Часть 24

Алый коридор мягко пульсировал приглушённым светом, словно само пространство дышало вместе с музыкой, доносящейся из глубины закрытого клуба. Здесь не существовало времени. Только удовольствие, деньги и магия, от которой слегка покалывало кожу. Воздух был густым от дыма редких трав и сладковатого запаха запрещённых зелий, вызывающих эйфорию ещё до первого глотка. Морвейн вошёл внутрь расслабленной походкой завсегдатая. Плащ был небрежно расстёгнут, ворот рубашки распахнут, а на губах играла довольная улыбка человека, который хорошо заработал и собирался ещё лучше провести ночь. В его движениях чувствовалось возбуждение и лёгкая нетерпеливость. Сегодня всё складывалось идеально. Сделка прошла чисто, шум вокруг той ведьмы уже поднялся, а значит товар сработал именно так, как нужно. У стойки администратора его встретила девушка в настолько откровенном наряде, что ткань скорее служила украшением, чем одеждой. Тёмные волосы спадали на обнажённые плечи, губы блестели влажным блеском, очертания груди и темных сосков было видно сквозь прозрачную ткань, ее взгляд лениво скользнул по нему снизу вверх. — Всё готово? — спросил Морвейн, наклоняясь ближе и опираясь локтем о стойку. Его голос стал ниже, почти игривым, пальцы привычно скользнули по краю мраморной поверхности. Девушка улыбнулась медленно, будто растягивая удовольствие от ответа. — Разумеется, мистер Морвейн. Всё… как вы любите, — произнесла она томно, чуть прикусив губу, и её взгляд обещал вечер без границ. Он довольно усмехнулся, поправил манжету и направился дальше, уже мысленно представляя, что ждёт его за дверью. Музыка стихла, когда он вошёл в приватную комнату. Пространство оказалось круглым, стены утопали в бархатных драпировках, а мягкий красный свет ложился на кожу тёплыми тенями. В центре стояла широкая круглая кровать, застеленная тёмным шёлком, вокруг которой лениво вращались зачарованные световые кольца. И кто-то уже был внутри. трек: DEREALX - Baka! Высокий парень стоял спиной ко входу, неподвижный, словно ждал. Светлые волосы касались воротника кожаной куртки, руки лежали в карманах брюк. Ни малейшего движения. Морвейн остановился, окинул фигуру оценивающим взглядом снизу вверх и ухмыльнулся. Настроение мгновенно вернулось в привычное русло. — Привет, красавчик… — протянул он насмешливо, медленно подходя ближе. — А почему ты всё ещё одет? Я, конечно, люблю интригу, но не настолько. Незнакомец не ответил. Он развернулся очень медленно. И в тот же момент что-то внутри Морвейна неприятно сжалось. Взгляд. Холодный. Абсолютно пустой. Морвейн машинально сделал шаг назад, улыбка сползла с лица. — Слушай… если ты перепутал комнату, мы можем… Взмах палочки был почти ленивым. — Инкарцеро. Верёвки возникли из воздуха и с силой обвились вокруг Морвейна, сбивая его с ног. Он рухнул на пол, больно ударившись плечом, мгновенно связанный по рукам и ногам. Паника вспыхнула мгновенно. — Ты вообще кто, мать твою?! — Силенцио. Голос исчез, будто его вырвали из горла. Морвейн захрипел, глаза расширились от ужаса. Он отчаянно пытался освободиться, но магические путы только сильнее впивались в тело. Незнакомец подошёл ближе. Шаги звучали спокойно, размеренно, как у человека, который полностью контролирует ситуацию. Носок тяжёлого ботинка толкнул Морвейна в бок, переворачивая его на спину. Теперь их разделяло меньше метра. Мужчина опустился на корточки, внимательно разглядывая его лицо. Серые глаза скользнули по нему холодно, оценивающе, словно перед ним лежал не человек, а испорченный товар. Взмах палочки и заклинание спало. Морвейн резко втянул воздух. — Слушай, дружище, если это из-за денег, мы можем договориться, — быстро заговорил он, голос дрожал, но привычка выкручиваться брала верх. — Я никому проблем не создаю, понял? Я просто веду бизнес и… Снова взмах палочки и голос дилера пропал, заставляя заткнуться. — Забавная штука, — произнёс Драко тихо, почти задумчиво, будто и не слышал того, что говорит ему дилер. — Ты травишь половину магического Нью-Йорка… и при этом искренне веришь, что однажды никто не придёт за тобой. Он слегка улыбнулся, но улыбка была холоднее проклятия. — Мне не интересен твой бизнес, Морвейн. Не интересны твои клиенты. Даже ты сам мне не особенно интересен. — произнёс он тихо. Голос был спокойным, почти вежливым, и от этого становилось только страшнее. Серые глаза потемнели. — Меня интересует только один вопрос. Он наклонился ближе, голос стал почти шёпотом. — Кто заказал тебе подставить Гермиону Грейнджер? Морвейн замотал головой, мыча сквозь заклинание. Драко вздохнул, будто разочарованно. Щёлк пальцев. Заклинание спало. — Я ничего не знаю! — выпалил Морвейн сразу же, задыхаясь. — Клянусь, я просто посредник! Драко смотрел на него спокойно. — Неверный ответ. Он поднялся, медленно закатывая рукав, будто готовился к неприятной, но необходимой работе. — Видишь ли… — произнёс он, вновь переводя взгляд вниз, — сегодня у меня был очень плохой день. Пауза. — А терпение закончилось ещё в Лондоне. Он снова присел рядом. И улыбнулся. — Попробуем ещё раз. Драко неспешно сунул руку во внутренний карман куртки. Он достал несколько маленьких стеклянных бутыльков и позволил им мягко звякнуть друг о друга. Внутри переливалась серебристая жидкость, густая, живая, узнаваемая каждому волшебнику. Воспоминания. Свет от них отражался на лице Морвейна, и страх в его глазах стал мгновенным, животным. Драко покрутил одну склянку между пальцами, наблюдая, как серебро лениво завихряется внутри. — Знаешь, — произнёс он почти задумчиво, — я заметил, ты очень любишь это место… Он слегка наклонился, демонстративно ставя флаконы на край кровати один за другим. — Я пообщался с несколькими парнями, к которым ты особенно часто заходишь. Очень разговорчивые ребята. Уголок его губ медленно приподнялся. — Они были настолько любезны, что поделились… весьма интимными моментами ваших встреч. Он сделал паузу, скользнув взглядом по побледневшему лицу Морвейна. — Должен признать, — добавил он тихо, почти насмешливо, кривя лицо, — у тебя крайне… грязные предпочтения в постели. Морвейн резко дёрнулся, лицо перекосилось. — Ты… ты не посмеешь… — голос сорвался, в нём впервые прозвучала настоящая паника. — Ты не понимаешь, что будет, если… — О, прекрасно понимаю, — перебил Драко мягко. Его голос стал ледяным. — Репутация. Клиенты. Связи. Всё это исчезает за одну ночь. Он постучал пальцем по склянкам. — Эти воспоминания разойдутся по рукам твоих самых влиятельных покупателей быстрее, чем ты успеешь произнести слово «конфиденциальность». Морвейн смотрел на него широко раскрытыми глазами. Губы задрожали. Он попал. Драко видел это отчётливо. Он нашёл его слабое место. Несколько секунд дилер сопротивлялся, тяжело глотая воздух, затем плечи его обмякли. — Ладно… ладно! — выдохнул он надломленно. — Я расскажу! Драко ничего не сказал просто ожидающе смотрел на него. — Ко мне пришёл какой-то парень, — торопливо заговорил Морвейн, избегая его взгляда. — Лицо было скрыто. Голос изменён, кажется. Заплатил вперёд. Нужно было подмешать дозу… чтобы выглядело как добровольное употребление. Всё чисто. Без следов. Он сглотнул. — Но я не знаю, кто он! Клянусь! Я никогда не встречал его раньше. Тишина снова повисла между ними. Драко медленно наклонил голову. — Верю, — произнёс он неожиданно спокойно. И прежде чем Морвейн успел облегчённо выдохнуть, серые глаза потемнели. — Но мне всё равно нужно знать. Он поднял палочку. Морвейн понял слишком поздно. — стоп, что… — Легилименс. Боль. Сознание Морвейна раскрылось насильно, как сорванный замок. Образы вспыхнули один за другим: тёмный кабинет, мешок золота, скрытое лицо под капюшоном, знакомый голос … ее имя… Драко увидел всё. И сразу узнал его. Он чувствовал только медленно поднимающуюся ярость, тяжёлую и разрушительную, как надвигающийся шторм. Пальцы его непроизвольно сжались, магия вокруг на мгновение дрогнула. Он резко разорвал контакт. Морвейн закричал, хватая воздух, тело выгнулось от боли. Он застонал, зажмурившись, будто череп раскалывался изнутри. Драко некоторое время просто стоял над ним, восстанавливая дыхание. Теперь всё стало ясно. Драко вновь опустился на корточки рядом с дилером. На губах появилась холодная улыбка. — А теперь, вот что ещё ты должен сделать…красавчик. — холодно произнёс он, возвращая Морвейну его же фразу.

***

Камера за эти два дня успела стать пугающе знакомой. Гермиона уже знала, в какое время гаснет верхний свет, когда по коридору проходит смена охраны, как скрипит дальняя дверь и сколько шагов отделяет её камеру от лестницы. Время здесь тянулось вязко, будто кто-то нарочно замедлил его заклинанием, оставив человека наедине с собственными мыслями. После допроса дверь открылась неожиданно. Огромный охранник, тот самый, что лениво отвечал ей в первый день, вошёл внутрь с небольшим свёртком в руках. Он выглядел слишком довольным, что само по себе настораживало. — Переоденьтесь, — бросил он, протягивая ткань, и ухмыльнулся. — Благодарите своего парня. Гермиона ничего не ответила, только крепче сжала свёрток. Уже через минуту её отвели в соседнее помещение, где над ней провели очищающее заклинание. Потоки тёплой магии прошлись по коже, смывая грязь, усталость и липкое ощущение чужого прикосновения, оставшееся после клуба и допросов. Это не было полноценным душем, скорее формальной процедурой, но даже такая мелочь ощущалась почти роскошью. Она слишком хорошо понимала, что заключённых Министерства так не обслуживают. Никогда. И потому даже не сомневалась, чьих это рук дело. Драко. Когда он обнял её при встрече, страх действительно исчез. Не полностью, но достаточно, чтобы она снова смогла дышать. Вернувшись в камеру, она медленно развернула свёрток. Ткань мягко шелестнула в тишине, и уголки её губ невольно дрогнули. Чёрная толстовка, немного растянутая на рукавах. Любимые джинсы и кроссовки. Это были её любимые вещи. Гермиона тихо выдохнула и провела ладонью по ткани. — Спасибо, Пэнс… — прошептала она едва слышно, прекрасно понимая, кто именно передал Драко нужную одежду. Она переоделась быстро, наслаждаясь простым ощущением нормальной одежды на теле. После холодной камеры и неудобной клубной блузки, в которой она продрогла, толстовка казалась почти бронёй. Маленькой защитой от мира, который вдруг стал враждебным. Оставались сутки до суда. Всего сутки, чтобы решить, как держаться, что говорить, кому доверять. Сначала уверенность, подаренная встречей с Драко, держала её на плаву. Его слова звучали в голове снова и снова. И она верила. Почти безоговорочно. Но время в одиночестве делало своё дело. К ночи мысли начали возвращаться. Медленно и настойчиво. А если все доказательства действительно будут против неё? А если кто-то всё просчитал заранее? А если даже Драко не сможет ничего изменить? Стены камеры будто становились ближе. Воздух тяжелел. В груди снова поселилось знакомое чувство, холодное и липкое. Она села на узкую твердую поверхность, подтянув колени к груди, уткнулась лбом в сложенные руки и впервые за эти дни позволила себе признаться в правде. Ей было страшно. И хуже всего было то, что уверенность, которую она чувствовала рядом с Драко, начинала медленно ускользать, растворяясь в тишине Министерства.

***

Слушание назначили на раннее утро, и вся происходящая реальность казалась Гермионе странно нереальной, будто она случайно оказалась внутри чужой истории. Министерство в этот час ещё не проснулось окончательно: коридоры были полупустыми, шаги отдавались слишком громким эхом, а холодный свет магических ламп делал лица людей бледнее и строже, чем обычно. Её провели в зал заседаний, больше напоминавший небольшой амфитеатр. Каменные ряды поднимались полукругом вверх, создавая ощущение сцены, на которой неизбежно должно было произойти представление. Только сегодня представлением была она сама. Стул стоял ровно в центре. Без стола. Без защиты. Без расстояния. Прямо напротив присяжных. Гермиона села, ощущая на себе пространство зала, чужие взгляды и тяжесть ожидания, ее руки все еще были скованы магическими наручниками. По крайней мере, её не посадили в клетку, как особо опасного преступника. Уже достижение. Спасибо, Мерлин. Людей оказалось немного. Несколько чиновников, пара ведьм с пергаментами, незнакомые лица, вероятно свидетели или наблюдатели. Шёпот тихо перекатывался по залу, словно ветер. И затем она увидела родные лица. Пэнси и Тео сидели на третьем ряду. Пэнси выглядела непривычно серьёзной, но, заметив взгляд Гермионы, сразу оживилась и незаметно махнула рукой, словно они встретились не на судебном слушании, а в кафе. Этот простой жест неожиданно согрел. Гермиона едва заметно кивнула в ответ и позволила себе короткую улыбку. Она была не одна. Но Драко в зале не было. Как и её адвоката. Мысль кольнула неприятно, хотя она тут же заставила себя выпрямиться. Панике здесь не место. Присяжные рассаживались мучительно медленно. Кто-то зевал, кто-то раздражённо перелистывал документы, явно недовольный тем, что пришлось вставать на рассвете ради дела о магических наркотиках. Несколько человек уже заранее смотрели на неё с осуждением, словно вердикт был вынесен до начала слушания. И всё же многие замирали. Она видела момент узнавания. Взгляд задерживался. Лица менялись. Люди начинали перешёптываться. Гермиона Грейнджер. Героиня войны. Девушка, имя которой когда-то произносили рядом со словом спасение. И обвинение в наркотиках. Эти две реальности никак не складывались у них в голове, и это читалось слишком ясно. Гермиона ощущала каждую секунду этого изучающего внимания, каждую попытку разобрать её на части взглядом. Смущение подступило на мгновение, почти рефлекторно, но она задавила его прежде, чем оно успело проявиться. Она не подарит им этого. Не позволит выглядеть виноватой. Потому что виновной она не была. Подбородок медленно поднялся выше. Плечи расправились. Взгляд стал твёрдым и спокойным. Когда кто-то задерживал на ней глаза дольше допустимого, Гермиона смотрела в ответ прямо, не моргая, вынуждая отвернуться первым. Пусть смотрят. Пусть сомневаются. Она выдержит. Тишина в зале уже успела стать вязкой, почти давящей, когда тяжёлая дверь в конце амфитеатра распахнулась с сухим стуком, заставив несколько человек раздражённо обернуться. Гермиона сразу повернула голову. Иногда присутствие определённого человека ощущается раньше, чем его видишь. Как изменение давления в воздухе. Драко Малфой вошёл уверенно, без спешки, словно пришел не на судебный процесс. Чёрная мантия лежала на плечах идеально, движения оставались сдержанными и в каждом шаге читалась внутренняя собранность. Его взгляд почти сразу нашёл её. И на долю секунды холод в серых глазах исчез. Смягчился. Только для неё. Это изменение было едва заметным, но Гермиона увидела его так ясно, будто кто-то осторожно коснулся её плеча. Сердце предательски ударило сильнее, напряжение последних часов чуть ослабло. Он здесь. Следом за ним вошёл её адвокат, быстро что-то проговаривая вполголоса. Драко слегка наклонился к нему на ходу, выслушал, коротко кивнул, не отрывая взгляда от Гермионы. Они заняли места справа от неё, но она могла лишь догадываться о его присутствии за спиной, ощущая его почти физически. Странным образом этого оказалось достаточно. Последними в зал вошли министр магии Кингсли Бруствер и главный аврор Гарри Поттер. Разговоры мгновенно стихли. Гарри прошёл к противоположной стороне и сел слева от Гермионы, напротив Драко и адвоката. Он выглядел собранным, официальным, лицо вновь скрывала безупречная маска служебной холодности. Он ни разу не посмотрел в её сторону. Кингсли занял центральное место и, не теряя времени, взмахнул палочкой. По залу прошла мягкая волна магии, приглушая шёпот и окончательно заставляя всех замолчать. — Заседание объявляется открытым, — его глубокий голос прозвучал спокойно, но властно, заполняя пространство амфитеатра. Гермиона смотрела на него внимательно. Лицо министра осталось тем же: строгим, уставшим, но справедливым. Она знала его слишком давно, чтобы не заметить скрытого напряжения в складке между бровей. — Сегодня рассматривается дело Гермионы Джин Грейнджер, — продолжил Кингсли, переводя взгляд на неё. — Обвиняемой в употреблении магических наркотических веществ третьей степени риска. Слова прозвучали официально, тяжело, словно чужие. — Подсудимая настаивает на своей невиновности, в связи с чем дело передано на судебное рассмотрение. Гермиона выдержала его взгляд, не опуская глаз. В груди болезненно сжалось воспоминание о другом времени, когда она сидела в этом же зале по другую сторону стола, веря, что система защищает справедливость. Кингсли Бруствер был одним из немногих, кому она всё ещё хотела верить. Когда она покинула магический Лондон, отказалась от должности и фактически исчезла из министерской жизни, именно он не задавал лишних вопросов. Не осуждал. Не пытался удержать силой. Он понял. И сейчас Гермиона отчаянно надеялась, что этот человек всё ещё способен судить её не по слухам, не по фиктивным отчётам, а по правде. Она выпрямилась на стуле, чувствуя за спиной спокойное, тяжёлое присутствие Драко. Страх отступил ровно настолько, чтобы она смогла вдохнуть полной грудью. Кингсли едва заметно кивнул секретарю заседания, и магические сферы под потолком вспыхнули ярче. Воздух в зале стал плотнее, официальнее, словно само пространство приготовилось к неизбежному столкновению. — Сторона обвинения, вам слово, — произнёс министр ровно. Со своего места поднялся мужчина, сидевший рядом с Гарри. Его мантия была безупречно выглажена, тёмно-синяя с серебряной окантовкой Министерства, а движения отличались той выверенной аккуратностью, которой обладают люди, привыкшие выигрывать процессы не голосом, а фактами. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и аккуратно зачёсанными назад тёмными волосами, он выглядел скорее преподавателем права, чем адвокатом. Узкие губы сложились в вежливую, почти сочувственную улыбку. — Старший обвинитель Министерства магии Оуэн Картер, — представился он, слегка склонив голову в сторону Кингсли, после чего повернулся к присяжным. Его голос оказался мягким, уверенным, идеально поставленным. — Уважаемый министр, уважаемые присяжные. Сегодня мы рассматриваем дело, которое вызывает общественный резонанс исключительно из-за личности обвиняемой. Однако закон, как нам всем известно, не делает исключений… даже для героев войны. Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — В ночь задержания мисс Грейнджер авроратом Америки был проведён санкционированный рейд в закрытом магическом заведении Нью-Йорка, известном распространением запрещённых веществ третьей категории риска. Целью операции являлось выявление сети распространителей и зависимых потребителей. Картер неспешно прошёлся вдоль стола, сцепив руки за спиной. — Во время рейда обвиняемая была обнаружена в состоянии тяжёлой магической интоксикации. Медицинское заключение подтверждает наличие в её крови концентрированного вещества класса Noctis Venarum, запрещённого к обороту во всех магических юрисдикциях. По залу прошёл приглушённый шёпот. Гермиона почувствовала, как холод медленно поднимается вдоль позвоночника. — Более того, — голос обвинителя стал чуть жёстче, — сторона обвинения располагает доказательствами того, что данный случай не является единичным. Картер взмахнул палочкой. Появилась колдография. Гермиона сидящая на кресле, подносящая руку к запястью. Снимок чуть смазан, говоря о том, что кто-то снимал ее с очень дальнего расстояния. Капля серебристой жидкости падает на кожу. Свет отражается. Движение кажется добровольным. Он повернулся к присяжным. — Мисс Грейнджер ранее неоднократно замечалась в заведениях, известных распространением аналогичных веществ. Показания свидетелей указывают на регулярное употребление. Гермиона ощущала, как внутри растёт паника. Она смотрела на колдографии, не узнавая саму себя в этих фрагментах. Картер сложил руки перед собой. — Таким образом, у стороны обвинения имеются основания полагать, что речь идёт не о случайном контакте с веществом, а о сформировавшейся зависимости. Он слегка наклонил голову. — Министерство не стремится наказать мисс Грейнджер. Напротив. Мы настаиваем на принудительном лечении как на единственной разумной мере защиты, как самой обвиняемой, так и общества. Тишина в зале стала тяжёлой. Гермиона медленно перевела взгляд на Кингсли. И впервые увидела в его глазах сомнение и разочарование. Будто даже он начал верить представленным доказательствам. В груди болезненно сжалось. Ей действительно показалось, что всё кончено. Что система уже решила её судьбу, а правда утонула под идеально выстроенной ложью. Пальцы невольно сжались на коленях. Кингсли выслушал сторону обвинения, не перебивая ни разу. Когда Оуэн Картер закончил, министр медленно сцепил пальцы перед собой. — Благодарю, мистер Картер, — произнёс он спокойно, однако в его голосе появилась тяжесть. — Сторона защиты. Со своего места поднялся адвокат Драко. Адриан Розье двигался без спешки, поправляя манжету мантии, словно выходил не спасать человека от возможного приговора, а начинал давно подготовленную лекцию. Высокий, светловолосый, с холодным аристократическим профилем, он выглядел опасно собранным. В его взгляде не было ни тревоги, ни сомнений. Только уверенность. — Уважаемый министр, присяжные, — начал он мягко, и его голос сразу заставил зал стихнуть. — Сторона обвинения проделала впечатляющую работу… если бы перед нами действительно находилось дело о зависимости. Он сделал короткую паузу. — К сожалению, мы рассматриваем не зависимость. Мы рассматриваем тщательно спланированную подставу. По рядам прошёлся шёпот. Розье развернулся к парящим колдографиям. — Начнём с главного доказательства обвинения. Колдография, на которой мисс Грейнджер якобы добровольно употребляет вещество. Он щёлкнул пальцами, увеличивая изображение. — Да, факт контакта с веществом имел место. И защита не собирается это отрицать. Однако Министерство… весьма избирательно представило обстоятельства данного эпизода. Он повернулся к Кингсли. — Это был единичный случай. В тот вечер обвиняемая была введена в заблуждение дилером, который представил вещество как легальное расслабляющее зелье. Защита располагает воспоминаниями самого распространителя, подтверждающими данный факт. Картер заметно напрягся. Розье продолжил, уже жёстче: — Более того, все последующие «свидетельства регулярного употребления» основаны на косвенных наблюдениях без медицинских подтверждений зависимости. Ни одного заключения целителей Святого Мунго о сформированной аддикции представлено не было. Он слегка наклонил голову. — Следовательно, обвинение строится не на диагнозе, а на предположении. В зале стало ощутимо тише. Розье уже собирался продолжить, когда позади Гермионы раздался голос. — Я хочу выступить. Драко Малфой поднялся со своего места. Гермиона не видела его лица, но почувствовала, как напряжение мгновенно прокатилось по залу. Гарри резко подался вперед. — Возражаю, — сказал он жёстко. — Мистер Малфой не является стороной процесса. Его показания не имеют… — Достаточно, Гарри. Голос Кингсли прозвучал неожиданно твёрдо. Министр даже не повысил тон, но в нём была власть, заставившая Поттера замолчать. — Суд сам определяет, кого слушать, — добавил он холодно. — Мистер Малфой, вам слово. Короткая пауза. Драко сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал спокойно, почти лениво, но под этой сдержанностью чувствовалась ярость, удерживаемая железной волей. — Мисс Грейнджер не зависима, — произнёс он. — Потому что целью никогда не было её лечение. Он перевёл взгляд на присяжных. — Целью было уничтожить её репутацию и изолировать юридически. Лёгкий шум прокатился по залу. — Её подставили, — продолжил Драко. — И я могу это доказать. Он повернулся к Кингсли. — Прошу предоставить Омут памяти и разрешение на коллективную трансляцию воспоминания. Министр колебался лишь секунду. Взмах палочки и в центр зала вплыл серебристый Омут, поверхность которого заклубилась живой ртутью. Драко достал тонкую стеклянную склянку. Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Он вылил воспоминание внутрь. Свет вспыхнул. И зал погрузился в чужую память. Темная комната. Морвейн. Деньги. Голос под чарами. Заказ. Инструкция. Имя Гермионы. Пока присяжные напряжённо следили за происходящим, Драко не смотрел воспоминание. Его взгляд был направлен только на одного человека. На Поттера. Когда в воспоминаниях дилера открылась дверь, и внутрь вошёл заказчик, Поттер не вздрогнул. Не удивился. Он лишь медленно выдохнул. И устало сжал пальцами переносицу, будто подтверждение было неизбежным. Никакого шока. Только принятие. Вот почему Драко видел эту вину во взгляде Поттера с самого начала. Поттер уже тогда знал правду. Серебристая гладь Омута медленно погасла, воспоминание растворилось в воздухе, оставив после себя тяжёлую, почти звенящую тишину. Несколько секунд никто не двигался, будто зал одновременно задержал дыхание, пытаясь осмыслить увиденное. Гермиона сидела неподвижно. Она смотрела перед собой, но взгляд был расфокусированным, словно сознание отказывалось принимать реальность. — Нет… — едва слышно прошептала она, качнув головой. — Нет, этого не может быть… Слова сорвались сами собой. Перед глазами всё ещё стояла сцена из воспоминания. Силуэт. Голос. Манера двигаться. Детали, которые невозможно спутать, если знаешь человека слишком долго. Сначала пришёл шок. Затем пустота. А потом, совершенно неуместно, из груди вырвался тихий нервный смешок. Он прозвучал резко в тишине зала, почти болезненно. Гермиона прикрыла рот ладонью, но смех всё равно сорвался снова, надломленный, неверящий. Абсурд происходящего оказался слишком велик. Некоторые присяжные переглядывались, явно не до конца понимая, кого именно они только что увидели. Лицо человека в воспоминаниях скрывал накинутый капюшон, поэтому неподготовленный наблюдатель не смог сразу узнать фигуру. Шёпот прокатился по рядам, растерянный и напряжённый. Оуэн Картер первым нарушил молчание. Он поднялся медленно, собирая остатки контроля над процессом, и сложил руки перед собой. — Допустим, — произнёс он сухо, — представленное воспоминание подтверждает факт заказа. Однако сторона защиты пока не обозначила, кого именно обвиняет в предполагаемой подставе. Он повернулся к Драко, взгляд стал жёстче. — Суду необходимы конкретные имена, мистер Малфой. Иначе данное выступление остаётся лишь… эффектной демонстрацией. Кого вы обвиняете? Тишина снова сгустилась. Малфой сделал шаг вперёд. И произнёс ровно, отчётливо, так, чтобы каждое слово достигло последнего ряда: — Рональда Билиуса Уизли. Имя упало в зал, как заклинание взрыва. Шёпот мгновенно превратился в шум. Кто-то ахнул, кто-то вскочил, присяжные начали переглядываться уже откровенно. Даже магические сферы под потолком дрогнули от всплеска эмоций. Гермиона перестала смеяться. Она медленно подняла голову. И в этот момент окончательно поняла, что кошмар только начинается.