Часть 26

Когда двери зала суда распахнулись, коридор встретил их плотным шумом голосов, торопливыми шагами и вспышками зачарованных камер. Люди стекались со всех сторон, обсуждали вердикт, бросали любопытные взгляды, стараясь незаметно рассмотреть героиню сегодняшнего слушания. Драко шел чуть впереди, крепко держа Гермиону за руку, и в этом жесте чувствовалась почти упрямая необходимость убедиться, что она действительно рядом, что ее больше никто не уведет и не закроет за тяжелыми дверьми Министерства. Гермиона замедлила шаг и внезапно потянула его назад. — Драко, постой… Он остановился и развернулся к ней, и выражение ее лица заставило его замереть. В ее взгляде больше не было напряженной собранности суда. Там появилась мягкость, почти хрупкая нежность, словно внутри нее что-то изменилось. Гермиона просто шагнула ближе, поднялась на носочки и притянула его к себе, целуя резко, почти отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все пережитое — страх, облегчение, благодарность и чувства, которые она больше не хотела прятать. Это было безрассудно, слишком открыто для коридора Министерства, полного свидетелей, но сейчас ей было совершенно все равно. Драко даже не подумал отталкивать ее. Его рука легла ей на талию, притягивая ближе, другая скользнула к ее затылку, удерживая так, будто он собирался убедиться, что она настоящая. В поцелуе чувствовалось напряжение последних дней, злость, бессонные ночи и почти болезненное облегчение. Все вокруг начали перешептываться. Молодые сотрудницы Министерства обменивались улыбками, кто-то украдкой наблюдал, а вспышки камер уже ловили момент, который к вечеру станет главной новостью. Когда они наконец разорвали поцелуй, Гермиона все еще держалась за воротник его пиджака, дыхание сбилось, глаза были закрыты, словно она собиралась с силами. Драко провел ладонью по ее щеке, мягко касаясь кожи, и на его губах появилась теплая, довольная улыбка. — Я тоже скучал, Грейнджер, — сказал он тихо. Она открыла глаза и посмотрела на него серьезно. — Спасибо, Драко. Спасибо, что вытащил меня. Я… Он осторожно взял ее лицо обеими ладонями, прерывая. — Тише. Все закончилось, — произнес он мягко, будто успокаивая не только ее, но и себя. — Может, меня тоже обнимешь, подруга? — раздался знакомый голос сзади. Гермиона обернулась и тут же шагнула к Пэнси, крепко обнимая ее. Та демонстративно осмотрела ее с головы до ног и возмущенно фыркнула: — Как ты вообще выжила без душа? Я бы им такой скандал закатила, что половина отдела добровольно бы села в камеры! Смех Гермионы прозвучал легко и свободно. Она не отпустила Пэнси сразу, а развернулась вместе с ней к парням и, привычно положив голову на плечо подруги, устало, но уже с искренней улыбкой спросила: — Ну что, какие у нас планы? Тео взглянул на часы. — Через тридцать минут у нас порт-ключ в Нью-Йорк. Гермиона удивленно подняла брови и перевела взгляд на Драко. — Вы что, были уверены, что меня отпустят? — О, Грейнджер, — усмехнулся Тео, — видела бы ты, как Малфой тут всех на уши поставил. Сомнений бы не осталось. — Помолчи, Тео, — фыркнул Драко, но его взгляд заметно смягчился. Гермиона посмотрела на него чуть дольше, чем требовалось, и слегка улыбнувшись, сказала: — Значит… домой?

***

Солнечный свет свободно разливался по кухне, делая утро почти ленивым и безмятежным. Открытые окна впускали теплый воздух и шум города, а внутри звучал громкий женский смех, такой искренний, что казалось, стены сами начинают улыбаться вместе с ними. — Нет, ты просто представь это, — Пэнси, едва переводя дыхание, оперлась ладонями о кухонный остров и покачала головой. — Моя рука у него в штанах, лифт открывается… и эта бедная женщина так краснеет, что мне показалось, я реально видела пар из ее ушей… Она стерла слезу со щеки, все еще смеясь, плечи ее подрагивали. Гермиона согнулась пополам, схватившись одной рукой за живот, а второй за Пэнси, чтобы не потерять равновесие. — Вы правда не могли подождать хотя бы до номера? — выдохнула она сквозь смех. — Это называется страсть, Грейнджер, — возмущенно заявила Пэнси, вскидывая подбородок, хотя улыбка выдавала ее с головой. Гермиона фыркнула, пытаясь успокоиться, но воспоминание оказалось сильнее. — Да-да… понимаю. От одного моего откровенного фото Малфой аппарировал из Африки. Повисла короткая пауза. Обе замерли, осознавая сказанное, переглянулись и в следующую секунду снова рассмеялись, уже почти бессильно, опираясь друг на друга. Неделя после возвращения домой пролетела странно быстро. Первые дни Гермиона почти не выходила из спальни, позволяя себе наконец выспаться и прийти в себя после всего пережитого. Тело медленно отпускало напряжение, но мысли еще долго догоняли ее по ночам. Потом началась реальность: документы, официальные подтверждения, закрытие дела, бесконечные подписи, словно Министерство пыталось стереть произошедшее бумажной аккуратностью. Деньги Рона стали самым неприятным пунктом. Ей хотелось отказаться сразу, принципиально, окончательно оборвать любую связь. Но в итоге ее убедили направить компенсацию в ее фонд. Если уж эта история оставила после себя след, пусть он принесет пользу кому-то другому. С этим решением стало немного легче. С Драко же все складывалось… странно. Не плохо. Просто непривычно. Они постоянно были на связи, пересекались почти каждый день, но ни разу за эту неделю не остались по-настоящему вдвоем. Всегда кто-то рядом, всегда дела, встречи, друзья. И, возможно, именно поэтому напряжение между ними только росло. После всего, что он сделал ради нее, ее чувства перестали быть чем-то неопределенным. В них появилась глубина и спокойная уверенность. Теперь Гермиона знала: этому человеку она доверит не только свои секреты, но и собственную безопасность. И самое неожиданное, страх, который столько времени заставлял ее держать дистанцию, больше не поднимался внутри привычной волной. Он не исчез полностью, но впервые за долгое время перестал управлять ею. Сейчас она могла просто стоять на залитой солнцем кухне, смеяться вместе с Пэнси и позволить себе редкое ощущение нормальной жизни. Смех все еще дрожал в воздухе, когда через распахнутое окно бесшумно скользнула тень. Большой, ухоженный филин приземлился прямо на барную стойку, едва задевая когтями гладкую поверхность. Его перья отливали серебром в солнечном свете, а янтарные глаза смотрели внимательно и почти осмысленно. В лапе он держал черный плотный конверт с блестящей буквой «М», выведенной изящно и безупречно. Пэнси и Гермиона одновременно переглянулись. Смех сошел на нет так резко, будто кто-то выключил звук. Гермиона осторожно сняла конверт с лапы птицы. Филин не стал ждать, расправил крылья и так же бесшумно исчез за окном, оставив после себя только легкое колыхание занавески. Бумага оказалась тяжелой, дорогой на ощупь. Гермиона вскрыла печать и быстро пробежалась глазами по строкам. «Мисс Грейнджер, я бы хотела познакомиться поближе и поговорить с вами. Надеюсь, у вас найдется время и вы сможете посетить Малфой-Мэнор. По поводу порт-ключа не беспокойтесь. Мой эльф уже доставил его в вашу комнату. Прошу оставить нашу встречу конфиденциальной и не говорить ничего моему сыну. С уважением, Нарцисса Малфой.» Гермиона медленно опустила письмо, затем перевела взгляд на Пэнси, которая, не спрашивая, уже читала текст через ее плечо. Несколько секунд они молчали. Гермиона смотрела куда-то вдаль, но взгляд был расфокусированным. Мысли явно унесли ее дальше, чем городской пейзаж за стеклом. — Тебе не кажется странным, — наконец произнесла она задумчиво, — что домовики миссис Малфой могут беспрепятственно проникать к нам в номер? Пэнси не сразу ответила. Она скрестила руки на груди, оперлась бедром о столешницу и какое-то время молча смотрела на черный конверт в руках подруги. — Знаешь, — тихо сказала она наконец, — меня всегда пугала эта женщина.

***

Порт-ключ сработал резким толчком и через мгновение Гермиона уже стояла перед огромными дубовыми дверьми Малфой-Мэнора. Она замерла, глядя на темный фасад поместья, и в груди неприятно кольнуло воспоминание. Последний раз здесь она извивалась на полу от боли, а в воздухе звенел чужой безумный смех. Она глубоко вдохнула, заставляя себя отогнать образы прошлого. Не прошло и нескольких секунд, как двери бесшумно распахнулись. На пороге появился домовик — аккуратный, ухоженный, одетый в безупречно сидящий темный костюм с крохотной бабочкой под подбородком. Его большие глаза смотрели внимательно, но сдержанно. — Мисс Грейнджер, — произнес он мягко и поклонился с поразительным достоинством. — Меня зовут Лиран. Миссис Малфой ожидает вас. Гермиона кивнула и прошла внутрь. Холл встретил ее тишиной и светом. В отличие от тех мрачных воспоминаний, которые сохранились в памяти, поместье оказалось не темным и давящим, а величественным и строгим. Высокие потолки, уходящие вверх почти к самой крыше, украшала тонкая лепнина; массивная лестница изгибалась плавной дугой, перила блестели отполированным деревом. Мраморный пол отражал дневной свет, льющийся сквозь огромные окна. Стены были увешаны портретами предков, их взгляды провожали ее, но в этом не чувствовалось угрозы, только холодная родовая гордость. Лиран провел ее по длинному коридору, где в нишах стояли белые вазы с живыми цветами. Они вошли в просторную гостиную, залитую мягким дневным светом. Комната была оформлена в светлых, прохладных оттенках: в центре стоял изящный голубой диван, рядом небольшой столик, на котором лежала газета. Повсюду были цветы. Аккуратные композиции в кристально прозрачных вазах, будто здесь постоянно поддерживали ощущение свежести и порядка. Нарцисса Малфой стояла у одной из консолей, поправляя букет белых роз. Услышав шаги, она медленно обернулась. Движения ее были плавными и точными, словно каждое из них продумано заранее. Она выглядела хрупкой, почти фарфоровой, но в этой хрупкости ощущалась внутренняя сталь. Голубое платье мягко струилось по фигуре, идеально совпадая по оттенку с диваном и общей палитрой комнаты. Светлые волосы были уложены безупречно, макияж едва заметен, но подчеркивал резкость черт. Гермиона на мгновение почувствовала неловкость. Этот дом, эта женщина, весь антураж — все напоминало, что она здесь чужая. Она не из знати, не из древнего рода, и притворяться кем-то иным было бы смешно. Эльф исчез почти бесшумно, едва успев произнести, что мисс Грейнджер прибыла. Воздух в гостиной словно стал плотнее. Нарцисса поблагодарила его легким, едва заметным кивком, отточенным годами, и только после этого полностью перевела взгляд на Гермиону. Гермиона подготовилась к этой встрече. Никаких открытых плеч, никакой кожи, никаких намеков на дерзость. Она выбрала темные строгие брюки и закрытую водолазку, под которой были спрятаны все татуировки. Волосы аккуратно уложены, минимум макияжа. — Гермиона Грейнджер. Рада познакомиться…вновь, — произнесла Нарцисса, делая шаг навстречу и протягивая руку. Ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная нота. Как напоминание о статусе. — Взаимно, миссис Малфой, — спокойно ответила Гермиона, принимая рукопожатие. — Можно просто Нарцисса, — добавила она с тонкой, почти светской улыбкой и жестом указала на голубой диван. — Прошу, присядьте. Может быть, чаю? — Да, пожалуйста, — ответила Гермиона, опускаясь на край дивана с прямой спиной. Домовик появился почти мгновенно, как только они коснулись дивана. На этот раз маленькая эльфийка с идеально выглаженным передником. Она двигалась тихо, ловко разливая янтарную жидкость по фарфоровым чашкам. Гермиона невольно задержала на ней болезненный взгляд. Столько лет прошло, а чувство несправедливости никуда не делось. Нарцисса заметила это. Она ничего не сказала, но ее глаза стали внимательнее. Когда эльфийка исчезла с легким хлопком, Нарцисса аккуратно взяла чашку, сделала небольшой глоток и, не опуская взгляда, произнесла: — Не буду ходить вокруг да около. Я хотела поговорить о ваших с Драко отношениях. Теплота, с которой она встретила гостью минутой ранее, исчезла. Голос стал ровным, холодным, почти официальным. Гермиона почувствовала, как внутри что-то напряглось, но лицо ее осталось спокойным. Она слегка склонила голову, будто приглашая продолжить. — Я видела статьи в «Пророке», — добавила Нарцисса. — Статьи? — переспросила Гермиона, хотя уже понимала, к чему идет разговор. Нарцисса потянулась к аккуратно сложенной газете на столике и развернула ее, плавно подвигая к Гермионе. Бумага тихо зашуршала. — Последняя вышла после вашего суда. Гермиона опустила взгляд. На первой полосе крупная колдография. Их поцелуй в коридоре Министерства. Момент, который для нее был честным, живым, настоящим, теперь выглядел как заголовок для сенсации. Она не позволила себе смутиться. Не отвела глаз. Не сжала губы. Вместо этого медленно подняла подбородок и аккуратно вернула газету на стол. — И что именно вас тревожит? — спросила она спокойно, выдерживая взгляд Нарциссы. Глаза миссис Малфой стали почти прозрачными от холода. — Меня тревожит, — произнесла она размеренно, — будущее моего сына. И то, какое влияние на это будущее можете оказать вы. Драко достаточно взрослый, чтобы самому решать, как ему жить и с кем. Эта мысль вспыхнула в голове Гермионы резко и упрямо, словно щит, который она поспешила выставить между собой и холодной вежливостью сидящей напротив женщины. Нарцисса уловила перемену в ее взгляде. Тонкая, почти невидимая воинственность, которая промелькнула в глазах Гермионы, не ускользнула от нее. Она вздохнула едва заметно, отвела взгляд к окну, и, будто решив, что прямой напор не принесет результата, мягко изменила интонацию. — Поверьте, — произнесла она спокойнее, складывая руки на коленях, — я не против того, что между вами происходит. Драко… давно я не видела его таким. Он выглядит счастливым. Слова прозвучали почти искренне. Почти. — И мне приятно видеть, что рядом с ним есть человек, который способен зажечь в нем эту искру. Гермиона не спешила отвечать. В этом доме каждое слово имело двойной смысл. Нарцисса слегка наклонила голову, изучая ее лицо, и продолжила уже мягче, почти сочувственно: — Но скажите… что будет с ним, когда вам придется расстаться? И что будет с вами? Гермиона моргнула, не сразу понимая смысл сказанного. — Простите? — спросила она ровно. — Я не совсем понимаю, о чем вы. Нарцисса изобразила легкое удивление, брови чуть приподнялись, взгляд стал почти невинным. — Разве Драко вам не сказал? В комнате стало тише. Даже часы на каминной полке будто замедлили ход. Гермиона молчала, не отводя взгляда. Внутри появилось неприятное ощущение, словно под ногами медленно начинает трескаться лед. Нарцисса выдержала паузу, затем продолжила все тем же спокойным, размеренным тоном: — Два года назад мы с Драко договорились, что к этому времени он должен будет вступить в брак с чистокровной девушкой. Он, безусловно, решил жить иначе, и я позволила ему эту свободу…на время. Но традиции нашего рода не просто слова. Род Малфоев обязан продолжаться. Она произнесла это без нажима, но в голосе прозвучала непоколебимость столетий. — У нас давно существует договоренность с семьей Гринграсс. Астория — воспитанная, достойная девушка. Она прекрасно понимает ответственность, которую несет. Это имя отозвалось в груди Гермионы ударом. Она смотрела на Нарциссу, стараясь удержать лицо спокойным, но внутри скрутило все внутренности. Мысль о том, что Драко мог скрыть подобное, ранила слишком болезненно. Но в следующее мгновение разум попытался зацепиться за сомнение. Неужели он бы промолчал? После всего? После того, как уверял его верить ему, вытаскивал ее из проблем, как смотрел на нее, как держал ее, будто она единственное, что имеет значение? Или же Нарцисса просто мастерски расставляет фигуры на доске, где Гермиона пока даже не видит всей партии. Гермиона сидела неподвижно, но внутри нее уже выстраивалась цепочка мыслей. Если это правда, то она должна услышать это от Драко. Если это ложь, она должна понять, зачем ей ее рассказывают. Он не мог умолчать просто так. Не после всего. И все же Нарцисса не стала бы приглашать ее сюда, если бы за ее словами не стояло что-то большее. Гермиона медленно подняла взгляд. — Тогда почему вы говорите об этом со мной, а не со своим сыном? Вопрос прозвучал спокойно, но в нем чувствовалось напряжение. Нарцисса едва заметно побледнела. Ее пальцы чуть сильнее сжали чашку, затем она поставила ее на блюдце, будто собираясь с силами. Лицо ее смягчилось, в глазах появилась усталость, почти боль. — Потому что он не слушает меня, — произнесла она тихо. — После войны наши отношения изменились. Она опустила взгляд, и на мгновение показалась не холодной аристократкой, а матерью, потерявшей контроль над сыном. — Мы не общались по-настоящему уже два года. После одного разговора он просто… отдалился. Даже сейчас, когда был в Лондоне на суде, я просила его приехать. Он проигнорировал мою просьбу. В ее голосе скользнула едва уловимая горечь. — Драко всегда был своенравным. Он упрям, импульсивен. Ему свойственно принимать решения, не задумываясь о последствиях. Нарцисса подняла глаза и посмотрела на Гермиону внимательнее, мягче, почти сочувственно. — Я знаю своего сына. Он может быть страстным, может быть убежденным в чем-то сегодня… и совершенно иначе думать завтра. Особенно когда речь идет о чувствах. Слова были сказаны без явной угрозы, но в них таился намек. — Он чтит традиции, даже если делает вид, что нет. И когда придет момент выбора между эмоциями и обязанностью перед родом… — она выдержала паузу, — я боюсь, что вам будет больнее, чем вы думаете. Гермиона почувствовала, как внутри появляется тонкая трещина сомнения. Она ненавидела это ощущение, когда кто-то чужой пытается посеять раздор там, где только-только появилась уверенность. Нарцисса встала первой, давая понять, что разговор завершен. — Я не желаю вам зла, мисс Грейнджер. Напротив. Я лишь хотела, чтобы вы знали больше, чем знаете сейчас. Прощание вышло без лишних слов. Вежливое и сдержанное. Порт-ключ снова сработал резко, и через секунду Гермиона оказалась в своей комнате в отеле. Пространство показалось неожиданно тесным после величия Мэнора. Она стояла неподвижно, все еще чувствуя на себе холодный взгляд Нарциссы. Сомнение неприятно зудело под кожей. Она не стала откладывать. Достала телефон и быстро набрала сообщение: Г: Ты дома? Могу прийти сейчас? Ответ пришел почти сразу. Д: Да. Приходи. Гермиона глубоко вдохнула, сжала телефон крепче и направилась к двери.

***

Гермиона вошла в пентхаус без стука, так как дверь была открыта. — Драко? — окликнула она, закрывая за собой дверь. Ответа не последовало. В квартире было тихо, лишь откуда-то из глубины доносился приглушенный шум воды. Она замерла на секунду, прислушиваясь. Он в душе. Пока она ехала к нему, слова Нарциссы не отпускали ее ни на минуту. Они будто цеплялись за сознание, возвращаясь снова и снова. Гермионе отчаянно хотелось, чтобы все это оказалось преувеличением, холодной манипуляцией, чем угодно, только не правдой. Ей нужно было услышать это от него. Убедиться, что между ними нет скрытых обязательств, о которых она узнает последней. Она прошла вглубь квартиры, сняла пиджак и бросила его на спинку дивана. Пространство выглядело так же, как всегда: строгие линии, темные поверхности, панорамные окна, за которыми вечерний город мерцал огнями. Все казалось знакомым, почти безопасным. Именно поэтому раскрытое письмо на его рабочем столе бросилось в глаза так резко. Конверт лежал небрежно, будто его открывали в спешке. На обороте поблескивала изящная буква «Г». Серебристая, аккуратная. Гермиона замерла. В памяти всплыло имя. Астория Гринграсс. Она подошла ближе. Рука потянулась сама, прежде чем разум успел остановить. Пальцы коснулись плотной бумаги. Письмо оказалось коротким. «Была рада нашей встрече. Всегда готова помочь тебе, если понадобится. Обращайся по любому поводу. Ты знаешь, я поддержу тебя в любом решении, Драко. С любовью, Астория.» Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее, слишком громко. В ушах зашумело, будто кто-то резко прибавил громкость в голове. Она аккуратно, почти машинально, положила письмо обратно на стол, словно боялась оставить на нем следы. Затем сделала шаг назад. Еще один. Квартира вдруг перестала казаться теплой. Гермиона подошла к окну, глядя на ночной город, но не видя его. Ладони стали холодными. Она медленно вдохнула, затем выдохнула, стараясь вернуть контроль над дыханием. Это может ничего не значить. Может. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в проеме появился Драко с мокрыми волосами, капли стекали по его шее и ключицам, полотенце небрежно держалось на бедрах. Он выглядел расслабленным, почти беззаботным. Увидев ее, он сразу тепло улыбнулся. — Гермиона? — произнес он, подходя ближе. — Ты пришла. Но чем ближе он подходил, тем отчетливее понимал: что-то не так. Она стояла у окна, спиной к нему, руки скрещены на груди, плечи напряжены. — Что случилось? — спросил он, уже без улыбки. Она обернулась. В ее взгляде было нечто острое, ранящее. — Когда ты собирался мне сказать, что женишься? Вопрос повис между ними, как удар. Драко остановился в двух шагах. Капли воды стекали по его коже, но он словно не замечал холода. — Что? — выдохнул он. — О чем ты вообще говоришь? На ком я, по-твоему, должен жениться? Он хмурился искренне, не понимая. — Это ты мне скажи, Драко, — холодно ответила она. — Предполагаю, на Астории? Она усмехнулась, но улыбка вышла жесткой. Драко коротко рассмеялся неверяще, почти ошарашенно. — Ты сейчас шутишь? Гермиона шагнула в сторону, обходя его, будто ей нужно было больше воздуха, больше пространства для отступления. Сердце стучало слишком громко. — О, нет, какие тут шутки. Твоя мать была весьма убедительна. Улыбка исчезла с его лица мгновенно. Взгляд стал холодным и сосредоточенным. — Ты говорила с Нарциссой? — медленно произнес он. — Когда? — Сегодня, — ответила она так же жестко. — Она любезно пригласила меня в Малфой-Мэнор, чтобы сообщить о вашей будущей свадьбе. На секунду в комнате стало тихо. Драко провел рукой по мокрым волосам, будто пытаясь удержать вспышку раздражения. — Почему ты не сказала мне, что поехала в мой дом? — его голос стал ледяным. Гермиона резко развела руками. — Потому что твоя мать попросила меня не говорить тебе. И вообще, какая разница? Это не… — Нет, Грейнджер, — перебил он, указывая на нее пальцем, — это важно. О каком доверии мы говорим, если ты тайком общаешься с моей матерью? Его слова ударили ее. Она чувствовала, как внутри поднимается новая волна, уже не только боли, но и злости. Воздух в комнате стал тяжелым. Они стояли напротив друг друга, оба раненые, оба на взводе, и между ними уже трещала не только злость, но и то хрупкое доверие, которое они так долго пытались выстроить. Гермиона нервно рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья, только надлом. — И это ты мне говоришь про доверие? — голос дрогнул, но она не отвела взгляда. — Почему я узнаю о какой-то свадьбе от твоей матери, а не от тебя? Разве не ты должен был сказать мне об этом первым? Драко сделал шаг вперед, мышцы на его шее напряглись. — Потому что нет никакой свадьбы! — отрезал он, и в голосе зазвенела злость. — То есть твоя мать мне соврала? — холодно спросила Гермиона. Он провел рукой по лицу, мокрые волосы падали на лоб, дыхание стало тяжелее. — Так иди и спроси у нее, раз ты веришь ей больше, чем мне. — сорвался он. Гермиона резко развернулась, подошла к столу и схватила письмо. Бумага чуть дрогнула в ее пальцах, когда она шагнула к нему и прижала лист к его обнаженной груди. — Тогда что это? — спросила она, глядя ему в глаза. Драко перевел взгляд на письмо, затем снова на нее. — Ты теперь и мои письма читаешь? — голос его стал жестче. Она замерла, пораженная этим упреком. — Знаешь, Малфой… — выдохнула она, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Думаю, я ошиблась. Не нужно было вообще все это начинать… Слова прозвучали быстрее, чем она успела их осознать. Драко словно перестал дышать. Взгляд стал пустым, неверящим. Она снова уходила. Снова бросала его. Он не верил, что она могла так просто отказаться от него. Если между ними все рушится от одного чертова письма и слов его матери… значит, он не значит для нее ровным счетом ничего. Челюсть его напряглась. — Да, — произнес он глухо, — ты права. Не нужно было. Гермиона резко отвернулась, схватила со спинки дивана пиджак и почти бегом направилась к двери. Она не позволит себе плакать перед ним. Дверь захлопнулась за ней резко и громко. Только оказавшись в коридоре, ее слезы вырвались наружу. Они текли по щекам, обжигая кожу, и боль внутри была такой острой, что казалось, дышать невозможно. Это было больнее, чем она ожидала. Больнее, чем когда-либо.