4. Угасшая надежда

Иней пересёк границу - и его тут же окутал знакомый, живительный холод. Наконец‑то он смог вернуться в родную, столь приятную для себя среду. Не теряя времени, он стремительно помчался домой: ему не терпелось увидеться с Вьюгой. Вчера он улетел, не объяснив ей ничего, а сегодня утром так и не нашлось ни минуты для встречи. - Я думала, ты прилетишь вечером, - обернулась Вьюга, едва дверь распахнулась и на пороге появился её парень. - И вчера я тебя ждала. - Был занят, - коротко ответил Иней. - Прости... Проницательная Вьюга сразу заметила: с ним что‑то не так. - Иней, с тобой всё в порядке? - осторожно спросила она. - Может, поделишься? Он мягко улыбнулся, приблизился и поцеловал её в губы. - Ты ведь знаешь, что я был в тёплой части Долины? - аккуратно начал эльф. Вьюга кивнула. - Помнишь те слухи, что до нас дошли? Про садовую фею… - Да, - отозвалась фея. - Одна из садовых фей заболела ханахаки. Все считали эту болезнь выдумкой, но когда она проявилась, все вдруг вспомнили о ней. Бедная фея… Она ведь может умереть, если тот, в кого она влюблена, не ответит ей взаимностью. - С этими словами одинокая слезинка скатилась по её щеке. - Да… - обречённо согласился Иней. - Вот только… - он глубоко вздохнул, - это я. Тот, в кого она влюбилась, - это я. - Что?! - глаза Вьюги широко распахнулись. - И что ты…? - Она уже на последней стадии, - произнёс Иней. - Даже если я постараюсь её полюбить, чувства будут неискренними. Ведь я люблю тебя! - Бедная… - только и смогла вымолвить Вьюга, опустив взгляд. - Кто она? - Розетта, - ответил Иней. - Помнишь? Подруга сестры Незабудки. - Какой ужас… - Вьюга хорошо помнила Розетту. Эта фея была поистине прекрасна - Вьюга даже восхищалась её красотой. - Но ведь она может сделать операцию! - Да, я говорил, - кивнул Иней. - Но она считает, что лучше умереть, чем лишиться чувств. - Да, возможно, она права, - тихо прошептала Вьюга. - А ты? Ты ничего к ней не чувствуешь? - Нет, - покачал головой Иней. - Я уже говорил: я люблю тебя. Она могла бы стать хорошей подругой - но не больше. Вьюга грустно вздохнула. Отчасти она начала винить себя. Но в то же время отчётливо понимала: ни она, ни Розетта, ни Иней - никто из них не виноват в случившемся. *** Все подруги Розетты собрались вместе - именно о таком дне она давно мечтала. Конечно, они навещали её в больнице, но вот так, всем вместе, собраться раньше никак не получалось. На столе красовались её любимые засахаренные яблоки. Поначалу девочки подумывали принести ещё и цветы, но в итоге решили, что лучше воздержаться от этого. - Ро, я придумала, как ты можешь общаться с другими садовыми феями и не заражать их! - воодушевлённо объявила Динь‑Динь. - Мы с Бобблом разработали чертёж вот этой коляски. Динь принялась увлечённо объяснять, а Розетта слушала, не перебивая. В глубине души она понимала: подруги либо не верят, что она скоро умрёт, либо просто отказываются принимать эту мысль. Они твёрдо верили, что Розетта непременно поправится, - и за эту надежду она была им безмерно благодарна. - Это чудесно, Динь, - произнесла фея, с усилием выдавив улыбку. Ей не хотелось огорчать подруг, тем, что она скоро умрёт. Серебрянка разлила всем чай, и все уселись за стол. - Как посмотрю, вы готовитесь к лету? - поинтересовалась Розетта. - Ох, дел просто невпроворот! - вздохнула Иридесса. - Ты прости, что не каждый день заглядываем, - виновато попросила Видия. - Зато сегодня нам удалось отпроситься на целый день! - радостно воскликнула Фауна. - Как только к нам прилетел жук Эйлы, мы тут же всё бросили и примчались к тебе! - с энтузиазмом рассказала Динь‑Динь. - Остальные феи нас тоже поддержали, - добавила Серебрянка. - И все отпустили нас. Вдруг Розетта закашлялась. Лепестки и кровь вновь начали проступать сквозь кожу. - Ро, всё в порядке? - встревоженно спросила Видия, а остальные подруги замерли, с тревогой наблюдая за ней. - Да, не волнуйтесь, - поспешила успокоить их садовая фея. День прошёл удивительно хорошо. Подруги оживлённо рассказывали, как идёт подготовка к полёту на континент. Вспомнив прошлый полёт, когда они несли весну, Розетта невольно подумала: тогда она и представить не могла, что это станет её последним путешествием. Как же ей хотелось снова отправиться туда, устроить с подругами пикник под открытым небом… Но теперь об этом приходилось лишь мечтать - возможность была безвозвратно утрачена. Когда наступил вечер, Иней прилетел за Розеттой. Она уже ждала его - с трепетом, со смесью надежды и горечи, с тем самым внутренним волнением, что не отпускало её весь день. Как бы она ни старалась отвлечься, ни на миг не удавалось забыть о нём: мысли снова и снова возвращались к Инею, к его голосу, к тому мимолётному прикосновению, к словам, что звучали одновременно и нежно, и беспощадно. В груди томило - не только от болезни, но и от этой противоречивой смеси чувств: любви, стыда, благодарности и острой, щемящей тоски. - В больницу? - тихо спросила Розетта, стараясь скрыть дрожь в голосе. - А ты куда хочешь? - вежливо поинтересовался эльф, глядя на неё с той же сдержанной заботой, что и прежде. - На цветочное поле, - честно призналась фея. Внутри всё сжалось: её уже тошнило от вида цветов, от их запаха, от самой мысли о них - но в то же время она продолжала их любить. Любить так же отчаянно, как и Инея. Любить до боли, до последних лепестков, до последнего вздоха. Он без слов взял её на руки и, взлетев, направился туда. Цветочное поле встретило тишиной и сумраком. Все цветы уже закрылись, словно уснули, спрятав свои лепестки от наступающей ночи. Розетта невольно залюбовалась этим видом - и тут же ощутила, как к горлу подступает комок. Как же давно она здесь не была… Её гильдия справлялась и без неё - ловко, слаженно, будто и не замечая утраты. И от этого становилось ещё горше: она больше не часть этого ритма, не часть этой жизни. Уйдя в свои мысли, Розетта не заметила, как слёзы сами покатились по щекам. Они текли тихо, беззвучно, но Иней почувствовал - обернулся, прижал её к себе. - Ты чего? - спросил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя тревога, что сердце сжалось ещё сильнее. Она уткнулась ему в плечо, пытаясь унять дрожь, но слёзы не останавливались. Лишь когда начался приступ кашля - резкий, мучительный, - она отстранилась. Согнулась пополам, чувствуя, как изнутри рвётся что‑то чужое, безжалостное. Из губ хлынула кровь вперемешку с белыми лепестками роз, окрашенными в красный, - словно сама болезнь хотела напомнить о себе, о своей власти, о неизбежности. Иней замер. В его глазах мелькнул ужас - не от отвращения, а от бессилия, от осознания, что он ничем не может помочь. Что всё, что он может, - просто быть рядом. Он мог бы спасти её и очень сильно этого хотел, но разве может кто-то пойти против своих чувств? Когда приступ прошёл, Розетта вытерла губы тыльной стороной ладони. Перед ней на земле лежала алая лужа, в которой плавали измятые лепестки - как символ её любви, её боли, её обречённости. Она медленно подняла взгляд - и встретила глаза Инея. В них читалось искреннее сочувствие. Повернувшись, она заметила, как эльф вздрогнул. - У тебя открылась новая рана, - произнёс он глухо. Иней осторожно коснулся пальцами её щеки. Розетта почувствовала неприятное щипание - рана кровоточила. Но даже его прикосновение, такое тёплое и заботливое, не могло заглушить внутреннего ощущения, что цветы ханахаки знали. Знали, что всё это - ложь. Что нет здесь никакой надежды на взаимность. Что её любовь - как эти лепестки - обречена увянуть. - Тебе надо вернуться в больницу, - твёрдо констатировал Иней. Подхватив её на руки, он взлетел, направляясь к феям здоровья. А Розетта, прижавшись к его плечу, закрыла глаза. В душе царила пустота - не оттого, что она устала, а оттого, что поняла: даже в этот миг, когда он держит её так бережно, когда она чувствует его тепло, - даже тогда она остаётся одна. Одна со своей болезнью, со своей любовью, с этими проклятыми цветами, что растут внутри и не дают дышать. *** Эйла в этот день была необычайно радостна - до тех пор, пока не увидела, как Иней принёс Розетту. Вид феи, мягко говоря, ужасающий, мгновенно стёр улыбку с лица феи здоровья. В её глазах мелькнуло смятение, а затем - острая, почти физическая тревога. - Что произошло? - выдохнула она, голос дрогнул от волнения. - Помогите ей, - только и успел сказать Иней, прежде чем отступить, давая место специалистам. Вокруг Розетты тут же засуетились феи здоровья: замелькали руки, зазвучали торопливые команды, зашелестели целебные травы. Инею же пришлось улететь - в зимнюю часть Долины. Лорд Милори ждал его для важного разговора: как первый помощник, Иней не мог позволить себе задержаться даже ради того, чтобы убедиться, что с Розеттой всё будет в порядке. Как бы он сильно этого не хотел. *** Всю ночь Розетту терзали кошмары. Ханахаки не давала ей ни секунды покоя: тело содрогалось от приступов, дыхание вырывалось рваными, мучительными всхлипами. Она чувствовала себя разбитой, опустошённой, словно каждая клеточка её существа кричала от боли. Почти не могла вздохнуть - будто невидимые тиски сжимали грудь, не позволяя воздуху проникнуть в лёгкие. Утром Эйла, встревоженная состоянием Розетты, срочно вызвала её подруг. Одновременно она отправила жука к Инею - но тот, по неизвестной причине, так и не прилетел. Девочки, бросив все дела, впорхнули в палату. В их лицах читалась смесь страха, надежды и отчаянного желания помочь. - Ро, как ты? - разом воскликнули они, и в этих голосах слились тревога, любовь и беспомощное отчаяние. Розетта хотела ответить - но вместо слов из груди вырвался судорожный кашель. В тот же миг она ощутила, как шипы ханахаки вонзаются в сердце, будто тысячи ледяных игл. Кровь хлынула фонтаном, а вместе с ней из неё вырвались не просто лепестки и даже не бутоны - а целые ветки, колючие, безжалостные, словно сама болезнь решила явить свою истинную сущность. Розетта упала на колени. Феи вокруг замерли в ужасе. Видия, первая опомнившись, метнулась за Эйлой - но было уже поздно. Когда воздух окончательно иссяк, Розетта поняла: дыхательные пути полностью перекрыты. Соцветия, шипы, ветки, бутоны - всё это окончательно сдавило её сердце. Оно дрогнуло в последний раз… и замерло. В тот миг подруги застыли, словно окаменев. Фауна, закрыла лицо руками, плечи её затряслись от беззвучных рыданий. Динь‑Динь, беспомощно сжала кулаки, глядя на неподвижное тело подруги, а в глазах её блеснули слёзы. Серебрянка, побледнела так, что стала почти прозрачной, и лишь шептала: «Нет… нет… этого не может быть». Иридесса, вдруг осела на пол, закрыв лицо ладонями, и глухо застонала от боли утраты. Видия, привыкшая скрывать эмоции за резкими словами, замерла с протянутой рукой, будто всё ещё надеясь дотянуться до Розетты, вернуть её. Тишина, прерывающаяся плачем, обрушилась на палату - тяжёлая, давящая, полная невысказанного горя. И в этой тишине каждый из них осознал, что Розетта ушла. Ушла, навсегда...