Глава 9. Острие Копья. Часть 1

«Регинлейвы» скользили меж стволов деревьев так стремительно, что лес вокруг превращался в размытое серо-зелёное марево. Их металлические корпуса почти не задевали ветви. Только изредка тонкие ветки с хрустом ломались под напором воздуха. Анкеры выстреливали с сухим щелчком. Тросы натягивались, впивались в стволы, и тяжёлые корпуса резко меняли направление, описывая широкие дуги. Каждое движение рождало следующее. Машины двигались так, словно не бежали по пересечённой местности, а неслись по гладкому льду, выверяя траекторию до миллиметра. Шин держал рукояти управления крепко, но без лишнего напряжения. Его движения были точными, почти ленивыми на вид, но «Могильщик» реагировал мгновенно, будто чувствовал намерение раньше, чем команда доходила до сервоприводов. Старался снижать скорость. На секунду дольше задерживаясь в повороте, чуть раньше отпуская трос. Он знал, что если позволит себе двигаться так, как привык, остальные начнут отставать слишком сильно. И всё равно он вырывался вперёд. Расстояние между его машиной и остальными медленно увеличивалось. Не критично. Но заметно. Он видел город уже отчётливее остальных. В штабной-машине Лена следила за перемещением отрядов. Перед ней висело сразу несколько виртуальных окон: карта местности, тепловые сигнатуры, траектории движения машин, отчёты пехоты. Свет экранов отражался в её глазах, делая их холоднее. Эхо войны оказалось не единичным. Сначала один силуэт. За ним второй, а потом и третий. Красные отметки, с указателями направления, вспыхивали на карте, словно старые шрамы, внезапно открывшиеся заново. Сенсоры фиксировали движение с разных точек города. Машины расходились, занимая позиции. — …Капитан Эмма, — произнесла Лена, не повышая голоса, но ускоряя темп речи, — смените боеприпасы на управляемые ракеты с целеуказателями. — Вас поняла, Генерал, — коротко ответила Анджу. Её голос был твёрдым и жёстким. В нём не осталось ни капли той мягкости, что когда-то проскальзывала в мирное время. Теперь он звучал как закалённая сталь. — Всем машинам, сменить боеприпасы на управляемые ракеты с целеуказателями. Семь «Регинлейвов» её группы почти синхронно отошли от уступа с которого открывался хороший вид на город, уходя к укрытым в деревьях «Падальщикам», уже ожидающих их. Обслуживающие машины слаженно раскрывали отсеки, извлекали блоки неуправляемых ракет. Металл ударялся о металл, механические манипуляторы работали без пауз. Новые контейнеры вставали на место с глухим щелчком фиксаторов. Время растягивалось. Каждая секунда казалась излишне длинной. — Пехотным подразделениям, — продолжила Лена, — начать наступление по приказу Коммодора Ноузена. — Принято, Генерал. Солдаты находились в разы ближе чем подразделения машин, однако они не наступали первыми, из-за того что перед этим им нужна была зачистка, которую теперь и должны были провести «Регинлейвы» подбирающиеся к ним. Внутри штабной машины, в дополнительном кресле, пристёгнутая противоперегрузочными ремнями, сидела Алиса. Для неё происходящее было почти непостижимым. Экраны, цифры, линии маршрутов, вспыхивающие значки. Голоса, звучащие спокойно, но слишком быстро. Она видела подобное лишь несколько раз, когда Лена брала её с собой на тренировочные вылазки и каждый раз ощущала то же самое: смесь гордости и непонятного, тягучего страха. Она не понимала всех тактических схем. Не знала различий между боеприпасами. Но одно она знала точно. Значок с подписью «Могильщик» это её отец. Её взгляд был прикован к этой отметке. Маленькая иконка, стремительно продвигающаяся вперёд, чуть опережающая остальные. Она следила за ней так внимательно, словно от её взгляда зависело, не исчезнет ли она внезапно. Лена заметила это не сразу. Лишь когда на мгновение отвела взгляд от общего поля боя и увидела, что Алиса неотрывно смотрит в одну точку. Ничего не сказав, она просто открыла ещё одно виртуальное окно и вывела отдельную карту, увеличенную, и следящую за движениями «Могильщика». Окно зависло перед Алисой, мягко подсвеченное. — ...Спасибо, мама. — тихо сказала она, посмотрев на неё. Лена едва заметно кивнула. А после снова сосредоточилась на операции, возвращаясь к холодной чёткости приказов. Но где-то глубоко внутри, за слоями расчётов и тактики, она тоже следила за той же отметкой. Потому что сколько бы машин ни появилось в этом городе… сколько бы призраков прошлого ни вышло им навстречу… Для неё эта точка на карте означала гораздо больше, чем просто командира ударной группы. Лес внезапно оборвался. Ещё мгновение назад «Регинлейвы» скользили в тени стволов, где радары цеплялись за хаотичные отражения от коры и листвы. И вот — деревья закончились. Перед ними раскрылась широкая, выжженная полоса, заросшая травой, где все ещё виднелись воронки от попаданий. Город поднимался впереди серым массивом, изломанным, словно выбитые зубы. Окна зияли пустотой. Разрушенные фасады смотрели на них мёртвыми глазницами. Системы «Регинлейвов» мгновенно перестроились. Маркер за маркером вспыхнули на дисплеях. Тепловые сигнатуры. Чёткие контуры человеческих фигур. Алгоритмы без колебаний классифицировали их как цели. Шин увидел это раньше, чем осознал. Красные контуры наложились на силуэты людей в импровизированных укреплениях, траншеи, мешки с песком. — Брать живыми. — приказал он по общему каналу. Его голос был ровным. «Могильщик» резко ускорился. Сервоузлы взвыли, анкеры выстрелили в сторону, тросы натянулись, уводя машину в зигзагообразное движение. Он начал заранее закладывать уклонения — не потому что уже видел пуск как противник готовил РПГ, а потому что всегда так вел бой с Легионом. Первые выстрелы прозвучали через секунду. Пули застучали по бронепластинам, как тяжёлый дождь по крыше. Большинство с визгом рикошетило, оставляя искры. Некоторые даже не попадали и проходили мимо, запаздывая на доли секунды. Ему хотелось нажать на спуск 88-мм пушки. Один выстрел и их позиция превратится в груду обломков, накрытых осколками фасада. Быстро и эффективно.. Но приказ «брать живыми» был не только для подчиненных, но и для него. «Могильщик» рванул вперёд, преодолевая последние десятки метров. Он перепрыгнул через их импровизированный окоп. Массивное тело машины на мгновение заслонило небо. Земля под ними содрогнулась от приземления позади их позиций. Шин развернул машину резким поворотом корпуса при приземлении. Теперь они смотрели прямо в ствол его пушки. «Регинлейв» не был гигантом. Но вблизи он казался чудовищем. Особенно этот – «Могильщик», покрытый слоями грязи, вмятинами от старых попаданий, царапинами, которые не успели закрасить. Машина, пережившая слишком много боёв. И персональная метка известная всем в Федерации. Безголовый Жнец с Лопатой. Его Величество Император Восемьдесят Шестых. Высокочастотные лезвия на манипуляторах зависли над окопом, словно когти хищной птицы. 88-мм пушка была опущена почти горизонтально. Достаточно низко, чтобы выстрелить точно в траншею. Люди внизу замерли. Некоторые уронили оружие сразу. Кто-то просто застыл, широко раскрытыми глазами глядя на стальную тушу над собой. Для них это был не «Фердрес». Не военная техника. Это был монстр. Только один отчаянно сжав зубы, вскинул автомат. Его руки дрожали так сильно, что ствол плясал из стороны в сторону. Шин видел это дрожание через экран — Сдавайтесь. — произнёс он через внешние динамики. Его голос, усиленный и искажённый динамиком, прозвучал холодно. Почти безжизненно. В нём не было эмоций, не было угрозы. И именно поэтому он пугал сильнее. Несколько секунд тянулись бесконечно. Потом один автомат упал в грязь. За ним второй. Третий. Руки медленно поднимались вверх. Пехотинцы уже были рядом. Они запрыгнули в окоп почти сразу, как только люди опустили оружие. Резкие команды, щелчки наручников, быстрые движения. Всё происходило отработанно, без лишней жестокости, но и без мягкости. — Отличная работа, Коммодор, — прозвучал голос Бернольта. Шин не ответил сразу. — Мы разберёмся с техникой. — Принято, — коротко бросил Бернольт. «Могильщик» развернулся, оставляя позади пленных и пехоту. Две машины отделились от основной группы и последовали за ним. Остальные остались для помощи пехоте. И вот они вошли в город. Узкие улицы сомкнулись вокруг них бетонными стенами. Пространство для манёвра сократилось до минимума. Каждый перекрёсток потенциально был ловушкой. Каждый тёмный проём, возможная позиция ракетчика. Сигналы тревоги вспыхнули на краю экрана. Выстрел. Снаряд РПГ вылетел из окна третьего этажа. Шин уже сместился в сторону, анкеры ударили в стену противоположного здания, тросы натянулись, и «Могильщик» рванулся вверх по фасаду, срывая куски штукатурки. Ракета прошла под ним, взорвавшись в асфальте. Другие «Регинлейвы» повторяли манёвр. Они знали, как двигаться в тесноте. Знали, как превращать стены в точки опоры. Как использовать каждый выступ. Город гремел. Где-то в других кварталах, группы с бронебойными боеприпасами так же начали продвижение к точкам расположения машин противника. На карте вспыхивали маркеры столкновений с солдатами противника. Пехота отставала. Им не хватало скорости «Фердресов». Но благодаря разведданным они уже знали, где находятся очаги сопротивления. Они двигались осторожнее, методично зачищая здания, закрепляясь в кварталах. Шин же шёл вперёд. Туда, где находилась одна из отметок техники. «Громовержец» стоял на достаточно ровной поверхности, немного позади Штабной Машины Лены. В отличие от «Регинлейвов», что скользили по улицам, цепляясь анкерами за стены и выворачивая корпуса в невозможных углах, эта машина была предназначена для другого. А именно для Осады. Собранная в самый разгар войны с Легионом, эта машина не была результатом изящного инженерного замысла. Она родилась из чистой случайности и прихоти Файда. Конечно сейчас он выглядел куда более осмысленно, но при первом появлении таковым не был. Два «Ванарганда», скреплённые в единую конструкцию. Передний модуль лишился своего штатного орудия. Его корпус усилили дополнительными бронепластинами, кабину углубили, защиту сенсоров утолщили. Именно там находились пилоты, которых защищали не от противников, а от собственного выстрела. Задний же модуль был почти полностью выпотрошен. От него оставили лишь платформу и узлы крепления ног, переработанные и усиленные для дополнительной стабилизации. Всё лишнее убрали. Никаких вспомогательных систем. Никакого резервного вооружения. Только несущая рама. И на этой раме возвышалось оно. Доработанное орудие «Динозавра». Ствол тянулся вперёд длинной, почти чрезмерной линией — настолько длинной, что казался непропорциональным даже для такой громоздкой машины. Даже в состоянии покоя в нём ощущалось напряжение. Словно вся машина существовала ради одного мгновения. Мгновения, когда катушки разгонят снаряд до невообразимой скорости. Всего один выстрел из него, и мощности хватило бы, чтобы разнести «Льва», даже если бы в стволе была не бронебойная болванка, как сейчас. Ударная волна и кинетическая энергия сделали бы своё дело. Но цель двигалась. И двигалась в городской застройке. Слишком много помех, которые могли принять удар на себя. Крена бы попала. Сео знал это. Но за этой машиной сидел он, а приказа не было. В кабине стояла вязкая тишина, нарушаемая только глухим гулом систем охлаждения и едва слышным писком радаров. На тактической карте двигались метки, одни стремительно, другие медленно. Красные, синие. Сео смотрел на них, не моргая. — …Генерал Миризе, похоже, про нас забыла, — произнёс Марсель, не отрывая взгляда от дисплея. В его голосе не было упрёка. Скорее — попытка разрядить тишину. — …Как в такие моменты я жалею о потере руки, — пробормотал он. Слова повисли в воздухе. Его протез мягко щёлкнул, когда он машинально сжал искусственные пальцы. Она отвечал всё равно с задержкой. Да, она казалась незаметной, но в манёвренном бою это было крайне важно. И это его крайне расстраивало, особенно из-за вчерашнего происшествия с Катей и Алисой. Он видел их испуганные лица слишком ясно. Слышал их дыхание. И то, как близко всё было к тому, чтобы закончиться иначе. И сейчас он должен сидеть тут, когда его душа требовала быть там. Не в тылу или резерве. А рядом с остальными, что сейчас сражались в городе. Марсель это чувствовал. Да, он не был так хорошо знаком с Сео, но за время совместной службы на «Громовержце», он мог отличить когда Сео что-то беспокоит. Он не стал продолжать разговор. Просто откинулся в кресле, сцепив пальцы, и продолжил наблюдать за картой. Его взгляд время от времени задерживался на метке «Могильщик», потом на вспышках столкновений в северном секторе. — Капитан Рикка, – раздался голос Лены. – Смените боеприпасы на бронебойные и приготовьтесь получить координаты для стрельбы. Внутри кабины будто что-то щёлкнуло. — Принято, — ответил Сео. Он активировал смену боеприпаса. В глубине корпуса с глухим металлическим лязгом пришёл в движение автомат заряжания. Тяжёлая болванка заняла своё место. Системы наведения ожили, переходя из пассивного режима в боевой. Электромагнитные катушки начали медленно подготавливаться к выстрелу. На панели вспыхнули индикаторы. Вибрация усилилась, — Настал наш черёд, — тихо добавил он. Марсель кивнул. Он переключил режим наблюдения на режим целеуказания. Карта изменилась: линии расчётов, поправки на плотность застройки, траектории возможного рикошета. Алгоритмы просчитывали десятки вариантов, отбрасывая невозможные. — Перевожу стрельбу на навесную. — произнёс Марсель. «Принцесса» стояла чуть в стороне от «Фреи». Небо над городом было затянуто серой дымкой. Вдали гремели выстрелы. Глухие, тяжёлые, иногда с характерным металлическим эхом, когда по броне приходился удар. Фредерика сидела внутри, вцепившись пальцами в рукояти управления. Она заметила едва уловимое движение длинного ствола «Громовержца», не сразу, только когда почувствовала значительные вибрации от поднятия ствола. Тот медленно, почти величественно поднимался, выравниваясь по оси предполагаемой стрельбы. Даже издалека это выглядело угрожающе. Её пальцы непроизвольно дёрнулись. Сердце забилось быстрее. Там происходило настоящее сражение и ей хотелось быть среди них. Чувствовать отдачу, слышать предупреждающие сигналы, видеть, как враг падает под ударами её машины. Но приказ Шина был непреклонным. Нельзя. И Лена сказала то же самое. Фредерику, Шиден и ещё несколько машин оставили в тылу, прикрывать «Фрею» и «Громовержца». В кабине стало тесно от собственных мыслей. Она чуть сильнее сжала рукояти, и система синхронизации передала её раздражение в отклик машины. «Принцесса» едва заметно сместила вес, сервоприводы тихо вздохнули. — У тебя ещё будет возможность проявить себя. — раздался голос Шиден. Её «Циклоп» стоял неподалёку, массивный, устойчивый. Синхронизация позволяла им ощущать эмоциональный фон друг друга. И Шиден слишком хорошо уловила это негодование. — Радуйся уже тому, что тебя взяли в это сражение. – добавила она, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — …Всё равно, — тихо ответила Фредерика. — Я хочу сражаться там, а не отсиживаться тут. Слова прозвучали упрямо. Почти по-детски. На несколько секунд повисла тишина, наполненная далёкими раскатами боя. — Послушай меня, малявка. — отрезала Шиден. В её голосе появилась жёсткость. — Ты не сталкивалась с настоящим противником, который хочет тебя убить. Если замешкаешься, когда увидишь человека наставившего на тебя ствол РПГ... ты погибнешь. Даже если твоя машина быстрее и лучше реакция. Достаточно лиш одного мгновения. И бум. Ты на том свете. Перед глазами Фредерики вспыхнула картина, тёмный проём окна, вспышка пуска, дымная струя ракеты. Она сглотнула. Ей хотелось возразить. Сказать, что она не испугается. Что она готова. Что она уже доказала это. Но сознание само напомнило ей о тех пяти минутах с Шином. Пять напряжённых минут, когда она удерживалась против него. Но он не пытался её убить. Он сдерживался. Здесь же… Здесь люди стреляли не для проверки навыков. Они стреляли, чтобы выжить. Чтобы убить наступающих. Фредерика прикусила губу. Сильно, до боли. — Я поняла. — наконец тихо сказала она. В этих словах уже не было упрямства. Только признание. Шиден вздохнула — едва слышно. — Если тебя это успокоит, — произнесла она, — Я бы тоже хотела быть там. Её «Циклоп» слегка повернул сенсорный блок в сторону города, где над крышами поднимался столб дыма. — Но, как видишь, я тут. В её голосе не было зависти. Хотя, возможно она просто умело скрывала её. Ведь приказ есть приказ. Фредерика медленно выдохнула. — Тогда… — тихо произнесла она. — Я буду ждать. — Коммодор Ноузен, «Лев» через два квартала, по Левую сторону. — голос Лены прозвучал в эфире чётко, без лишних интонаций. Но за этой сухостью скрывалась напряжённость. Она уже видела траектории. Видела, как их пути пересекаются. — Принято, — коротко ответил Шин. «Могильщик» шёл первым. Город сжимался вокруг него бетонными стенами. Узкие улицы, прогнившие автомобили, обрушенные балконы. Всё это превращало пространство в лабиринт, где каждый поворот мог стать последним. Подходя к нужному перекрёстку, Шин резко развернул машину боком. Стальные ноги с визгом впились в асфальт. «Могильщик» начал скользить, тормозя за счёт инерции и поворота корпуса. Пыль и мелкий щебень разлетелись в стороны. Секунда растянулась, и в тот самый момент, когда скорость упала почти наполовину, перед ним открылась длинная улица. А в её глубине показался он. Серебристый корпус, массивный, тяжёлый. «Лев». Он двигался прямо, не прячась и не петляя. Как и раньше. Узнаваемый силуэт башни, характерный изгиб брони. Системы наведения мгновенно приблизили изображение. Контуры противника заполнили дисплей. Шин увидел изменения. Габариты другие. Ноги расположены шире. База переработана, устойчивость увеличена. Центр тяжести ниже. Но башня была той же. Он помнил её слишком хорошо. Вся оценка заняла меньше секунды. Анкер выстрелил с резким металлическим визгом. Трос рванулся вперёд и вцепился в фасад здания. «Могильщик» резко затормозил, почти врезаясь в собственную инерцию, а затем Шин натянул трос, превращая торможение в ускорение. Машина рванулась вперёд. Прямо по улице навстречу «Льву». Выстрел. Башня противника дёрнулась почти незаметно, но Шин уже видел расчётную траекторию. Он сместил корпус за долю мгновения до того, как грохот достиг его. Снаряд пролетел в нескольких метрах. Ударился в здание позади, и фасад разорвало взрывом. Стекло, бетон, металл осыпались вниз, поднимая плотный столб пыли. Ударная волна прошла по «Могильщику», встряхнув корпус. — Не высовывайтесь, — приказал он своим подчинённым. Его голос оставался спокойным. Почти безразличным. Позади него остальные «Регинлейвы» уже выходили к перекрёстку, но его приказ заставил их укрыться за зданием. Словно неуловимый призрак, «Могильщик» неумолимо приближался. После выстрела «Льва» Шин заметил одну вещь. Едва уловимое движение назад. Не отступление, скорее вынужденный откат, компенсация чудовищной отдачи. Модифицированный корпус качнулся, тяжёлые ноги вгрызлись в асфальт, оставляя глубокие трещины. И затем, пауза в несколько секунд, после которой машина выравнивала положение. Стабилизаторы гасили остаточную вибрацию. Башня чуть дёрнулась, возвращаясь в горизонт. Слишком медленно. Шин отметил это холодно. Им пришлось пожертвовать устойчивостью при выстреле. Возможно, изменённая база не выдерживала прежней нагрузки. Или оригинальный механизм стабилизации был повреждён и заменён чем-то менее совершенным. Или это был компромисс, увеличение огневой мощи ценой баланса. Причин могло быть много. Но факт, оставался фактом. После каждого выстрела «Лев» на несколько секунд становился уязвимым. И в этих секундах он мог стать крайне уязвимым. Однако Шин не бросился вперёд сразу. Он слегка затормозил, выравнивая прицел. Сервоузлы «Могильщика» мягко перераспределили нагрузку, компенсируя скольжение по щебню. Мир на мгновение сузился до перекрестия в которой находилась трансмиссионная база. Слабое место любой техники. У этой модели приводные узлы были защищены хуже, чем лобовая броня. Если выбить их, в теории машина останется живой, но бесполезной. Он нажал на спуск. Ствол выплюнул подкалиберный бронебойный снаряд. Почти беззвучно, лишь короткий, сухой удар внутри корпуса. Снаряд устремился вперёд, рассекая пыль. В тот же миг «Лев» наклонил переднюю часть корпуса вниз. Снаряд ударил в броню под изменённым углом и отрикошетил. Искры вспыхнули яркой вспышкой. Ударная волна на долю секунды прижала монстра к земле. Массивная туша просела, будто колени её подломились. Полсекунды, а потом он снова выпрямился, готовясь стрелять Шин медленно выдохнул. Трансмиссия по-прежнему была слабым местом. Но противник начал прикрывать её движением корпуса. Значит, они тоже это прекрасно понимали и решили воспользоваться подобным защитным решением. Через десять секунд «Лев» снова выстрелил. Гул орудия разорвал улицу. Шин уже смещался. «Могильщик» скользнул вдоль стены, металлические конечности чиркнули по бетону, срывая куски штукатурки. Снаряд прошёл в нескольких метрах, взорвавшись позади и окатив машину облаком пыли. Оттолкнувшись от стены, «Могильщик» прыгнул вперёд, сокращая дистанцию. Расстояние таяло, и, чем ближе он подходил, тем труднее «Льву» было удерживать его в прицеле. Вертикальные манёвры, резкие смещения, работа анкеров. Всё это ломало расчётную траекторию. Проскользнуть под корпусом, мелькнула мысль и тут же исчезла. С учётом изменённой базы и широкой постановки ног это было бы самоубийством. Окажись он под его корпусом, даже на секунду «Могильщик» оказался бы раздавлен многотонной машинной. «Лев» начал пятиться назад, одновременно перезаряжая орудие. Шин видел, как башня слегка отклоняется, компенсируя нагрузку. Он начал считать. — Восемь… семь… — едва слышно пробормотал он. Не вслух, почти беззвучно. Он знал, что интервал может измениться. Модификации могли сократить цикл или наоборот, увеличить. Но примерный ритм уже отпечатался в памяти. Шесть. Он сместился вправо. Пять. Анкер ударил в фасад, трос натянулся, меняя вектор движения. «Лев» выравнивался, а башня начинала поворачиваться. Предупреждение о захвате цели вспыхнуло на дисплее. Шин рванул вниз, уходя с линии огня. Снаряд прошёл там, где он был мгновение назад, разрывая асфальт и стены. Осколки осыпались на корпус «Могильщика», гул прокатился по улице. Теперь расстояние было слишком маленьким для комфортной стрельбы. И с каждой секундой уклоняться становилось легче. Потому что он входил в зону, где тяжёлое орудие «Льва» становилось обузой. Когда расстояние между ними сократилось до сорока метров, воздух словно стал плотнее. Даже гул систем в кабине звучал иначе. Приглушённо, будто мир вокруг затаил дыхание. «Лев» занимал почти всю улицу, его тяжёлый корпус перекрывал перспективу, превращая пространство в узкий коридор, где ошибиться можно было лишь однажды. И именно в этот момент Шин пошёл прямо на него. «Могильщик» рванулся вперёд по прямой траектории, снижая высоту корпуса, словно действительно собирался проскользнуть под массивным брюхом противника. Это было безумием и именно поэтому выглядело правдоподобно. Вражеская машина отреагировала почти мгновенно: шаг замедлился, гидравлика зашипела, корпус начал опускаться ниже, чтобы прижать юркого противника к земле и раздавить его собственной массой. Он клюнул. Шин видел это в изменении угла наклона, в перераспределении нагрузки по ногам. И ровно за пару метров до того, как «Могильщик» должен был уйти в скольжение под корпус, Шин выстрелил анкером в фасад ближайшего здания. Трос с металлическим визгом натянулся, резко меняя вектор движения, и машина буквально вырвалась с линии предполагаемого столкновения, уходя в сторону. «Лев» уже начал опускать корпус до конца. Но под ним никого не оказалось. В тот же миг Шин выпустил второй анкер — в противоположную сторону улицы. Два троса натянулись крест-накрест, и «Могильщик» взмыл вверх, корпус приподнялся над землёй, будто преодолевая собственную массу. Вращение было коротким, выверенным до сантиметра. Клинки выдвинулись с сухим металлическим щелчком. Он прошёлся по соединениям ног «Льва» с холодной точностью. Искры брызнули веером. Металл застонал. Усиленные шарниры оказались не рассчитаны на удар под таким углом. Сначала одна нога дёрнулась, затем вторая, третья и четвертая. Обрезав опоры, Шин отпустил тросы и приземлился позади противника, амортизаторы сжались до предела и тут же разжались, возвращая машину в устойчивое положение. «Лев» уже пытался развернуть башню, но 88-мм ствол «Могильщика» уже смотрел прямо в сторону противника. Шину хватило одного взгляда. Оценка конструкции. Угол наклона. Линия соединения трансмиссии и башни. Выстрел. Бронебойный снаряд ушёл почти в упор, пробивая сочленение, где броня сходилась в уязвимом узле. Удар был глухим, почти вязким, а затем внутри корпуса вспыхнул боекомплект. Огонь вырвался наружу. Ноги монстра подогнулись окончательно, и массивная машина осела, заваливаясь набок. Пламя быстро разрасталось, поглощая корпус. — Всем подразделениям, — произнёс он, уже смещаясь в сторону, потому что сенсоры зафиксировали приближающуюся ракету. Он уклонился почти автоматически, и взрыв разорвал асфальт там, где мгновение назад стоял «Могильщик». — «Львы» противника уязвимы в районе трансмиссии ног и сзади. Лобовая проекция усилена. Цельтесь в ноги. В ответ почти сразу раздались голоса командиров: — Принято! — Вас поняли! Их машины уже меняли траектории, корректируя прицелы. Шин собирался продолжить продвижение вперёд, используя инерцию боя, когда внезапно в эфир ворвался резкий крик. — Папа, берегись! И почти одновременно: — Шин, противник на четыре часа! Выстрел прозвучал почти синхронно с предупреждением. Он даже не успел подумать. Рефлексы сработали раньше. «Могильщик» рванул в сторону ближайшего укрытия, корпус накренился, ноги врезались в стену разрушенного здания, отталкиваясь от неё. В ту же секунду снаряд врезался в то место, где он только что находился, и улицу снова накрыло облаком пыли и обломков. Сенсоры мигнули.Тепловая сигнатура. Контур, скрытый за фасадом. Ещё один «Лев». Он был спрятан внутри здания, используя проломленные стены как амбразуру. 88-мм пушка «Могильщика» уже наводилась. Шин поднял прицел чуть выше, чем требовалось для прямого попадания, и выстрелил. Снаряд вошёл в перекрытие над скрытой машиной, и через мгновение несколько этажей здания обрушились вниз, погребая «Льва» под бетонными плитами и металлическими балками. Грохот был оглушительным. Пыль заволокла улицу, превращая её в серый туман. Шин замер на долю секунды, проверяя сигнатуры. Внутри обрушенного здания ещё фиксировались всплески тепла — хаотичные, нестабильные. Позволив себе всего одно мгновение передышки, Шин отвёл «Могильщика» назад и укрылся за корпусом горящего «Льва». Пламя уже охватило основную часть машины, топливо внутри вспыхивало с глухими хлопками, время от времени выбрасывая вверх языки огня. Чёрный дым тянулся вдоль улицы, смешиваясь с пылью от обрушенного здания. Он остановился так, чтобы сгоревший корпус перекрывал наиболее вероятный сектор огня. По тактической карте он видел приближающиеся сигнатуры своих. Двигались они соблюдая интервалы, прикрывая друг друга. И только тогда до него дошло, чей это был голос. Это был голос Алисы. Тот короткий крик. Слишком искренний, чтобы быть просто предупреждением. Переключившись на выделенный канал, он услышал голос Лены. — Шин, ты цел?! Вопрос прозвучал быстрее, чем следовало для генерала, контролирующего поле боя. Шин машинально проверял состояние машины: уровень боекомплекта, давление в гидравлике, целостность брони, перегрев узлов. Повреждений не было. Лишь поверхностные царапины и незначительная нагрузка на левую опору. — В порядке, — спокойно ответил он. — Передай Алисе, что она молодец. Он не добавил ничего больше. Не стал говорить, что её предупреждение пришло вовремя. Что без него он, возможно, заметил бы противника на долю секунды позже. В эфире повисла пауза. Лена не ответила сразу. Он услышал её дыхание. Тихий, едва заметный выдох облегчения. Настолько тихий, что если бы он не знал её, то не уловил бы. — Хорошо… — произнесла она наконец. — И прости. Шин слегка прикрыл глаза. — Сейчас важно сосредоточиться на операции, — спокойно сказал он. — Я ведь прав, Генерал? Он намеренно сделал акцент на последнем слове. Напоминая ей, сейчас не время беспокоиться только о нем. Все сейчас рискуют. Он почти физически ощутил, как она выпрямилась там, далеко от линии фронта. Как вернулась к тактическим экранам, к данным, к ответственности за всех. И она улыбнулась. Едва заметно. — Да, — ответила она уже твёрже. Связь переключилась на общий канал. — Всем подразделениям, сохранять предельную осторожность. Противник может скрывать свои машины внутри зданий. Проверять тепловые сигнатуры и не выходить на открытые участки без прикрытия. Её голос снова стал тем самым. Уверенным, холодным и собранным. Шин смотрел, как огонь медленно пожирает останки «Льва». Металл коробился, боекомплект внутри детонировал с редкими хлопками. К тому моменту, как Шин закрепился в глубине улицы, Райден со своей группой уже вошёл в город чуть севернее. Его машины двигались так же активно, как и передовые силы, прикрывая продвигающуюся пехоту. Короткие очереди крупнокалиберных пулемётов разрезали окна и проломы в стенах, выбивая вспышки пыли и осколков. Их вооружение изначально не предназначалось для пробития тяжёлой брони. Они это знали, особенно Райден. Поэтому они не пытались играть роль авангарда. Их задачей было расчищать путь и подавлять огневые точки, позволяя солдатам метр за метром продвигаться вперёд и захватывать пленных. — Да сколько же их тут… — процедил Райден сквозь зубы, когда очередная ракета вырвалась из тёмного проёма на третьем этаже полуразрушенного здания. Он успел сместиться в сторону за здание. Снаряд пронёсся мимо, ударился в асфальт и взорвался, осыпав «Регинлейв» осколками и пылью. Машину качнуло, но стабилизаторы удержали равновесие. Пехота рядом залегла, прижавшись к земле, а кто-то укрылся за самой машиной. — Так мы долго не сдвинемся с места, – тихо добавил он, уже просчитывая варианты. – Вайс, Тейлор — наверх. Перекрёстный огонь. Срежьте им позиции. — Так точно! — синхронно отозвались голоса. Две машины отделились от группы, отходя от фасада. Анкеры выстрелили почти одновременно. Металлические гарпуны впились в верхний край здания. Тросы натянулись, и «Регинлейвы» начали подниматься по противоположной стене, цепляясь ногами за выступы и трещины. Штукатурка осыпалась под вибрацией их поступи. Куски бетона с глухим стуком падали вниз. Каждый шаг оставлял в стене углубления, металл скрежетал о камень. Пехотинцы внизу инстинктивно прижимались к укрытиям, когда сверху сыпалась крошка. И вот, они взобрались наверх, тут же получив предупреждения системы, вспыхнувшее на экране красным сигналом Опасность спереди. В следующую секунду по ним ударила очередь бронебойных пуль. Скоординированная, плотная стрельба. Пули били по корпусам с сухими металлическими ударами, высекая искры. Обе машины инстинктивно оттолкнулись от поверхности, уходя вниз. Тросы вновь выстрелили в край чтобы замедлить падение, и они почти синхронно рухнули обратно на улицу, поднимая облако пыли. Тейлор первым почувствовал сбой. На панели вспыхнули предупреждения: передние гарпунные механизмы вышли из строя. Правую переднюю ногу заклинило; сервопривод не отвечал. Машина перекосилась при приземлении, едва удержав равновесие. — Вот же… — выдохнул он сквозь зубы. У Вайса всё было хуже. Основная часть пуль легла в переднюю проекцию. Броня отрикошетила большую часть снарядов, но один из них прошёл под неудачным углом, пробив ослабленный участок у кабины, вспыхнув искрами внутри. А затем резкая боль. — Чёрт!! — выкрикнул он, и его машина замерла на месте, будто потеряв связь с телом. Синхронизация дрогнула. Райден почувствовал это почти физически. — Вайс, Тейлор, что произошло? — его голос стал жёстче. — У них там огневые точки… — ответил Тейлор, тяжело дыша. На записи в тот момент когда пришло уведомление об опасности виднелся маленький силуэт. Два орудийных ствола, выдвинутых из импровизированных укреплений. — ...«Муравьи». Слово повисло в эфире. Лёгкие, мобильные, предназначенные для подавления живой силы и лёгкой техники. В тесных городских условиях они превращались в кошмар. Райден сжал рукояти управления. Теперь всё становилось сложнее. Тяжёлые «Львы», а также опасные для пехоты и их техники «Муравьи». Он перевёл взгляд на замершую машину Вайса. — Вайс, держись. Медик уже идёт. Ответа не последовало сразу. Только прерывистое дыхание в канале связи. — Принято... Эта новость не стала для Лены неожиданностью. Слушая переговоры, она не изменилась в лице, лишь взгляд стал чуть более сосредоточенным. Пальцы быстро скользнули по панели управления, и на тактической карте вспыхнули новые отметки. Красные маркеры легли поверх синей схемы города, аккуратно выстроившись вдоль предполагаемых линий огня. Она увеличила масштаб, затем снова отдалила изображение, сопоставляя сектора обстрела с маршрутами продвижения своих подразделений. — Старший лейтенант. Конкретнее, — произнесла она ровно, не повышая голоса. В её интонации не было раздражения, только желание получить больше информации. Ей нужны были данные. В эфире послышался короткий шум синхронизации, затем голос Тейлора, всё ещё срывающийся от недавнего падения: — Похоже, они используют корпуса «Муравьёв» как стационарные огневые точки. Как станковые пулемёты. Лена на мгновение прикрыла глаза. Импровизированные турели. Лёгкие шасси «Муравьёв» были достаточно компактными, чтобы их можно было затащить на здание, закрепить в проломах, а из-за их размеров и пассивности, сенсоры их и не видели. Их скорострельные пулеметы, рассчитанные на подавление пехоты, в городских условиях превращались в идеальное средство контроля. Она быстро просчитала возможные углы обстрела. Все возможные варианты того, где они могут располагаться и как. Исходя из этого пришло только одно осознание. Прямой огонь по ним будет малоэффективен. А значит… На другом конце города Райден тихо цыкнул языком. Мало того что их прижали плотным огнём автоматов и РПГ, не позволяя даже высунуться из-за укрытий, так теперь ещё и сверху их прошивали импровизированные турели. Пули сыпались под крутым углом, находя слабые места в броне, выбивая искры с таким постоянством, будто это был ливень из металла. Каждый раз, когда кто-то пытался сменить позицию, по нему сразу открывали огонь. Но спустя всего несколько секунд Лена уже раздавала приказы. Спокойно, без пауз, словно всё это было лишь очередным этапом заранее просчитанного сценария. — Капитан Кукумила, вы завершили определение целей для «Громовержца»? — Так точно. Приоритетные координаты выделены. Веду уточнение по высоте зданий. Перед глазами Крены висела виртуальная карта, усыпанная метками. Она вручную корректировала высоты, учитывая разрушенные этажи, углы падения перекрытий, возможные отражения осколков. Ошибка даже в несколько метров могла привести к тому, что снаряд ляжет не туда. — Передавайте им координаты для стрельбы. — продолжила Лена. — Всем остальным подразделениям, ведущим бой с пехотой противника, приготовиться передать капитану Эмме целеуказатели для поражения огневых точек. Капитан? — Мы готовы, — ответила Эмма. За её спокойствием чувствовалось напряжение. «Регинлейвы» уже были развёрнуты, ракетные блоки направлены в сторону города. Системы наведения ожидали только окончательных данных. Лена сидела в кабине неподвижно, но её пальцы не прекращали движения. Она перевела карту в максимальное отдаление. Теперь весь сектор операции помещался перед ней целиком. — Всем подразделениям, готовность тридцать секунд, — скомандовала она. Внизу, среди пыли, копоти и непрекращающегося грохота, Райден услышал эту команду и крепче сжал рукояти управления. Таймер в интерфейсе беззвучно отсчитывал секунды. Пехота прижалась к земле, вжимаясь в выбоины асфальта и тени разрушенных машин. Кто-то прикрывал голову руками, кто-то просто смотрел вперёд, не мигая, ожидая момента, когда можно будет снова подняться. Пилоты «Регинлейвов» заняли позиции, кто-то прижал машину для рывка, кто-то замер у стены, удерживая корпус машины под таким углом, чтобы минимизировать силуэт. В кабине «Снежной Ведьмы» Анджу замерла у основного экрана. Её лицо было неподвижным, почти безжизненным в холодном свете голографических панелей. Руки лежали на спусковых переключателях, слегка напряжённо. Это ощущал и Дастин, он понимал почему Анджу так взведена, из-за чего позволил себе вызвать её по выделенному каналу синхронизация. — Ты сильно напряжена, Анджу. Она немного вздрогнула, оставив хватку чтобы случайно не выпустить ракеты раньше. Переведя взгляд на соседствующую машину, в которой сидел Дастин, она отвела взгляд. Понимая что сейчас это ни к чему, но ранение Юфы всё ещё лежало на ней грузом. —...С ней всё будет в порядке. – добавил он. Анджу несколько мгновений ничего не отвечала, но вскоре выдала тихий, и более спокойный ответ. — Да... Вернувшись на общий канал группы, она ещё раз проверила состояние подчинённых машин. Шесть ракетных «Регинлейвов» стояли ровной линией, их пусковые установки были подняты под углом к небу. Группы на передовой приготовились к короткому, почти самоубийственному рывку. Лена не сводила глаз с общей карты. Когда внутренний отсчёт приблизился к нулю, она отчётливо скомандовала. — Всем подразделениям, начать передачу. Машины одновременно пришли в движение. Одни «Регинлейвы» проскользнули вдоль улицы, едва высунувшись из-за укрытия, его сенсоры сканировали проломы в фасадах. Метка. Ещё одна. Передача координат. Он уже отступал назад, когда по месту, где он только что находился, ударила очередь. Другие взмыли вверх по стене, цепляясь анкерами за кромку крыши. Камера на долю секунды заглядывала на крышу, где вдалеке виднелись «Муравьи». Координаты ушли. Машина тут же сорвалась вниз, уводя себя из сектора обстрела. Пять секунд. Ровно столько потребовалось, чтобы на экране Лены вспыхнули сорок три огневые точки, выстроенные по кварталам, словно язвы, въевшиеся в тело города. На экране Анджу они тоже появились. Она выждала ещё одну секунду. Новых отметок не прибавилось. — Огонь. Приказ был произнесён тихо, но в следующую секунду небо прорезали огненные вспышки. Двенадцать пусковых установок разом выплюнули град ракет. Дымные шлейфы потянулись вверх, густыми серыми линиями расчертив воздух. Отдача прошла по корпусам «Регинлейвов», вибрация коротко отдалась в кабинах. Как только последняя ракета сошла с направляющей, машины синхронно отступили назад с уступа, скользнув к ожидающим «Падальщикам» для перезарядки. Ракеты летели по прямой, поднимаясь над кварталами, а затем, почти одновременно, меняли траекторию и снаряды резко пикировали вниз. С высоты они обрушились на отмеченные позиции, врезаясь в проломы зданий, в окна, в укреплённые перекрытия. Со стороны города донёсся глухой, нарастающий грохот. Фасады дрогнули, выбрасывая наружу облака пыли и обломков. Несколько верхних этажей просели, бетонные плиты сложились внутрь. Огневые точки, ещё секунду назад прошивавшие улицы свинцом, погасли одна за другой. Сенсоры фиксировали вспышки тепла, быстро гаснущие под обвалами. Пыль поднялась высокими столбами, затянув квартал серым маревом. В кабине «Снежной Ведьмы», Анджу смотрела на экран, где одна за другой исчезали красные отметки. — Цели поражены. — сухо отчиталась она, уже ожидая завершения перезарядки. — Подтверждаем! — послышались голоса с передовой. В их тоне впервые за долгое время звучало не напряжение, а облегчение. Лена медленно выдохнула. — Капитан Эмма, – тут же произнесла она, – после перезарядки сменить позицию для стрельбы. Ожидать новых целей. — Так точно, генерал.

†

Катушки электромагнитного орудия «Громовержца» выли низко и протяжно. Металлические направляющие дрожали, по ним пробегали голубоватые разряды. Массивный корпус машины опустился ниже. Лапы медленно разошлись, упираясь в землю под выверенным углом. Гидравлика шипела, фиксируя положение. Каждая опора вдавливалась в грунт глубже. Сео не отрывал взгляда от индикаторов. Уровень заряда приближался к критической отметке. Числа сменяли друг друга слишком быстро, но он видел их и знал момент когда необходимо было стрелять. — Орудие «Зевс»… выстрел. — произнёс он негромко. Палец нажал на спуск. Мгновение, и мир словно вздрогнул. Вспышка ослепила даже через фильтры. Снаряд, разогнанный до чудовищной скорости, сорвался с направляющих, оставив за собой рваную полосу ионизированного воздуха. Грохот был не шуточный. Ударная волна прошла по корпусу «Громовержца», сдавив броню, заставив внутренние панели задрожать. Земля под машиной вздрогнула. Ближайшие деревья качнулись, осыпая сухие листья. Пыль поднялась кольцом вокруг опор. Стоящие рядом «Регинлейвы» ощутили вибрацию, словно кто-то ударил по их корпусам гигантским молотом. Они рефлекторно пригнулись, прижимаясь к земле, а затем машины медленно вернулись в исходное положение. Снаряд летел почти минуту. И когда он достиг цели, город на горизонте вспыхнул. Здание, до этого ничем не выделявшееся среди прочих серых коробок, разорвалось изнутри. Вспышка вырвалась наружу сквозь окна и проломы, словно был дремлющий дракон, которого разбудили ото сна. Через секунду до них докатился отголосок взрыва. Очередной склад боеприпасов был поражён. Сео позволил себе откинуться в кресле. Плечи заныли, он даже не заметил, насколько был напряжён. Семь выстрелов подряд для «Зевса» уже были испытанием. Каждый из них нагружал катушки до предела. Металл расширялся от температуры, изоляция работала на грани. На панели мигали предупреждения о перегреве направляющих. Им требовалось время для отдыха. Не только орудию. Всей машине. Остаточное напряжение должно было уйти в землю, иначе следующий заряд мог закончиться тем, что катушки перенакопят энергию и сгорят. Марсель уже действовал: наружные отводы выдвигались из корпуса, глубоко вонзаясь в грунт. По ним пробегали искры, разряды уходили вниз, в почву, с характерным треском. Запах озона усилился. Сео снова выпрямился и активировал Пара-Рейд. — Генерал… мы закончили. Ждём остывания орудия для последующих выстрелов. На другом конце связи Лена слушала, глядя на карту, где одна за другой исчезали крупные метки. — Принято, — коротко ответила она. — Отдохните пока. — Так точно. – отозвался он прервав синхронизацию. Катушки всё ещё тихо гудели, постепенно снижая частоту. «Громовержец» стоял неподвижно. И теперь ему требовалось несколько томительных минут, прежде чем он сможет ударить снова. Группа Шина продолжала стремительное продвижение вглубь города. После подавления основных огневых точек, сопротивление стало разреженным. Лишь изредка на пути попадались турельные «Муравьи», закреплённые в проломах зданий или на перекрытиях между этажами. Но с ними не было особо проблем. Однако, стоявшая относительная тишина настораживала. Город, ещё недавно огрызавшийся огнём со всех сторон, вдруг будто отступил, позволив им пройти глубже. Улицы становились шире. Разрушений здесь было не меньше. Впереди открывалась небольшая площадь, почти правильной формы, окружённая сооружениями с толстыми бетонными стенами. Судя по данным архивов, когда-то здесь располагались административные комплексы или склады стратегического назначения. Даже сейчас, малая часть их фасадов стояла почти нетронутыми, покрытыми лишь трещинами. «Могильщик» первым вышел на открытое пространство. Сенсоры медленно сканировали площадь, накладывая тепловые сигнатуры на серую схему рельефа. Шин привычным движением проверял пространство. Его взгляд скользил спокойно, без спешки. Он знал, что именно такие места чаще всего оказываются ловушками. И в этот самый момент в эфир ворвался знакомый голос, резкий и отчаянный: — Папа, берегись! Предупреждение совпало с сигналом системы. Вспышка интерфейса. Захват цели. Высокий приоритет угрозы. Шин не стал уточнять. Его глаза уже нашли направление. В дальнем конце площади, у массивного здания, напоминающего ангар, медленно выдвигался тяжёлый силуэт. Восмиопорная машина, массивный корпус, характерный профиль орудия, похожего на заострённый кинжал. «Динозавр». В памяти на долю секунды вспыхнуло прошлое. Битва с первой подобной машиной, в которой находился призрак его брата. Резким движением он потянул рукояти управления на себя, заставив «Могильщик» тормозить, вгрызаясь в асфальт, уходя в короткий занос. Позади синхронно среагировали остальные. Группа начала отступать назад, к улице, из которой они только что вышли, стараясь выйти из сектора прямой видимости. Выстрел последовал почти мгновенно. Воздух впереди словно разорвался. Там, где секунду назад находился Шин, образовалась глубокая воронка, земля разлетелась крупными кусками, а столб пыли и мелкой крошки взметнулся вверх, заслоняя обзор. Ударная волна докатилась до их позиций с запозданием, заставив корпуса машин ощутимо дрогнуть. Очередной противник. Но этот отличался от тех, с кем они сталкивались в этом сражении. Шин быстро пробежался взглядом по контуру корпуса через увеличенное изображение. Ни дополнительных бронепластин. Ни изменённой компоновки. Ни новых модулей вооружения. Никаких признаков импровизированной модернизации. Ещё один выстрел последовал через несколько секунд. Быстрее, чем должен был. Глухой удар прокатился по площади, и земля рядом снова разлетелась. Но Шин и его группа уже успели скрыться за фасадом ближайших зданий, войдя в мёртвую зону обстрела. Стены, пережившие прямые попадания в годы войны, теперь приняли на себя роль единственного щита. Пыль тяжёлым, вязким облаком заполнила пространство, медленно оседая и открывая изуродованную площадь. Слишком быстро. Шин смотрел на время занявшее перезарядку противника на записи. Интервал между выстрелами был короче, чем у стандартной модели. Система заряжания была переработана. Не радикально, но достаточно, чтобы сократить паузу между ударами. — Спасибо, Алиса… — тихо пробормотал он, почти не разжимая губ. Он не был уверен, слышит ли она его за пределами Пара-Рейда, но на другом конце сети Алиса всё равно вздохнула. Коротко, с облегчением, словно только сейчас позволила себе передохнуть. Она успела предупредить. Этого оказалось достаточно. В эфире раздался сдержанный голос Лены: — Коммодор Ноузен? Она старалась говорить ровно, но в паузе между словами чувствовалось напряжение. — У противника есть «Динозавр». Предположительно без внешних модификаций, – ответил Шин, продолжая просматривать увеличенный силуэт машины. – Но система заряжания иная. Лена, услышав этот отсчёт сильно сдавила пальцы, сдерживая внутренне негодование. Сначала «Львы». Потом «Муравьи». А теперь «Динозавр». — Капитан Рикка, сможете дать залп? — спросила она, уже просчитывая возможные действия подразделений. — Никак нет, генерал. Минимум шесть минут до безопасного уровня. – отозвался Сео, а после добавил. – Прости, Шин. Поддержку сейчас не окажем. Шин медленно выдохнул. Он ожидал этого ответа, но всё равно почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Шесть минут, слишком долгий срок, когда на открытой площади стоит тяжёлый класс с ускоренной перезарядкой. — Анджу? — коротко спросил он. — Прости, Шин-кун. Только что отработали по новым целям. Пара минут. — ответила она, и в её голосе прозвучала редкая для неё нотка досады. Чем дольше «Динозавр» остаётся на позиции, тем выше шанс, что он выкинет что-нибудь эдакое. Продвинется вперёд или вовсе получит подкрепление. А если их будет двое… тогда каждая секунда работает против него. Шин открыл карту города. Сектора были разбросаны по кварталам, подразделения растянуты и находились слишком далеко. Некоторые группы ешё вели сражение с «Львами». И тогда он вспомнил о Лерче. Её группа действовала автономно, распределённая по городу. — Лерче, сможете дать залп по «Динозавру» из своих орудий? Вопрос был неожиданным. В канале на мгновение воцарилась пауза, но затем её голос, привычно спокойный и чуть насмешливый, прозвучал без колебаний: — Конечно, Господин Бог Смерти-доно. Но вы ведь понимаете, что мы не пробьём его корпус? — Этого и не требую. — ответил Шин. — Заставьте его отвлечься. Она не стала уточнять, лишь коротко отдала команды своим подчинённым. Алконосты пришли в движение. Лёгкие машины, словно пауки, начали взбираться по стенам зданий, цепляясь своими лапами за стены. Их силуэты взбирались по фасадам, занимая позиции на крышах для стрельбы прямой наводкой. — Госпожа Кукумила, — произнесла Лерче уже более официально, — передайте координаты. — Уже... — ответила Крена, и на их интерфейсах вспыхнули точные маркеры. Шин ожидал пока развёртывание «Алконостов» не завершится. План был рискованным, если смотреть со стороны. Лёгкие машины против тяжёлого «Динозавра» с ускоренной перезарядкой. Любая ошибка в расчёте угла или задержка, и снаряд превратит его в груду обломков. Но даже так, этого должно было хватить. Он уже собирался отдать следующий приказ, когда воздух прорезал чужой голос. Он не пришёл через обычный канал связи или через канал синхронизации. Не был помечен как союзный. — Коммодор Ноузен, — произнёс он протяжно, с лёгкой насмешкой, будто наслаждаясь самим звучанием чужого звания. — Я знаю, что вы здесь и слышите меня. Голос исходил со стороны площади где находился «Динозавра». — Советую вам сдаться. Вместе с Владиленой Ноузен и Фредерикой Розенфорт. И тогда ваши люди не пострадают. В синхронизации повисла тяжёлая пауза. Тембр был глубокий, мужской, с отчётливой республиканской интонацией. Бывший солдат Республики?.. Шин нахмурился. Обычно подобные предложения звучат, когда противник имеет подавляющее преимущество. Когда пути к отступлению перекрыты, или у противника есть то, чем можно переломить ход сражения. Но сейчас этого не было. Они находились в мёртвой зоне. Поддержка, пусть и с задержкой, но была. Значит… Блеф? Или попытка выиграть время? Мысли мелькнули и тут же были отброшены. Слова могли убить, но не в этом случае, а значит, важнее было не то, что он говорил, а то, что собирался сделать. Шин не ответил. Он лишь коротко переключил внимание на тактическую схему, где позиции Алконостов уже подсвечивались зелёными контурами. — Лерче? — Почти готовы, Господин Бог Смерти-доно, — её голос был спокойным, но под этой спокойностью чувствовалось напряжение. Она понимала, что первый залп определит дальнейший ход боя. «Алконосты» завершали последние корректировки. Механические лапы впились в бетон крыш, стабилизаторы выровняли корпус. Орудия опустились на рассчитанный угол. Крена передавала уточнённые координаты, подправляя расчёт с учётом ветра и остаточной пыли в секторе. Внизу, на площади, «Динозавр» стоял почти неподвижно. Его башня смотрела в сторону одного из зданий, за которыми укрывались Шин с двумя машинами. Лерче сжала рукоять управления стрельбой. На секунду она задержала взгляд на прицеле, словно давая миру последний шанс замереть. — ...Огонь! Канонада раздалась почти одновременно с нескольких направлений. Гул выстрелов раскатился по кварталу, отражаясь от фасадов, усиливаясь эхом. Снаряды устремились вниз, к площади, оставляя за собой краткие вспышки выстрелов. Но даже с учётом корректировок расчёт оказался недостаточно точным. Первый разрыв лёг в нескольких метрах от корпуса «Динозавра». Второй, ближе, ударив по покрытию площади и выбросив в воздух фонтан каменной крошки. Третий, ещё дальше, срезав угол здания. Земля вздыбилась, пыль и дым вновь заволокли пространство. Броня тяжёлой машины покрылась искрами от осколков, но ни один снаряд не пробил её. Не достиг уязвимых точек. Крена тихо выругалась сквозь зубы. Даже с точными координатами дистанция и угол оказались слишком сложными для гарантированного попадания. И всё же этого оказалось достаточно. Машина заметно качнулась под серией разрывов, стабилизаторы сработали с запозданием, и массивный ствол орудия отклонился от точки, где несколькими секундами ранее засекли появление «Регинлейва». Этого смещения хватило. Шин неожиданно повёл «Могильщика» вперёд. Анкеры с резким щелчком выстрелили в бетон, вонзаясь в фасады одного из разрушенных фасадов. Тросы натянулись, и машина буквально выстрелила сама собой, рывком набирая скорость. Благодаря отвлекающему манёвру Сиринов тяжёлый ствол «Динозавра» пропустил его. Он выскочил из-за другой развалины, скользнул через край площади и начал стремительное сближение. Секунда...Две... И «Динозавр» открыл огонь. Воздух впереди разорвался, бетон вспух в том месте, где «Могильщик» находился долей мгновения раньше. Шин уже увёл машину в сторону, словно предугадывая траекторию ещё до того, как автоматика полностью рассчитала её. «Могильщик» двигался так, будто танцевал на грани гибели. Он скользил по обломкам, резко менял направление, цеплялся анкерами за торчащие балки, отталкивался от них, подпрыгивал через провалы в асфальте. Каждый манёвр был рассчитан до сантиметра, но выглядел хаотичным для стороннего наблюдателя. Снаряды ложились всё ближе. Взрывы подбрасывали машину ударными волнами, заставляя компенсаторы работать на пределе. Перегрузочные ремни впивались в грудь и плечи. Внутренности словно прижимало к позвоночнику при каждом резком развороте. В глазах на долю секунды темнело, когда «Могильщик» резко уходил вниз, а затем почти вертикально вскарабкивался на груду обломков. Шин ощущал, как мышцы сводит от напряжения, как пальцы немеют, но он не ослаблял хватки. Ещё один выстрел, и асфальт впереди разлетелся крупными плитами, перекрывая прямой путь. Ему пришлось изменить траекторию, уйти влево, потеряв драгоценные метры. Продвижение замедлялось. Он рассчитывал на стремительный прорыв, на короткую дистанцию, где тяжёлое орудие «Динозавра» станет менее эффективным. Но противник не стрелял в одинаковом ритме. Иногда он выдерживал лишнюю долю секунды, будто выжидая, когда Шин начнёт уклонение преждевременно. А иногда, напротив, не сбавлял темпа, заставляя его реагировать на пределе возможностей. Противник явно имел военную подготовку. Он ломал закономерность, не давал выстроить предсказуемый цикл. И это раздражало. В какой-то момент очередной снаряд лёг слишком близко. Ударная волна опрокинула куски фасада, и один из крупных фрагментов обрушился прямо на траекторию движения. Шин резко изменил курс, и увёл «Могильщика» за массивные развалины здания, представляющие остатки несущей стены и перекрытий, образовавшие естественный барьер. Бетон здесь был достаточно толстым, чтобы выдержать прямое попадание. Он остановился, чтобы перевести дух. Двигатели продолжали гудеть, готовые к новому рывку. В кабине стоял запах пыли и перегретой электроники. Сердце билось слишком быстро, но дыхание постепенно выравнивалось. Снаружи прогремел ещё один выстрел, снаряд ударил в край укрытия, и по корпусу прошла вибрация. Мало того что из-за этой тактики он продвигался в разы медленнее, чем рассчитывал, так ещё и сил на уклонение уходило непропорционально много. Каждый манёвр требовал полной концентрации. Шин закрыл глаза на пару секунд, восстанавливая ритм дыхания. Внутри кабины гудели системы охлаждения, по корпусу всё ещё проходили отголоски недавних взрывов, а в ушах стоял глухой звон от перегрузок. Он медленно вдохнул, задержал воздух, позволяя сердцу сбросить лишний темп, и открыл глаза, возвращаясь к тактической схеме. Свет маркеров на экране казался слишком ярким на фоне серого, пыльного пейзажа. Дистанция сокращалась слишком медленно. Если он продолжит в том же темпе, «Динозавр» просто продавит его огнём. — ...Райс, Георг, отвлеките его, — спокойно скомандовал Шин, не повышая голоса. — Только не вылезайте слишком далеко. В эфире повисла короткая пауза, а за ней: — Есть! Два «Регинлейва» почти одновременно выскочили из боковой улицы, словно два светлых силуэта, прорезавших серый фон развалин. Их орудия вспыхнули короткими огненными языками, и снаряды, оставляя дымные следы, ударили в корпус «Динозавра». Металл отозвался глухим звоном, искры рассыпались по бронеплитам. Оба попадания ушли рикошетом, не причинив серьёзного урона. Но урон сейчас был не главным. Тяжёлая башня начала поворачиваться с характерным скрежетом приводов, она смещала прицел в сторону источника раздражающего огня. Шин вынырнул из-за укрытия почти одновременно с тем, как башня завершала поворот. «Могильщик» рванул вперёд, анкеры на секунду впились в бетон, помогая машине выйти на траекторию. Он выстрелил, не дожидаясь идеального угла и снаряд ударил в башню, прошёлся по броне под слишком острым наклоном и ушёл в сторону, оставив лишь длинную царапину и вспышку искр. Неудачно. Но это не смутило его. Он не рассчитывал на мгновенное пробитие. «Могильщик» продолжил движение, меняя направление, сокращая дистанцию зигзагами. Почти сразу «Динозавр» вернул прицел на него и открыл огонь. Райс и Георг периодически высовывались, давали короткие выстрелы и тут же скрывались обратно, вынуждая тяжёлую машину каждый раз выбирать, на кого направить башню. Солдата внутри «Динозавра» это явно раздражало. Башня стала двигаться резче. Тяжёлая машина неожиданно двинулась вперёд, сокращая дистанцию самостоятельно. Она продвигалась навстречу Шину, подбирая более выгодный угол и скрывая корпус от огня двух «Регинлейвов» Очередной снаряд лёг опасно близко. Ударная волна подбросила землю, и в момент попаданий по корпусу система выдала резкий звук предупреждения. На интерфейсе вспыхнули сообщения. Сбой в работе левых опор. Перегрузка привода. Шин стиснул зубы. Последствия того попадания, которое он получил ранее, всё-таки дали о себе знать. Повреждение было не критичным, но из-за усиливающего износа, когда он гнал машину на пределе возможностей, эти повреждения стали проявляться. Он резко сменил курс и нырнул за ближайшее здание, буквально прижавшись корпусом к остаткам бетонной стены. Обломки посыпались вниз, когда тяжёлый снаряд ударил в противоположный угол укрытия. Пыль вновь заполнила пространство, забивая датчики мелкими помехами. — Чёрт… — едва слышно пробормотал Шин, быстро просматривая отчёты. Левые опоры были сильно нагружены, а сервоприводы были готовы перестать отвечать на команды. — Шин? — в эфире прозвучал голос Райдена. — Ничего, — коротко ответил Шин, почти обрывая связь. Он не собирался перекладывать на них лишнее беспокойство. Ошибки можно было бы компенсировать. Система предлагала перераспределить нагрузку, снизить подвижность левых ног, ограничить резкие манёвры, уменьшить максимальную скорость на несколько процентов. Рациональное решение. Но цена, потеря гибкости, которая сейчас была единственным, что удерживало его в живых. Если он станет хоть немного предсказуемым, если траектория его движения станет менее хаотичной, солдат внутри «Динозавра» поймает этот ритм и не упустит возможности. Шин проигнорировал предупреждения. Вместо этого он резко выстрелил анкеры в сторону, намеренно обозначая направление предполагаемого рывка. Тросы натянулись, корпус «Могильщика» чуть подался вперёд, и тяжёлая башня «Динозавра» почти мгновенно отреагировала, смещая ствол туда, куда он, казалось бы, собирался двигаться. И именно в этот момент Шин рванул в противоположную сторону. «Могильщик» резко сменил вектор, опоры с визгом взвыли при прыжке назад. Выставив орудие прямо на противника, Шин выстрелил, целясь в район ног. Снаряд ударил в наклонную поверхность лапы, скользнул по ней, оставляя искрящийся след, и, потеряв большую часть кинетической энергии, врезался в соединение соседней опоры. Металл вздрогнул, что-то внутри треснуло, но пробития не произошло. Почти сразу тяжёлая башня начала разворот обратно. Шин не стал дожидаться подтверждения системы, и за секунду до предполагаемого выстрела начал наматывать катушки анкеров, уводя «Могильщика» с линии поражения. Тросы со свистом втягивались, корпус резко сместился в сторону, и снаряд, предназначенный ему, пронёсся позади, разорвав остатки стены, где он находился мгновение назад. Ударная волна прошлась по броне, заставив кабину дрогнуть. Шин выскочил с другой стороны руин, уже наводя орудие для нового залпа, пальцы сжались на спуске, но выстрел пришлось оборвать. «Динозавр» почти завершил поворот. Ствол уже смотрел в его сторону, и выстрел в этот момент означал бы задержку, пусть и крошечную. Снаряд снова ударил в землю, разметав обломки, и «Могильщик» скользнул дальше, продолжая эту изматывающую, вязкую дуэль. Снаряд за снарядом. Манёвр за манёвром. Любой другой на его месте уже терял бы сознание. Перегрузки были чудовищными, кровь стучала в висках, в глазах временами темнело от резких рывков. Пульс давно перевалил за норму, давление росло, в груди стояла тяжесть. Перегрузочные ремни впивались в плечи и рёбра, оставляя ноющую боль, которая будет ощущаться ещё долго после боя, если он из него выйдет. Но лицо Шина оставалось спокойным. Взгляд холодный и сосредоточенный. Он не позволял себе ни раздражения, ни спешки, ни страха. Всё это только нарушило бы ритм. Когда ему вновь приглянулась узкая возможность, он ускользнул за очередные руины. Остатки многоэтажного здания нависали над «Могильщиком», обугленные балки торчали, словно сломанные кости. Он прижался корпусом к бетонной плите, минимизируя силуэт, и замер. Снаружи прогремел выстрел. Удар пришёлся совсем рядом. Земля вздрогнула, обломки посыпались на броню, корпус машины ощутимо тряхнуло. «Регинлейв» дрожал от каждой детонации, словно живое существо, терпящее удары. Шин едва слышно выдохнул, позволяя себе крошечную передышку. Всего несколько секунд. — Коммодор Ноузен, — голос Лены прозвучал твердо, но за этой твердостью отчётливо ощущалось напряжение, — у вас пульс подскочил до ста восьмидесяти. Всё в порядке? Шин перевёл взгляд на данные о своем состоянии лишь на секунду. Цифры вспыхнули на периферии дисплея, словно подтверждая её слова. Пульс действительно скакал. Давление вышло за верхнюю границу допустимого. Но уже сейчас показатели медленно и нехотя, начинали возвращаться к норме. — Да, — коротко ответил он, выравнивая дыхание. — Переборщил с манёврами. Слова прозвучали спокойнее, чем он ожидал от себя. Грудная клетка всё ещё тяжело поднималась и опускалась, во рту стоял металлический привкус. — Шин, можешь не рисковать, — вмешался Райден. «Регинлейвы» Ударной группы уже стянулись к площади. На тактической схеме их сигнатуры застыли по периметру разрушенных зданий, образуя неровное кольцо вокруг «Динозавра». Каждый из них занял позицию так, чтобы иметь приемлемый угол обстрела. — Мы заняли позиции рядом с площадью. – продолжил Райден. – Готовы открыть огонь по твоей команде. Шин сделал ещё несколько неглубоких вдохов. Сердце постепенно сбавляло обороты, но усталость никуда не исчезала. Пальцы вновь сомкнулись на рукоятях управления. — Вперёд. Команда прозвучала негромко, но в общем канале она отозвалась мгновенно. Почти одновременно несколько десятков «Регинлейвов» выскользнули из укрытий. Обломки стен осыпались под их опорами, бетон крошился, пыль поднималась клубами. И в следующее мгновение площадь разорвалась от грохота залпов. Синхронный огонь ударной группы обрушился на «Динозавра», словно металлический ливень. Броня громадины выдерживала удары. Снаряды вспыхивали о неё яркими искрами, отскакивали, уносясь в стороны. Казалось, что эта машина и правда неуязвима. Но даже самая крепкая броня имеет предел. Несколько попаданий пришлись точно в сочленения ног. Там, где броневые пластины отсутствовали, где под ними скрывались приводы и шарниры. Несколько снарядов прорвались и пробили их. Металл с визгом лопнул, одна из опор дёрнулась в неестественном угле. Затем ещё одна и ещё. Половина передних ног вышла из строя почти одновременно, и громадина, лишённая части опор, тяжело подалась вперёд. Её массивный корпус накренился, башня дёрнулась, и «Динозавр» с глухим, сокрушающим грохотом рухнул на переднюю часть корпуса, выбив из земли облако пыли. Ствол начал подниматься. Медленно, с усилием, словно чудовище, которое, несмотря на переломанные конечности, всё ещё пытается укусить. «Могильщик» выскочил из-за укрытия, прежде чем пыль осела. Он не дал противнику времени на выравнивание, на поиск цели. Один ложный манёвр, резкий рывок в сторону, вынуждающий пилота «Динозавра» выстрелить в пустоту. Снаряд ушёл в развалины позади, разорвав их в щепки. И вот, Шин приблизился настолько, что дальнобойное орудие перестало быть главным фактором угрозы. Ствол нависал над ним, огромный, ещё горячий от выстрелов. Подойдя вплотную, он резко прыгнул и одним точным, выверенным движением рубанул клинком по стволу. Металл встретил металл с оглушительным звоном. Лезвие врезалось в раскалённую поверхность, прорезая её. Второй удар окончательно нарушил целостность конструкции, и передняя часть ствола, искривлённая и бесполезная, с треском отломилась. Орудие было выведено из строя. Не давая себе ни секунды на сомнения, Шин направил «Могильщика» вверх. Машина, используя анкеры, взобралась на корпус противника. Под ногами чувствовалась неровность брони, вибрация внутренних механизмов, которые всё ещё отчаянно пытались функционировать. Он занёс клинки и в следующий миг обрушил из вниз. Удар был быстрым, точным, рассчитанным. Металл поддался с резким, болезненным звуком, будто сама машина вскрикнула. И в ту же секунду «Могильщик» сорвался с искорёженного корпуса «Динозавра», опоры глухо ударились о растрескавшийся асфальт, гидравлика жалобно взвыла, принимая на себя вес машины после резкого прыжка. Шин увёл её на несколько десятков метров назад, и замер, не сводя прицела с поверженного противника. Ожидаемого взрыва не произошло. Не было ни ослепительной вспышки, ни рвущего барабанные перепонки грохота. Огромный корпус «Динозавра» оставался неподвижным, навалившись на разрушенную площадь, словно исполинское мёртвое животное, рухнувшее в собственной крови. Шин прищурился, всматриваясь в показания сенсоров. Похоже, он не задел ничего критичного. И всё же машина больше не подавала признаков активности. И тогда, сквозь потрескивание повреждённых динамиков, из корпуса «Динозавра» донёсся звук. — Кхе… – хриплый, надломленный, едва различимый. – Вы... ещё пожалеете... Слова тянулись тяжело, будто каждое требовало усилия. Словно лёгкие внутри наполнялись кровью. В нём не было привычной ярости проигравшего, не было бессильных угроз, которые бросают перед смертью, лишь бы сохранить остатки гордости. Он звучал иначе. Слишком спокойно и уверенно. Но он оборвался. Не вскрик, не хрип последнего вздоха. Просто обмякшая тишина. Пилот, вероятно, был мёртв. И всё же его последние слова не казались пустым звуком. И эта игра подтвердилась совсем скоро. Со стороны, где располагалась штабная машина, внезапно вспыхнуло оранжевое зарево, и через долю секунды до них докатился глухой, рвущий воздух взрыв.