Глава 6: Метаморфозы кремниевого сердца

--- Часть 1: Шрам на память Встреча с Артуром Блитом прошла в его же каморке для занятий музыкой. Запах дерева, канифоли и старой бумаги. Когда Драко, голосом, холодным как скала, изложил суть — его дочь Лилия, ее адрес, график посещений, финансовые переводы на счет Элоизы — лицо Блита превратилось в маску ужаса. Он не пытался отрицать. Он просто рухнул на стул, смотря на свои дрожащие руки, будто впервые видел на них кровь. «Что… что вы хотите?» — выдохнул он. «Ошибку, — сказала Гермиона. Она не сидела. Она стояла у двери, блокируя выход, и ее голос был тише, чем у Драко, но от этого еще страшнее. В нем не было угрозы. Была констатация. — В документах на груз, который прибудет седьмого числа. Номер накладной будет изменен. Отгрузка будет перенаправлена. Ты этого не заметишь.» «Но… это контрабанда! Темные артефакты! Меня раскроют!» «Тебя раскроют, если ты откажешься, — поправил его Драко. — Сейчас у тебя есть шанс. Сделаешь, как сказано — твоя тайна в безопасности. Твоя дочь будет в безопасности. Мы даже можем обеспечить им… защиту. От твоей жены, от общества. От всего.» Это был гениальный ход. Не только угроза, но и предложение покровительства. Блит боролся сам с собой. Он смотрел на виолончель в углу, инструмент своей второй, настоящей жизни. «А если я пойду в авроры? Скажу все?» — слабо попробовал он. Гермиона сделала один шаг вперед. Ее тень накрыла его. «Тогда, — произнесла она так спокойно, будто обсуждала погоду, — мы отправим твоей жене не только доказательства твоей измены и незаконнорожденной дочери-маглорожденки. Мы отправим ей… кое-что от самой Лилии. Прямо в её утреннюю чашку чая. Чтобы она ощутила, на что её муж променял их брак.» В комнате повисла ледяная тишина. Даже Драко едва заметно вздрогнул, услышав это. Блит смотрел на Гермиону широко открытыми глазами, в которых читалось полное непонимание. Это была не угроза физической расправы. Это было нечто более утонченно-жестокое. Угроза уничтожить не его, а невинного ребенка через руки его же жены, превратив ее в невольного убийцу. Это ломало психику на другом, более глубоком уровне. Сопротивление в Блите умерло. Он тихо заплакал, беззвучно, его плечи тряслись. Он кивнул. Когда они вышли на улицу, Драко схватил Гермиону за локоть, заставив остановиться в темном переулке. «Что это было? — прошипел он. — «Кое-что от Лилии»? Ты с ума сошла? Мы никогда не тронем ребенка!» Гермиона резко вырвала руку. В тусклом свете фонаря ее глаза горели холодным, чужим огнем. «Я знаю. Но он этого не знает. Он должен был поверить, что мы способны на все. Кассиус и его люди — способны. Мы должны быть убедительны, Малфой. До конца. Или мы мертвы.» Она отвернулась. «И не трогай меня.» Она пошла вперед, оставив его в недоумении. В ее голосе, в этой жестокой, отточенной до бритвенной остроты лжи, было что-то новое. Что-то, что пугало его гораздо больше, чем пустота Азкабана. Часть 2: Корни жестокости Вернувшись на квартиру, Гермиона заперлась в ванной. Она включила воду, чтобы заглушить звуки, и, обхватив голову руками, скользнула по стене на пол. Перед ее внутренним взором стояли не глаза Блита. Стояли другие глаза. Ясные, добрые, с мелкими морщинками от улыбки. Глаза Венделя и Моники Уилкинс. Ее родителей. Она так и не вернула им память. В первые месяцы после войны она пыталась. Изучала, консультировалась с лучшими медиками-магами. Но заклятье было слишком мощным, наложенным в состоянии паники и отчаяния. Оно не просто стерло память — оно переплелось с их базовыми нейронными связями. Попытка обратного процесса могла оставить их овощами или убить. Риск был неприемлем. Она навещала их в Австралии издалека. Они были счастливы. У них был свой дом, свой бизнес (булочная «Улыбка Уилкинсов»), свои воспоминания, в которых не было дочери-волшебницы, войны, боли. Они были живы и счастливы без нее. Это было ее наказание. Ее вечный, тихий ад. Она спасла их жизн ценой их любви. И теперь, чтобы спасти хоть что-то в этом мире, который снова катился в бездну, ей приходилось становиться тем, от кого она когда-то их спасала. Холодным, расчетливым, жестоким существом, для которого цель оправдывает любые средства. Слез не было. Они высохли давно. Была только пустота, которую заполняла ледяная решимость. Если мир снова требует жертв, она принесет их. Если нужно стать монстром, чтобы убить большее чудовище — она наденет эту маску. И, возможно, когда-нибудь она снимет ее. Или, возможно, маска прирастет к коже навсегда. Часть 3: Нейтральная территория зла Поместье Малфоев пребывало в странном состоянии между упадком и зловещим оживлением. Оно не сияло былой роскошью, но и не было заброшенным. Его использовали как «нейтральную территорию» для сделок, которые нельзя было совершать больше нигде. Призраки былого величия витали в длинных коридорах, смешиваясь с шепотом нынешних заговорщиков. Гарри, под маскировкой и в дорогих темных одеждах, чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Каждая картина, каждый уголок напоминали ему о страхе, унижении, о том, как он и его друзья чуть не погибли здесь. Он был здесь как охотник, но место само по себе было хищником. Панси была его спутницей, безупречной и холодной в черном платье, напоминавшем траур. Она знала этот дом. Ее пальцы иногда слегка сжимали его локоть — то ли для поддержания легенды, то ли ища опоры в этом море лицемерия. «Вон там, у фонтана со скульптурами черных лебедей, — тихо сказала она, едва шевеля губами. — Серебристая маска с обсидианом.» Кассиус. Он стоял один, наблюдая за толпой, а не за лотом. Маска скрывала все, кроме жесткой линии подбородка и рук в черных перчатках. Он казался островком абсолютного спокойствия в бурлящем потоке алчности. Часть 4: Нежданные союзники и знакомые тени В другом конце бального зала, рядом с витриной, где демонстрировался якобы «посох Мерлина» (подделка, как тут же определила Гермиона), стояли двое. Мужчина в маске с перьями ворона и женщина в полумаске из темно-красного бархата, скрывавшей рыжие локоны, выбивавшиеся из прически. Блейз и Джинни. «Видишь Поттера? — тихо спросил Блейз, делая вид, что изучает посох. — У фонтана. С Паркинсон. Он целится в Кассиуса.» «А они? — Джинни кивнула почти незаметно в сторону, где Гермиона (в маске а la ар-деко) и Драко (в простой черной полумаске, делающей его похожим на призрака) медленно двигались по периметру, тоже наблюдая за Кассиусом. — Кто это?» «Не знаю. Но чувствую… что-то знакомое. И опасное.» Их пути должны были пересечься. И это случилось у бара, когда все четверо невольно потянулись за бокалами вина. Гермиона встретилась взглядом с Джинни. Несмотря на маски, что-то — может, манера держаться, может, мимолетное напряжение — вызвало искру узнавания. Джинни чуть заметно расширила глаза. Гермиона, не меняя выражения, медленно, почти незаметно, покачала головой. Нет. Не сейчас. Блейз, наблюдая за этим безмолвным диалогом, наклонился к Джинни. «Ты знаешь её?» «Не уверена, — прошептала Джинни. — Но если это она… значит, всё ещё серьезнее, чем мы думали.» В этот момент аукционист объявил начало торгов за лот номер семь: «Кристалл скорби Тришей Трелони, содержащий предсмертные видения её собственной казни!» Кассиус, наконец, проявил интерес. Он сделал шаг к аукционисту. Гарри, видя это, дал знак своей команде, замаскированной под слуг. Пора было действовать. Но в тот же миг с галереи второго этажа раздался громкий, чистый звук разбивающегося стекла. Все взгляды метнулись наверх. Там, в проеме разбитого витража, стояла фигура в сером плаще, такая же, как на доках. Но это был не Кассиус. Это был кто-то другой. Его голос, усиленный заклинанием, прокатился по залу: «Предательство имеет свой запах. И он сегодня витает в этом зале слишком явно. Охота начинается.» И прежде чем кто-либо успел среагировать, магия схлопнулась. Все маскирующие и трансфигурационные заклинания в радиусе зала были сорваны одним мощнейшим анти-чаром. Маски не исчезли — они стали прозрачными, невидимыми, обнажив лица своих носителей. Гарри Поттер, с открытым от шока лицом, смотрел прямо на Кассиуса, который медленно снимал теперь уже бесполезную серебристую маску. Панси вскрикнула, увидев среди гостей своего отца, лицо которого исказилось паникой. Блейз и Джинни стояли обнаженными перед толпой, их тайна раскрыта в самом неподходящем месте. А Гермиона Грейндер и Драко Малфой, их истинные лица теперь видные всем, оказались в центре внимания, пойманные в ловушку в доме, полном потенциальных врагов, под пристальным взглядом серого эмиссара с галереи и Кассиуса, чье теперь открытое лицо было… абсолютно незнакомым. Холодным, красивым и абсолютно лишенным эмоций. Ловушка захлопнулась. Но для кого? ---