Глава 6. Цена

Кабинет встретил Лену, Шина и Алису тишиной. Той особой тишиной, в которой остался след былых звуков прошлого. Она витала в воздухе плотным слоем, словно пыль, которую невозможно стереть тряпкой. Стоило им переступить порог, и будто что-то щёлкнуло в их груди: пространство будто приняло их, узнав. Воздух был иным. Пах старым металлом, едва уловимым машинным маслом и полиролью. Запахом службы. Запахом времени, которое здесь не текло, а застыло. У стены стоял архивный шкаф в котором лежало множество старых отчётов Лены, которые она писала в долгих бессонных ночах. Это место должно было стать для них домом на ближайшее время. Временным убежищем, как им говорили. Формально — «служебным помещением». А по сути… чем-то между приютом и возвращением. Слишком личным, чтобы быть просто комнатой, и слишком официальным, чтобы называться домом. Кабинет был слишком знакомым. Слишком. Лена почувствовала это сразу, почти болезненно сердце сжалось в груди, будто на миг сбилось с ритма. Здесь она когда-то стояла за этим самым столом, принимала доклады и отдавала приказы, от которого зависели жизни её подчиненных. Здесь ночами сидела над картами операций, когда пальцы немели от усталости, а кофе уже не помогал. А Шин… Шин стоял рядом с ней. Всегда рядом с ней. Обеспокоенный её состоянием, но лицом этого он не выдавал. По крайней мере этого не было видно для тех, кто не был знаком с ним. Прошло время. Много времени. Но кабинет почти не изменился. Он явно не использовался уже давно, однако ни тонкого слоя пыли на поверхности стола, ни запаха запустения не было. Полы были чистыми, панели — отполированными, бумаги в ящиках аккуратно разложены. За помещением следили. Словно знали и ждали. Словно кто-то был уверен: однажды сюда снова войдут именно они. Шин закрыл за собой дверь. Тихо, без щелчка. И поставил сумки у входа в спальню. Лена тем временем подошла к столу, а Алиса, шедшая рядом, держалась за край её формы, словно за якорь. Она села в кресло, которое чуть скрипнуло под её весом, а после усадила дочь себе на колени. Алиса молчала. Это бросалось в глаза сильнее всего. В другой день, в другой ситуации, она уже засыпала бы их вопросами: "что это за стол?", "почему здесь так много книг?", "зачем такие толстые папки?", "а что означает эта эмблема?" Но сейчас она лишь скользнула взглядом по комнате. Задержалась на панелях управления, на знаках отличия на стене, на старом тактическом экране. Несколько раз её взгляд цеплялся за непонятные вещи, но вопросы так и не последовали. Девочка просто прижалась к Лене сильнее. Сердце матери болезненно сжалось. Она наклонилась, прижалась щекой к волосам дочери и мягко улыбнулась. Той самой улыбкой, которая всегда появлялась, чтобы успокоить её. — Не стесняйся… — начала она тихо. — Спрашивай, если… Не успела она договорить, как в кабинет постучали. Шин напрягся мгновенно. Тело среагировало раньше мыслей. Рука почти инстинктивно легла на рукоять пистолета. Он шагнул вперёд, встав перед столом, заслоняя собой Алису и Лену, которая не задумываясь, чуть крепче обняла дочь, потянувшись, так же как и Шин, к своему, находящимся на поясе, пистолету. Они понимали: вероятность повторного нападения на базе была почти нулевой. Почти. Но после прошедшей ночи это «почти» ощущалось слишком тяжёлым, чтобы его игнорировать. — Войдите, — произнёс Шин привычным, ровным голосом. Дверь открылась, и фигура в проёме словно разрезала напряжение одним движением. Женщина с короткими светлыми волосами и яркими фиолетовыми глазами шагнула внутрь. Прямая осанка, уверенная походка, сидящая безупречно форма. Генерал Грета Вензель. Она закрыла дверь за собой и на мгновение задержала взгляд на всех троих. — Рада видеть вас живыми и здоровыми, дорогие мои. — сказала она мягко. Эти слова были простыми, но в них было слишком много пережитого, чтобы воспринимать их как простое успокоение. Алиса, увидев смутно знакомую фигуру, насторожилась и чуть спряталась, уткнувшись лицом в Лену. Грета лишь усмехнулась, опускаясь на корточки рядом со столом. — А у меня для вас подарок, юная леди, — сказала она и поставила на пол переноску. Щёлкнул замок. Грета открыла дверцу и аккуратно достала чёрного кота с белыми лапками, напоминающими носочки. Кот недовольно мяукнул, щурясь от света и оглядываясь по сторонам. Этот звук словно разорвал тугую нить напряжения. Алиса мгновенно подняла голову и увидев знакомого ей кота тут же радостно воскликнула и потянулась вперёд: — Фипи! Грета поставила кота на стол. Тот замер на мгновение, словно оценивая обстановку. Чужие запахи, напряжённые взгляды, воздух, в котором ещё слишком много невысказанного. Потом осторожно подошёл к краю, вытянул мордочку, позволив Алисе коснуться себя. Девочка тут же притянула его к себе, устроив на коленях. Плечи Алисы расслабились. Сжатая до этого спина выпрямилась, дыхание стало ровнее, глубже. Глаза засветились тем тихим, детским светом, которого не было уже несколько дней. Напряжение, копившееся не только с прошлой ночи, а будто за всё это бесконечное, рваное время, отступило. Кот замурлыкал. Глухо, низко, уверенно, как будто знал, зачем он здесь. — Спасибо, Генерал… — начал Шин. — Но-но-но, — тут же перебила его Грета, подняв палец и усмехнувшись. — Сейчас я просто Грета. Не более. Правда ведь, Алиса? — Да… — кивнула девочка, не отрывая взгляда от кота, осторожно перебирая его мягкую шерсть пальцами. — Какая же ты милаха, — хмыкнула Грета, а потом перевела взгляд на Лену и Шина. Этого взгляда хватило. Лена, как и Шин, сразу все поняли. Разговор будет не о котах. — Алиса, — мягко сказала она, — пойди в комнату поиграй с Фипи. Нам с папой и тётей Гретой нужно кое о чём поговорить. Тёплая улыбка Лены действовала лучше любых слов. В сочетании с мурчащим котом она дарила Алисе редкое сейчас ощущение безопасности — хотя бы на несколько минут. — Хорошо, — послушно ответила девочка. Она спрыгнула на пол и побежала в спальню. Кот, недовольно мяукнув, но не возражая, поскакал следом. Шин тихо прикрыл дверь и остался стоять у неё ещё на мгновение. Слушал. Убеждался, что Алиса внутри, что всё спокойно, что её смех, пусть и тихий, но настоящий. Лишь тогда он медленно обернулся. В кабинете снова повисла тишина. — Ещё раз спасибо, что забрали Фипи из клиники. – произнесла Лена, попытавшись встать с места, но Грета остановила её показывая, чтобы та спокойно сидела. — Да не за что, — отмахнулась Грета с привычной живостью. — И… я правда рада, что вы все живы. Несмотря на… — она замялась, — ну, сами понимаете. Шин поморщился. Лена же машинально потянулась к горлу. К шарфу, обмотанному слишком плотно для обычной необходимости. Под тканью всё ещё оставались следы. Бордовые, болезненные, слишком хорошо заметные на её светлой коже. Дабы просто скрыть их, она стала носить шарф, который как раз был в пору осеннему сезону. — …Вот только из-за нас пострадали ещё Аннет, Сео… и их дочь, — тихо добавила она. Грета на мгновение поникла. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы понять: она тоже это чувствует. Однако она выпрямилась почти сразу. Сейчас не время было позволять себе слабость. — Я слышала. Мне их тоже жаль. Но они сами согласились вас принять у себя и понимали риски... И я думаю скоро для вас всё закончится. Услышав эти слова, Лена и Шин, мгновенно бросили взгляд на стоящую Грету. Не потому, что не поняли — наоборот. Потому что поняли слишком хорошо. В груди что-то дрогнуло. Осторожно. Как росток, пробивающийся сквозь бетон. — Через три часа совещание в главном зале, прибудьте обязательно. – и будто предвидя их возможные действия она сказала. – Не берите только Алису. Отрезала она резко и неожиданно, из-за чего у Лены округлились глаза, вопрошающие и ясно спрашивающие "Почему?". — Что? — Лена вскинула голову. — Я не в том смысле, — тут же поспешила пояснить Грета. — Пусть она не присутствует на самом совещании. Она может остаться в приёмной. С дочкой Анриетты и рядовой Юфой. Ну, помните ту девочку, которую нашёл Дастин? — Да, – ответил Шин, скрестив руки на груди. – Его с Анджу приёмная дочь. — Я понимаю вас, – мягче сказала Грета. – Вы сейчас готовы разорвать любого за неё. Но и должны понимать: то, что мы будем обсуждать, связано с прошлыми нападениями... — А это все травмирующие воспоминания... – тихо закончила Лена, опуская взгляд. Только сейчас до неё дошло, что Грета была права. Алиса пережила почти то же самое, что когда-то пережила она сама. Ту ночь. Тот страх. Тот первый взгляд на смерть, от которого детство ломается навсегда. Лена сжала пальцы. — Если нужно, я попрошу кого-то из штабных присмотреть… — Нет, — резко перебила Лена. Она сложила руки на столе, одной ладонью сжимая кулак другой. — Пусть Юфа займётся их присмотром, – сказала она после короткой паузы, – во время совещания.... – после небольшой заминки она добавила. – Если это всё… я отойду. Прошу простить. Грета кивнула. Лена посмотрела на Шина коротко, без слов и направилась в спальню. Закрыла за собой дверь. Шин проводил её взглядом. Он видел, как она изменилась в лице — как тяжесть снова навалилась на плечи. Но перед тем как войти к Алисе, она выпрямилась. Улыбнулась. Надела маску заботливой матери. Так же легко, как и ранее, во время войны, маску Безжалостной Кровавой Королевы. Как только дверь закрылась, Грета подошла ближе и положила Шину руку на плечо. Он не сразу отреагировал. Потом лишь коротко кивнул, принимая этот жест поддержки. Но внутри… Внутри он чувствовал только одно желание: Разорвать. Медленно. Всех, кто посмел приблизить смерть к тем, кого он любил.

†

Зал для совещаний жил своей жизнью. Он был полон голосов, шагов, приглушённого смеха и тяжёлых пауз между фразами. Люди стояли группами, переговаривались, узнавали друг друга после долгих лет разлуки. Здесь не было строя и команд — пока ещё нет. Только бывшие бойцы Ударной группы, собранные в одном месте, словно прошлое решило напомнить о себе сразу и без предупреждения. Разговоры текли рекой. Кто-то с кривой улыбкой вспоминал нелепые случаи во время редких передышек между боями: как однажды партия сладостей внезапно исчезла со склада, как неудачно был спален ужин из-за очень любопытной белки, как кто-то уснул прямо в кабине. Смех звучал коротко и быстро гас. Слишком много тех, кто уже никогда не посмеётся вместе с ними. Кто-то говорил вполголоса. Вспоминая погибших товарищей, называл имена так, будто боялся, что невзначай задев что-то хрупкое , они могли исчезнуть, если они все ещё наблюдали за ними. А кто-то делился тем, как изменилась жизнь после войны. Как пытались привыкнуть к тишине. Как по ночам всё ещё снились свист снарядов, беспощадные шаги машин Легиона и пустые глаза погибших. Как мирное небо оказалось непривычно тяжёлым. Лена и Шин, держащий Алису на руках, остановились у входа. Они не сразу вошли. Будто нужно было сделать вдох, прежде чем снова шагнуть в это прошлое. Но ещё, им нужно было встретиться с той, кто на время присмотрит за Алисой. И ею, являлась Юфа, вышедшая к ним. Она стояла прямо, по стойке смирно, в аккуратно подогнанной военной форме. Погоны рядового казались на ней чуть чужими, не потому что она их не заслуживала, а потому что она всё ещё была слишком юной для всего этого. Движения чёткие, выученные, почти идеальные. Как у солдата, который очень старается быть достойным. — Генерал, Коммодор! — отчеканила она, отдавая салют. — Рада приветствовать вас! — Вольно, Юфа. — спокойно сказал Шин. Он опустил Алису на пол. Девочка сразу же прижалась ближе к Лене, но выглядела заметно спокойнее, чем утром. Фипи крутился рядом, тёрся о её ногу, будто выполняя важную миссию по охране морального состояния девочки. Лена присела на корточки, взяла дочь за руки. Улыбнулась мягко, тепло, так, как умела только она. — Алиса, – сказала она тихо, – познакомься. Это Юфа. Она присмотрит за тобой, пока мы с папой будем заняты важными делами. Юфа заметно замешкалась. Лена коротко кивнула, разрешая подойти ближе. Подойдя к ним, девушка опустилась на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. Алиса инстинктивно чуть отстранилась. Это было заметно. И это было понятно. Юфа это прекрасно осознавала и не торопилась. Она улыбнулась. Не служебно. Просто по-человечески. — Здравствуй, Алиса, — сказала она мягко. — Я Юфа Егер. Можно просто Юфа. Приятно познакомиться. Голос был лёгким, почти родственным. Несмотря на форму, несмотря на звание, в ней всё ещё жила девчонка лет десяти с её неуклюжей искренностью и немного неловкой добротой. Алиса посмотрела на протянутую Юфой руку. Помедлила. Потом осторожно пожала. — Алиса… приятно познакомиться — тихо ответила она. Лена выпрямилась. — Юфа, — сказала она, глядя ей прямо в глаза, — я доверяю тебе Алису. Присмотри за ней. Юфа сглотнула. Она стала ощущать давление ответственности на котую она согласилась. Однако все равно встала чуть ровнее и ответила. — Не волнуйтесь, тётя… — она споткнулась, покраснела, а после поправила себя. — То есть… Генерал. Жизнью лягу, но в обиду её не дам. Лена улыбнулась. На этот раз по-настоящему. — Спасибо тебе. Она снова посмотрела на Алису, наклонилась и поцеловала её в лоб. — Мы скоро вернёмся. — сказала она тихо. Алиса кивнула. Шин погладил дочь по голове, задержал руку чуть дольше, чем обычно, и тоже осторожно поцеловал её, будто боялся нарушить этот хрупкий момент. И только после этого они вместе выпрямились. С тревогой, которая никуда не делась, но которую они научились нести молча, Лена и Шин направились вглубь зала. Алиса смотрела им вслед. Ей хотелось пойти за ними. Сделать шаг. Нарушить просьбу. Просто быть рядом. Но она осталась. Потому что знала, иногда быть сильной значит остаться. — Ну что, Алиса, — сказала Юфа, мягко вставая рядом. — Пойдём. Посидим вон там. Она указала на небольшую банкетку у стены. Там уже сидела Катя рядом с Сео, ожидая, когда Юфа её сменит. Алиса ещё раз посмотрела туда, где скрылись родители. Потом взяла Фипи на руки и пошла.

†

Тишина в зале организовалась мгновенно, словно по команде. Едва Грета поднялась к проектору, голоса оборвались, словно кто-то резко перекрыл подачу воздуха. Те, кто секунду назад переговаривался, обменивался воспоминаниями и полуулыбками, замолчали одновременно. Даже движения стали осторожнее, кто-то не закончил жест, кто-то так и не сел, застыв в полушаге. Все «Восемьдесят шесть» смотрели на неё. Не только потому что она была Генералом. А потому что собирала их всех в одном месте именно она из-за обстоятельств случившихся совсем недавно. И это касалось всех. Она стояла спокойно, выпрямившись, руки сложены за спиной. Свет проектора ещё не горел, но тень от неё уже лежала на экране, чёткая и строгая. — Что же, — начала она, и её голос прозвучал ровно, без нажима, — приветствую всех присутствующих. Надеюсь, мы не слишком отвлекли вас от ваших дел… и служб в других местах. Лишь секунду в помещении висела пауза, которую резко разорвал один громкий голос: — Нисколечки, Генерал! — Мы бы и так пришли, даже без приказа, — послышался другой голос. — услышав о случившемся. Это не было сказано для красивого словца. Нет. Это были истинные чувства в которых было многое. И именно поэтому они задевали. Лена почувствовала, как в груди что-то мягко дрогнуло. Она не смотрела на говоривших, но знала, что за этими фразами стоят люди, с которыми они прошли ад. Прошли до самой базы Легиона и победили. Те, кто знал цену словам «боевые товарищи». Слишком хорошо. Спасибо вам... подумала она. И только тогда заметила, что на губах появилась едва уловимая улыбка. Спокойная. Тихая. Почти домашняя. Грета кивнула. — Что ж. Тогда для ясности я повторю причину, по которой здесь собрались вы и ваши подразделения. Она нажала кнопку. Проектор ожил — экран вспыхнул холодным светом. — Несколько дней назад, – продолжила она, – во время испытаний экспериментальной машины Старший лейтенант Розенфорт получила тяжёлые ранения в результате покушения. В зале пробежал едва заметный гул. Кто-то стиснул челюсть. Кто-то выпрямился. — А через несколько дней, – Грета сделала паузу, позволяя словам осесть, – было совершено покушение на Генерала Миризе и Коммодора Ноузена. Причём… – она сделала акцент на этом, – не единожды. Теперь уже удивление стало явным. Кто-то нахмурился, наполняясь гневом, который совсем недавно был куда меньше из-за разговоров о былом. Кто-то тихо выругался, показывая какое презрение он выносит тем, кто посмел напасть на его товарищей. Многие знали о случившимся с Фредерикой и Леной. Но далеко не все были в курсе что это было не единожды. И услышать это вот так, официально, без смягчающих формулировок, было, словно как получить удар от резкой перегрузки в машине. Шиден, сидевшая рядом с Леной, скрестила руки на груди. В её взгляде, наполненным гневом, с того самого момента, как она была позвящена в детали, дополнились уже копошимися подозрениями и теперь они сложились в цельную, неприятную картину. — То есть, — произнесла она, не скрывая злости, — раз мы все здесь… у вас есть информация о том, где находятся эти возомнившие себя бессмертными ублюдки, что напали на нашу Королеву? В зале повисла пауза и взгляды скользнули от Шиден к Грете. Грета не выглядела удивлённой. Скорее… удовлетворённой. Словно именно этого вопроса она и ждала. Она медленно выдохнула и кивнула. — Есть. Одно слово и зал напрягся сильнее, чем от любой тревоги. — Прошу вас надеть Пара-рейд устройства. Реакция была мгновенной. Почти рефлекторной. Руки потянулись к уже привычным модулям у уха. Щёлчки, короткие сигналы активации, шорохи соединений. Секунды и сеть сомкнулась. И тогда, поверх общего канала, раздался голос. Знакомый. Мягкий. Чуть звенящий. — Приветствую вас. Шин, да и многие замерли. Он узнал этот голос сразу. Даже раньше, чем осознал, почему внутри что-то откликнулось. — Лерче… — тихо произнёс он, подняв голову. — Рада слышать вас в добром здравии, Господин Бог Смерти-доно, — отозвалась она с тем же неизменным почтением. Кто-то в зале усмехнулся, вспомнив случаи с ней. Кто-то нахмурился, вспомнив про того кому она служила. Лерче. Искусственная фея Объединённого Королевства Роа Грация и личный рыцарь принца Вика Идинарока. После войны такие феи встречались и за пределами Королевства. Небольшое их число оказалось и в Гиаде. Шин давно привык к их присутствию и едва различимым голосам на границе восприятия. Но теперь он понял, чей именно голос ощущал неподалёку всё это время. И всё то же обращение, «Господин Бог Смерти-доно». Она, запертая в искусственном теле слепок человека, который с тех пор не изменился. — Теперь мне интересно, — сказал Райден, переводя взгляд на Грету, — при чём здесь Лерче, Генерал? Грета сложила руки за спиной и посмотрела на зал. — Тогда перейдём к делу, — сказала она.

†

Юфа сидела чуть в стороне, на краю длинной банкетки, спиной к холодной стене. Рядом, на тоже банкетке, Алиса и Катя возились с чёрным котом, который лениво перекатывался с боку на бок, позволяя себя тискать. Ровно до того момента, пока детские пальцы не заходили слишком далеко. Тогда он выпускал когти, не всерьёз, больше для вида и девочки хихикали, отдёргивая руки. Их смех был тихим, но наполненный радостью. Юфа следила за ними краем глаза, но большую часть внимания держала на окружении. Взгляд скользил по стенам, по потолочным светильникам, по дальнему проходу, где в полумраке стояли солдаты базы. Всё было… правильно. На своих местах. И всё же. Слишком спокойно. Тишина не была обычной. Она не была мирной. Она давила, как если бы воздух стал гуще, тяжелее, словно его приходилось проталкивать в лёгкие с усилием. Юфа ловила себя на том, что дышит неглубоко, прислушиваясь к каждому постороннему звуку. Шагам, эхам, шороху ткани. — Юфа… — раздался голос Алисы. Она не сразу отозвалась. Мысли ускользнули куда-то в сторону, к долгу, который на неё возложила Лена. А ещё к тем чувствам которые она ощущала маленькой девочкой талисманом на фронте. Когда каждый день проходил в напряжении от неизвестности,и когда нападет Легион. — Юфа? Она вздрогнула и поспешно моргнула, возвращаясь в реальность. — Ой-йо… — выдохнула она, чуть неловко улыбнувшись. — Простите, девочки. Я задумалась. Что такое? Алиса сидела, прижав кота к груди, и смотрела на неё снизу вверх. В её взгляде не было детской беззаботности. Только искреннее, почти осторожное любопытство. — Ты ведь… — она чуть запнулась, подбирая слова, — ...ты ведь тоже сражалась с Легионом? Вопрос прозвучал внезапно. Юфа замерла. На пару мгновений. Слишком долгих для такого простого казалось бы вопроса. Она просто смотрела на Алису, будто не сразу поняла смысл сказанного. Слово «Легион» всё ещё имело вес. Всё ещё тянуло за собой слишком много образов. Грохот. Металл. Крики, которые не были человеческими. Она медленно выдохнула и отвела взгляд, потирая шею. — …Неожиданный вопрос, — тихо произнесла она. Уже собираяст ответить, что-то зацепило её внимание. Движение. Краем глаза она заметила, как со стороны конференц-зала к ним направляются двое солдат. Те самые, что раньше стояли у дверей. Их шаги были спокойными, слишком уверенными, но именно это и насторожило. Совещание ещё не закончилось, а они по уставу должны были оставаться там до его окончания. Юфа нахмурилась. Поднялась, машинально расправляя складки мундира, сделав шаг вперёд. — Что-то случи... Она не успела договорить, как её пространство разразил глухой, почти неслышнымй звук, который невозможно спутать ни с чем, если хоть раз в жизни его слышал. Как нож входит в плоть. Юфа не сразу поняла, что произошло. Мир словно сдвинулся на полшага в сторону. Она моргнула, опуская взгляд… и увидела рукоять ножа, торчащую из собственного тела, чуть правее, живота. Ткань мундира медленно темнела, пропитываясь бордовым. Боли не было. Совсем не было. Лишь холод и странное, вязкое ощущение нереальности происходящего. Сердце забилось быстрее, от страха и непонимания. От невозможности поверить. Ноги дрогнули, а дыхание стало затруднённым. Солдат, вонзивший нож, резко толкнул её. Девушка попыталась удержаться, но тело уже не слушалось. Она рухнула на пол, тяжело ударившись плечом. Этот звук падения, наконец разорвал иллюзию спокойствия, сильно взволновав Алису и Катю, которые поначалу не поняли что произошло. А когда до них дошло... — Юфа?! Алиса и Катя вскочили, но не успели сделать и шага как их схватили. Резко и грубо. Ладони зажали рты, прижимая к телам, лишая возможности звать на помощь. Только теперь, сквозь панику, детский разум начал складывать очевидное: эти солдаты не были теми, кем должны были быть. Они брыкались, извивались, пытаясь вырваться. Слишком слабо. Их крики превратились в глухие, задушенные всхлипы. — Заткнитесь! — рявкнул один из мужчин. И тут он почувствовал, как что-то вцепилось ему в ногу. Опустив взгляд вниз, он увидел чёрного кота. Фипи, выгнув спину, карабкался вверх, вонзая когти, шипя, обнажив крошечные клыки. Не раздумывая, солдат дёрнул ногой, стряхивая его. Кот отлетел в сторону и прежде чем успел подняться, мужчина пнул его со всей силы. Тело ударилось о стену и маленький кот остался лежать рядом с местом удара не двигаясь. Лишь было видно что он дышал. Алиса дёрнулась с новой силой, увидев как её любимого кота, друга, ранили. — Я сказал, прекрати! — прошипел тот же мужчина, приставляя нож к её горлу. Холод металла коснулся кожи. Алиса замерла. Страх накрыл её целиком, лишив возможности дышать, двигаться, думать. В глазах защипало, слёзы выступили сами собой. Не только из-за Юфы, пострадавшей от удара ножом, Кати, которая так же попала в такую же ситуацию и Фипи, лежащем у стены после этого удара, но из-за осознания, что выхода нет. Мама… Папа… Мысли дрожали, как оборванные провода. Она понимала. Здесь её никто не услышит. Но страх шептал другое. Он требовал одного. Кричать. Кричать так, чтобы услышали. Кто угодно. Мама… Губы задрожали. Мама…!!!

†

— Таким образом… — Грета уже подводила мысль. Голос её был ровным, как у человека, привыкшего говорить на подобных мероприятиях. Но фразу разорвал крик. Резкий, высокий. Который был не к месту в данной обстановке. — Мама!!! Он ворвался в сеть Пара-рейда, как осколок, без предупреждения, без контекста, с чистым, оголённым страхом. Зал замер. Словно кто-то разом выключил звук. Десятки лиц обратились в никуда, взгляды потускнели, застыли в одинаковом выражении недоумения. Никто из присутствующих не узнал этот голос. Он не принадлежал ни одному солдату, ни одному офицеру, ни одному из тех, чьи имена были вписаны в списки павших или выживших. Никто. …Кроме одного. Шин почувствовал это раньше, чем осознал. Не как звук — как удар в грудь. В следующую секунду стул Лены с грохотом отъехал назад. Она вскочила так резко, что колени задели край стола. Лицо побелело, дыхание сбилось. — Алиса… Имя сорвалось с губ шёпотом, но в нём было больше ужаса, чем в любом крике. Шин поймал её взгляд. Он не был взглядом генерала или взглядом Королевы «Восемьдесят шесть». Это был взгляд матери. Страх. Голый, животный, лишённый логики. И Шин встал следом. Так же резко и без слов. Рука сама выхватила пистолет, палец скользнул по спуску, снимая оружие с предохранителя. Сознание сжалось до одной-единственной цели: Найти, убить и спасти. Все присутствующие всё больше оказывались в непонимании, что происходит. Лишь Фредерика, будто погрузившись в раздумья, но на самом деле использовав свою способность, вскоре поняла в чём причина. — Вот же! Шин оказался у двери первым. Удар плечом и металл жалобно взвизгнул. Замок не выдержал, дверное полотно дёрнулось, погнулось, отлетело внутрь. Остановившись и посмотрев в сторону, где должны были сидеть Алиса и Катя, с Юфой, мир будто замер. Юфа. Она лежала на полу, неестественно неподвижная, в тени стены. Из её живота торчала рукоять ножа, а форма вблизи него окрасилась в темно-бордовый. А следом, взгляд упал на Алису и Катю. Двое солдат удерживали их. Тех самых солдат, что ещё несколько минут назад отдавали честь. Один прижимал Алису к себе, нож был у её горла. Второй держал Катю. Время замедлилось. Шин поднял пистолет. И… остановился. Нож. Лезвие касалось кожи. Слишком близко чтобы быть увереным что она не пострадает. Малейшее движение и сонная артерия точно.. Даже смертельный выстрел не гарантировал спасения. Дёрнется рука и всё. Он не имел права на этот риск. За спиной раздались шаги. — ...Алиса! Лена рванулась вперёд, но Шин перехватил её, резко, почти грубо, закрывая собой. Он чувствовал, как она дрожит, как рвётся из его хватки. — Шин’эй Ноузен, — медленно произнёс мужчина, державший Алису. Голос был спокойным, самодовольным. — И Владилена Ноузен. Или вам больше нравится старая фамилия? — Ублюдок! — Лена дёрнулась, но Шин удержал её. — Лена, нет. Он говорил сквозь сжатые зубы. Мужчина улыбался. Уверенно. Он знал, что держит выигрышную карту, ведь в его руках и его напарника, находились заложники особой важности. Шин стиснул рукоять пистолета так, что фаланги захрустели. Внутри всё требовало нажать на спуск. Убить. Немедленно. В этот момент из зала выбежало ещё пару человек: Фредерика, Райден, Шиден, Сео и Аннет. Аннет дёрнулась к Кате, но Сео перехватил её, удержав утащил назад, понимая: один шаг и ножи пойдут в ход. Он оттащил её в зал. Райден и Шиден подняли оружие. — Шин... – голос Райдена прозвучал по Пара-рейду. — Нельзя стрелять... – будто бормоча послышался голос Шина. Синхронизация безжалостно обнажала всё, что он пытался удержать внутри. Ярость, густая, тёмная, почти физически ощутимая, билась о границы сознания, требуя выхода. Она не была слепой: это была хищная, холодная жажда крови, выверенная и точная, та самая, что не раз вела его по полям сражений и позволяла выживать там, где другие ломались. И то, что Шин до сих пор не позволил ей сорваться, само по себе было чудом. Страх Лены ощущалста так же отчётливо, как собственное дыхание. Её страх рвался вперёд, заглушая рассудок, ломая любые доводы. Она уже почти вырвалась из-под его руки. — Шин, отпусти! –Её голос дрожал, и от этого становилось только хуже. — Лена, не смей! – рявкнул он в сеть Пара-рейда, вкладывая в эти слова всю оставшуюся у него жёсткость, пытаясь буквально встряхнуть её через синхронизацию. – Так они точно её убьют... Мне бы хоть секунду. Одну. Он не отрывал взгляда от ножа. От тонкой полоски холодного металла у детского горла. От того, как дрогнула рука мужчины, державшего Алису, не от страха, а от напряжения. Он видел это. Чувствовал. И понимал: любое неверное движение, любой поспешный шаг и всё закончится прежде, чем он успеет нажать на спуск. Воздух в помещении стал густым, тяжёлым, будто наполненным дымом. Казалось, его можно было резать ножом, тем самым, что сейчас решал судьбу жизни его дочери. Каждый здесь был готов сорваться: Райден - выстрелить, Шиден - рвануть вперёд, Лена - броситься к Алисе, не думая ни о чём. Но все они застыли, скованные этой хрупкой, невыносимой паузой. — Бессмысленно целиться, — раздался голос мужчины, спокойный, даже слегка насмешливый. — Всё равно не выстрелите. Шин медленно выдохнул, не опуская пистолета. — Ты в этом уверен? — его голос был ровным, почти холодным, и именно это выдавало, сколько усилий ему стоит удерживать себя. — Более чем, — ухмылка на чужом лице стала шире. — В этой жизни ты не посмеешь рисковать двумя вещами. Этой девчонкой… и своей женой. Шин еле слышно цокнул языком. Он ненавидел это чувство, когда противник прав. Когда логика не оставляет пространства для манёвра. Раздражение смешалось с яростью, сжимая грудь изнутри, но он всё ещё держался, всё ещё искал выход, пусть даже самый ничтожный. — Итак, у меня есть предложени... – внезапно его собственный крик оборвал фразу на полуслове. – ААА!! Это произошло мгновенно и в то же время будто в замедленной съёмке. Алиса, словно уловив что-то в напряжении отца, словно почувствовав его отчаянный зов, резко наклонила голову и со всей силы вцепилась зубами в руку мужчины. Неосознанно. Инстинктивно. Как загнанный зверёк, которому больше нечего терять. Рука дёрнулась. Нож отпрянул в сторону. Этого хватило. Выстрел Шина прозвучал почти одновременно с движением. Сухой, короткий, без колебаний. Пуля вошла точно в голову. Шиден не отставала ни на долю секунды, а Райден, среагировав на второго напарника захватчика, снял его выстрелом прежде, чем тот успел что-либо сделать. Тела рухнули на пол, почти синхронно, тяжело и глухо. Нож со звоном выпал из ослабевшей руки и покатился по бетонному полу. Лена сорвалась с места раньше, чем кто-либо успел её остановить. Она не видела никого вокруг. Ни Шина, ни остальных, ни даже тел на полу. Было только одно: Алиса. Живая. Дышащая. Её девочка. — Прости меня, Алиса… прости… – голос сорвался, слова путались, превращаясь почти в крик, когда Лена упала перед ней на колени и крепко, отчаянно прижала дочь к себе, закрывая руками её голову, плечи, спину, будто могла спрятать от всего, что уже случилось. – Прости… мама здесь… всё закончилось… Алиса держалась до последнего. Она не плакала пока нож был у горла, пока взрослые кричали, пока гремели выстрелы. Но теперь, когда опасность исчезла, когда знакомые руки сомкнулись вокруг неё, всё рухнуло разом. Слёзы хлынули потоком, тело затрясло, дыхание сбилось, превращаясь в рваные всхлипы, которые она не могла остановить, как бы ни старалась. Лена укачивала её, прижимая к груди, чувствуя, как под тонкой тканью формы бешено колотится маленькое сердце. Она шептала что-то бессвязное, обещала, уверяла, гладила по волосам, по спине, по дрожащим плечам, и только теперь позволила себе осознать, насколько близко всё было к непоправимому. Девочка пыталась сдерживаться, но эмоции все равно пересилили её, и слезы потекли рекой, как и отчётливый голос рыдания. — Катя! Крик Аннет прорезал общий гул. Она почти бежала, практически падала, добираясь до дочери, которая сидела на полу, прижав колени к груди и рыдая так, словно в ней что-то надломилось. Аннет опустилась рядом, обхватила Катю руками, прижала к себе, закрывая ладонью её затылок, как делала сотни раз раньше — от грозы, от кошмаров, от детских страхов. Только сейчас страх был слишком взрослым. — Всё, солнышко… всё… — шептала она, сама едва сдерживая слёзы. — Мама здесь. Ты в безопасности. Катя вцепилась в неё, словно боялась отпустить хоть на мгновение. Чуть в стороне, Шиден уже была рядом с Юфой. Она опустилась на колени резко, без лишних слов, сразу оценивая рану. Взгляд цепкий, профессиональный, несмотря на всё происходящее вокруг. Кровь пропитала форму сбоку, пальцы, которыми Шиден осторожно прижала ткань, тут же окрасились тёмным. — Чёрт… — выдохнула она сквозь зубы, — держись, слышишь? Только держись. Анджу и Дастин подбежали почти одновременно, будто их кто-то вытолкнул вперёд. Анджу опустилась рядом, дрожащей рукой коснулась щеки Юфы, чувствуя холод и липкую влагу крови. — Юфа… Юфа, очнись, пожалуйста… — голос сорвался, но она упрямо повторила, наклоняясь ближе. — Слышишь меня? Ответа не было. Только неровное, едва заметное движение груди. Фредерика стояла рядом, бледная, со сжатыми кулаками, явно удерживая себя от того, чтобы вмешаться ещё больше, чем уже вмешалась. Её взгляд был прикован к Юфе, и в нём было слишком много вины для ребёнка её возраста. — Райден! — голос Греты прозвучал резко, но в нём сквозила напряжённая срочность. — Немедленно за медиками. Бегом. — Есть! — отозвался он, уже срываясь с места, не задавая лишних вопросов. Шин стоял чуть в стороне, всё ещё держа пистолет опущенным, но не убранным. Он смотрел на Лену и Алису, на дрожащие плечи жены, на маленькие руки, вцепившиеся в её форму, и только сейчас позволил себе медленно выдохнуть. Ноги налились тяжестью, будто он пробежал марафон, а сердце всё ещё билось слишком быстро, слишком громко. Он подошёл ближе, опустился рядом, положил ладонь Лене на спину — не вмешиваясь, просто давая знать, что он здесь. В этот момент Юфа едва заметно шевельнулась. Губы дрогнули, из груди вырвался слабый, хриплый звук, больше похожий на дыхание, чем на слово. — …я… — едва слышно. Анджу вздрогнула всем телом, будто этот звук ударил её током. Она тут же наклонилась ниже, почти прижимаясь ухом к губам Юфы, боясь пропустить хоть малейший признак жизни. Сердце билось так громко, что ей казалось — его слышат все вокруг. — Юфа?.. — прошептала она, и в этом имени смешались надежда и страх, мольба и приказ. — Ты слышишь меня? Губы Юфы снова шевельнулись. Лоб слегка сморщился, словно она пыталась собрать силы, чтобы протолкнуть звук сквозь боль и туман в голове. — …больно… — выдохнула та, и это слово, тихое и простое, прозвучало громче любого крика. Она была жива. Чудом. Хрупким, неустойчивым, балансирующим на грани, но всё же живым. — Не шевелись, — поспешно сказал Дастин, опускаясь рядом и осторожно убирая прилипшие к щеке пряди волос. Его голос был ровным, почти спокойным, но пальцы слегка дрожали. — Слышишь? Не двигайся. Скоро тебе помогут. Юфа попыталась моргнуть, взгляд её был мутным, словно она смотрела сквозь толщу воды. Сознание возвращалось рывками, обрывками, не желая складываться в цельную картину. Она ощущала холод пола под спиной, липкую теплоту крови сбоку и тупую, разливающуюся боль, от которой хотелось сжаться. Её взгляд медленно, с усилием, пополз в сторону. Туда, где стояли Лена и Шин. Где всё ещё ощущалось напряжение, оставшееся после выстрелов, после крика, после ужаса, который мог закончиться куда хуже. Она увидела его. Шина. Он смотрел на неё. Не строго. Не с упрёком. Не тем самым, которого она ожидала больше всего, которого боялась ещё до того, как потеряла силы. Его взгляд был тяжёлым, тёмным, но в нём не было обвинения. Только усталость и глубокое, почти болезненное сожаление. Словно он винил себя куда больше, чем её. Горло Юфы сжалось. В груди поднялось чувство, похожее на вину, давящее сильнее боли. Она сглотнула, собирая остатки воздуха. — Простите меня… — прошептала она едва слышно, словно это извинение было адресовано не только ему, но всем сразу. За то, что не заметила. За то, что не уберегла. За то, что лежит сейчас здесь. Шин покачал головой. Медленно. Чётко. В этом движении не было ни злости, ни осуждения. Только молчаливое отрицание самой идеи вины. Он будто говорил без слов: ты ни в чём не виновата. Ни перед ним. Ни перед Леной. Ни перед детьми.