3. Чувства убивают

Иней… Да, именно он заставил Розетту заново пережить весь спектр эмоций, какие только возможны. Сейчас она неподвижно сверлила невидящим взглядом противоположную стену, пока феи здоровья хлопотливо суетились вокруг неё. Она испытывала странную смесь чувств: и радость, и глубокую, щемящую грусть. Цветы словно затаились - ушли вглубь, спрятались под кожу. А некоторые и вовсе отсохли, осыпавшись серой пылью на пол ещё утром, когда Розетта зашла в ванную и вгляделась в своё отражение в зеркале. Порезы на теле стянулись, перестали кровоточить, и болезнь на время ослабила хватку, отпустив лёгкие из своих шипастых тисков. Но Розетта понимала: это лишь передышка. При каждом шаге она мимолётно ощущала присутствие цветов внутри - они затаились, выжидая момента, чтобы вновь буйно расцвести. - Поразительно! - восхищённо воскликнула Эйла. - Да, полагаю, мы можем отпустить тебя на весь день! Пока болезнь затихла, ты не будешь представлять угрозы для остальных садовых фей. Розетта действительно могла воздушно‑капельным путём передать ханахаки своей гильдии - именно поэтому никто из сородичей не навещал её. Впрочем, в этом не было нужды: у неё и так имелись подруги, которые регулярно приходили поддержать. И вот сейчас они ждали Розетту снаружи. Она знала: Иней тоже где‑то рядом - на случай, если потребуется экстренная помощь. Эйла пояснила, что круглосуточное присутствие «объекта» (то есть Инея) возле неё не обязательно - хотя и желательно. По её подсчётам, Розетта вполне сможет провести несколько часов вдали от него. Именно этой возможностью Розетта и решила воспользоваться. Она хотела собраться вместе с друзьями - скорее даже чтобы… попрощаться с ними. Одевшись, она вышла из палаты. В тот же миг все взгляды устремились на неё. Иридесса оборвала фразу на полуслове. - Вы можете обняться! - подбодрила подруг Эйла. Не успела она закончить, как все разом бросились к Розетте. Подруги плакали - даже Видия не смогла сдержать слёз счастья. Эйле пришлось возвысить голос, перекрывая их восторженно‑радостные возгласы: - Розетта ещё слаба! Будьте аккуратны, прошу вас! В стороне, чуть поодаль от всех, стоял Иней. Как всегда прекрасный, он купался в лучах дневного летнего солнца. *** Иней ушёл лишь ближе к утру - ему необходимо было провести несколько часов в холоде. За эту ночь Розетта была искренне, до глубины души благодарна ему. Впервые за долгие недели она смогла погрузиться в настоящий, глубокий сон - без мучительных спазмов, без обжигающей боли, без кошмаров, терзавших её сознание. В эти редкие часы покоя она всем сердцем ощущала, как бесценно простое человеческое присутствие - и как много значит для неё этот эльф, сумевший подарить ей хотя бы миг безмятежности. Сейчас, проснувшись, Розетта с изумлением прислушивалась к себе. Впервые за долгое время она почти не чувствовала боль внутри себя ни от лепестков, ни от роз - ни от колючих шипов, ни от набухающих бутонов, ни от тянущей тяжести, что обычно сковывала движения. Это ощущение было настолько непривычным, что казалось почти нереальным: будто болезнь на время отступила, оставив после себя лишь призрачное воспоминание о постоянной боли. Она осторожно сделала глубокий вдох - и не ощутила привычного спазма в груди, не почувствовала, как что‑то царапает изнутри при каждом движении. Каждая клеточка её тела впитывала это спокойствие, словно пытаясь запомнить, запечатлеть в памяти ощущение лёгкости и свободы, которого она так давно была лишена. «Неужели это возможно? - пронеслось в мыслях. - Неужели я действительно могу хоть ненадолго перестать быть пленницей собственного тела?» - Он пойдёт с нами? - кивнула в сторону Инея Видия. - Видия! - шикнула Динь, бросив на подругу укоризненный взгляд. - Что? Я просто спрашиваю, - невозмутимо ответила фея быстрого полёта. - Я не хочу, чтобы Ро стало плохо. Розетта едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке смешались противоречивые чувства: и тёплая благодарность за заботу, и острая горечь от осознания, что даже сейчас, в момент относительного облегчения, подруги не могут перестать тревожиться за неё. Внутри шевельнулось что‑то похожее на стыд - будто она обременяет их своим присутствием, своей болезнью, своей неспособностью просто быть как прежде. - Я оставлю её на несколько часов с вами, - подлетел Иней и мягко приземлился рядом с остальными феями. - Всё же мне нужно чуть дольше побыть в холоде. Заберу её вечером. - Может, лучше с нами полетишь? - вежливо предложила Динь‑Динь, но в её голосе Розетта уловила нотку неуверенности, будто подруга боялась ненароком обидеть эльфа или нарушить хрупкое равновесие момента. Розетта невольно смахнула навернувшиеся слёзы - не от боли, а от переполнявших её эмоций. В этот миг она особенно остро ощутила, как дорога ей каждая из этих фей, как бесценны их забота и преданность. «Я слишком сильно их люблю, - пронеслось в мыслях. - Так сильно, что даже мысль о жизни без этих чувств кажется предательством. Лучше унести эту любовь с собой в могилу, чем добровольно отказаться от неё, превратиться в пустую оболочку, лишённую радости, грусти, тепла…» Грустная улыбка тронула её губы, но за ней скрывалась целая буря переживаний: и благодарность, и страх, и отчаянное желание продлить эти мгновения, когда она снова чувствует себя живой. При этом она продолжала с внутренним трепетом прислушиваться к себе - к той удивительной пустоте внутри, где обычно гнездились цветы. «Может, это знак? - мелькнула робкая надежда. - Может, болезнь и правда отступает?» Но тут же разум отрезвлял: это лишь временная передышка, иллюзия спокойствия перед новой бурей. - Это совсем не обязательно, - тихо произнесла она, стараясь унять дрожь в голосе. - Мне правда уже лучше. - У тебя ведь пыльцы нет, - вдруг вспомнил эльф, и в его тоне прозвучала та же заботливая настороженность, что и у подруг. - Да и летать тебе всё равно трудно. - Он обернулся к феям. - Я приведу её к твоему домику, Динь. - Спасибо, Иней! - поблагодарили феи и, ещё раз крепко обняв Розетту - так, будто пытались передать ей через прикосновение всю свою любовь и поддержку, - улетели готовить для неё сюрприз. «Праздник будет ужасно грустным», - промелькнула в голове Розетты горькая мысль. Но даже в ней сквозила странная, болезненная радость: ведь это будет их праздник, последний момент, когда они все вместе, когда она может видеть их улыбки, слышать их голоса, чувствовать себя частью этого мира - пусть даже ненадолго. И в этом противоречии - в смеси печали и благодарности, страха и надежды - она вдруг осознала: именно сейчас, в эти мгновения, она по‑настоящему живёт. А то удивительное ощущение лёгкости внутри - пусть мимолётное, пусть обманчивое - лишь подчёркивает, как ценна каждая секунда, когда она не скована болью, когда может просто быть. *** Иней подал ей руку - Розетта осторожно вложила в неё свою. Другой рукой он мягко заправил выбившийся локон девушки за ухо. В сердце Розетты на миг промелькнуло робкое: «А что, если?..» - но она тут же отогнала эту мысль, боясь разбудить напрасную надежду. Они вышли на улицу. Вокруг кипела жизнь: феи хлопотливо трудились, видимо, готовясь к лету. Розетта глубоко вдохнула - и голова слегка закружилась от избытка свежего воздуха, от ощущения свободы, столь непривычного после долгих дней в палате. Со всех сторон к ней оборачивались феи и эльфы, махали руками, подлетали с тёплыми приветствиями. Они радостно кружились вокруг, поздравляя девушку с тем, что она наконец может хотя бы временно покинуть больничные стены, отвлечься от боли и одиночества. «Жаль, что не навсегда», - мелькнуло в мыслях Розетты, но она улыбнулась в ответ, стараясь не выдавать горечи. Иней и Розетта выбрали нейтральную тему для разговора, но большую часть пути шли в тишине, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. И в этом молчании ей было удивительно хорошо - спокойно, почти безмятежно, словно сама близость эльфа дарила утешение. - А скажи… - вдруг нарушила тишину Розетта, голос чуть дрогнул от волнения. - Я когда‑нибудь могла тебе понравиться? - Определённо, - ласково посмотрел на неё Иней. - Ты ведь самая красифая фея в Долине. - Я знаю, но это было раньше, а сейчас… - Розетта запнулась, не решаясь закончить фразу. - И сейчас ты красивая, - с тёплой ухмылкой отозвался эльф. - Просто чуть похудела и побледнела… Но в остальном - всё та же Розетта. - Вот спасибо! - чуть недовольно бросила она, но в глазах уже блеснули искорки смеха. Оба рассмеялись - коротко, искренне, и этот миг словно отодвинул на задний план все тревоги и страхи. Остаток пути они провели в молчании. Розетта изо всех сил сдерживала порыв подойти ближе, обнять Инея, прижаться к нему - но каждый раз одёргивала себя, боясь нарушить хрупкое равновесие. И тогда, словно в ответ на её внутренние метания, ханахаки едва заметно покалывало сердце - тихое напоминание о том, что даже в моменты радости болезнь никуда не делась. *** Они стояли на пороге дома Динь‑Динь. Розетте чудилось, будто кто‑то из подруг наблюдает за ними из‑за занавески, но, скорее всего, это была лишь игра воображения. Иней слегка наклонился к фее и нежно поцеловал её в щёку. Он помнил о своей девушке, но в этот миг хотел лишь одного - подарить Розетте ещё немного времени с подругами, пусть даже таким мимолетным жестом. - На всякий случай, - тихо произнёс Иней. Розетта невольно покраснела. В голове промелькнула отчаянная мысль: «Живём один раз!» - и, не успев себя остановить, она прикоснулась к его губам. Жадно, отчаянно, словно пытаясь впитать в себя это мгновение навсегда. Иней не ответил на поцелуй, но и не отстранился - замер, позволяя ей этот краткий миг безумия. - Прости… - выдохнула Розетта, разомкнув объятия. - У тебя ведь есть девушка. - Не вини себя, - мягко попросил эльф. Розетта на секунду замерла, взвешивая его слова. «Он прав», - решила она и, собравшись с духом, предложила: - Может, останешься? - Извини, - только и сказал Иней, покачав головой. Он мягко отстранился, и Розетта ощутила, как заросли в её груди вдруг встрепенулись, подняли свои соцветия, словно прислушиваясь к её боли. Обида и злость подступали, грозя усугубить состояние, но она трижды глубоко вздохнула, сдерживая эмоции. «Нет - так нет», - мысленно повторила она. Едва её пальцы коснулись дверной ручки, Иней внезапно вспархнул и улетел, оставив Розетту одну на пороге - с горьким послевкусием поцелуя и тишиной, разом обрушившейся на неё.