Глава 4. Взбучка

      Майк быстро пришел в сознание. Он медленно раскрыл глаза, чувствуя боль в голове и сухость в горле. Солнце светило слишком ярко, и ему пришлось чуть прищуриться. Он лежал некоторое время на сырой холодной земле, раскинув руки в стороны, пока его клонило в сон. Майк отчаянно боролся с желанием заснуть прямо здесь, на прошлогодней опавшей листве, пропитанной грязью и растаявшим снегом, но так и не нашел в себе силы встать и пойти домой. Его организм точно был не готов к марафону, который он пробежал часом ранее. Голова и конечности были будто свинцовые, а в груди неприятно жгло. Майку казалось, что если он поднимется на ноги, то тут же упадет обратно. В конце концов, он перестал сопротивляться и позволил своим векам опуститься. В следующее мгновение он заснул.    ​​      Майку не снилось что-то конкретное. Это была череда событий из его жизни (прошлой жизни), возникающая в его сознании яркими вспышками. Он видел, как он, будучи совсем ребенком, играет в своем подвале с друзьями, как катается с ними на велосипеде, как читает комиксы ночью под одеялом с фонариком в руках, а потом Майк увидел ее… Оди стояла перед ним будто настоящая. Она смотрела на него таким нежным взглядом, что у него сладко защемило в груди – так на него никто и никогда больше не смотрел. Оди улыбалась ему и что-то говорила, но Майк не мог разобрать ни слова. Он просто держал ее за руки и эти прикосновения ощущались как реальные. Он мог поклясться, что чувствовал тепло ее мягких рук на своих. Но вскоре все изменилось. Он вновь очутился в том самом кошмарном дне. Оди в миг отдалилась и он снова видел, как она стоит перед вратами, плача и одними губами шепча слова прощения. Майк снова почувствовал те ощущения беспомощности и оцепенения, которые охватили его, когда он в действительности проживал этот момент. И вот он срывается с места и бежит к ней. Сзади кричат его друзья, чтобы он не делал глупостей и оставался на месте, но он не слушал. Он все бежал и бежал… Бежал и бежал… А Оди все отдалялась подобно недосягаемой линии горизонта. Майк изо всех сил постарался прокричать ее имя, но выдавил лишь сдавленный шепот. Он попытался крикнуть снова, но и в этот раз ничего не вышло. Оди протянула руки вперед. Расстояние, что разделяло их, будто растаяло. Ее руки оказались прямо перед его глазами, но стоило Майку протянуть руки в ответ, как все исчезло. Она просто растворилась в воздухе, как и все вокруг. Майк оглянулся, но вокруг него была лишь кромешная темнота и ничего более. Он снова попытался закричать, но у него не получилось.         ​​- Майк! – услышал он громкий голос. Звук буквально обволакивал его. – Майк! – услышал он еще раз. Этот голос был знаком ему и одновременно с этим неизвестен. – Майк Уиллер! – он почувствовал, что его кто-то бьет по щекам и Майк медленно начал приходить в сознание. Он аккуратно открыл глаза и увидел перед своим лицом мужчину, который продолжал громко звать его по имени. Голос мужчины отдавал неприятной пульсацией в голове, тело все также было тяжелым, а сухость в рту и горле только усилилась. Наконец, Майк смог сфокусировать взгляд.          ​​- Он очнулся! – Крикнул мужчина куда-то в сторону, а Майк без труда смог узнать в нем шерифа Джима Хоппера. – Подняться сможешь? – Майк кивнул, хотя и не был уверен, что у него получится подняться на ноги. Он медленно приподнялся на локтях, а шериф подхватил его одной рукой под лопатками, а другой взял за руку и потянул Майка наверх. Он слегка пошатнулся, но смог удержать равновесие.    ​​      На улице было уже темно и поднялся пронизывающий ветер, который смешался с вечерней прохладой. Майк чувствовал, что сильно замерз. Он пристально посмотрел вперед и увидел перед собой всю ту же заброшенную хижину с заколотыми окнами. Но он не чувствовал ничего. Ни единой эмоции не испытал Майк, глядя на собственный дом, в котором прожил несколько десятков лет. Он лишь засомневался в том, что другая жизнь вообще когда-то была. Может, он всегда был именно этим Майком Уиллером? Может, вся его жизнь была лишь плодом его крайне богатого воображения?    ​​      - И что тебе здесь было нужно, пацан? – продолжал сокрушаться шериф. – Ты не представляешь, какая взбучка тебя ждет от матери, - усмехнулся Хоппер, пока вел Майка к машине, придерживая его за плечи.    ​​      Майк сел на заднее сидение машины шерифа и скрестил руки на груди. Сил говорить не было. Да и желания тоже. Поэтому Майк игнорировал почти все вопросы Хоппера, ответив лишь на то, что его не похитили и криминал в его исчезновении никак не замешан, а шериф лишь недовольно буркнул про тонну документации, которую им будет необходимо заполнить из-за его побега, и, продолжая вести машину, достал из карманы сигареты с зажигалкой, поджег одну, не отрываясь от дороги, и закурил. Майк смотрел в окно и не думал ни о чем.          ​​К дому на Мейпл Стрит они приехали быстро. Хоппер остановился на обочине и вышел из машины.          ​​- Тебе нужно особое приглашение, пацан? Может, открыть тебе дверь и подать руку? - с издевкой спросил Хоппер, когда вышел из машины. Майк медленно покинул салон автомобиля. Хоппер подтолкнул его в спину, чтобы тот шел быстрее.          ​​Когда они дошли до крыльца, входная дверь дома распахнулась, а из дома выбежала Карен. Она была абсолютно не в себе. Ее волосы были спутаны, по лицу растеклась тушь, глаза были красные, а фиолетовый лак на ногтях был облуплен от нервных ковыряний.          ​​- Майк! – крикнула Карен и бросилась навстречу сыну прямо в домашних тапочках. Она обняла Майка и прижалась к его груди (Майк в свои пятнадцать на голову был выше матери). – Майкл Уиллер, никогда в своей жизни не смей больше так делать! – ее встревоженный голос сменился на строгий тон. – Ты не представляешь, что мы все пережили… - начала плакать Карен, больно сжимая его плечи руками. – Ты не представляешь, что я пережила сегодня, что пережил твой отец. Ненси! Она объездила все места с твоими друзьями! Даже Холли рыдала весь вечер! – ее голос сорвался на крик. Карен трясла его за плечи и кричала, не сдерживая слез.    ​​      - Прости, мам… - только и смог вымолвить Майк, глотая собственные слезы. Он действительно снова ощущал себя пятнадцатилетним подростком, до смерти огорчивший мать. – Прости меня… - еще раз повторил он, непривычно высоким от нервов и слез голосом.          ​​- Потом будешь нежничать, Уиллер, - прервал их Хоппер. – Карен, мне нужно, чтобы завтра вы прибыли в участок и написали объяснительную. Прости, но таковы правила, - пожал плечами он.         ​​- Конечно, я все понимаю, - кивнула Карен, стерев слезы с лица.   ​​      - И надерите с Тедом зад этому негоднику! – напоследок выдал Хоппер, когда развернулся и пошел обратно к машине. Карен ничего не ответила. Лишь завела Майка в дом.         ​​Как и обещал Хоппер, взбучку ему устроили. Сначала Тед Уиллер долго отчитывал сына, причитая, в каком достатке живет Майк, благодаря своим родителям, которые и вполовину не видели того, что было у него. Потом он долго стыдил его за то, что Майк только и делает, что огорчает мать – плохие оценки и сквернословие, за которым он был пойман учителем истории и передан директору, вечный бардак в его комнате. А теперь, посмотрите на него, вздумал сбежать из дома! Карен демонстративно всхлипывала и капала успокоительное себе в стакан с водой.          ​​Вердикт Теда Уиллера был таков: две недели домашнего ареста, никаких друзей и «Адского клуба» (и вообще! Пора взрослеть и браться за голову!), исправление всех оценок до каникул, беспрекословная помощь матери в домашних делах, а еще он самолично успокоит Холли и уложит ее спать! Все это время, что Тед отчитывал Майка, Холли сидела на коленях брата, обхватив его шею.          ​​«И ни слова про поездку в Калифорнию», - подумал Майк. - «Если бы таковая планировалась, отец бы точно про нее упомянул… Вернее, про ее отмену…», - Майк тяжело вздохнул. Его не волновало наказание. Ему семьдесят один! Гнев отца его уже очень не беспокоит (даже в такой… деликатной… ситуации). Но вот осознание того, что в этой реальности Оди точно не жила в Калифорнии, и Майк все еще не имел ни малейшего представления, где ее искать, сильно подкосило его.    ​​      Карен забрала Холли, чтобы помочь ей умыться, а Майк пошел в свою комнату. Наверху, облокотившись о перила, стояла Ненси. Ее взгляд был обеспокоенным, и она молча обняла брата. Майк обнял ее в ответ. Он помнил, что в их взаимоотношениях никогда не было места нежности. Они любили друг друга и знали, что всегда получат поддержку в случае необходимости, но они не нуждались в словесном или телесном подкреплении этих чувств.          ​​- Я очень беспокоилась, - заговорила Ненси. – я буквально места себе не находила, - продолжила она и Майк услышал, как она всхлипывает. Ненси разорвала объятие. – Ты нас всех очень напугал, Майк. Надеюсь, у тебя были весомые причины для такого поступка, - Ненси еще раз посмотрела на него, а затем ушла в свою комнату.    ​​      Майк вздохнул. Он не хотел огорчать семью. Но как же ему хотелось, чтобы его поняли. Он пережил огромные потрясения за последние сутки. Он буквально умер и воскрес, перенесся в прошлое, увидел своих умерших друзей и семью и, главное, осознал, что он не может воссоединиться с любовью всей своей жизни. Ее будто не существует в этой реальности. А если и существует, Майк Уиллер не представлял, где она.    ​​      Он прошел в свою комнату и включил свет. Комната была убрана. Нигде не валялась одежда, которую Майк утром вытащил из шкафа, когда искал письма от Оди. На столе все было аккуратно разложено, а корзина с мусором, из которой еще утром все вываливалось, была пустой. Чувство стыда накрыло его.          ​​- Я убирала кавардак в твоей комнате, когда осознала, что ты давно должен был вернуться из школы, - начала говорить Карен за его спиной. Майк покраснел еще сильнее. Ему действительно было стыдно за боль, которую он причинил своей семье сегодня. Пусть и неосознанно. – Что ж, я отведу Холли в ее комнату. Переодевайся, - Майк так ничего и не ответил.          ​​Он открыл шкаф и увидел аккуратно сложенные вещи. Сменил футболку со штанами и отправился в комнату Холли. Она уже лежала в кровати, озаренная мягким светом ночника. Майк сел на край кровати и посмотрел на сестру. Она была такой маленькой и беззащитной. Майк не верил, что однажды она может стать взрослой. Холли смотрела на Майка, а вскоре решила заговорить:          ​​- Ты нас больше не любишь? – Спросила она, отведя взгляд. Майк опешил.         ​​- Что? С чего ты взяла?    ​​      - Ты сбежал от нас, - констатировала Холли.    ​​      - Я не сбегал! – ответил Майк, приблизившись к сестре. - Я просто пошел гулять и не следил за временем. – Майк улыбнулся. – Как же я могу вас бросить? – Он мягко погладил Холли по волосам. – Я бы слишком скучал по вам с Ненси, по папе и маме… По своим друзьям, - он хотел было добавить про Оди, но вовремя вспомнил особенности своей новой жизни.    ​​      Майк видел, что Холли закрыла глаза. Он еще немного подождал и, когда ему показалось, что сестра заснула, медленно поднялся с кровать и направился к выходу, выключив ночник, но стоило ему дойти до двери, как раздался тонкий голос Холли:         ​​- Не уходи, - сонно попросила Холли. – Останься здесь на ночь, пожалуйста. – Майк остановился, осознав, какую травму нанес сестре сегодня. Он быстро сходил в свою комнату за одеялом и подушкой и лег на полу в комнате Холли.   ​      Сон совершенно не шел. Майк долго ворочался и в конец бросил попытки уснуть, откинув одеяло и пялясь в потолок. В голове снова копошились мысли. Они медленно сводили его с ума. Мыслей было слишком много и все они перебивали друг друга. Он чувствовал, будто его сознание – это агора, на которой сотни греков, перебивая друг друга, пытаются доказать свою точку зрения.    ​      В конце концов, Майк дал волю эмоциям и расплакался. Это все было слишком эмоционально тяжело. Ему думалось, что лучше бы он умер и не попадал в эту странную реальность, в которой он совершенно не знал, что делать. Он не знал, насколько он здесь и зачем. Какие еще сюрпризы подготовила ему жизнь? Он застрянет в петле времени и будет проживать один день на протяжении вечности? Его закинет в какой-то другой день его жизни? Или он будет жить заново?    ​      Если ему нужно будет снова прожить жизнь Майка Уиллера, то это вдвойне пугало его. Майк не знал, как снова жить жизнь школьника. Он вытер слезы, стараясь всхлипывать не слишком громко, чтобы не разбудить сестру. Слезы продолжали литься из глаз и скатываться по щекам, падая на подушку. Он продолжал рыдать, глотая воздух. Майк не знал, сколько он так пролежал, но новый приступ рыданий нахлынул на него, когда он вспомнил про Оди.    ​​      «Где же мне тебя искать? – думал Майк, обнимая одеяло. - «Существуешь ли ты? Помнишь ли меня?» - Майк понял, что не переживет, если она не вспомнит его. Он не переживет, если она его не узнает. Но об этом думать было рано. Сначала нужно было ее найти.                ​​Майк помнил, что не проверил лишь одно место - лабораторию. Если она оттуда не сбежала, ее нужно спасти. Майк все еще не понимал, пропадал ли Уилл, существовал ли Векна и имело ли место быть все то, с чем он и его друзья столкнулись. Но чтобы это выяснить, нужно было как-то попасть в лабораторию.    ​​      Майк пытался придумать план проникновения на охраняемую государством территорию и в конец утомился, чувствуя, что сил больше нет ни на рыдания, ни на раздумья. Он уже практически заснул, когда внезапно вспомнил тот дурацкий профориентационный курс и Дастина, получившего разрешение на прохождение практики в месте, в которое так отчаянно нужно было попасть Уиллеру. Майк слабо улыбнулся и решил, что проникновение в лабораторию будет куда легче, чем он себе надумал, а сразу после этого уснул, обняв одну из плюшевых игрушек Холли, что валялась возле него на полу.