удары: — Ты совсем идиот?! Зачем ты это сделал?! Почему не сказал мне?! Она кричала сквозь слёзы, голос срывался, руки дрожали. Тео бросился к ней в два шага, оказался рядом, так близко, что мог коснуться, но он сдержался, боясь её испугать. — Пэнси! — в его голосе была мольба и отчаяние. — Ты понимаешь, что я не хотел втягивать тебя в это?! Не хотел, чтобы ты даже присутствовала на этих сраных собраниях и слушала всю эту…грязь! Он резко отмахнулся рукой и скривился, будто сам хотел оттолкнуть от себя воспоминания. Но Пэнси шагнула вперёд и ткнула его пальцем в грудь, прижимая каждое слово, словно нож к сердцу: — Ты не имел права решать за меня. Решать за нас! Ты обещал! — её голос сорвался. — Ты обещал, что мы будем вместе не смотря ни на что, Тео! Не смотря. Ни. На. Что! Каждое её слово сопровождалось резким уколом пальца в его грудь, словно она пыталась пробить его броню. Его руки легли на её плечи. Он смотрел прямо в её глаза, в эти глаза, полные слёз и огня. — Как ты не понимаешь, глупая? — он говорил почти шепотом, но было похоже на крик. — Я не мог допустить этого. Не мог! Видеть, как тебя мучают? Как ты теряешь себя? Как превращаешься в убийцу? Он дрогнул, и в его голосе прорвалась боль, которую он держал все эти годы: — Я хотел уберечь тебя. Хотел, чтобы ты осталась собой. Моей Пэнс… Его ладонь дрогнула и мягко коснулась её щеки. Большой палец провёл по мокрой коже, стирая слёзы, и в этом движении было больше нежности, чем во всех его словах. Пэнси прикрыла глаза, уткнувшись щекой в его ладонь. Она так скучала по этому прикосновению — родному, знакомому, но одновременно болезненно далёкому. В её груди что-то сжалось. Казалось, стоит ей вдохнуть чуть глубже, и она разрыдается прямо у него на руках. Они стояли так какое-то время. Но Пэнси, собравшись, заставила себя оторваться от этой хрупкой иллюзии. Она медленно открыла глаза, встретилась с его взглядом и почти шёпотом спросила: — Что ты ему пообещал? Её голос дрогнул, но в нём звучала решимость. Она знала, что хочет услышать правду до конца, какой бы страшной она ни была. Тео вздрогнул, опустил руки и отступил на шаг. Горло предательски пересохло, он сглотнул, будто с трудом продвигая слова наружу. — Узнав о нас… о наших отношениях, он, конечно, потребовал, чтобы я разорвал с тобой всякие связи. — Тео криво усмехнулся, безрадостно. — Я ожидал этого. Ему доставляло удовольствие… играть со мной. Ему нравилось смотреть, как я молю его. Пэнси резко перебила, шагнув ближе: — Что он ещё попросил, Тео? Её голос был твёрже, чем она сама ожидала. Тео отвёл взгляд, будто боялся утонуть в её глазах, спрятал руки в карманы, и пальцы болезненно сжались в кулаки. — Ты не захочешь это слышать, — его голос прозвучал низко, глухо, словно слова резали горло. — Скажи, — резко бросила Пэнси. Он молчал несколько мучительных секунд, затем выдохнул и поднял глаза, в которых блеснула вина: — Он хотел, чтобы я стал примером. Его оружием вместо тебя. Пэнси прищурилась, пытаясь уловить малейшее дрожание в его голосе. — Но ты ведь не стал им… не так ли? Тео опустил голову, не в силах больше смотреть на неё. Его плечи сгорбились, и тень упала на лицо. — Не совсем… Сердце Пэнси сжалось, она осторожно наклонила голову, пытаясь поймать его взгляд, словно боялась, что он скроется в этой тьме. — Что это значит, Тео? Скажи мне. Он молчал. Молчал так долго, что воздух между ними стал вязким, тяжелым. Потом он резко вскинул глаза и сказал с мучительной честностью: — Я пытал людей. Я накладывал проклятия. Я делал всё, что он приказывал… и мне пришлось убить. Лицо Тео исказилось от боли воспоминаний, и от самой необходимости произнести эти слова. В его глазах жили тени всех тех, кого он сломал, всех тех, кто кричал от его пыток. Пэнси положила ладони ему на лицо, заставляя повернуть голову к ней. Её глаза блестели, голос был мягким и отчаянным: — Тео, это был не ты. Ты ведь не хотел этого. Ты не виноват. Но Тео резко дёрнулся, сбросил её руки, словно его обожгло. Его голос стал надрывным, почти криком: — Нет, Пэнс! Это был я! Пусть он отдавал приказы, но всё это делал я! Мои руки, мои заклинания! Я видел, как они мучаются, и ничего не мог сделать. Их боль… их лица… — он зажмурился и прижал ладонь к глазам, будто хотел выдавить из памяти эти образы. — Это навсегда останется со мной. Он резко отвернулся, его плечи дрожали, будто каждое воспоминание било его по нервам током. Пэнси смотрела на него и впервые за все эти годы её взгляд стал не колючим, а мягким. Её сердце разрывалось между ужасом и жалостью. — Поэтому ты боялся мне рассказать? — её голос сорвался на шёпот. — Ты думал, я буду осуждать тебя за то, что ты пытал невинных ради меня? Тео повернулся к ней, но не произнёс ни слова. В этом и не было необходимости. Всё, что он не мог вымолвить, горело в его глазах: вина, боль, горечь разочарования в себе…и любовь. Настоящая, неподдельная, та самая, которая никуда не исчезла за все эти годы. Пэнси тоже не нужны были объяснения. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — это правда. Всё. Абсолютно всё. Она медленно шагнула к нему и обвила руками его за талию. Тео замер, а потом прижал её к себе так крепко, словно боялся потерять снова. Он уткнулся носом в её макушку и вдохнул глубоко, жадно, будто вдыхал саму жизнь. Его плечи тут же опали, и с них, казалось, рухнул весь груз, что он носил все эти годы. Признание, её принятие — они сняли с него цепи, которые казались вечными. Они стояли так долго, в тишине, слыша лишь биение сердец друг друга. Пэнси первой нарушила молчание, её голос прозвучал почти шёпотом: — Пообещай мне, что больше никогда не будешь ничего скрывать от меня. — Обещаю, — ответил он мгновенно, даже не задумываясь. И в этих словах звучала вся его искренность. Пэнси чуть отстранилась, заглянула ему прямо в глаза. В её взгляде была твёрдость, но и нежность тоже. — Нам придётся начать всё заново, Тео. Ты понимаешь это? Я не смогу сразу открыться и вести себя так, будто ничего не произошло. Мне нужно время… я ведь жила совсем с другой правдой все эти годы. На лице Тео мелькнула тень грусти, он кивнул, отвёл взгляд в сторону. И всё же внутри его переполняла тихая радость, что теперь всё будет иначе, теперь у них есть шанс. Настоящий. Они разомкнули объятия, но так и остались стоять рядом напротив друг друга. Тео взглянул на нее с лукавой улыбкой впервые за долгое время, будто что-то замышляя. Это была та самая его тёплая, мягкая улыбка, которую Пэнси когда-то любила больше всего на свете. — Значит… друзья? — тихо спросил он, протянув ей руку. Пэнси прищурилась, её губы дрогнули в улыбке. — Да, именно, Теодор. Друзья. И даже не вздумай меня перехитрить, — добавила она, вложив ладонь в его руку. Тепло её кожи, знакомое до боли, обожгло его пальцы. Тео тихо рассмеялся, качнув головой: — Да как я могу? Он ещё секунду удерживал её руку, не спеша отпускать, а в глазах заиграли лукавые искорки. — Значит, я могу пригласить тебя в субботу на кофе? — его голос звучал мягко, почти игриво. — Как друга, конечно. Пэнси на мгновение задумалась, слегка склонив голову, будто прикидывала все «за» и «против». В её взгляде мелькнула осторожность, но улыбка не сходила с губ. — Хорошо. Но только если ты сам будешь не один и возьмёшь друга. А я приду с подругой. Согласен? Тео широко улыбнулся впервые за долгое время, его лицо засветилось искренней лёгкостью. — Не вопрос, — ответил он, и в его голосе было столько радости и облегчения, что Пэнси почти поверила, что они и правда могут начать всё с чистого листа. Они стояли, пожимая друг другу руки будто это тоже было новым клятвенным обещанием. В этот момент в номере хлопнула дверь, Гермиона влетела в гостиную словно ураган, волосы её чуть растрепались от спешки, щеки пылали, а взгляд был таким сосредоточенным, будто она держала в голове целую тысячу мыслей одновременно. Она лишь на миг задержала взгляд на Пэнси и Тео, которые по-прежнему стояли, странно серьёзно пожимая друг другу руки. — Я в ванну. На два часа. Меня не беспокоить. Привет, Нотт, — бросила она на ходу, и, даже не дождавшись ответа, исчезла за поворотом коридора. Тишина снова накрыла гостиную, и только отголосок её быстрых шагов ещё звучал в ушах. Тео медленно повернул голову к Пэнси, приподняв бровь. — Что это с ней? Пэнси не сразу ответила. Она всё ещё смотрела на угол, где скрылась Гермиона, задумчиво прищурив глаза, словно прикидывала возможные варианты. — Похоже, они с Малфоем всё же поговорили, — сказала она, наконец, и в голосе её прозвучала смесь удивления и предвкушения.