Часть 18

Тео с Пэнси вышли из бутика, когда вечер уже начал мягко опускаться на город. Нью-Йорк в это время будто менял маску: дневная спешка растворялась, а витрины загорались теплом. — Так куда ты меня ведёшь? — спросила Пэнси, когда Тео уверенно свернул не к парковке, а вверх по улице. — Терпение, — отозвался он. — Это редкое качество, тебе стоит его иногда практиковать. Она усмехнулась. — Я терпелива. Просто не люблю сюрпризы. — Со мной будет интересно. И, что раздражало больше всего, он был прав. Через несколько кварталов он остановился у неприметного входа между книжным магазином и старым кинотеатром. Никаких вывесок, только узкая дверь и лестница вверх. — Только не говори, что мы идём в подпольный клуб, — прищурилась Пэнси. Тео лишь хмыкнул и ничего не сказал. Наверху оказалась открытая крыша с небольшим садом. Небольшое кафе без громкой музыки и толпы: несколько столиков, фонари с мягким светом, живая зелень в кадках и вид на город, который рассыпался огнями до самого горизонта. Не туристическое место. Значит, он знал. Пэнси невольно замедлилась, оглядываясь. — Ладно, это… красиво, — признала она. — Как ты нашел это место? — Иногда полезно гулять без цели, — пожал плечами Тео. — Город сам показывает интересные места. Они взяли напитки и устроились у перил. Внизу текла река огней из машин, над ними темнело небо, а вокруг было достаточно тихо, чтобы слышать дыхание друг друга. Между ними оставалось совсем немного расстояния. Случайного, но ощутимого. Пэнси опёрлась локтями на перила, и в какой-то момент их руки соприкоснулись. Лёгкое касание, почти незаметное. Никто не отдёрнул руку сразу. Тео повернул голову: — Ты сегодня удивительно добра ко мне. — Не привыкай, — ответила она, но голос прозвучал мягче, чем слова. Он тихо усмехнулся. — Я и не собирался. Мне нравится, когда ты колючая. — А мне нравится, когда ты невыносимый, — парировала она. — Получается у нас идеальный баланс. И снова этот взгляд. Их тянуло друг к другу не резко, не как вспышка, а как прилив. Медленно, неизбежно, с тем самым ощущением, когда уже знаешь направление, но всё равно делаешь вид, что выбираешь. Пэнси заметила, как он смотрит на её губы, и приподняла бровь: — Осторожнее, Нотт. Ты слишком громко думаешь. — Я всегда был плох в скрытности рядом с тобой. — Неправда. В школе ты прекрасно притворялся. — Я не притворялся, — тихо сказал он. И в этих словах мелькнуло что-то настоящее, без шутки. Ветер слегка растрепал её волосы. Тео машинально протянул руку и убрал прядь от её лица. Движение вышло естественным, будто он делал так сотни раз. Они оба замерли на долю секунды, осознав близость. Никто не отступил. Но и не сделал следующего шага. Город шумел где-то внизу, а здесь, на крыше, между светом фонарей и вечерним небом, оставалось только это странное, тёплое напряжение. То самое, которое обычно предшествует чему-то важному. Или опасному. Пэнси уже чувствовала тепло его пальцев у виска, видела, как он близко, что просто сделать полшага… Память умеет быть жестокой. Она не спрашивает разрешения, просто подсовывает нужный кадр. Слова, тишину, тот период, когда рядом с Тео было холоднее, чем без него. Когда он исчезал, закрывался в себе, оставлял её гадать, важна ли она вообще. Пэнси медленно выпрямилась и сделала шаг назад. Небольшой, но заметный. — Нет, — тихо сказала она скорее себе, чем ему. Тео уловил перемену мгновенно. По тому, как её взгляд на секунду стал дальше, чем расстояние между ними. Она закрывалась. Опять. И он понимал почему. Раны не заживают по щелчку. Особенно те, что оставили близкие люди. Особенно те, что оставил он сам. Он мог притянуть её ближе. Мог надавить. Мог сделать вид, что не заметил. Но не стал. Эта девушка тянула его к себе сильнее любой магии. В ней было что-то живое, светлое, настоящее. Рядом с ней мир переставал быть серым фоном. Тео тихо выдохнул, будто принял решение внутри себя. Он подождёт. Сколько потребуется. Даже если она так и не научится доверять ему до конца. Лучше быть рядом на расстоянии, чем не быть рядом вовсе. Он скользнул большим пальцем по её ладони почти невесомо, без намёка на требование. И сменил курс. — Слушай, — сказал он уже легче, будто ничего тяжёлого между ними и не повисало, — я хочу показать тебе ещё одно место. И только внимательный человек заметил бы, что в его взгляде осталась тихая надежда. Только не отталкивай меня совсем. Тео уверенно вёл её вдоль улиц, не сбавляя шага. Его ладонь всё ещё держала её руку, и Пэнси даже не пыталась высвободиться. Вопросы крутились на языке, но любопытство побеждало. Через пару поворотов он свернул с освещённой улицы в узкий переулок между старыми кирпичными зданиями. Здесь город звучал иначе: тише, глуше, будто шум Манхэттена остался за невидимой стеной. — Тео, — наконец сказала Пэнси, — если это снова сюрприз… — Доверься мне, — ответил он прямо посмотрев на нее. В конце переулка висела неприметная вывеска антикварной лавки. Пыльная витрина, старые часы, книги, безделушки. Совершенно обычное место. Даже скучное. Тео подошёл к двери, но вместо того чтобы открыть её, коснулся пальцами бронзовой ручки и едва заметно провернул перстень на руке. Щелчок. Воздух дрогнул. Пэнси почувствовала это кожей. Как тонкую волну магии. Он открыл дверь и кивнул: — Леди вперед. Она прищурилась: — Нотт… что ты… Но шагнула внутрь. И остановилась. Лавка исчезла. Перед ними раскинулась узкая улица, вымощенная тёмным камнем, уходящая мягким изгибом вперёд. Над головой висели фонари, внутри которых вместо огня мерцали крошечные созвездия. Витрины по обе стороны светились необычным светом: где-то плавали самоперемешивающиеся флаконы с зельями, где-то книги сами перелистывали страницы, где-то в воздухе кружили бумажные птицы. Людей почти не было. Пара волшебников в мантиях, женщина, у которой над ладонью парили светящиеся нити, старик, торгующий чем-то, похожим на карманные туманы. Город за спиной будто выключили. — Добро пожаловать в магический Нью-Йорк, — тихо сказал Тео. Пэнси медленно оглядывалась. В её глазах отражались огни фонарей-звёзд. — Я… — она даже растерялась. — Я столько раз была в Нью-Йорке. И ни разу не была в магической ее части. — Большинство не знает, — пожал плечами Тео. — Американцы хорошо прячут своё магическое сообщество. Не как в Лондоне. Мимо них проплыл крошечный светящийся зверёк, похожий на смесь лисы и кометы. Он оставил за собой мерцающий след и юркнул в витрину. Пэнси тихо выдохнула: — Это место будто вне времени. — Так и есть, — сказал Тео. — Здесь многие заклинания на расширение пространства. Улица длиннее внутри, чем снаружи. Она посмотрела на него уже иначе. С теплом и удивлением. — Ты решил впечатлить меня магическим туризмом? — Нет, — улыбнулся он. — Просто хотел показать тебе часть города, где нам не нужно притворяться. Эти слова задели её сильнее, чем он рассчитывал. Здесь действительно не нужно было держать маску. Только магия, тихая жизнь и ощущение тайны. Мир вокруг был тихим. Слишком подходящим для того, чтобы расстояние между ними снова стало опасно маленьким. Они медленно пошли дальше по волшебной улице. Здесь не нужно было спешить: пространство будто само растягивало шаги. Из одной витрины доносился тихий звон кристаллов, из другой пахло травами и чем-то сладким. Над головой проплывали огоньки, похожие на миниатюрные луны. Тео по дороге комментировал всё подряд. — Вон там продают самопишущие перья, которые ещё и спорят с тобой по поводу грамматики. Очень вредные создания. — Тебе бы такое не помешало, — заметила Пэнси. — Нет. Я безупречен во всем. — Ты самоуверен. — Это разные вещи. Она тихо улыбалась. С ним было легко идти, легко молчать, легко смеяться. Он иногда касался её локтя, направляя, иногда наклонялся ближе, чтобы сказать что-то вполголоса. Эти мелкие касания уже не казались случайными. В какой-то момент они остановились у маленькой площадки, где в воздухе висели светящиеся нити, складываясь в медленные узоры. Похоже на живое северное сияние, только совсем близко. Здесь было почти пусто. Разговор сам собой стал тише. — Знаешь, — сказала Пэнси, глядя на огни, — мы ни разу нормально не говорили о том, что было после войны. Тео кивнул. Без напряжения, просто принимая тему. — Спрашивай. Она повернулась к нему: — Как ты вообще оказался в маггловском мире? И чем ты там занимался? Он усмехнулся. — Нас, как пожирателей, отправили на «реабилитацию», как это называли. Без магии. Под надзором. Часть имущества конфисковали, палочки изъяли. Формально временно, но ощущалось как навсегда. Пэнси моргнула: — Вас? — Меня, Драко и Блейза. Мы тогда сняли одну квартиру на троих. Маленькую. Ужасно шумную. С соседями, которые любили чем-то сверлить по утрам. — Ты жил с Драко Малфоем в маггловской квартире? — не удержалась она. — Ты не представляешь, как он смотрел на микроволновку в первый день. Будто это тёмный артефакт. Пэнси тихо рассмеялась: — А ты? — А я её сломал. — Конечно. — Я нажал не ту кнопку. Потом ещё раз. Потом она заискрила. Драко сказал, что я объявил войну электричеству. Он покачал головой, вспоминая с теплотой то время: — Я до сих пор с техникой не в ладах. Тостер меня ненавидит. Чайники тоже. — И где же ты работал, мистер гроза электроприборов? Тео сделал драматическую паузу: — В кофейне. Пэнси уставилась на него: — Ты шутишь. — Нет. Самой обычной маггловской кофейне. Фартук, бейджик, всё как положено. — Тео Нотт — бариста? — Очень красивый бариста, между прочим. Она уже смеялась: — И как успехи? — Первую неделю я путал заказы. Один раз перепутал соль с сахаром. Один клиент сказал, что это «самый эмоциональный латте в его жизни». — О нет…. — Пэнси закрыла лицо рукой, смеясь. — Ты невозможен. — Зато научился считать деньги и просыпаться по будильнику. Это был полезный год. Он сказал это легко, но в голосе чувствовалась грусть. Это время его изменило. Пэнси посмотрела на него внимательнее. В нём действительно появилось что-то земное, настоящее. Не только замашки аристократа и фамилия. — А Драко и Блейз? — Драко работал во многих местах, сначала в книжном, кстати. Представляешь? Консультировал магглов по классике. Но потом ему стало скучно, и он пошел работать в бар. А Блейз быстро нашёл себя в ресторане. Его обаяние даже магии не требовало. Пэнси мягко улыбнулась: — Странно это представлять. — Нам тоже было странно так жить. Между ними повисла спокойная пауза. Уже не напряжённая, а тёплая. Как у людей, которые пережили что-то похожее и понимают цену перемен. Тео посмотрел на неё чуть внимательнее. — А ты? — спросил он мягко. — Как ты жила всё это время, Пэнс? Вопрос прозвучал просто, но попал точно. Её улыбка дрогнула и исчезла. Она отвела взгляд к плавающим огням, и на этот раз в её молчании не было игры. — Не так весело, как ты, — сказала она тихо. Тео не перебивал. — Моих родителей посадили. Пожизненно. В Азкабан, — произнесла она ровно, но в голосе всё равно слышалась усталость. — И самое ужасное даже не в этом. Она сжала пальцы, будто собирая мысли. — Я разрывалась. Мне было их жаль… потому что они мои родители. И одновременно нет. Потому что они меня предали. Они сделали выбор, зная, чем всё может закончиться. И оставили меня разгребать последствия. Мне было очень тяжело тогда, знаешь… Тео нахмурился, но ничего не сказал. Он знал это чувство. Слишком хорошо. — Министерство забрало часть денег. Не всё. Остального хватило бы на несколько жизней безбедного существования, — продолжила она. — Но дело было не в деньгах. Она усмехнулась без радости: — Магический Лондон стал невыносим. Эти взгляды. Шёпот. Осуждение, даже от тех, чьи семьи были не лучше. — Поэтому ты уехала, — тихо догадался Тео. — Да. Я просто… ушла. В маггловский мир. Хотела дышать там, где никто не знает мою фамилию. Небольшая пауза. — И там я встретила Грейнджер. Тео моргнул: — Серьёзно? — В маггловском баре. Она сидела одна. Выглядела так, будто весь мир на неё навалился. Оказалось, она тогда сильно поссорилась с Поттером и Уизли. Пэнси пожала плечами: — Забавно, да? Мы с ней разговорились. Два бывших врага, которым было одинаково паршиво. — И вы… подружились? — осторожно спросил Тео. — Скорее стали друг другу временной опорой. Мы много выходили, тусили, знакомились с людьми. Пытались жить нормально. Она сказала это спокойно. Слишком спокойно. Тео прищурился: — «Знакомились с людьми»? Пэнси повернулась к нему с лёгкой, уже более привычной усмешкой: — Тео, я была свободной, богатой и злой на весь мир. Как ты думаешь? Он выдохнул через нос: — Думаю, маггловский Лондон тебя запомнил. — Не только Лондон. И вот тут в нём что-то заметно изменилось. Лёгкая тень ревности мелькнула во взгляде. — Много их было? — спросил он как бы между прочим. — Достаточно, чтобы перестать считать, — спокойно ответила она. Тишина. Тео кивнул, глядя куда-то в сторону: — Понятно. Пэнси сразу уловила этот тон. И едва заметно улыбнулась. — Ты ревнуешь? — Нет, — слишком быстро сказал он. Она шагнула ближе, чуть наклонив голову: — Ревнуешь. — Я просто анализирую статистику. — Конечно. После её слов Тео вдруг притих. Будто что-то внутри него щёлкнуло в другую сторону. Его взгляд устремился вперед, на огни, на прохожих, куда угодно, только не на неё. Лёгкость, с которой он шутил весь вечер, медленно растворилась. Пэнси это заметила сразу. Она знала этот взгляд. Закрытый. Но в этот раз она не спешила спасать ситуацию. Не тянулась словами, не пыталась разрядить атмосферу. Внутри неё жила честная мысль: она не сделала ничего плохого. Он тогда ушёл. Оставил ее. Не она. Она правда считала себя свободной. И даже среди всех тех людей она никого не подпускала по-настоящему близко и не заводила настоящих отношений. Ни с кем не делилась важным. Ни с кем не оставалась надолго. Это была не легкомысленность. Это была броня. Тео молчал ещё несколько секунд, потом тихо сказал: — Это я виноват. Пэнси повернулась к нему: — В чём? Он усмехнулся без радости: — Во многом. Но если коротко… в нас. Она не перебивала. — Я сам тебя оттолкнул, Пэнс. Тогда. Во время войны. Мне казалось, что так будет лучше. Для тебя. Для меня. Для всех. Он провёл рукой по затылку, будто собираясь с мыслями. — А потом я просто закрылся. От всех. От тебя, от друзей, от мира. Блейз и Драко сначала пытались меня вытащить. Разговаривали, таскали куда-то, злились. А потом… — он пожал плечами, — поняли, что я не слышу и не хочу, и смирились. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась усталость человека, который долго носил это внутри. — Ты ведь заметила, каким я стал, да? — тихо добавил он. — Пока мы снова не встретились. Пэнси медленно кивнула. Заметила. Конечно, заметила. На секунду между ними повисла хрупкая тишина. Они посмотрели друг на друга. И вот она снова, та самая вспышка. Тео сделал полшага ближе. Теперь их разделяло совсем мало пространства. — Знаешь, что самое глупое? — сказал он тихо. — Мм? Он посмотрел ей прямо в глаза: — Я всё это время пытался убедить себя, что отпустил тебя. Что ты просто часть прошлого. Приятное воспоминание. Пауза. Тихий вдох. — А потом ты появляешься в том клубе и весь мой мир ведёт себя так, будто ты его центр тяжести. Пэнси замерла. Он сказал это без пафоса, без игры. Просто как факт. — С тобой я снова чувствую себя живым, Пэнс, — добавил он мягче. — Не правильным, не хорошим, не удобным. Живым. И, если честно, это немного пугает. Огонь между ними больше не прятался. Он уже уверенно разгорался. Мир вокруг будто отступил на шаг, оставляя их в тихом коконе света и магии. Фонари-звёзды мерцали над головой, где-то вдали шуршала улица, но все это стало фоном, далёким и неважным. Тео смотрел на нее так, словно решался на что-то давно назревшее. В его взгляде не было ни привычной иронии, ни защиты. Только открытое чувство, от которого невозможно спрятаться. Он медленно поднял руку и коснулся её щеки. Бережно. Почти благоговейно. Пэнси тихо вдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Его прикосновение было до боли знакомым. В нём жила память о том, как он касался её раньше, как умел быть тёплым, когда весь мир казался холодным. Она вдруг ясно поняла, как сильно ей этого не хватало, даже когда она запрещала себе вспоминать. Когда она открыла глаза, они смотрели друг на друга без щитов и масок. Так смотрят люди, которые слишком многое пережили вместе, чтобы притворяться равнодушными. Его большой палец мягко провёл по её коже. — Пэнси… — хрипло, почти шёпотом сказал он. — Я не хочу быть твоим другом. Слова прозвучали просто, но в них было столько правды, что они отозвались теплом где-то под рёбрами. Она не отвела взгляд. — Я тоже не хочу, — тихо ответила она. И это «тоже» было признанием, которое давно зрело внутри. Она потянулась к нему сама, словно тело приняло решение раньше разума. Её пальцы скользнули в его кудри, знакомо, естественно, как когда-то. Этот жест был почти символом доверия. Их губы встретились. Осторожно, будто они оба проверяли реальность момента. В этом первом касании было столько чувств, что слова казались лишними: невысказанные обиды, прощение, тоска по тому, что могло быть, и тихая радость от того, что всё ещё возможно. Поцелуй стал глубже не из спешки, а из накопленного чувства. Нежность перетекла в тепло, тепло — в огонь. Не резкий, а сильный, ровный, как пламя, которое долго берегли от ветра. В нём было их прошлое. И расстояние. Пэнси резко отстранилась от него, будто если задержится ещё на секунду, то передумает. — Пошли, — сказала она тихо, но так, что спорить было невозможно. Она схватила его за руку и потянула за собой. Не оглядываясь. Тео шёл следом, чувствуя её быстрый шаг и горячую ладонь в своей. Они почти вылетели из магической части города. Дверь антикварной лавки закрылась за ними, и их сразу накрыл шум обычного Нью-Йорка. Пэнси остановилась на тротуаре и обернулась. В её глазах плясала дерзкая искра. Живая, решительная. Тео узнал этот взгляд сразу. От которого у него всегда сбивалось дыхание ещё в школе. Она ничего не объясняла. — Вызови такси до отеля, — сказала она. Он молча достал телефон и заказал бизнес-класс. Пальцы двигались быстро, но взгляд то и дело возвращался к ней. Она стояла рядом, напряжённая, будто вся на нервах и на адреналине одновременно. Машина подъехала через пару минут. Они сели внутрь. Дверь захлопнулась, и как будто щёлкнул выключатель. Пэнси повернулась к нему сразу. Без предисловий. Схватила его за рубашку и притянула к себе так резко, что ткань треснула на шве. Она впилась в его губы, будто они были источником ее силы. Тео почти задохнулся больше от накрывающей волны чувств, чем от неожиданности. Одной рукой он удерживал её ближе, а другой, не отрываясь от поцелуя, достал купюру и протянул водителю вперёд. Тот всё понял без лишних слов и поднял перегородку. Щелчок. Они остались одни. В полумраке салона было слышно только их дыхание и гул дороги. Город мчался за окнами, а внутри машины время сжалось до их поцелуев, горячего дыхания и того притяжения, которое они слишком долго держали под контролем. Поцелуи стали жадными, торопливыми, как у людей, которые слишком долго себя останавливали. Они тянулись друг к другу снова и снова, будто каждая секунда разлуки была лишней. Это было похоже на вспышку после долгого сдерживания. Стоило одному сделать вдох, как другой снова сокращал расстояние. Касания, взгляды, сбитое дыхание — всё говорило громче слов. Пэнси теряла привычный контроль. Рядом с ним он ей был не нужен. Его близость кружила голову, а знакомый запах, тёплый, такой родной, только усиливал это ощущение. Когда руки Тео пробрались ей под пиджак и сжали грудь, было не понятно, кто сильнее застонал от этого. Волна возбуждения окатила Пэнси настолько, что ей казалось, что у нее кружится голова, что она под наркотой не менее. Они переплетали свои конечности друг с другом так неистово, руки Тео снова блуждали в диком танце по ее телу и сжимали каждый миллиметр. Они оба были на грани. Мир за окнами превратился в размытые огни. Время перестало ощущаться. Они даже не заметили, как машина замедлилась и остановилась у отеля. Реальность вернулась неожиданно. Им обоим потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Дыхание всё ещё было неровным. Они нехотя отстранились, поправляя одежду и приводя себя в порядок. Тео вышел первым и, как обычно, открыл ей дверь. В его взгляде еще горел огонь прошедших минут. Пэнси уже направилась ко входу, но остановилась: — Подожди. Она сосредоточилась, и лёгким невербальным заклинанием убрала следы алой помады с его губ и со своей кожи. Оценила результат и кивнула: — Так лучше. Тео усмехнулся, тихо: — Предусмотрительно. Они вошли в отель так, будто ничего особенного не произошло. Просторный холл сиял мрамором и мягким светом, люди проходили мимо, кто-то разговаривал у стойки, звенели бокалы в баре неподалёку. Пэнси шла первой. Спина прямая, шаг ровный, лицо спокойное. Ни намёка на то, что несколько минут назад она теряла контроль в машине. Она выглядела собранной, холодной, безупречной. Только слишком быстрый шаг выдавал внутреннее напряжение. Тео шёл позади, наблюдая за ней с едва заметной улыбкой. Он слишком хорошо её знал, чтобы верить этому показному спокойствию. У лифта Пэнси коротко кивнула консьержу: — Добрый вечер. — Добрый вечер, мисс, — вежливо ответил тот. Двери открылись. Она зашла первой и встала сбоку, прислонившись поясницей к поручню. Тео вошёл следом. Встал напротив, с другой стороны, зеркально повторяя её позу. Секунда. Тишина. Двери закрылись. И словно кто-то выключил внешний мир. Это было как щелчок между полюсами. Притяжение, которое не спрашивает разрешения. Будто магнитом, они потянулись друг к другу одновременно. Его ладонь нашла её талию, а её пальцы ворот его рубашки. Поцелуй вышел глубже, чем в машине, напряжённее. Как будто теперь это было не про импульс, а про осознанное желание. Лифт поднимался. И напряжение между ними. Они не целовались, а будто пытались поглотить друг друга или стать чем-то единым. Тео опустил руки на ее бедра и готов был молиться всем богам, что сегодня она была в юбке, и у него был доступ к ее коже. Он не стесняясь задрал короткую ткань почти до талии и сжал ее ягодицы. Пэнси застонала ему в губы, и долго не думая, просунула руку ему в брюки и несильно сжала твердый член, от чего Тео зарычал прям ей в губы, и почти не отрываясь от поцелуя произнес: — Хочу признаться, что у меня не было такого бурного опыта, как у тебя все эти годы. Пэнси, услышав это, распахнула глаза и от злости чуть сильнее сжала его яйца у себя в руке. Тео то ли пискнул, то ли завыл, но понял угрозу своей любимой коварной женщины и решил объясниться точнее в этот раз. — Я к тому что, — он почти хватал ртом воздух от переизбытка возбуждения, — не обижайся, если я прям сейчас кончу в штаны. — Я в тебя верю, Тео — улыбнулась во все зубы Пэнси. Дзынь. Двери лифта разъехались. На пороге стояла пожилая пара. И вот перед ними открывается картина: Пэнси и Тео стоят приклеенные друг к другу, помада размазана на губах у обоих, дыхание неровное, а рука Пэнси всё ещё предательски находится там, где ей точно не полагается быть в общественном лифте. Повисла пауза. Тяжёлая. Звенящая. И именно в этот момент Тео, совершенно спокойно и даже деловито, произнёс: — Мы снимаем социальный эксперимент про личные границы. Пэнси медленно повернула к нему голову. Тео кивнул им, как ни в чём не бывало: — Вы, кстати, отлично держитесь. Мужчина дёрнул уголком рта, явно сдерживая смех. Женщина же выглядела так, будто сейчас взорвется от возмущения. Пэнси молниеносно выдернула руку, схватила Тео за запястье и потащила его из лифта, добивая их следом: — Хорошего вечера! — пропела она будто не своим слишком сладким голосом. Двери закрылись под возмущённое фырканье женщины. Они буквально выскочили из лифта смеясь, сбивая друг друга на бегу. Смех был громкий, искренний, с примесью адреналина и неловкости, которая уже стала частью их вечера. Они почти бегом дошли до её номера. Пэнси дрожащими пальцами достала ключ-карту, с первой попытки не попала в считыватель, тихо выругалась, но со второй дверь щёлкнула. Она вошла первой, всё ещё переводя дыхание. Дверь закрылась. И смех оборвался сам. Будто кто-то выключил звук. Тишина номера накрыла их сразу. Напряжение вернулось мгновенно. Даже сильнее, чем раньше. Они смотрели друг на друга несколько секунд молча. Взгляды — тёмные, горячие, говорящие больше, чем слова. И этого оказалось достаточно. Они потянулись друг к другу одновременно. Тео перехватил её и мягко, но уверенно прижал к стене, целуя и обхватывая ее голову своими большими руками. Поцелуй был глубоким, сбивающим дыхание, возвращающим их в тот самый поток, из которого их выдернул лифт. Пэнси скинула каблуки и теперь ей приходилось приподниматься на носочках, чтобы не терять близость. Тео стянул с её плеч пиджак, медленно, не разрывая поцелуя, и тут же его взору предстала ее пышная грудь с напряженными сосками. Он как умалишенный тут же припал своим ртом к ее груди, сминая ее руками, отчего Пэнси выгнулась к нему навстречу. Её пальцы уже занимались пуговицами на его рубашке, путаясь, торопясь, то ли от нетерпения, то ли от волнения. Воздух между ними стал горячим и плотным. Пэнси резко упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула его на шаг назад в сторону гостиной. Она смотрела на него, тяжело дыша, от чего ее грудь высоко поднималась, привлекая внимание. В её глазах всё ещё горел огонь, но к нему примешалось что-то ещё. Глаза Тео же полыхали. Он так же как и она тяжело дышал и смотрел на нее исподлобья, так соблазнительно, как она любит. Потому что в эти моменты внизу ее живота что-то переворачивается, и она чувствует насколько желанна. Им. Он стоял от нее всего в шаге, и ее крайне не устраивало, что он все еще одет. Она словно хищница на охоте начала наступать на него, он начал делать шаги назад продвигаясь вглубь номера. Они будто считывали движения друг друга, почти как танец. Не отрывая от него взгляда, Пэнси потянулась к молнии на юбке. Ткань мягко скользнула вниз, оставшись у её ног. Она перешагнула через неё так же невозмутимо, не разрывая зрительного контакта. Глаза Тео сразу метнулись вниз, красное кружевное, ну конечно. Огонь в нем готов был вырваться наружу, он почти облизывался. Он тихо выдохнул, будто собирая контроль по кускам. Пэнси видела, как меняется его взгляд. В нём появлялась тёмная сторона, когда желание смешивается с восхищением и потерей контроля. Ей нравилось это влияние на него. Нравилось знать, что он читает её без слов. Тео медленно стянул с себя рубашку, не сводя с неё глаз. Её взгляд скользнул на его брюки, коротко и выразительно. Без слов было ясно, что она имеет в виду. Он тихо усмехнулся уголком губ, почти хищно, и тут же подчинился ей. Щелчок пуговицы, мягкий звук молнии, и ещё один барьер исчез. Пэнси сделала шаг к нему. Теперь уже медленно. Но Тео больше не отступал. Ни на шаг. Будто решил, что бегства на сегодня закончились. Когда их тела соприкоснулись, оба невольно выдохнули. То ли от облегчения, то ли от того, как сильно тянуло друг к другу. Напряжение, которое копилось весь вечер, нашло точку соприкосновения. Его руки легли ей чуть ниже поясницы, но от Пэнси не ускользнула легкая дрожь его рук. Он провёл ладонями выше, вдоль её спины, медленно, будто боялся пропустить хоть один миллиметр ее кожи. Он будто вспоминал ее тело, без которого так долго жил, да и жил ли вообще. — Я скучал по тебе больше, чем думал, — сказал он тихо. Они слились в поцелуе так, будто между ними больше не существовало пауз. Тео подхватил её под ягодицы, и Пэнси легко обвила его ногами, прижимаясь ближе, доверяя этому моменту полностью. Он нёс её в спальню, не отрываясь от её губ. Простыни мягко приняли их, и мир будто стал приглушённым. Остались только дыхание, тепло кожи и ощущение близости, от которой кружилась голова. Тео навис над ней, задержался на мгновение, глядя в её яркие зелёные глаза, как у кошки. Этот взгляд был откровеннее любых прикосновений, в нём читалось желание, нежность и вся ее страсть к нему. Он целовал её медленно, не спеша, будто хотел запомнить. Начиная с шеи, потом ключицы, затем он сжал до сладкой боли одной рукой ее грудь и тут же ртом втянул сосок другой, будто стирая причиненную боль, зализывая оставленные раны. Не медля ни минуты, он двинулся дальше к ее плоскому животу, осыпая его мокрыми поцелуями и наслаждаясь ее запахом, который сводил его с ума. Он отстранился и выпрямился глядя ей в глаза своим затуманенным желанием взглядом, Пэнси медленно втянула воздух в легкие от вида этого мужчины нависающего над ней. Он начал стягивать с нее красное белье мучительно медленно, и кусок ткани полетел куда-то в сторону, после чего Тео снова прильнул к ее коже. Пэнси чувствовала, что она давно потеряла привычный контроль. Его руки, его дыхание рядом, его внимание только к ней — всё это отзывалось внутри тёплой волной возбуждения. Она тихо выдохнула его имя прямо ему в губы. И граница между прошлым и настоящим окончательно стёрлась. Остались только они двое, их стоны и тяжелое дыхание и чувство, которое они больше не прятали. Пэнси больше не могла ждать и продолжать эту пытку, она заерзала под ним давая понять, что она готова. И член Тео тут же уперся в нее и не было никаких преград, она всегда была готова для него, поэтому мягким, сводящим с ума скольжением, он вошел в нее, и они одновременно застонали от переполняющих чувств и ощущений. Пэнси впилась ногтями в широкие плечи Тео, даже не осознавая, что делает ему больно. Они остановились в этом моменте, замерли, будто заново привыкая друг другу. Просто, чтоб не сойти с ума окончательно. Тео дышал ей в шею, отчего мурашки не прекращали появляться на коже, не давая покоя. Первой пришла в себя Пэнси, она разжала свои пальцы и вплела их в его кудри на затылке, чуть потянув в сторону и при этом целуя его в скулу и приближаясь ближе к губам. Тео поддался ее движениям и, повернув голову к ней, его губы тут же встретили ее. Он снова начал двигаться, медленно, мучительно медленно. Пэнси горела, ее тело стало жидким в его руках, но она хотела большего. Хотела почувствовать его. Почувствовать полностью. Жестко. До боли. Чтоб сила его любви залечила в ней все раны прошлого, выбила ту тупую боль, новой болью, сладкой. — Тео, я хочу больше тебя… — прошептала она и ей показалось, что это будто и не ее голос. — мне нужно… От этих слов в Тео словно врубился переключатель. Он понял ее. Понял, чего она хочет. Он резко вошел в нее во всю длину, отчего Пэнси вскрикнула. Эти толчки повторились еще несколько раз, пока он в одно движение не вышел из нее и перевернул на живот. Пэнси даже не успела осознать происходящее, она лишь судорожно глотала воздух. Тео взял ее за бедра и резко притянул к себе, от чего ее бедра были подняты к верху, открывая ему прекрасный, влажный вид. Не медля ни секунды, Тео снова вошел в нее до конца и издал нечеловеческий рык. Пэнси уже не понимала, что возбуждает ее больше, его действия или его звучание. Он вкалачивался в нее до беспамятства, и пространство вокруг наполнилось влажными шлепками их тел и сдавленными стонами обоих. Тео остановился и нагнулся к Пэнси, обвивая ее руками и поднимая ее ближе к себе. Пэнси сразу откинула голову ему на плечо, не открывая глаз. Тео снова начал двигаться в ней, одной рукой он сжимал ее грудь, прижимая к себе ее тело, другую же он опустил к ее клитору и начал водить круги, сводя ее с ума окончательно. Он почувствовал, как Пэнси сжала его внутри и начала двигать ему навстречу бедрами. — Я больше никогда не отпущу тебя, Пэнс — хриплым голосом сказал ей Тео куда-то в шею. — Не отпускай… — из последних сил ответила она, — не отпускай, Тео. Яркая вспышка и Пэнси распалась на частицы, ощущая каждой из них невероятное наслаждение. В этой прострации удовольствия единственным якорем были его руки. Тео прижал ее к себе, все еще двигаясь. Через мгновение Пэнси ощутила его пульсацию внутри себя, затем дыхание Тео выровнялось, и он абсолютно расслабился, падая вместе с Пэнси на простыни.