Глава 10. Острие Копья. Часть 2

Взрыв прогремел так внезапно, что на мгновение показалось, что само время остановилось. Глухой, тяжёлый звук прокатился по улицам, отражаясь от пустых фасадов, рассыпаясь эхом по выбитым окнам и чёрным проёмам подъездов. Он не был похож на обычный артиллерийский залп, больше напоминал попадание ракеты в технику. Для всех процессоров это был крайне внезапный поворот событий, но для Шина, сильнейший удар. Словно ведро ледяной воды опрокинули прямо на голову, заставив сердце сжаться так резко, что на секунду стало трудно вдохнуть. Его зрачки расширились, тактическая карта перед глазами будто вспыхнула ярче, и в ту же секунду, почти против воли, взгляд метнулся к маркеру штабной машины. И стоявший страх почти сразу же смёлся гневом. Это было тяжёлое, тёмное чувство, поднимающееся из глубины, холодное и вязкое. — ...Райден, принимай командование. — произнёс он сдержанно, и только тот, кто знал его достаточно хорошо, мог уловить в этой ровной интонации скрытие эмоций. Он уже разворачивал «Могильщика». Повреждённые левые опоры отозвались неприятным запаздыванием, корпус едва заметно повело в сторону. Машина чуть пятясь смещалась влево, и Шину пришлось компенсировать это точными движениями рычагов. Он не позволил себе раздражения. Сейчас не время злиться на металл. — Райс. Георг. За мной. Ни один из них не переспросил. Не прозвучало ни фразы «понял» или «принял». Их машины просто сорвались с места следом, тяжёлые шаги эхом ударили по площади, взметая облака серой пыли. «Могильщик» ускорялся, сервоприводы работали на пределе, по корпусу пробегала мелкая вибрация. Разрушенные здания мелькали по бокам, обнажённая арматура тянулась к небу, как ржавые кости. Город, уже мёртвый, казалось, затаил дыхание перед новой жертвой. Позади них, на площади, Райден ещё несколько секунд смотрел вслед удаляющемуся «Могильщику». В синхронизации повисла напряжённая тишина. — Продолжаем операцию, всем машинам перегрупироваться. — твёрдо скомандовал Райден, перехватывая контроль над строем. Его голос был ровным, хотя в глубине слышалась тревога. А после он добавил. — Лерче, окажи нашему Императору поддержку. Прозвище прозвучало почти буднично, но в нём сквозило то особое отношение, которое они все испытывали к своему командиру. — Конечно, господин Шуга. — ответила Лерче мягко, без лишних эмоций, но слишком быстро, будто и сама ждала этого приказа. На мгновение она задержала взгляд на удаляющемся маркере «Могильщика», а затем переключилась на свой канал. — Всем «Сиринам», перестроение. Следуйте за «Могильщиком». Держать дистанцию, перегрупперуемся после покидания пределов города. «Алконосты» отреагировали мгновенно. Их лёгкие, более манёвренные машины синхронно сменили траекторию, словно стая птиц, резко изменившая направление в небе. Металлические корпуса развернулись, опоры почти одновременно ударили по земле, и агрегаты направились в сторону, где уже исчезал за руинами тёмный силуэт «Могильщика». † — Вы… ещё пожалеете… — протянул через синхронизацию надломленный голос пилота «Динозавра». Слова прошли по общему каналу так отчётливо, будто их произнесли не из искорёженного металлического нутра поверженной машины, а прямо за спиной каждого из них. В голосе слышалась трещина, но у него было паники. Только странная, вязкая уверенность, от которой становилось не по себе сильнее, чем от любой брани. Те, кто находился в тылу, почти одновременно ощутили это. Лёгкий холодок, скользнувший под комбинезонами, пробежавший по коже между лопаток. Никто не произнёс этого вслух, однако несколько взглядов невольно обратились к лесополосе, окружающей группу в тылу. Деревья стояли неподвижно, их кроны казались слишком тёмными и плотными. Предчувствие повисло, как невидимый туман, и оно не оказалось ложным. Прошло всего несколько секунд и вдруг системы предупреждения на всех «Регинлейвах» взвыли одновременно. Резкий, режущий слух сигнал разорвал хрупкую тишину, словно нож ткань. В кабинах вспыхнули красные индикаторы, тактические дисплеи озарились предупреждающими маркерами. Угроза. Быстрое приближение. Высокая скорость. РПГ. Лена заметила вспышку первой. Её взгляд сам сорвался в сторону источника. Далёкому просвету между деревьями, где на долю секунды вспыхнуло ослепительное пламя. Крошечная, но предательски яркая точка, мгновенно сменившаяся огненным хвостом. Ракета вырвалась из темноты, оставляя за собой дрожащую линию дыма, и понеслась вперёд с пугающей скоростью. Расчёт занял долю секунды. Траектория. Скорость. Расстояние. Сердце провалилось вниз, словно оборвался трос. Она летела к штабной машине. Губы Лены приоткрылись, но крик застрял где-то в горле. Мир будто сжался до тонкой линии, по которой мчалась ракета, и до белого корпуса штабной машины, казавшегося в этот момент пугающе хрупким. И всё же кто-то успел. Ближайший «Регинлейв» сорвался с места так резко, что сервоприводы взвыли. Машина рванула вбок, опоры едва не сорвались в скольжение по гравию, но пилот не колебался ни мгновения. Он бросил себя под удар и попадание было мгновенным. Ослепительная вспышка разорвала серый пейзаж, превратив его на секунду в выжженную белизну. Ракета врезалась в выставленные передние опоры, и взрыв проглотил машину целиком, растворив её в облаке огня, обломков и рваных кусков брони. Ударная волна ударила в соседние корпуса, прошлась по земле тяжёлым гулом, будто сама почва содрогнулась от боли. «Регинлейв» отбросило в сторону. Его развернуло в воздухе почти на девяносто градусов, как сломанную куклу. Металл скрежетал, когда он обрушился на землю, вспахав её своей массой. Обломки опор разлетелись по сторонам, одна из них, искривлённая и дымящаяся, ударилась об опору «Фреи» Пламя на мгновение охватило корпус, огненные языки отражались в сенсорах и объективе оптики, придавая всему нереальный, почти кошмарный оттенок. — Юта! — крик Митихи разорвал синхронизацию, в нём было столько отчаяния, что оно резануло сильнее самого взрыва. Ответа не последовало. Ни короткого «жив», ни сдавленного хрипа. Только треск горящих обломков и прерывистые сигналы повреждённой машины, медленно сходящие на нет. Шиден среагировала первой. Её «Циклоп» развернулся так резко, что одна из лап едва не застряла. Стволы пулеметов метнулись к лесополосе, и длинная очередь прошила по тёмной кромке деревьев, кромсая ветви, вырывая щепки и листву. За ней почти одновременно открыли огонь остальные. Но даже сквозь оглушительный грохот стрельбы Шиден отчётливо слышала собственное сердцебиение. Оно било в висках тяжело, настойчиво, будто отсчитывало секунды до следующего выстрела. — Саки, уводи Её Высочество отсюда! — рявкнула она, не отрывая взгляда от предполагаемой позиции стрелка. Голос её был резким, почти грубым, но в этой жёсткости сквозила паника, тщательно спрятанная за привычной агрессией. — Фредерика, ты тоже уходи! Она искала вторую вспышку. Если это был не одиночный выстрел, если где-то в тени уже готовилась следующая ракета, то времени у них почти не оставалось. Один перехват — это чудо. Два подряд — роскошь, на которую удача редко соглашается. Саки не стала медлить. Её машина плавно начала отходить назад, шаг за шагом, не разворачиваясь. Опоры двигались осторожно, но быстро, удерживая корпус фронтально, словно щит. Она не позволяла «Фрее» открыть уязвимую корму, держала её прикрытой. Дым от взрыва медленно расползался по полю, смешиваясь с пороховой гарью и запахом горящего металла. Фредерика же на мгновение замерла, словно удар пришёлся не по броне машин, а прямо по ней. Приказ Шиден прозвучал резко, безапелляционно. Она понимала, что она права. Её «Регинлейв» был снаряжен для ближнего боя, рассчитанный на стремительный прорыв и схватку на дистанции, где основным оружием были клинки, способные прорезать металл. А здесь от них было куда меньше смысла, ведь ракета была в разы быстрее её клинков. Да и опыта у неё не хватало, чтобы сражаться с полной выкладкой. Эта мысль больно кольнула, будто кто-то тихо и бесстрастно напомнил о её настоящем возрасте. О том, что, несмотря на то что она усердно тренировалась, в ней всё ещё слишком много детской поспешности. Слишком много желания доказать, что она способна стоять рядом с ними не как символ, а как боец. Однако… Её пальцы уже коснулись рукоятей, когда система предупреждения вновь взвизгнула. На экране вспыхнул новый маркер угрозы. Очередная ракета. Она прорезала воздух справа, огненный след вспыхнул между стволами деревьев, как раскалённая нить, натянутая до предела. Всё произошло быстрее, чем мысль успела оформиться в слова. Фредерика инстинктивно толкнула рукояти вперёд, и её машина рванулась вперёд прыжком, почти срываясь с места. Опоры оторвались от земли, корпус на долю секунды повис в воздухе, и в этот краткий миг она почувствовала, как сердце будто остановилось. Приземление было жёстким. Удар прошёл по корпусу, вибрация отдалась в позвоночнике. Но она уже разворачивала машину, доводя орудие к предполагаемой точке запуска. Глаза лихорадочно скользили по тактической карте, сопоставляя траекторию, угол, дистанцию. Выждав всего лишь крошечное мгновение, достаточное, чтобы убедиться, она нажала на спуск. Снаряд вылетел из ствола с глухим, тяжёлым звуком. Несколько мгновений, и в глубине лесополосы вспыхнул взрыв. Осколки и земля взметнулись вверх, ветви разлетелись в стороны, будто кто-то вырвал кусок тени из самой чащи. — Малявка, выполняй приказ! — голос Шиден ударил по синхронизации, как пощёчина. В нём не было злобы. Только беспокойство, спрятанное за грубостью. — Капитан Ида… — начала Фредерика, но слова утонули в новой вспышке маркера на экране. Ещё одна группа. Она не дала себе времени на сомнение. Второй осколочный боеприпас ушёл почти сразу, ствол дёрнулся, отдача прокатилась по корпусу. Взрыв прогремел уже ближе, вырывая из леса ещё одну порцию огня и дыма. — Да чёрт тебя возьми… — рявкнула Шиден, заметив то же самое. В её голосе проскользнула настоящая тревога. — Не время проявлять свой характер! Но Фредерика уже приняла решение. Да, её машина не предназначена для подавления. Да, ей не хватает опыта. Да, за это могут устроить выговор: жёсткий, унизительный, с холодными словами о дисциплине и субординации. И всё же... Если она сейчас отступит, развернётся и уйдёт, оставив их под этим огнём, то какой смысл во всём? В её присутствии здесь? В «Фрее» находились Лена, Алиса и Саки. Штабная машина не предназначалась для прямого боя. Она была мозгом операции, и её сердцем. И сейчас это сердце оказалось под прицелом. Фредерика крепче сжала рукояти. Металл холодил ладони даже сквозь перчатки. Пульс гремел в ушах, но взгляд оставался зафиксированным на лесополосе, где среди дыма могли скрываться ещё расчёты. Пусть потом её отчитают. Пусть скажут, что она действовала вопреки приказу. Сейчас важнее было одно, выиграть для них ещё хотя бы несколько секунд чтобы дать уйти. Из кабины «Громовержца» поле боя выглядело иначе. Не так, как с подвижных «Регинлейвов», привыкших к скачкам и резким манёврам. Здесь всё ощущалось тяжёлым, вязким, будто сам воздух давил на корпус многотонной машины. Огромное орудие, вытянутое вверх, возвышалось словно шпиль. И всё же, даже сквозь толщу брони, сквозь гул внутренних систем и низкий рокот реакторов, Марсель и Сео увидели, как «Фрея» медленно пятится назад. Её силуэт, более лёгкий и изящный, на фоне их собственного монстра, выглядел сейчас почти уязвимым. Они переглянулись. Слова оказались излишни. Решение было принято в ту же секунду. Их машина была медлительной. Каждый её шаг требовал времени, но за это она имела толстую броню и мощью. Лобовая проекция «Громовержца» могла выдержать попадания, от которых «Регинлейв» разлетелся бы в клочья. Несколько прямых ударов. — Марсель, снимай нас с места, — спокойно произнёс Сео, хотя спокойствие это было выверенным, натянутым, как трос под нагрузкой. Его руки уже двигались по панели, отключая систему разрядки орудия. Предохранительные индикаторы один за другим гасли, массивный ствол начал медленно опускаться вниз, выходя из режима огневой стабилизации. — Уже. – коротко отозвался Марсель. Он пробежался по ряду тумблеров, проверяя последовательность. Ошибиться здесь - означало потерять драгоценные секунды. С тихим, но ощутимым толчком машина втянула энергоотводы, тяжёлые металлические конструкции, которые до этого упирались в землю. Они быстро складывались в пазы вдоль корпуса, словно гигантские когти, втягивающиеся обратно в лапы зверя. Следом пришёл черёд опор. Глубоко вошедшие в грунт лапы поочерёдно начали вырываться из земли. Глина и щебень с хрустом осыпались вниз, когда гидравлика, натужно гудя, поднимала их в походное положение. Каждое движение отдавалось в кабине тяжёлой вибрацией, словно сама машина неохотно покидала свою устойчивую позицию. «Громовержец» был создан для осады, для методичного уничтожения укреплений, для выверенных выстрелов на дальнюю дистанцию. Но сейчас хаос сам шёл к ним. Марсель видел на экране, как «Фрея» приближается, шаг за шагом отходя назад, и как вспышки в лесополосе становятся всё чаще. Красные маркеры угрозы мигали у самой границы их сектора. — Как иногда хочется иметь пулемёты тут… — выругался он сквозь зубы, чувствуя, как беспомощно выглядит их гигант на ближней дистанции. Он почти физически ощущал пустоту на тех участках корпуса, где могли бы стоять дополнительные стволы. Представлял, как они сейчас прочёсывали бы кустарник непрерывной очередью, срезая всё подозрительное движение. Но конструкция «Громовержца» не предусматривала таких вольностей. Сео ничего не ответил, хотя внутренне полностью разделял это раздражение. Две пары пулемётов действительно не помешали бы, особенно сейчас, когда враг бил из укрытий, используя подвижность и плотность растительности. Однако «Громовержец» относился к классу осадных машин, и каждая лишняя тонна, каждый дополнительный механизм означали бы потерю устойчивости при стрельбе из главного орудия.. — Выдвигаемся, — тихо сказал Сео, наблюдая, как последние индикаторы готовности сменяются зелёным. Марсель подал тягу. Машина сдвинулась с места медленно, тяжело, будто вырывая себя из самой земли. Лена, сидевшая в глубине кабины «Фреи», несмотря на прокатившийся волне взрывов и тревожных сигналов систем, не позволила себе ни секунды оцепенения. Внутренний шум, сливался в одно сплошное давление, но её голос, когда она вновь вышла на общий канал, прозвучал удивительно ровно, почти отстранённо. — Капитан Кукумила, капитан Эмма, продолжайте работу по целям в городе. Не отвлекайтесь на лесополосу, удерживайте заданный сектор. Она сама слышала, как тщательно выверяет интонацию, не позволяя ни одной лишней ноте тревоги просочиться наружу. Генерал не имеет права звучать испуганной, даже если сердце в груди стучит слишком быстро. — …Да, генерал. — отозвались с небольшой задержкой девушки. В голосах подчинённых чувствовалось напряжение, но приказ был принят. Только после этого, на долю мгновения, она позволила себе выдохнуть. И в этот самый момент ощутила лёгкое, почти незаметное движение сбоку. Алиса, сидевшая рядом, осторожно, будто боясь побеспокоить, сжала ткань её формы. Пальцы были холодными. Они держались за опору и этой опорой была сама Лена. Алиса не произнесла ни слова. Она старалась быть тихой, старалась не мешать. Но недавний взрыв, грохот, содрогнувший машину, и тревожные крики по каналу синхронизации оставили на её лице выражение страха. В голове вспомнился взрыв в их доме. Как тогда было громко. Да, здесь эти звуки были приглушены, но сознание рисовало другую картину. Лена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она и сама была напугана. Страх был не за себя, это она научилась подавлять давно. Страх был за тех, кто рядом. За пилотов, чьи сигналы могли в любую секунду погаснуть. И особенно, за маленькую ладонь, сжимавшую её китель. Внутри неё вспыхнуло острое, почти невыносимое сожаление. Она взяла Алису с собой на поле боя. Вновь позволила войне дышать ей в лицо, слышать её звуки, чувствовать её дрожь. И всё же… она не могла поступить иначе. Потому что именно её решение оставить Алису с Юфой, доверить безопасность кому-то другому, обернулось болью и кровью. Обернулось тем, что невинная девочка пострадала. Этот выбор до сих пор стоял перед глазами. Она не могла снова допустить такого. Не могла позволить себе верить, что кто-то другой справится вместо неё. Лена осторожно накрыла ладонью пальцы Алисы. Сначала просто коснулась, мягко, спрашивая разрешения, а затем переплела их, сжимая чуть крепче. Она повернула голову и улыбнулась. — Я рядом, — тихо сказала она, так, чтобы слышала только Алиса. — Всё будет хорошо. Алиса кивнула. Её дыхание постепенно выровнялось, пальцы всё ещё держались за руку Лены, но уже не так судорожно. Улыбка, пусть и едва заметная, ответила на её. И всё же, тревога никуда не исчезла полностью. Взрывы за пределами брони, глухие удары по земле, резкие отчёты о передвижении врага. Всё это проникало сквозь металл и системы фильтрации, напоминая, что они находятся в самом центре опасности. Через несколько секунд Лене пришлось вновь вернуться к карте. Тактический дисплей проецировал перед ней переплетение секторов, маркеров союзников и красных точек угрозы, внезапно появляющиеся на карте. Она переключала каналы, корректировала направления. Работать одной рукой было неудобно. Панель требовала точных движений, быстрых нажатий, но несмотря на это она не отпустила ладонь Алисы. Поддержка сейчас была важнее. Хотя сама Алиса явно старалась не мешать, чуть сдвинулась, освобождая больше пространства, даже попыталась ослабить хватку, но Лена лишь мягко сжала её пальцы в ответ, не позволяя отстраниться. Потому что, держа дочь за руку, она чувствовала, как внутри утихает страх и беспокойство. Поравнявшись с «Фреей», «Громовержец» не стал дожидаться, пока тяжёлое орудие полностью опустится в походное положение. Сео лишь бегло отметил на панели ещё не погасшие индикаторы стабилизации. Машина уже начала движение, тяжело, с протяжным скрежетом металла, словно недовольный зверь, которого заставили проснуться ото сна. Марсель подал задний ход. Гигантский корпус медленно пополз назад, одновременно смещаясь вправо, чтобы заслонить «Фрею» своей лобовой бронёй и массивным боком. Со стороны это, вероятно, выглядело как неуклюжий манёвр, но внутри кабины каждое движение подстраивали под штабную машину. Между двумя машинами расстояние сократилось до безопасного минимума. «Фрея» почти касалась их тени. И вскоре стало ясно, что они успели вовремя. Из глубины лесополосы вновь вырвался огненный след. Ракета прорезала воздух на небольшой высоте. Секунда, и она врезалась в правую сторону «Громовержца», в узел соединения задней платформы и пары опорных ног. Удар был тяжёлым. Кабину тряхнуло так, что перед глазами на миг вспыхнули предупреждающие символы. Глухой металлический грохот прокатился по внутреннему каркасу. Индикаторы двух правых задних опор мгновенно окрасились в красный. — Задняя правая пара потеряна, — сухо констатировал Марсель. Две ноги обвисли, повреждённые шарниры искрили, и если бы их оставить, они начали бы цепляться за грунт, мешая движению и создавая риск застрять. Марсель продолжал удерживать машину в равновесии, компенсируя внезапный перекос тягой и перераспределением мощности. Не отвлекая его, Сео переключился на аварийную панель. Пальцы быстро нашли нужные команды. — Отстреливаю. Секунда, и пирозамки сработали. Повреждённые опоры с глухим стуком отделились от корпуса и остались позади. Машину слегка качнуло, но система стабилизации тут же перераспределила нагрузку на оставшиеся ноги. В кабине повис тяжёлый, напряжённый гул. Конечно, это увеличило давление на остальные опоры. Индикаторы нагрузки подскочили, но не до предела. Пока нет. Теоретически они могли потерять ещё три опоры с той стороны. Но и это было рисковано. Ибо был велик шанс, при лишении пяти ног из восьми потерять устойчивость. «Громовержец» продолжал движение назад, тяжело вдавливая оставшиеся ноги в землю. Теперь каждый шаг ощущался иначе. Чуть более осторожно, чуть более выверенно. Вторая ракета появилась почти сразу. На этот раз траектория была выше. Она шла прямо в лоб, в переднюю часть корпуса. Туда, где находилась кабина, и где сидели Сео с Марселем. Марсель заметил её на долю секунды раньше, чем система выдала предупреждение. Яркая точка, стремительно увеличивающаяся в размерах. Уклониться такой массе было невозможно. Удар пришёлся в лобовую броню. Вспышка была ослепительной. На мгновение всё вокруг залил белый свет, а затем раздался грохот, от которого заложило уши даже сквозь фильтры. Но почти одновременно с контактом сработала динамическая защита. Пластины, встроенные в броню, взорвались навстречу кумулятивной струе, разрушая её до того, как она смогла пробить основной слой. Кабину встряхнуло. Пыль и мелкая металлическая крошка посыпались с внутренних панелей. Несколько экранов мигнули, но остались активными. — Лоб цел. — отчеканил Сео, пробежавшись взглядом по датчикам герметичности. Основная броня выдержала. Динамическая защита приняла на себя первый удар, разорвав направленную струю. В теории, даже без неё они могли бы выдержать такой выстрел. Марсель почувствовал, как по спине медленно стекает холодный пот. Он не позволил себе вытереть его, руки оставались на управлении. — Пусть бьют. — тихо произнёс он, больше для себя, чем для Сео. — Мы ещё много сможем принять. «Регинлейвы» прикрытия не прекращали вести огонь. Их лёгкие корпуса каждые несколько секунд после небольшой очереди смещались в случайную сторону. Они стреляли на опережение. Туда, где мог скрываться расчёт противника. Стреляли и после — в то место, откуда только что вырвался огненный след ракеты, надеясь хотя бы запоздало разобраться с противником. Автопушки раскалывали тишину лесополосы рваными очередями. Пули срезали ветви, разрывали кору, превращали густую растительность в клубы щепок и дыма. Но лес оставался слишком плотным. Тепловые датчики помогали. На экранах вспыхивали красноватые пятна, силуэты, похожие на человеческие, но размытые, искажались из-за тепла от взрывов. Шиден, сжав зубы, следила за сектором, стараясь удерживать машину в постоянном движении. Внутри неё всё ещё тлело раздражение. Фредерика, конечно же, проигнорировала приказ и осталась на связи, как всегда поступая по-своему. Уже сейчас Шиден мысленно составляла речь, которую произнесёт позже, когда всё закончится. Маленькая «Принцесса» получит такую взбучку, что надолго запомнит. Но её мысли были быстро заняты другим, собственным уклонением. — Сукины дети, да откуда вы только берётесь! — сорвалось у неё, когда очередной огненный след прорезал экран. Она дала длинную очередь в точку, где только что мелькнула вспышка запуска. Снаряды ушли в зелёную стену, разрывая её на клочья. — Ещё! — выкрикнул Колд по общему каналу. Слева от «Фреи» он рванул вперёд, пытаясь подставить свою машину под летящую ракету, как это сделал Юто. Его «Регинлейв» взмыл в коротком прыжке, гидравлика взвыла от перегрузки. Но ракета была быстрее. Она проскользнула перед ним и врезалась в «Фрею». Удар пришёлся по опорам. Вспышка, и массивные лапы штабной машины, которые до этого казались почти неуязвимыми, разлетелись на фрагменты. Металл выгнуло, шарниры сорвало. Корпус накренился, а затем с глухим, тяжёлым звуком рухнул на землю, подняв облако пыли. — Владилена! — вскрикнула Фредерика. Её голос прорезал общий канал слишком резко и отчаянно. И в ту же секунду ей самой пришлось рвануть в сторону. Ещё одна ракета прошла по прежней траектории, словно враг решил добить оставшиеся цели. Системы всё ещё фиксировали сигнал «Фреи». Машина не исчезла с радаров. Корпус оставался целым. Но Пара-рейд молчал. Ни Лена, ни Саки не откликались. Молчание было хуже любого подтверждённого уничтожения. Оно оставляло два варианта: Либо они без сознания. Либо… Шиден резко оборвала эту мысль, не позволив ей оформиться. — Всем свободным машинам, прикрыть «Фрею»! — её голос стал хриплым, но твёрдым. — Не дайте ни одной сволочи попасть в неё! Три «Регинлейва» без колебаний рванули к упавшей машине. Они выстроились слева, почти вплотную, заслоняя собой обнажённый бок корпуса. Их силуэты, лёгкие и изящные по сравнению с тяжёлой «Фреей», казались хрупкими. Но сейчас они становились стеной. «Громовержец» так же остановился, приняв ещё ракету прилетевшую из лесополосы. Пули продолжали рвать лес, а ракеты продолжали появляться.. . — …Всем машинам, — раздался холодный, лишённый лишних эмоций голос. Шин. «Могильщик» выскочил из-за уступа, словно тёмная тень, вынырнувшая из самой складки местности. За ним: Райс, Георг, и «Алконосты». Их машины почти синхронно открыли огонь, смещаясь дальше от крон деревьев, разрывая дистанцию, чтобы лишить врага укрытия. Шин не повышал голос. Не кричал. Но от его интонации по каналу пробежал холод. — Стягивайтесь к центру поля. Анджу? — Ещё минуту, Шин-кун. † — …Да, генерал. Ответ прозвучал ровно, почти без интонации, но за этой краткостью чувствовалось понимание. Шин двигался с группой вглубь леса, к тыловым силам. «Могильщик» скользил между стволами, перепрыгивая через корни. Машина двигалась достаточно резво. Каждый её шаг отдавался в корпусе сухим, напряжённым щелчком амортизаторов. — Анджу, – переключившись почти мгновенно, произнёс он. – как только отработаешь по целям в городе, переводи огонь на лесополосу у нашего тыла. Крена, поможешь с наведением. На той стороне повисла короткая пауза. Обе сначала впали в ступор. Сознание отказывалось сразу принять смысл. Лес, из которого били ракеты, находился слишком близко к их союзникам. Но потом понимание пришло. Выжечь. Не выцеливать отдельные вспышки или искать силуэты. Стереть всё вокруг. — Хорошо. — ответила Анджу. † Никто из пилотов не стал уточнять детали. Не стал спрашивать, уверены ли они, что в зоне удара не осталось своих. Они просто начали выполнять приказ. Потому что Шин уже отдал его. Значит, он взвесил вероятность потерь и выбрал меньшее зло. Лишь машины, прикрывавшие «Фрею», остались на позиции. Их силуэты по-прежнему заслоняли лежащий корпус, и автопушки не прекращали огня, рассекая подлесок непрерывными очередями, чтобы не дать противнику высунуться для нового пуска. Шин со своей «свитой» вырвался к линии обороны почти одновременно с началом перегруппировки. Райс, Георг, «Алконосты», все разошлись веером, создавая дополнительное давление на лес. Снаряды рвали стволы, пули выбивали щепки, воздух наполнялся едким запахом пороха и горящей листвы. Но взгляд Шина сразу нашёл её. Подбитую «Фрею». Корпус, лежащий на боку под неестественным углом. Разрушенные опоры, искорёженные шарниры, пыль, ещё не осевшая после падения. И в груди что-то болезненно сжалось. Гнев поднялся, начал разжигаться с новой силой, как яркая вспышка в тёмной ночи. Он обжигал и давил. Давил так, что на мгновение стало трудно дышать. Он отключился от общей синхронизации. Отгородился от голосов, от шума канала, от чужих мыслей, оставив лишь прямую линию. Попытался выйти на связь с Леной, но она не устанавливалась. Повторная попытка. Ничего. Верить в то, что Лена… что Алиса… погибли, он не мог. Эта мысль просто не укладывалась в сознании. Он знал, как звучит смерть в Пара-рейде. Знал, как обрывается сигнал, как исчезает присутствие. — …Лена… Алиса… — почти неслышно произнёс он. Он не был уверен, сказал ли это вслух или только подумал. Слова сорвались сами, как если бы голос мог пробиться туда, куда не доставали системы. Ответа не последовало. Вместо этого, резкий всплеск предупреждения на периферии зрения. Вражеский выстрел. Инстинкт взял верх над всем остальным. «Могильщик» резко ушёл в сторону, почти ложась на бок, срываясь с позиции в коротком прыжке. Снаряд прошёл там, где он находился секунду назад, разорвав землю и подняв фонтан грязи. Ударная волна качнула машину, кабину тряхнуло. Внимание пришлось вернуть к управлению. Раз за разом уворачиваясь от выстрелов, «Могильщик» был похож на раненое животное, упрямо продолжающее бежать, несмотря на разрывающую мышцы боль. Левые опоры принимали на себя слишком большую нагрузку после каждого манёвра. Их шарниры скрипели так, что звук пробивался даже сквозь гул систем. Металл тёрся о металл, перегретые сервоприводы дрожали, предупреждающие индикаторы заливали интерфейс тусклым жёлтым, переходящим в тревожный оранжевый. И вскоре напряжение достигло предела. Ещё один рывок, и в момент, когда «Могильщик» почти выровнялся после уклонения, раздался глухой, мерзкий треск. Одна из левых ног оторвалась в месте соединения с трансмиссией. Металл вырвало, как кость из сустава. Опора ушла в сторону, искры рассыпались веером. Потеряв опору, корпус резко накренился, баланс сорвался, и машина рухнула на землю боком. «Могильщик» прокопал своим корпусом несколько метров, вспарывая грунт, как плуг. Земля и камни с визгом прошлись по броне, кабину затрясло так, что картинка на дисплеях на мгновение распалась на рябь. Перегрузочные ремни, уже надорванные предыдущими манёврами, не выдержали, и один из них лопнул с сухим щелчком. Шин резко дёрнулся вперёд и ударился виском о внутреннюю панель кабины. Перед глазами вспыхнули белые искры, мир на секунду стал плоским и глухим. Он моргнул, ощущая, как кровь медленно стекает по щеке к подбородку. — Вашу мать… — выдохнул он сквозь зубы. Рука уже тянулась к управлению. Орудие всё ещё оставалось подвижным. Системы, несмотря на потерю опоры, не ушли в аварийное отключение. Он развернул ствол в сторону лесополосы и дал залп из 88-мм пушки. В ответ лес ответил глухими разрывами — снаряд врезался в ствол, сорвав кору, вздымая облако щепок. — Шин-кун, мы готовы. — раздался голос Анджу. Он услышал её сквозь гул в ушах, сквозь стук крови в виске. — Стреляйте! Секунды, и вскоре в небе появились шлейфы. Сначала тонкие, едва заметные на фоне серого дыма. Затем, десятки, прорезающие облака параллельными линиями. Ракеты шли плотной группой, их двигатели оставляли за собой белёсые следы, которые перекрещивались, словно паутина. Они начали падать на окраины леса. Снаряжённые осколочными боеголовками, ракеты подрывались ещё до столкновения с землёй. Вспышки возникали прямо в воздухе, рассыпая смертоносный дождь из металла. Взрывы шли волной, перекрывая друг друга, превращая зелёную стену в огненно-чёрное месиво. Деревья ломались, будто спички, земля взлетала вверх фонтанами, воздух наполнялся густым дымом и пылью. Пятнадцать секунд. За это время лесополоса превратилась в израненный, пылающий коридор. Там, где ещё недавно скрывались расчёты, теперь бушевал огонь и падали обугленные ветви. — Шин-кун, мы закончили, — отчиталась Анджу. Он не ответил. Только коротко выдохнул. Отстегнув остатки ремней, он нажал аварийный сброс фонаря кабины. Крышка сдвинулась с тяжёлым металлическим скрипом. Внутрь хлынул запах гари и раскалённой земли. Шин выбрался наружу, ступив на искорёженный корпус «Могильщика». Потерянная нога лежала в нескольких метрах, частично зарытая в грунт. Машина перекосилась, но ещё держалась. Спрыгнув на землю, он побежал к «Фрее». Расстояние казалось бесконечным. Пыль всё ещё висела в воздухе, мешая дышать. «Фрея» лежала под углом, её корпус был покрыт вмятинами и следами осколков. Разрушенные опоры торчали искорёженным металлом, словно обломанные конечности. Он подбежал, и, не замедляя шага, начал взбираться по броне. Пальцы скользнули по пыли и копоти, ботинки скрежетали по металлической поверхности. Крышка кабины. Он схватился за аварийную ручку и ощутил пустоту. Её перебило. Рычаг был сорван, обломок болтался на искривлённом креплении. — Чёрт… — выдохнул он, сжимая зубы. Попробовал поддеть край крышки руками. Та не поддавалась. Заклинило. Вероятно, при попадании, осколок заклинил механизм. — Файдо, – включив рацию произнёс он. – быстро сюда. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Потом ударил ладонью по металлу, будто это могло что-то изменить. — Лена! Алиса! Саки! Ответьте! Он не знал, слышат ли его. Работают ли их системы. В сознании ли они. Однако он продолжал пытаться достучаться до них. — …Лена. Голос донёсся будто сквозь толщу воды. Он не звучал рядом, или в кабине. Он звучал где-то глубже, там, где заканчивались сигналы приборов и начинались обрывки сознания. Сначала она решила, что это просто эхо памяти, иллюзия, порождённая ударом и перегрузкой. Но голос не исчез. Он звал её. С трудом поднимая веки, словно отлитые из свинца, Лена открыла глаза. Мир расплывался. Панели перед ней дрожали, накладываясь одна на другую, строки текста распадались на символы и снова собирались. Интерфейс был залит красными предупреждениями критических ошибкок и аварийные сообщения. Система стабилизации опор — отказ. Балансировка корпуса — отказ. Внешние сервоприводы — повреждение. Питание вторичных контуров — нестабильно. Внутри кабины пахло гарью и горячим металлом. Воздух казался густым. Каждый вдох отзывался ноющей болью в груди. Где-то под панелью потрескивала искра, едва заметная струйка дыма поднималась к потолку. Но экраны внешнего наблюдения продолжали работать. И на нем, среди помех, она увидела его. Шин. Он над фонарем кабины «Фреи», пытаясь добраться до заклинившей крышки. Его движения были резкими, почти отчаянными, лишёнными той холодной точности, к которой она привыкла. Он что-то кричал, разобрать было сложно. Губы двигались, но звук до неё не доходил. Сил почти не было. Попытавшись повернуть голову, Лена почувствовала, как мышцы откликнулись тупой, вязкой болью. Каждое движение отдавалось тяжестью, словно её тело принадлежало не ей. Она медленно перевела взгляд туда, где должна была сидеть Алиса. И дыхание перехватило. Девочка была рядом, но она не двигалась. Её голова безвольно склонилась набок, светлые волосы закрывали лицо, тонкие пальцы не сжимали больше поручни. Ремни удерживали её на месте, но казалось, что она просто… уснула. — Алиса… — губы едва шевельнулись. Паника поднялась мгновенно, холодная и беспощадная. Она попыталась наклониться ближе, игнорируя вспышки боли в спине и плечах. Рука дрожала, когда она протянула её к девочке. Пальцы коснулись шеи. Под кожей ощутился слабый, но отчётливый пульс. Лена закрыла глаза и выдохнула так глубоко, будто только что вынырнула из воды. Напряжение, сжимавшее её изнутри, чуть ослабло. Алиса жива. Это было единственное, что сейчас имело значение. Она снова подняла взгляд к экрану. Шин всё ещё пытался открыть крышку, ударяя по металлу, что-то говоря. Она понимала: если он не услышит её, он просто продолжит ломать броню голыми руками. Её Пара-рейд был отключен. Вероятно, случайное нажатие. Лена заставила себя сфокусироваться. Пальцы слушались плохо. Каждое действие требовало концентрации, которой почти не осталось. Но она потянулась к устройству на шее нажав на него. — …Шин… — прошептала она, когда связь наконец установилась На той стороне повисла тишина, а затем. — …Лена. Его голос. Он прозвучал так, словно он не верил, что действительно слышит её. — Ты как? Как Алиса? В этих коротких вопросах было больше, чем просто проверка состояния. Там была тревога, которую он обычно не позволял себе проявлять. — Живы… — ответила она, ощущая, как слова даются с трудом. — ...Мы обе. С каждым звуком силы уходили. Адреналин, державший её в сознании, постепенно отступал, оставляя после себя слабость и дрожь. На секунду в канале повисло молчание. — …Камень с плеч, — тихо выдохнул он. — Потерпите совсем немного. Мы вас вытащим. Она смотрела на его лицо. Напряжённое, с кровью на виске, с этим упрямым, непреклонным выражением, которое она так хорошо знала. — …Хорошо, — прошептала она. Она прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться. И только тогда почувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от боли или страха. Это были слёзы, прорвавшиеся сквозь трещины в её выдержке. Всё, что она подавляла весь бой: ответственность, страх за подчинённых, необходимость принимать решения, за которые кто-то мог заплатить жизнью. Всё это теперь отступало, уступая место простой человеческой слабости. Сейчас она не была генералом или «Королевой Восемьдесят шесть». Она просто была Леной. Её рука сама собой потянулась к нему. Это было неосознанное движение. Просто желание убедиться, что он действительно рядом. Что это не сон, или галлюцинация, или последняя иллюзия угасающего сознания. Пальцы дрогнули, приподнялись, медленно потянулись вперёд, к экрану, на котором его силуэт всё ещё метался по корпусу «Фреи». Казалось, стоит лишь протянуть чуть дальше, и он схватит её ладонь. И тогда всё станет реальным. Тогда она почувствует тепло его кожи, тяжесть его пальцев, крепость захвата. Но между ними была только холодная поверхность дисплея. Подушечки пальцев упёрлись в гладкое стекло. Лена замерла, глядя на отражение собственной бледной ладони, наложившееся на его фигуру. Это было почти жестоко, видеть его так близко и понимать, что дотянуться невозможно. Сил не осталось даже на то, чтобы удерживать руку поднятой, и она медленно соскользнула вниз безвольно упав ей на ногу. Во рту появился металлический привкус, а за ним она осознала, что чувствует боль в языке. Острый, но притуплённый шоком укол. Она прикусила его во время удара. Мелочь. Почти смешная деталь на фоне всего происходящего. — Лена, не молчи, — голос Шина прозвучал жёстче, чем прежде. Он продолжал искать способ вскрыть кабину. Она хотела сказать, что всё в порядке. Что он может не волноваться. Но слова путались. Сознание плавало, как в густом тумане. — …Может… когда всё закончится… — она сама удивилась, что говорит это вслух, — съездим на море? Фраза прозвучала почти нелепо на фоне дыма, взрывов и обгоревшего леса вокруг. Как будто она заговорила о чём-то из чужой, невозможной жизни. На несколько секунд в канале повисла тишина. Шин замер. Он не ожидал этого. И всё же в следующем мгновении она услышала, как он выдохнул. — Конечно, — ответил он без колебаний, слегка улыбнувшись. — Обязательно. — …Славно было бы… — пробормотала она, так же улыбнувшись. Она представила море. Бескрайнее, синее, без дыма и гари. Представила, как ветер треплет волосы, как песок тёплый под ногами. Представила Алису, смеющуюся у воды. Картинка была такой ясной, что на мгновение перекрыла реальность. А туман в голове сгущался. Веки тяжелели. Звуки становились глуше. Интерфейс расплывался, красные предупреждения теряли чёткость. Ещё немного и она бы просто провалилась в темноту. И в этот момент раздался резкий металлический скрежет. Манипулятор Файдо вцепился в фонарь кабины. С усилием, с треском деформированного металла, он вырвал его из креплений. Крышка сорвалась, отлетела в сторону. В кабину ворвался прохладный воздух. Он обжёг лёгкие, но вместе с тем принёс с собой свежесть, отрезвляющую ясность. Свет хлынул внутрь, яркий, почти ослепляющий после полумрака. Лена моргнула и увидела его. Шин забрался внутрь почти сразу, не дожидаясь, пока осядет пыль. Его лицо было перепачкано, по виску тянулась полоса засохшей крови. Глаза напряжённые. Он быстро осмотрел её, потом перевёл взгляд на Алису. — Саки тоже жива! — донёсся снаружи выкрик Шиден. В этом голосе звучало облегчение, которое она даже не пыталась скрыть. Шин первым делом отстегнул Алису. Его движения были быстрыми и осторожными. Он проверил её дыхание, убедился, что пульс есть, и только потом аккуратно поднял девочку на руки. Выбравшись из кабины, он передал её Шиден, стоявшей на корпусе. Та приняла Алису крайне аккуратно. Девочка была крайне активной в её компании. Да и Шиден тоже дорожила этой маленькой девочкой. А теперь ей доверили её, и она не могла подвести ни Королеву, ни её мужа Императора. И только после этого, сам Шин вернулся к Лене. Он встал перед ней в тесной кабине, на мгновение задержав взгляд, наполненный страхом, злостью и облегчением, которые он даже не пытался скрыть. — Всё, — тихо сказал он, начиная отстёгивать ремни. — Теперь всё. Когда он поднял её на руки, мир качнулся. Она почувствовала его тепло. Почувствовала, как его ладонь поддерживает её спину, как крепко он держит, будто боится, что она может исчезнуть. Спускаясь вниз, он двигался осторожно. Снаружи перед ней открылась картина последствий. Лес вокруг был изуродован. Деревья лежали поваленные, земля была изрыта воронками, дым всё ещё поднимался из обугленных участков. «Алконосты» прочёсывали периметр, их силуэты мелькали перед стволами, контролируя каждый метр пространства. Где-то в стороне Митихи и Тору вытаскивали из повреждённой машины раненого Юто, укладывая его на носилки. Шиден стояла неподалёку, прижимая к себе Алису. В её лице смешались тревога и ярость. Та самая ярость, которую она, вероятно, ещё выскажет позже. И, наконец, Шин. Он нёс её. В его движениях не было показной строгости командира. Только сосредоточенность человека, который едва не потерял то, что для него важнее всего. — Шин, — раздался голос Райдена в Пара-рейде, — мы почти закончили зачистку. Он не остановился. — Принято, — коротко ответил он. И только тогда Лена позволила себе окончательно расслабиться, зная, что больше ей не нужно держаться одной, и вскоре она уснула.