Глава 8. Эхо войны

Шин проснулся резко, будто его вырвали из глубины сна чужой рукой. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к собственному дыханию и пытаясь понять, где находится. Его удивило уже само то, что он вообще уснул этой ночью. Успокаивать Алису до тех пор, пока она наконец не перестала вздрагивать от каждого звука, оказалось куда изматывающе, чем любой бой. Тело, лишённое сил, взяло своё. Он повернул голову. Пусто. Ни Лены, ни Алисы рядом не было. Это не испугало его сразу, но где-то глубже шевельнулось лёгкое недоумение. Слишком тихо. Его взгляд скользнул к окну, откуда уже исходил ранний утренний свет, пробивающийся сквозь стекло. Бледный, холодный, ещё не обещающий тепла. И на фоне этого света стояла Лена. Она была в форме Республики, и в руках у неё был пистолет. Шин замер. Лена стояла неподвижно, словно не живая, а вырезанная из света и тени. Её плечи едва заметно подрагивали. Она смотрела в пол, шмыгала носом, и что-то тихо, почти беззвучно бормотала, будто повторяла заученную фразу, которая давно утратила смысл. — Прости меня… Прости меня… Руки у неё дрожали, это было видно даже отсюда, но пальцы сжимали рукоять оружия крайне крепко, будто что-то не давало этого сделать. Шин не сразу смог вдохнуть. Мир сузился до одной точки. До неё. Он осторожно, почти незаметно начал приподниматься с кровати, стараясь не издать ни звука, не скрипнуть матрасом, не привлечь её внимания. Каждое движение отдавалось гулом в ушах. Он уже тянулся к ней, мысленно, всем телом, когда Лена заметила движение. Она подняла голову и посмотрела прямо на него. Глаза её были красными, воспалёнными, под ними лежали тёмные тени. Слёзы не высохли. Да и они всё ещё текли, оставляя влажные дорожки по щекам. Но выражение лица было странно спокойным. Её бормотание оборвалось. — Это я виновата… — прошептала она. Голос был тихим, надломленным, словно каждое слово причиняло боль. — В чём?.. — спросил Шин, делая шаг вперёд. Он говорил осторожно, как говорят с теми, кого боятся спугнуть. Сердце билось так сильно, что отдавалось в горле. Лена не ответила. Она лишь покачала головой и устало, почти извиняюще улыбнулась. Той самой улыбкой, которой обычно пытаются успокоить не себя, а других. — Прости меня… И, прежде чем он успел что-то сказать, прежде чем успел приблизиться ещё хоть на шаг, она закрыла глаза. Подняла пистолет. Шин рванулся вперёд, не чувствуя ни ног, ни воздуха, вытянув руку, словно мог дотянуться до неё через саму реальность. — Лена!.. Щелчок. Звук был оглушительно чётким. Выстрел прозвучал спустя мгновение. Сухой, короткий и безжалостный. Тело Лены упало на пол, как кукла, у которой внезапно перерезали все нити. Пистолет выскользнул из её руки и с глухим стуком ударился о пол. Шин рухнул рядом с ней, не помня, как оказался там. Он схватил её за плечи, перевернул к себе, отчаянно надеясь, что это ошибка. Что это не по-настоящему. Что сейчас она вдохнёт. Но глаза были пустыми. Изо рта медленно стекала кровь. Тёмная, слишком реальная. Сердце Шина заколотилось в панике, дыхание сбилось, мир поплыл, будто его накрыла волна. И в этот момент... Он открыл глаза. Резко. Судорожно. Он лежал на кровати. В спальне. Воздух был спокойным. Тёплым. Шин резко сел и тут же повернул голову туда, где должны были лежать Лена и Алиса. Они были там. Алиса прижалась к матери, уткнувшись лицом в её плечо. Лена спала обнимая дочь, её дыхание было ровным и тихим. Ничего не нарушало этот покой. Видимо, ощущение безопасности наконец позволило Алисе, да и Лене крепко уснуть. Шин долго не мог пошевелиться. Он понял: это был всего лишь кошмар. Порождение усталого разума, переполненного страхом и виной. Он медленно провёл рукой по лицу, вытирая выступивший холодный пот. — …Вот бы и эти пару дней, тоже оказались просто кошмаром. — едва слышно пробормотал он. За окном небо начинало светать. А значит… сегодня всё должно было закончиться. † Зал совещаний был заполнен до предела. Командиры Ударной Группы сидели рядами на стульях, плечом к плечу, но между ними чувствовалось напряжёние. Кто-то скрестил руки на груди, кто-то опёрся локтями о подлокотники, кто-то смотрел в одну точку, не моргая. В воздухе стоял гул работающих проекторов и едва уловимый запах холодного металла. Грета стояла у экрана. Она говорила спокойно, почти буднично, будто объясняла маршрут патруля, а не план захвата людей, которых официально называли «террористами», а неофициально, теми, кто не смирился. — Как я вчера упоминала, — произнесла она, переключая вид карты, — нам удалось точно установить местонахождение зачинщиков всех последних происшествий. Экран сменился. На карте вспыхнули двенадцать красных отметок. Одна из них была выделена ярче остальных, словно нарыв, к которому всё и сходилось. — В прошлый раз их было девять. — заметил Сео, не меняя позы, но чуть сильнее сжав кулак. — Верно. — кивнула Грета. — Однако отдел внутренних расследований передал дополнительную информацию. Она была перепроверена и подтверждена. Шин смотрел на карту молча. Новые точки его почти не интересовали. Они были важны, безусловно, но не сейчас. Его взгляд снова и снова возвращался к одной-единственной отметке. Главная точка, находящаяся близко к базе Русткамер. Слишком нагло. — В зоне досягаемости наших сил находятся три объекта. — продолжила Грета. — Один из них является основной базой. Все три расположены в заброшенных деревнях, так и не восстановленных после войны. Она обернулась к присутствующим. — Наша задача — захватить всех, кто будет находиться на этих объектах. На мгновение повисла тишина. — Навевает воспоминания о зачистке Монтизото, — хмыкнул Райден, откинувшись на спинку стула. — Думаю, справимся и в этот раз. — Несомненно справитесь, господин Шуга, — раздался голос со стороны экрана. Лерче вышла вперёд. Её форма за прошедшие годы немного изменилась, линии стали строже, символика иной, но в ней всё ещё угадывался тот самый силуэт, знакомый всем, кто когда-то стоял рядом с Сиринами на поле боя. Она встала у экрана, заложив руки за спину, и заговорила размеренно, словно отмеряя каждое слово. — Группа Сиринов под моим командованием обеспечит Ударной Группе поддержку при захвате основной базы. Для упрощения операции Принц Вик распорядился оснастить наши машины снарядами дымовых завес и слезоточивого газа. Кто-то скривился, кто-то тихо выдохнул. Слезоточивый газ был эффективным средством. Он ломал сопротивление быстро и без разбора. Многие из присутствующих прекрасно понимали, насколько проще стала бы операция, если воспользоваться им. Меньше потерь, меньше времени, меньше риска. Рационально... И всё же. Никому в этом зале не хотелось идти по этому пути. Не потому, что они щадили тех, кого собирались захватывать. С этим иллюзий давно не осталось. А потому, что такой исход казался… слишком лёгким, даже мягким. Люди, развязавшие всё это, не заслуживали просто задохнуться в слезах и кашле, не успев даже осознать, что проиграли. Им хотелось, чтобы те поняли и осознали неизбежность своего поражения. — Мы используем их только в крайней необходимости, — сказала крайне спокойно и твердо Лена. И говорила она, не за себя, а за всю Ударную Группу. — Как скажете, госпожа Королева, — без малейшего колебания ответила Лерче. Лена заметно вздрогнула. — Лерче… — она чуть смутилась, и в этом было что-то неожиданно человеческое. — Пожалуйста, не называй меня так. Это… правда очень неловко. Особенно когда это говоришь ты. На секунду Лерче застыла, словно только сейчас осознав смысл сказанного. Затем энергично заморгала, явно выбитая из колеи. — …Оу. — Она слегка наклонила голову. — Прошу прощения. Я не хотела доставить вам неудобство. Напряжение, сдавливающее зал, немного ослабло. Не исчезло, но дало всем присутствующим немного расслабиться. Кто-то позволил себе кривую усмешку, кто-то едва заметно расслабил плечи. Даже Алиса, сидевшая у Лены на коленях, словно почувствовала перемену и тихо завозилась, приподняв голову. Её взгляд стал живее, а на губах мелькнуло нечто похожее на робкую улыбку. — Сам план операции, как понимаю оставим без изменений. Когда начинаем? — наконец спросил Шин. Он задал этот вопрос без лишних эмоций, но именно в нём прозвучала точка. — Через два часа, — ответила Грета. — Технику доставят в ближайшее время. По понятным причинам, осматривать её будете лично. — Она окинула всех взглядом. — Все свободны. Стулья заскрипели. Командиры начали подниматься, переговариваться вполголоса, выходить из зала. Воздух снова наполнился движением, но уже иного рода. Лена поправила Алису и вместе с Шином уже собиралась встать, когда голос Греты остановил их. — Лена. Шин. Задержитесь. Они переглянулись. В её тоне не было приказа. Больше походило на просьбу старого знакомого. Они кивнули и остались на местах, наблюдая, как зал постепенно пустеет. Двери закрылись. Шум шагов стих. И они остались только втроём. — В общем… — начала Грета. В этой короткой паузе у обоих вдруг поселилось странное, тянущее беспокойство. Не острое, скорее смутное, как тень, скользнувшая по краю сознания. — Я сделала всё, что могла, — продолжила она. — О способностях Алисы не узнает никто, кроме тех, кто был тогда рядом. Слова прозвучали ровно, в эффект от них был мгновенным. Лена глубоко выдохнула, даже не пытаясь скрыть облегчение. Напряжение, сковывавшее её всё это время, ослабло, будто кто-то наконец снял туго затянутый ремень. Она крепче прижала Алису к себе. Шин тоже почувствовал, как внутри стало чуть тише. — Спасибо вам, генерал, — сказал он. Вскоре, Лене, Шину и Алисе наконец удалось покинуть зал. Коридор базы встретил их приглушённым гулом вентиляции и холодным, ровным светом ламп. Всё вокруг снова выглядело обыденно, слишком обыденно для того, что должно было начаться совсем скоро. Лена шла первой, придерживая Алису, которая прижималась к ней, цепляясь за форму маленькими пальцами. Шин следовал рядом, будто охраняя их обоих, самим фактом своего присутствия. И именно тогда, неожиданно для самой Лены, он заговорил: — Лена… пистолет, который я тебе подарил… с тобой? Вопрос прозвучал буднично. Слишком буднично. И именно поэтому Лена невольно вздрогнула. — А? — она повернула к нему голову, явно не ожидая такого. — …Д-да. С собой. Она машинально опустила взгляд на кобуру, закреплённую на ремне. — Можешь дать его? Теперь она уже остановилась. Несколько секунд Лена просто смотрела на него, не понимая. Зачем? Почему сейчас? Вопросы теснились в голове, но ни один не успел вырваться наружу. Взгляд Шина был спокойным, сосредоточенным — и именно это пугало больше всего. В конце концов она молча расстегнула фиксатор и протянула оружие. Шин принял пистолет осторожно. Он действительно был слишком мал для его руки. Ладонь закрывала рукоять полностью, пальцы ложились не так, как должны были. Этот пистолет никогда не предназначался для него. Он был сделан для Лены. Легкий, удобный, с тонким балансом. Серебристый металл тускло блеснул под светом ламп. Декоративный узор фиалок, выгравированный вдоль затвора, казался сейчас особенно слишком изящным для него, но для Лены он был как раз. На краткий миг в памяти всплыло воспоминание: как он стоял рядом с Сео, объясняя, чего хочет. Как подбирали узор. Как он, сам того не осознавая, сделал почти всю работу. Он машинально проверил магазин. Полный. Щелчок был тихим, но в пустом коридоре прозвучал слишком отчётливо. И вместе с этим звуком в сознание, словно яд, просочилось утреннее видение. Окно. Свет. Лена с пистолетом в дрожащих руках. На мгновение ему захотелось оставить оружие у себя. Просто… на всякий случай. Глупая, иррациональная мысль. Но она была. — …Шин? – голос Лены вырвал его из этого провала. – …Что-то не так? Он моргнул, словно возвращаясь в реальность. Почти сразу вставил магазин обратно, проверил предохранитель, отточенным, почти механическим движением, и взявшись за ствол, протянул пистолет ей. — Ничего. — ответил он спокойно. — Просто проверил, все ли в порядке Лена приняла оружие, но не убрала сразу. Она смотрела на него внимательно, слишком внимательно. — Точно всё хорошо? — тихо спросила она. И в этот момент Шин коснулся её щеки. Без особой резкости. Тёплые пальцаы, будто проверяя, что она здесь. — Правда, — сказал он. — Не о чем беспокоиться. Несколько секунд они просто стояли так, посреди коридора, не обращая внимания на окружение. Мир будто сузился до этого короткого отрезка пространства между ними. А потом Шин наклонился и поцеловал её. Коротко, тихо и без спешки. Всего несколько секунд, но в них было столько спокойствия, столько тепла, что Лене показалось, будто время действительно остановилось. Как будто всё, что должно было произойти дальше, отступило хотя бы на мгновение. Затем Шин присел, опускаясь на уровень Алисы. — Папе нужно кое с чем разобраться, малышка, — сказал он мягко, погладив её по голове. — Пока меня нет, веди себя хорошо. Он ожидал кивка. Может, слова. Но вместо этого Алиса вдруг рванулась вперёд и обняла его так крепко, как только могла. Маленькие руки сомкнулись у него на шее. Шин замер, а потом осторожно обнял её в ответ. — Я обязательно вернусь, Алиса, — произнёс он тихо. Обязательно...

†

Подходя к ангару, Шин ещё издалека уловил знакомую какофонию звуков. Такую знакомую, которая сопровождала их в далёком прошлом при каждой вылазке. Низкий, вибрирующий гул двигателей «Регинлейвов», редкие, но отчётливые щелчки сервоприводов, металлический скрежет шарниров. Эти звуки давно стали для него родными. Но поверх этого привычного шума вклинивалось нечто ещё. Высокое, настойчивое, раздражённое пиликанье механического голоса. А вместе с ним, недовольные, местами даже растерянные голоса техников. Шин нахмурился и ускорил шаг. Чем ближе он подходил, тем яснее становилась картина. У одного из грузовиков, ещё не разгруженного полностью, под плотным брезентом угадывались очертания «Регинлейва». Рядом же, словно живой заслон, метался «Падальщик». Файд. Он стоял, широко расставив опоры, корпус его слегка покачивался из стороны в сторону, а механические манипуляторы нервно дёргались, словно предупреждая: никого не пропущу. Его сенсоры ярко мерцали, а пиликанье звучало всё громче, переходя почти в возмущённый стрёкот. А группа техников стояла в ступоре в паре шагов от грузовика, не зная что делать. — Да что с тобой не так?.. — раздражённо выдохнул один из них, явно устав от этого противостояния. — Мы просто хотим снять брезент! Файд в ответ резко дёрнулся вперёд, издав особенно громкий, почти обвиняющий сигнал, и снова закрыл собой доступ к машине. — Он нас сейчас укусит. — пробормотал другой техник. — Ну... или в его версии укуса. Шин остановился в нескольких шагах от них и мгновение просто смотрел на эту сцену. В уголках губ едва заметно дрогнула тень улыбки. — Я разберусь. — сказал он спокойно. Голос прозвучал негромко, но его услышали все. Техники почти одновременно обернулись. Узнав его, они тут же выпрямились, как по команде, и отдали честь. В их движениях сквозило не столько уставное уважение, сколько искреннее облегчение. Шин ответил тем же жестом и коротко кивнул. — Свободны. Я дальше сам. Никто не стал спорить. Они быстро отошли в сторону, бросая на «Падальщика» настороженные взгляды. Шин подошёл ближе. Файд заметил его почти сразу. Пиликанье оборвалось на полузвуке, корпус дёрнулся, сенсоры сфокусировались и уже в следующий миг машина радостно застрекотала, подпрыгивая на месте так, как позволяла конструкция. Манипуляторы взметнулись вверх, словно приветственно размахивая. — Привет, Файд. — тихо сказал Шин и положил ладонь на холодный металл корпуса. Под пальцами ощущалась лёгкая вибрация. В ответ «Падальщик» издал довольный, явно узнаваемый сигнал, подался ближе и даже слегка ткнулся в него корпусом, как слишком крупный и неуклюжий пёс. — Вижу, сторожишь вовсю — добавил он, и в его голосе прозвучала тёплая нотка. Файд запиликал ещё активнее, будто докладывая о проделанной работе и одновременно хвастаясь, что никого не подпускал, как и было приказано. Шин на секунду закрыл глаза, позволяя себе это короткое, почти мирное мгновение. Затем открыл их и взглянул на грузовик. — Ладно. — сказал он, слегка похлопав Файда по корпусу. — Давай распакуем нашего старого товарища. Пиликанье сменилось коротким, чётким сигналом согласия. Файд тут же развернулся к грузовику, аккуратно подцепил край брезента манипулятором и резким, уверенным движением стянул его в сторону. Ткань с шорохом сползла вниз. Под ней открылся корпус. Массивный, покрытый следами времени и износа. Гранёные бронеплиты были испещрены мелкими вмятинами, кое-где краска облупилась, обнажая тёмный металл под ней. Здесь и там виднелись зашлифованные следы вмятин, напоминающих шрамы на теле зверя, пережившего слишком много схваток. «Могильщик». Он лежал неподвижно, словно спящий хищник, ожидающий своего часа. Даже в бездействии от него веяло тяжестью и угрозой. Шин смотрел на него несколько секунд, не отрывая взгляда. Но затем его внимание зацепилось за другое. Рядом, аккуратно уложенные на поддоны, стояли ящики с боеприпасами. И именно маркировка его и смутила. Бронебойные подкалиберные. Шин медленно перевёл взгляд на Файда. — Файд… — сказал он спокойно. — Нам не нужны бронебойные. Машина замерла на несколько секунд. Даже вибрация корпуса будто стала тише. Затем Файд медленно опустил корпус, издав короткий, печальный писк. Напоминающий вину. Как будто он понял, что сделал что-то не так, стараясь помочь. Шин, лишь вздохнул. — …Ладно, — добавил он. — Лучше с ними, чем без них. Файд тут же оживился, издав облегчённый сигнал, и снова выпрямился, словно расправляя плечи.

†

Глаза Шина неподвижно следили за панелями экранов кабины, на которых транслировалось изображение с внешних камер «Могильщика». Холодный свет дисплеев отражался в визоре, дробился на тонкие блики и полосы, но он этого уже почти не замечал. Его внимание было сосредоточено на другом. Группы затаились на небольшом пригорке, утонувшем в густых зарослях. Деревья стояли плотно, переплетаясь кронами, и даже днём здесь царил полумрак. Корпуса машин были укрыты брезентом с искусственной растительностью. Если не знать, куда смотреть, можно было принять их за странные холмы или упавшие стволы. На одном из экранов Шин включил увеличение. Изображение плавно приблизилось, пройдя через фильтр тепловизора. Небольшой город открылся перед ними, низкие здания, тесные улицы, полуразрушенные крыши. И почти всё это пространство было усыпано теплом. Пятна разной яркости накладывались друг на друга, пульсировали, двигались. — Что-то около тысячи… — тихо произнесла Крена, находясь выше, на своей позиции наблюдения. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась напряжённая сосредоточенность. — Возможно, даже больше. Шин не ответил. Он молча перевёл взгляд на другой экран, переключив режим на обычный визуальный. Картинка слегка дрожала. Эффект дистанции и многократного увеличения давал о себе знать. Контуры зданий расплывались, линии искажались, но всё равно можно было различить движение. Человеческие силуэты. — Даже не скажешь, что город заброшен… — пробормотал Сео, проверяя положение орудия своей машины. Ствол медленно сдвинулся, фиксируясь на новом угле. Рядом Марсель в очередной раз проверял крепления крюков стабилизации. Шин продолжал наблюдать. Он переключался между режимами, сравнивал картинку, отмечал про себя расположение источников тепла, возможные маршруты, узкие места. — Всем группам. — раздался голос Лены. Он прозвучал чётко, твёрдо, без малейшего колебания. Этот голос был до боли настольгичным. Таким же она говорила в те годы, когда война с Легионом была их единственной реальностью. Ни мягкости, ни сомнений. Только холодная, собранная решимость. — Доложить о готовности. Один за другим командиры начали отвечать. Короткие доклады, сухие формулировки. Позиции заняты. Связь устойчива. Готовы к началу операции. Шин слушал их вполуха, продолжая смотреть на экран. Внизу, среди тепловых пятен, кто-то двигался быстрее остальных. Кто-то останавливался, наклонялся, снова шёл. Пехотные подразделения также вышли на позиции. Они ждали сигнала, затаившись в тени, точно так же, как и машины. Всё было готово. Слишком готово. — …Коммодор Ноузен? Вопрос прозвучал внезапно. Шин, до этого почти полностью растворившийся в наблюдении, едва заметно вздрогнул и перевёл взгляд на индикатор связи. — …Да, — ответил он после короткой паузы. Его голос был ровным, лишённым эмоций. — Мы на позиции, Генерал. Готовы к бою. Голос прозвучал ровно, без единой лишней интонации. Однако Лену это смутило. Свои подозрения она не стала говорить вслух при всех. Лишь короткое движение пальцев по устройству Пара-рейда и синхронизация сузилась, оставив только один канал. Между ней и им. — Шин, — сказала она, уже не как командир, а как человек, который знает его слишком хорошо. — Что-то не так? Её голос был настойчивым. В нём звучала тревога. — Ты сам не свой с сегодняшнего утра. Шин не ответил сразу. Он смотрел на экран, где тепловые пятна медленно перемещались по улицам города, и пытался подобрать слова. Такие, которые не заставят Лену отвлечься. Такие, которые не вынудят её сомневаться в решении. — …Просто слишком внимательно всмотрелся в изображение с датчиков, — наконец сказал он. — Ничего такого. Слова были аккуратными, но Шин подумал, что они прозвучали слишком не естественно. Несколько секунд повисло молчание. Лена не поверила. — …Если ты считаешь, что что-то не так, — тихо сказала она, — я сверну операцию. В этих словах не было колебаний. Для неё состояние солдат, особенного его, было важнее любого приказа. Шин ответил мгновенно, даже резче, чем хотел. — Не стоит. Это было не только из-за желания покончить с зачинщиками здесь и сейчас. Если они не пойдут дальше сейчас, то при отступлении был риск оказаться замеченными, а значит, в следующий раз искать их придётся чуть ли не по всей территории Федерации или вовсе за её пределами. Лена несколько мгновений молчала. Потом медленно кивнула, хотя он этого не видел. — Хорошо, — сказала она наконец и вернула общую синхронизацию. Её голос снова стал голосом командующего. — Лерче, вашей группе приготовиться открыть огонь по городу дымовой завесой по готовности. — Так точно. — последовал немедленный ответ. Алконосты, до этого прижавшиеся к земле, начали оживать. Тяжёлые корпуса медленно развернулись, суставы ног с приглушённым металлическим скрежетом меняли положение. Машины, словно огромные хищные птицы, подстраивали стойку для навесной стрельбы. Автоматика вносила поправки: ветер, расстояние, угол возвышения. Алконосты, до этого прижавшиеся к земле, начали оживать — медленно, неохотно, словно звери, которых слишком рано разбудили. Тяжёлые корпуса плавно разворачивались, массивные суставы ног с приглушённым, тягучим металлическим скрежетом меняли положение. Каждое движение сопровождалось глухими вибрациями, уходящими в землю. Машины поднимались сантиметр за сантиметром, выстраивая стойку для навесной стрельбы, и в этом было что-то пугающе живое. Автоматика работала безмолвно и неумолимо. Ветер — учтён. Расстояние — выверено. Угол возвышения — скорректирован. На экранах мелькали цифры, графики, тонкие линии расчётов. Всё было готово. — Всем Сиринам, — голос Лерче прозвучал чётко, собранно, без лишних эмоций. Она уже удерживала наведение. — Открыть огонь через три... две... од... — Лерче, отставить стрельбу. Голос Шина прорезал эфир резко, почти грубо, словно ножом по натянутой струне. Палец Лерче замер на спусковом крючке. Не только у неё, но и у всей её группы. В один и тот же момент пальцы убрались на предохранительную скобу. — Малыш Бог Смерти, что за дела?! — голос Шиден прозвучал с явным недоумением. Ответа не последовало. Лишь новая команда, сказанная тем же ровным, но странно сжатым тоном: — Крена. Северная часть окраин города. Примерно сто — двести метров от разрушенной радиовышки. Отметка четыре. Что видишь? — Сейчас… — отозвалась она, уже переводя камеру. Изображение плавно сместилось. Масштаб увеличился. Объектив скользил по развалинам: обугленные стены, осыпавшиеся перекрытия, холодные тени между зданиями. Несколько секунд Крена молчала, вглядываясь, словно её взгляд мог проникнуть глубже, чем позволяли сенсоры. И тогда она увидела. Серебристый силуэт медленно двигался между обломками. Чёткий, угловатый и слишком знакомый. Камера обрисовывала его корпус, линии брони, характерные пропорции. Эхо прошлого. Призрак войны, которую они считали завершённой. Глаза Крены расширились. Не от страха, а от чистого, почти болезненного удивления. — …Легион, — выдохнула она. — Что ты сказала?! — тут же переспросил Райден, будто надеясь, что ослышался. — Я вижу «Льва» между зданиями. — голос Крены стал твёрже, но в нём всё равно проскальзывало неверие. — Это точно машина Легиона. В синхронизации повисла тишина. Один за другим командиры начали переводить камеры туда, куда указал Шин. И почти сразу по каналам прошла волна сдержанных, едва заметных вдохов. Сомнений не осталось. — Да вы издеваетесь… — пробормотал Сео, когда изображение окончательно сложилось в цельную картину. — Как им удалось подчинить эти машины? Мы же все их деактивировали… — Вероятно, модифицировали, — ответила Лена, одновременно принимая отчёты от других отрядов. Её голос оставался спокойным, но напряжение в нём чувствовалось отчётливо. – От использования дымовых снарядов отказываемся, Лерче. Будем работать без них. Перевооружитесь на бронебойные. – она сделала короткую паузу, глядя на карту. – Если у них есть машины, значит, есть и тепловизоры. С высокой вероятностью нас уже заметили. Лена быстро прикидывала в уме возможные позиции, другие возможные точки размещения подобных машин. Если здесь есть «Лев»… значит, это не единичная точка. — Всем машинам с осколочными боеприпасами, перевооружиться на бронебойные. Остальные идут в первой волне. Расчищаете коридор для пехоты. Команды посыпались одна за другой. Часть групп тут же направилась к «Падальщикам» для смены боеприпасов. Манипуляторы задвигались быстрее обычного, защёлки щёлкали, магазины менялись. Другие машины запускали двигатели на повышенные обороты. Лена выпрямилась, словно собирая в себе всё внимание синхронизации. — Ударная группа, — произнесла она. Голос прозвучал так, будто она стояла не в командном пункте, а перед строем рыцарей накануне битвы. Шин, взявшись за рукояти своей машины ожидал лишь одних слов чтобы сорваться с места. — ...Начать операцию. Шин не стал повторять приказ. Он лишь сжал рукояти управления и направил их вперёд. — Ударная группа… в бой. «Могильщик» рванулся с места, словно зверь, сорвавшийся с цепи. Маскировочная плёнка с треском разорвалась, клочья брезента разлетелись в стороны. За ним, один за другим, вырвались «Регинлейвы», устремляясь вперёд.