Глава 4. Гости

Чёрная машина медленно остановилась у небольшого дома на окраине города. Тихого, будто спрятавшегося от мира. Здесь не было высоких заборов и охраны, только аккуратное крыльцо, тёплый свет в окнах и запах влажной земли после недавнего дождя. Утро тихо сменялось уже вставшим солнцем. Шин заглушил двигатель. Несколько секунд он сидел неподвижно, вслушиваясь в тишину, ту самую, что всегда казалась ему чуждой после взрывов на войне. Убедившись, что вокруг спокойно, он вышел из машины, скользнул взглядом по улице, по соседним домам, по теням между ними, привычка, от которой он так и не смог избавиться. А уже затем он обошёл машину и открыл дверь. Лена первой выбралась наружу, осторожно помогая Алисе. Девочка ступила на асфальт неуверенно, будто проверяя, не исчезнет ли земля под ногами. Она крепко сжимала ремень своего маленького чемодана. Они втроём начали разбирать вещи из багажника. Движения были спокойными, почти будничными, но в каждом из них чувствовалась усталость, не физическая, а та, что оседает глубоко внутри после страха. В этот момент на крыльце показались хозяева дома. Аннет вышла первой, закутавшись в лёгкий кардиган, а за ней — Сео, уже спускаясь по ступенькам. — Наконец-то вы приехали, — сказал он с облегчением, подходя ближе. — Мы уже начали волноваться. Думали, вдруг что-то случилось. — Всё в порядке, — ответила Лена, поднимая чемодан. Голос её звучал ровно, но слишком аккуратно. — Просто задержались по дороге. И… спасибо вам. Правда. Что разрешили нам у вас пожить. — Даже не думай об этом, — отрезала Аннет, подходя ближе и сразу же обнимая Лену. Её объятие было тёплым и крепким. — Мы же не чужие люди. И вы бы на нашем месте, сделали бы то же самое. Лена на секунду закрыла глаза, позволяя себе опереться на это тепло чуть дольше, чем следовало. Сео тем временем заметил Алису, улыбнулся, широко, почти ребячески, и протянул ей руку с протезом. — Привет, Алиса. Девочка посмотрела на него… и тут же насторожилась. Её улыбка исчезла, брови нахмурились, а пальцы на ручке чемодана сжались крепче. — Дядя Сео, — медленно сказала она, — вы опять собираетесь пошутить и отсоединить протез? Сео замер, затем театрально прижал свободную руку к груди. — Что ты! Как я мог такое задумать? — возмутился он с наигранной обидой. — Ты всегда так делаешь. — бросила на него косой взгляд, Аннет. — Ладно, ладно, — сдался он, усмехнувшись, и аккуратно погладил Алису по голове. — Подловили. Давай я помогу тебе с чемоданом, а то ещё надорвёшься. Но Алиса лишь упрямо мотнула головой, подхватила свой чемодан обеими руками и, пыхтя, потащила его в сторону дома, демонстративно игнорируя помощь. — Я сама. В её походке было столько решимости, что Шин невольно задержал на ней взгляд. Это упрямство… он знал его слишком хорошо. Он молча взял чемоданы Лены, и вместе с Сео направился внутрь дома. Дверь тихо скрипнула, впуская их в тёплый, освещённый коридор. А Лена и Аннет задержались на крыльце. — Как ты? — тихо спросила Аннет, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — По-настоящему. — Я… в порядке, — ответила Лена после короткой паузы. — Правда. Я больше переживаю за Алису. Она сильная девочка, но… Она не договорила. Образы вспыхнули сами собой: вспышка, стекло, грохот, сжатое от ужаса детское тело. Глаза защипало, и слёзы выступили прежде, чем она успела их остановить. Аннет тут же шагнула ближе и крепко обняла её, прижимая голову Лены к своему плечу. — Тише, тише… — прошептала она, гладя её по волосам. — Прости. Я не должна была заставлять тебя вспоминать. Она достала из кармана платок и осторожно вложила его в ладонь Лены. — Спасибо… — Лена вытерла глаза и глубоко вдохнула. — Прости. — Даже не думай извиняться, — мягко, но твёрдо ответила Аннет. — Пойдём в дом. У нас есть сладости. Иногда они помогают лучше любых слов. Лена слабо улыбнулась и кивнула. Едва они переступили порог, дом будто мягко сомкнулся вокруг них — тёплым светом, запахом свежей еды и тихими, уютными звуками. Половицы негромко поскрипывали, где-то в глубине дома работал кондиционер, а воздух был наполнен спокойствием, которого Лена не чувствовала уже полдня. И именно в этот момент навстречу ей выбежала девочка — почти ровесница Алисы. Золотистые волосы были аккуратно собраны в хвост, который подпрыгивал при каждом шаге, а серебристо-белые глаза сияли живым, искренним любопытством. — Тётя Лена, добро пожаловать! — звонко произнесла она, почти по-военному выпрямившись. — Здравствуй, Катя, — Лена наклонилась чуть ближе и тепло улыбнулась. — А ты подросла. — Конечно! — гордо ответила девочка, расправив плечи. — А вы у нас надолго? — Екатерина, — мягко, но строго прервала её Аннет, — гостей на пороге не держат. Покажи им комнаты. Катя моргнула, словно только сейчас осознав, что выполняет важную миссию. — Ой… точно! Прошу за мной! Она развернулась и почти вприпрыжку повела их по коридору, болтая без умолку — о том, где чья комната, какие занавески самые красивые и что ночью в доме иногда «подозрительно скрипят трубы, но это совсем не страшно».

†

Когда новые постояльцы наконец устроились, разобрали вещи и немного перевели дух, Аннет пригласила всех к столу. Обед был простым, но удивительно тёплым — таким, каким бывает только тот, что готовят не из долга, а из желания накормить и согреть. Сео и Аннет явно старались: аромат запечённого мяса, свежих трав и тёплого хлеба наполнял кухню. Лена ела медленно, словно смакуя не только вкус, но и сам момент. — Это… правда очень вкусно, — сказала она, искренне. — Мясо мягкое, соус идеально сбалансирован… и специи… Алиса, сидевшая рядом, старательно подражала матери. — Крылышки… просто объедение! — с серьёзным видом объявила она. — А салат… такой вкусный! Аннет рассмеялась, прикрыв ладонью рот, и даже Шин позволил себе едва заметно расслабиться. Когда основные блюда были доедены, Аннет вдруг хлопнула в ладоши и поднялась, выпрямившись так, будто собиралась выступать с докладом. — Итак, — торжественно произнесла она, — настало время самого главного угощения сегодняшнего дня. Лена и Алиса тут же оживились. В глазах обеих загорелось предвкушение. Аннет направилась к холодильнику. Шин, сидевший чуть в стороне, скрестив руки на груди, машинально следил за комнатой. И именно поэтому он заметил странное: Сео и Катя почти одновременно поднялись из-за стола и начали, слишком уж осторожно, двигаться к выходу из гостиной. Это было… подозрительно. Аннет открыла холодильник. Замерла. Закрыла его, медленно, аккуратно, будто надеясь, что реальность передумает. — Сео… — произнесла она тихо. — Екатерина… Голос изменился. В нём не было крика, только холодная, опасная ровность. Оба замерли у двери и обернулись с одинаково невинными выражениями лиц. — Что такое, Рита? — спросил Сео, слишком уж спокойно. — Где торт, который я вчера принесла? — Торт? — он приподнял брови. — А ты его приносила? Катя тут же поняла, что её очередь говорить и, увы, выбрала не самые удачные слова. — Да, мам, о каком яблочном торте ты говоришь… Она осеклась. Слишком поздно. — Значит так… — Аннет медленно выпрямилась. — А ну бегом за сладостями. Оба. — Так точно, Полковник! — выпалил Сео, мгновенно подхватив Катю на руки и исчезая в дверном проёме. Аннет опустилась обратно на стул, закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Простите… — сказала она, устало. — Надо было следить за ними. — Не бери в голову, Аннет, — мягко ответила Лена, поднимая Алису на руки и прижимая к себе. – Думаю, у нас была бы примерно такая же ситуация, только на твоём месте, был бы Шин.

†

С момента покушения прошло несколько дней. Долгих. Наполненных бессонными ночами, отчётами без конца и допросами, которые заходили в тупик снова и снова. Военной полиции удалось сделать главное — найти исполнителей. Но вот добраться до тех, кто стоял за этим, оказалось куда сложнее. Допросная комната была нарочито тесной и простой. Серые стены без окон, стол с потертыми краями, два стула, холодный свет потолочной лампы, от которого лицо сидящей напротив казалось ещё бледнее. А воздух ощущался тяжёлым. Не от жары, а от напряжения, которое копилось здесь часами. Йонас устало провёл ладонью по лицу и снова поднял взгляд. — Я повторяю свой вопрос, – медленно, почти что машинно, произнёс он, стараясь не дать голосу сорваться. — Кто стоит за покушением на генерала Миризе и коммодора Ноузена? Девушка перед ним, та самая, что заложила бомбу, лениво откинулась на спинку стула. На её губах появилась тень усмешки, слишком лёгкой для человека, который уже подписал себе приговор. — Вам самому не надоело? — протянула она, прищурившись. — Вы задаёте его уже в... который раз? Сотый? Она говорила спокойно. Почти расслабленно. Словно находилась не в комнате для допросов, а в каком-нибудь прокуренном баре, перебрасываясь колкостями с незнакомцем. Йонас знал её досье наизусть. Родных — нет. Погибли ещё во время войны. Друзей — не числится. Привязанностей — ноль. Человек, которому действительно нечего терять. И именно такие были самыми сложными. Они не боялись. И это чувствовалось в каждом её движении. — Вы понимаете, — продолжил он, сцепив пальцы в замок, — что чем дольше вы отказываетесь сотрудничать, тем суровее будет наказание? Девушка медленно наклонилась вперёд, опершись локтями о стол. Наручники на её запястьях тихо звякнули. — А что может быть серьёзнее расстрела? — спросила она почти шёпотом, но в этом шёпоте было больше вызова, чем в крике. — Или вы думаете, мне есть чего бояться? Она усмехнулась шире. — Вам всё равно нас не остановить. Эти слова прозвучали не как угроза. Как констатация факта. Как вера — фанатичная, слепая, но оттого ещё более крепкая. Йонас на мгновение закрыл глаза. Внутри всё кипело. Гнев. Усталость. Желание сорваться, ударить кулаком по столу, выбить из неё правду любыми средствами. Но он не сделал этого. Потому что знал — именно этого она и ждёт. Он медленно открыл глаза и посмотрел на неё так, будто видел насквозь. — Это мы ещё узнаем, — тихо ответил он.

†

Тихий вечер медленно тёк, словно тёплая вода. В гостиной было уютно: мягкий свет ламп, разбросанные по столу карты и фишки настольной игры, приглушённый смех. Лена и Аннет сидели друг напротив друга, склонившись над игровым полем, увлечённо обсуждая очередной ход. Алиса и Катя, устроившись рядом, спорили вполголоса, чья стратегия «самая честная», но при этом то и дело хихикали, путая правила. Сео развалился на диване сбоку, лениво наблюдая за партией. Его взгляд то и дело скользил по картам Аннет, и с невинным видом он бросал: «Хм… а если вот эту сыграть…» но чаще, как сейчас, он чуть наклонившись к детям, шёпотом произносил: — У неё козырь. — Сео! — возмущённо воскликнула Аннет, тут же получив ответную ухмылку. Он прекрасно знал, что получит за это, но сейчас ему явно всё сходило с рук. Шин сидел чуть поодаль, в отдельном кресле рядом со столом. Он не участвовал в этих играх, они никогда не вызывали у него интереса. Его детство прошло в Восемьдесят Шестом секторе, где вместо них была лишь одна цель, выжить. Но не только из-за этого. Ведь был ещё и брат, который чуть не убил его. Но сейчас он наблюдал как смеялась Алиса. Искренне, звонко. И каждый раз, когда он слышал этот смех, внутри него что-то отпускало. Ради этого стоило терпеть всё что он пережил. И этого ему было достаточно. Именно поэтому внезапно опустившаяся тьма ударила так резко. Свет погас мгновенно, без мигания, без предупреждения, будто кто-то просто выдернул лампу из розетки. Гостиная утонула в непроглядной темноте. — А…? — Катя вскрикнула и тут же бросилась к Аннет, вцепившись в её рукав. Алиса застыла, широко раскрыв глаза, стараясь разглядеть хоть что-то. Сердце у неё забилось быстрее. — Пробки выбило? — Лена вслепую потянулась туда, где по памяти сидела Алиса, находя её руку и сжимая крепче, чем нужно. — Вряд ли, — ответил Сео уже другим тоном. В его голосе исчезла ленца. Он нащупал телефон-раскладушку, щёлкнул и тусклый луч фонарика рассёк темноту. — У нас ничего тяжёлого не работало. Шин уже поднялся. — Пойду проверю щиток, — сказал Сео. — Я с тобой, — коротко ответил Шин. Они вышли в коридор. Фонарик выхватывал куски пространства: стены, двери, тени, которые казались слишком длинными. Дом, ещё минуту назад уютный, теперь выглядел напряженным. У щитка они остановились. Сео открыл его. И завис. Все индикаторы были ровными. Не выбиты. Не перегружены. Просто… остановлены. — …Что за бред… – пробормотал он. Шин не ответил. Внутри у него что-то резко сжалось. То самое чувство, знакомое до боли, когда воздух вдруг становится слишком плотным, а тишина начинает давить на уши. Он медленно повернул голову к входной двери. И в ту же секунду понял, там кто-то есть. — Ложись! — рявкнул он. Он оттолкнул Сео в проём кухни и сам метнулся следом. Почти одновременно дверь взорвалась грохотом выстрелов. Пули прошивали древесину, врезались в стены, рикошетили, разрывая тишину на куски. Дом, который ещё минуту назад был наполнен смехом, взвыл от боли. Шин ударился плечом о пол, перекатился, и уже в движении вытащил пистолет. Затвор щёлкнул сухо, резко — звук, который мгновенно привёл разум в ледяную ясность. Всё лишнее исчезло. — Твою ж… — выдохнул Сео, прижимаясь спиной к кухонной тумбе. Его глаза бегали, но руки уже делали то, что нужно. — Сео, — голос Шина стал низким, жёстким, как приказ по рации, — приготовься идти к девочкам. Веди их наверх. Сейчас. — Аннет наверняка уже увела Лену и детей… — ответил он, вытаскивая пистолет из скрытого ящика. Лицо побледнело, но в глазах не было паники. Не успел он договорить, как его прервал звук выломаной двери. Теперь, выполнить просьбу, хотя скорее приказ, Шина он не смог бы. Просто бы пристрелили. — Ладно. Прикрой меня. Несмотря на то что Шин являлся пилотом Фердреса, стрелять из пистолета он умел. И весьма хорошо. Шин высунулся первым — резким, почти безумным рывком, как пуля. Два хлопка. Чётко. Без лишних движений. Первый нападавший рухнул, вскрикнув, пуля раздробила колено. Второй завалился следом, схватившись за плечо, оружие с грохотом ударилось о пол. Боль выбила из них всё остальное. Третий уже поднимал ствол. Шин выстрелил раньше. Пуля выбила оружие из рук, металл со звоном отлетел в сторону. Шин не дал ему ни секунды — сократил дистанцию, врезался в противника всем корпусом и, сдерживая удар, чётко, выверенно ударил в шею. Тело обмякло и осело. Нельзя их убивать. Держал мысль в голове Шин. Она была такой тонкой, как натянутая проволока. Но внутри всё требовало другого, убить, стереть, уничтожить. Но разум держал его. Он быстро обезоружил двоих лежащих, аккуратно, почти машинально, отправляя их в бессознательное состояние. Руки действовали сами, отточенные движения, выученные не на тренировках, а в боях, где ошибка могла стоить жизни. Шин прижался к стене у проёма, медленно высунулся и мир снова взорвался. Кулак вылетел из тьмы почти в упор. Он едва успел отвести удар, перехватить руку, провернуть корпус. Хрустнул сустав. Нападавший взвыл, но Шин уже заводил его руку за спину, прижимая к полу. Слишком сильно. Он чувствовал, как под пальцами натягиваются мышцы, как дрожит чужое тело. Нападавший захрипел, боль накрывала его волнами. Живым. Он нужен живым... пытался повторять себе он, но пальцы не слушались. Перед глазами вспыхнули образы — взрыв, слёзы Алисы, тьма за дверью. Нервы натянулись до предела. Ещё немного — и он бы сломал руку окончательно. Может, не только руку. Но тут... Выстрел.

†

Лена вместе с Алисой, Катей и Аннет влетели в кабинет и захлопнули дверь. Замок щёлкнул слишком тихо, звук утонул в грохоте выстрелов где-то внизу. Комната ощущалась тесной. Не только из-за своих размеров, но и из-за массивных шкафов с книгами, выставленных у стен помещения, и двумя столами в центре, сделанных из темного дуба. Лампа под потолком слегка раскачивалась, отбрасывая дрожащие тени на стены, от света из окон. — Алиса, Катя, быстро под стол, — коротко, без лишних слов приказала Аннет, уже подходя к одному из них. — М-мама… — голос Кати дрогнул, почти сорвался, на глазах были слезы. Аннет тут же опустилась рядом, обняла дочь за плечи крепко, но ненадолго. Вытерла ей глаза платком и сказала: — Всё в порядке, детка. Потерпите совсем немного. Ладно? Лена присела рядом с Алисой, сжала её ладонь. — Алиса, будь с Катей. Не отпускай её, — сказала она тихо, но твёрдо. — И не бойтесь. Не шумите. Не вылезайте, пока кто-то из наших не придёт. Хорошо? Алиса вцепилась в её руку так, будто это была последняя опора. Лена чувствовала, как дрожат маленькие пальцы. И как дрожит её собственная рука едва заметно, но предательски. Она не хотела отпускать. Не хотела отходить ни на шаг. Но понимала — если она останется рядом, они все могли погибнуть. С усилием, словно разжимая что-то внутри груди, Лена аккуратно высвободила ладонь. Алиса поняла — и вместо того чтобы тянуть её обратно, обняла Катю, закрывая собой. Детское, упрямое мужество. Лена отвернулась, чтобы они не видели её лица. Она подошла к стене рядом с дверью, прижалась ухом, прислушиваясь. Сердце билось так громко, что казалось — его услышат по ту сторону. Шаги. Тяжёлые. Осторожные. Двое… нет… Она вытащила из-за пояса небольшой пистолет, подарок Шина. Металл был холодным, знакомым. Не родным, но надёжным. Жестами, короткими, выученными до автоматизма, она показала Аннет: кажется, их двое. Аннет кивнула и встала по другую сторону двери, сжимая шокер. Лицо собранное, почти каменное. Стрелять она умела, но целиться в таких условиях… было очень рискованно. Шокер был бы куда лучше. Лена же отступила ко второму столу, прикрываясь им как щитом приготовившись стрелять. Неизвестные начали пытаться ворваться в кабинет. Дверь трещала от попыток её пробить. С каждым ударом она слабела, пока в один момент не слетела с петель и упала на пол, а в кабинет ворвалось трое силуэтов. Всё-таки их было трое... успела подумать Лена, почти инстинктивно начав стрелять. Пуля врезалась одному в плечо, тот вскрикнул. Второму она выбила оружие, точно попав по руке. Металл звякнул о пол. Аннет ударила третьего шокером. Его тело дёрнулось, и он рухнул, издав хриплый звук. Но этого оказалось мало. Оставшиеся двое рванули вперёд. Один кинулся к Аннет, схватил её за запястья, сдавил, пытаясь выбить шокер. Второй оказался перед Леной слишком быстро. Резкий удар и пистолет вылетел из её рук. В следующую секунду он схватил её за воротник и с силой прижал к столу. Воздух вышибло из лёгких. Его пальцы сомкнулись на её горле. Сначала Лена не поняла, что происходит. Был только вес. Тяжёлый, давящий, прижимающий к холодной поверхности стола. Потом пришла боль. Резкая и жгучая. Она попыталась вдохнуть, не получилось. Пальцы сжались сильнее, а мир начал сужаться. Шум в ушах нарастал, превращаясь в глухой гул. Зрение потемнело по краям, будто кто-то медленно закрывал шторы. Она била его по рукам, по груди, бесполезно. Силы утекали слишком быстро. Ноги подкашивались, тело отказывалось слушаться и судорожно переходило в дрожь. Воздух… Лёгкие судорожно пытались вдохнуть, но горло было перекрыто. В груди вспыхнуло жгучее чувство, паника, чистая и животная. Конечно, она не сравнится с той, которую она ощутила в ту ночь, но эта была не меньше. Сознание начало расползаться. Аннет где-то рядом рухнула на пол. Лена увидела это краем зрения. Удар рукоятью по голове. Тупой звук и Аннет больше не двигалась. Я не хочу умирать… Мысль была не криком, а скорее тихим, отчаянным шёпотом где-то глубоко внутри. Не сейчас... Не так... Не хочу оставлять их… Свет стал далёким, размытым. И тогда, вдали послышался выстрел, а за ним спустя мгновение ещё один.

†

Глухой, тяжёлый звук падения тела ударил по ушам сильнее любого выстрела. Шин замер на долю секунды, пальцы всё ещё сжимали руку нападавшего, кость под ладонью уже была вывернута под неестественным углом. Он обернулся. Тело лежало неподвижно. Голова запрокинута. В центре лба, аккуратное, тёмное отверстие. Кровь медленно расползалась по полу, впитываясь в ковёр. Шин поднял взгляд. Сео стоял у входа в прихожую, держа пистолет на вытянутой руке. Дуло было направлено в сторону выхода, взгляд, холодный, собранный, такой, каким он был только в бою. Это был его выстрел. Если бы не он, Шину уже вонзили бы нож в спину. Или нажали на спуск. — Спасибо, — коротко сказал Шин, поднимая с пола свой пистолет. Голос был ровным. Слишком ровным. — Похоже, больше никого нет, — ответил Сео, быстро осматривая вход. — Вероятно так и… Сверху донёсся грохот, звук падающей двери. Затем, два выстрела. Глухих, приглушённых, но от этого не менее отчётливых. — Лена… Алиса…! — выдохнул Шин. На лице Шина появился неподдельный страх. Даже Сео сначала удивился столь яркой эмоции своего старого товарища, но это замешательство было недолгим, так как и он вспомнил что там его жена и дочь. — Чёрт, — процедил Сео. Они рванули одновременно. Коридор пролетел мимо, стены, двери, следы от пуль. Лестница скрипела под ногами, но они не сбавляли хода. Шин бежал первым. На втором этаже он сразу увидел проём, там, где ещё недавно была дверь. Он ворвался внутрь. Первым он заметил Аннет. Она падала, от удара, не удержав равновесия. Нападавший ещё не успел отвести руку. Выстрел. Пуля вонзилась ему в бедро. Тот вскрикнул и рухнул, а Шин, не снижая скорости, ударил его с разбега, впечатав в пол. И тогда Шин увидел её. Лена была прижата к столу. Её лицо было искажено, губы приоткрыты в немом, беззвучном вдохе. Чужая рука сжимала её горло. Мир исчез. Что-то внутри Шина сорвалось. Он не помнил, как поднял пистолет. Просто нажал на спуск. Раз. Тело дёрнулось. Два. Хватка на горле Лены ослабла. Три. Четыре. Пули входили в плоть с сухим, отвратительным звуком. Мужчина рухнул, но Шин продолжал стрелять, даже когда тот уже не двигался и даже тогда, когда патроны закончились. Щелчок. Пусто. Ещё раз. И ещё. Только после третьего пустого щелчка гнев отступил, не исчез, а лишь отхлынул, как волна. Шин выронил пистолет. Лена закашлялась — резко, судорожно, жадно хватая воздух. Её тело дрожало. Он оказался рядом мгновенно. — Дыши… — прошептал он. — Я здесь. Всё… всё уже хорошо. Как только её сбивчивый ритм дыхания стал более менее ровным, он помог ей сесть, прислониться спиной о стол. Его руки были твёрдыми, но осторожными, будто она могла рассыпаться от одного неловкого движения. На другом конце комнаты Сео уже был возле Аннет. Он опустился на колено, без лишних слов. Пальцы нащупали пульс на шее. Неровный, но уверенный. Дыхание слабое, но стабильное. Она жива. Но кровь… Тонкая струйка стекала по виску, пропитывая белоснежные волосы тревожным, почти неестественно ярким алым цветом. Он резал взгляд сильнее любого ранения. Сео медленно выпрямился. Его лицо было каменным. Слишком спокойным. Тем самым спокойствием, за которым скрывается не холод, а ярость сжатая до предела, готовая рваться наружу. Он подошёл к нападавшему, который ещё был в сознании, корчась на полу и хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Сео схватил его за ворот и одним движением поднял, заставив встретиться взглядами. Изумрудные глаза были яркими и безжалостными. — Зря ты её тронул. — сказал он тихо. Удар рукоятью пистолета прозвучал глухо, почти буднично. Тело обмякло сразу, будто в нём отключили питание. Сео отпустил его, позволив упасть на пол, и даже не посмотрел вслед. Он уже разворачивался. — Держись, Рита… — пробормотал он себе под нос, направляясь к стене за аптечкой. В комнате стало неожиданно тихо. Не той спокойной тишиной, что приходит ночью, а хрупкой, настороженной, словно мир боялся сделать лишний вдох. Где-то ещё оседала пыль, тихо потрескивало выбитое дерево, а запах пороха висел в воздухе тяжёлым, металлическим привкусом. Шин всё ещё держал Лену за руку. Её пальцы были холодными, слегка дрожащими, но живыми. Она медленно приходила в себя, дыхание со сбивчивого становилось глубже и ровнее. Грудь поднималась и опускалась, будто она заново училась дышать, словно каждый вдох приходилось отвоёвывать у страха. В глазах стояло всё сразу: туман ужаса, боль, оставшаяся от чужих пальцев на шее… и облегчение, такое сильное, что оно почти жгло изнутри. Слёзы выступили сами собой, просто тихо стекая по щекам, как последствие того, что она всё-таки выжила. Она сжала его пальцы сильнее. Не потому что боялась упасть, а потому что отпускать было страшнее. — Ты… — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Ты успел… Шин кивнул, почти не осознавая этого движения. Он наклонился ближе, так что их лбы соприкоснулись, чувствуя её тепло, её дыхание, сам факт того, что она здесь. Живая... — Я всегда рядом, — сказал он тихо, твёрдо, словно давал клятву не только ей, но и самому себе. Он чуть отстранился, взгляд стал острее, настороженнее, война никуда не уходила, даже здесь. — Алиса и Катя? Лена сглотнула, на мгновение прикрыв глаза, будто проверяя внутри себя: всё ли на месте, все ли целы. — Под столом, — ответила она. — Я сказала им не выходить… Шин выдохнул. Медленно. Глубоко. Так, будто до этого не дышал вовсе. — Ты молодец… — произнёс он и осторожно, почти боясь причинить боль, коснулся её лба ладонью. — Я сейчас. Быстро. Она кивнула. Спокойно. Только пальцы дрогнули, когда она разжала руку, отпуская его. Будто отпускала не на пару шагов, а снова в бой. Шин прошёл мимо тела. Кровь уже расползалась по полу тёмным пятном, впитывалась в ковёр. Он не взглянул туда ни разу. Для него этот человек уже перестал существовать. Он опустился на одно колено у массивного стола и заглянул под него. Там, в узком пространстве, сжавшись, прижимаясь друг к другу, сидели Алиса и Катя. Лица бледные, глаза огромные от ужаса, губы дрожат — они держались из последних сил. — Папа!! — Дядя Шин!! Они сорвались к нему одновременно, почти сбив с колен, вцепились в куртку, в руки, в плечи. Слёзы, что они так отчаянно сдерживали всё это время, хлынули без остановки. — Простите, девочки… — его голос был тихим, почти шёпотом. — Мы вас сильно напугали. Слова, возможно, тонули в рыданиях. Или просто было ещё слишком рано, чтобы они могли их услышать. Но вскоре их плач постепенно начал стихать, дыхание выравниваться. Шин чуть отстранился, поймал их взгляды. — Я знаю, как вам страшно, — сказал он тихо. Голос был мягким, почти осторожным, будто любое лишнее слово могло снова разбить хрупкое равновесие. — Мне тоже было страшно, когда я был маленьким. Он на мгновение замолчал. — ... Но у меня к вам просьба. Обе девочки кивнули почти одновременно. Слёзы ещё стояли в глазах, ресницы были мокрыми, носы покраснели. Они вытирали лица рукавами, как умели, неловко и поспешно. — Присмотрите за вашими мамами, хорошо? Ответа не последовало, только робкие, почти неслышные всхлипы и частые кивки. Но этого было достаточно. Шин выпрямился и обошёл стол так, чтобы девочки не увидели тело у стены. Его взгляд скользнул по полу, по следам крови, но он не позволил себе ни паузы, ни эмоций, сейчас это было не для них. Лена стояла, опираясь ладонями о край стола. Ноги дрожали, колени будто налились свинцом, а мир вокруг слегка плыл, теряя чёткость. Она успела сделать лишь шаг, когда Алиса заметила её. — Мама…! Девочка бросилась вперёд и обняла её как смогла, неуклюже, крепко, всем телом, будто боялась, что если ослабит хватку, Лена исчезнет. — Алиса… — хрипло выдохнула Лена. Она закашлялась, с трудом перевела дыхание и всё же улыбнулась. Криво, устало, но искренне. — Со мной всё в порядке. Правда. Не волнуйся. Она погладила дочь по голове, ощущая, как под пальцами дрожат тонкие плечи. В то же мгновение Катя сорвалась с места и подбежала к Аннет. Опустилась на колени рядом, слишком резко, почти падая. Большие глаза расширились от ужаса, когда она увидела кровь у виска. — Мама?.. Мама, ты… ты в порядке?.. Это… кровь… — Всё хорошо, — поспешно сказал Сео, присаживаясь рядом. Он говорил мягко, но голос предательски дрожал, будто каждое слово давалось через усилие. — Она просто потеряла сознание. Рана несерьёзная. Не бойся. Катя осторожно, почти благоговейно взяла мать за руку. Маленькие пальцы сжали её ладонь крепко, до побелевших костяшек. Так, словно через это прикосновение она могла передать тепло, силы, жизнь. Сео смотрел на них несколько долгих секунд. На Аннет — неподвижную, бледную, с тёмной полосой крови у виска. На Катю — сжавшую мамину руку так, будто боялась, что если отпустит, та исчезнет. И лишь потом его взгляд скользнул к связанному нападавшему у стены. Тот лежал на боку, неловко, почти жалко. Но в Сео не было ни капли жалости. В груди сгустился ком: злость, страх и вина сплелись в тугой узел. Злость за то, что посмели войти в их дом. Страх, потому что он едва не потерял всё. Вина, потому что допустил это. Потому что знал, что подобное возможно, и всё равно позволил. Лена, опираясь на Алису, осторожно подошла ближе и опустилась рядом с Аннет. Движения были медленными, выверенными, каждое давалось через усилие. Но спина оставалась прямой. — Я побуду с ней, — сказала она негромко, но уверенно. — А вы вызовите полицию. Сео резко повернулся к ней, будто слова ударили. — Ты себя слышишь? — голос сорвался, стал резче, чем он хотел. — Ты едва стоишь на ногах. Лена подняла на него взгляд. В нём не было упрёка, только спокойствие, выстраданное и упрямое. — Всё в порядке, — ответила она мягко, но твёрдо. — Кто-то из вас всё равно должен уйти. Не вы же оба сразу. Он хотел возразить. Слова уже подступали к губам, резкие, упрямые. Но они застряли. Потому что она была права. Потому что спорить сейчас, значит тратить силы, которых и так почти не осталось. Сео опустился рядом с Аннет, осторожно погладил её по щеке. Кожа была холоднее, чем должна быть. Он наклонился и коснулся губами её лба, коротко, почти невесомо, будто боялся разбудить. Затем выпрямился. — Катя, — сказал он тихо, вставая на ноги. — Побудь с мамой. Катя кивнула сразу же, слишком быстро, будто боялась, что если замешкается, он передумает. — Да! — выдохнула она, не отрывая взгляда от Аннет, всё так же сжимая её руку. Шин и Сео вышли в коридор. Здесь было тише, но спокойнее не стало. Напротив, тишина давила сильнее. — Прости меня, Сео, — сказал Шин после паузы. Сео медленно повернул голову. Усталость легла на лицо тяжёлой тенью, будто он внезапно постарел на несколько лет. — Не извиняйся, — ответил он и устало выдохнул. — Я предполагал такой вариант. Просто… не думал, что он станет реальностью. Мы с Аннет понимали риски. И всё равно согласились. Он горько усмехнулся — без радости. Шин кивнул. Слова были лишними. — Я вызову полицию, — сказал он, положив руку Сео на плечо. Жест был коротким, но в нём было всё: поддержка, вина, обещание. — Присмотри за ними. — Только возвращайся быстро, — сказал он тихо.