Глава 5. Снежный ком и новая загадка

      Завтрак прошел в полнейшем молчании. Слышно было лишь, как приборы стучали о тарелки и как шелестели газетные страницы, которые переворачивал Тед Уилер. Карен предприняла попытку разрядить утром обстановку, когда начала любезничать со всеми членами семьи перед завтраком, но, увидев, угрюмые лица остальных, бросила все попытки и тоже уткнулась в тарелку. Ненси подпирала лицо рукой, оперившись локтем о стол, и часто зевала, давая всем знать, что она не выспалась сегодня. Этой ночью ей едва удалось поспать. Несмотря на то, что Майк вернулся домой и все закончилось благополучно, девушка все равно не могла расслабиться и провалиться в сон. То напряжение, которое появилось в доме, когда Тед отчитывал Майка, так и не развеялось ни после отхода ко сну, ни утром. Ненси снова зевнула и едва не смахнула локтем чашку. Это заставило ее пробудиться.          ​- Ненси, милая, - обратилась к дочери Карен, - может, сегодня тебя в школу отвезет папа? -   Тед отодвинул от лица газету и покосился на жену. – Ты сама не своя сегодня. Тебе нельзя за руль в таком состоянии, - продолжила Карен, не обращая внимание на недовольные вздохи мужа. – К тому же, мне нужна машина, чтобы отвезти Майка… - она запнулась, не имея ни малейшего желания говорить при муже о вчерашней выходке их сына (она и без того вчера наслушалась от Теда о том, что он думает о методах воспитания своей жены и к чему они привели). – Нам нужно по делам, - закончила она и снова мягко улыбнулась.          ​- Да, пожалуй, - растеряно ответила Ненси, посмотрев на отца, который снова закрылся от семьи газетой.   ​      Тед Уилер не произнес ни слова за сегодняшнее утро. Он не поцеловал утром свою жену, как делал это все года их совместной жизни, просто молча начал собираться на работу, надев выглаженную рубашку и брюки. Не пожелал доброго утра своим детям. Он даже не взглянул на них. Тед лишь забрал с крыльца свежую газету и сел за стол, принимаясь за завтрак, не спрашивая у Карен ее планы на день, как делал это всегда. Он не погладил по голове Холли, перед тем как сесть за стол, не спросил у Ненси про количество бензина в баке ее машины и не поинтересовался, не стучит ли чего в ходовой части (это было своеобразное проявление отцовской любви ко взрослой дочери, с которой он не знал, о чем говорить). А Майк… С Майком Тед и без того был в напряженных отношениях. Его увлечения были ему непонятны. Тед Уилер в свои школьные годы презирал не вписывающихся в социальные стандарты учеников, а иногда и, откровенно говоря, унижал их. Но вот его сын, на которого он строил такие надежды после первой дочери и всех этих сахарных розовых рюшек, в которые превратился их дом с появлением Ненси, абсолютно не оправдал отцовских ожиданий. Тед мечтал, как будет играть с сыном в бейсбол, но Майк был так далек от спорта, он был совершенно необучаем, а единственное проявление физической активности Майка Уилера были игры в автоматах, поэтому весь спортивный инвентарь давно пылился в гараже вместе с отцовскими надеждами. Тед также когда-то мечтал о том, что с Майком они будут ковыряться в гараже в машине. Возможно, он купил бы какую-нибудь развалюху, и они бы вместе привели ее в порядок, но и здесь Тед прогадал. Этим он мог заниматься с Ненси, но уж точно не с единственным сыном, которому точно не прельщало пачкаться машинным маслом. В конце концов, он надеялся вести с сыном мужские разговоры и давать советы по поводу девочек, чтобы сын не допустил его ошибки, ведь ему самому так не хватало подобных бесед с собственным отцом в свое время, но Тед Уилер даже представить себе не мог Майка рядом с девушкой. Это казалось ему настолько диким, поэтому он даже не предпринимал попыток заговорить о противоположном поле, понимая, что в этой области жизни его сына-подростка точно пролетело перекати-поле (но если бы Тед только знал, как его сын умеет проявлять свои чувства по отношении к объекту воздыхания… что ж, Теда бы точно хватил удар, он бы однозначно не узнал своего сына, если бы однажды увидел его с Оди).          ​- Идем, Ненс, - Тед тяжко вздохнул и прервал размышления в своей голове. – До вечера, Карен, - впервые за утро обратился он к своей жене, когда вставал из-за стола, а после направился к выходу. На Майка Тед так и не посмотрел.          ​Майк же весь завтрак сидел угрюмей тучи. Когда он проснулся, он до последнего не хотел открывать глаза, боясь того, что он может перед собой увидеть. Он не хотел снова проснуться в этой странной реальности, в своем прошлом. Ему не хотелось разбираться с тем, что он натворил вчера, к тому же, ему предстояло столько работы по выяснению того, что происходило в Хоукинсе в этой вселенной, и где же Оди… нужно было начинать что-то делать, но плана у Майка так и не было… Как было бы просто, если бы он проснулся снова стариком в своей хижине… Да, там он был глубоко несчастлив, но жизнь была простой и понятной… Но Майк отмахнулся от этих мыслей. Он распахнул глаза и облегченно выдохнул, когда осознал, что он в своем пятнадцатилетнем теле. Все-таки, быть подростком ему нравилось больше, чем стариком.    ​      Однако радость длилась недолго. Атмосфера в доме была настолько напряженной, что ему хотелось закрыться в комнате и не выходить до тех пор, пока все не разойдутся по делам. Но это было невозможно, поэтому Майку пришлось собраться с мыслями, прилично одеться, чтобы не вызывать гнев и без того раздраженного отца, и спуститься вниз. Майк поздоровался со своей семьей, но в ответ услышал лишь «доброе утро» от матери и младшей сестры. Ненси стеклянными глазами пялилась в тарелку, так что она, вероятно, даже не услышала брата, а отец просто проигнорировал сына. Майку, честно говоря, не было никакого дела до скверного настроения Теда Уилера. Его заботили совсем другие вещи, но всеобщее напряжение, вихрь мыслей с вариантами планов поисков Оди, общее недомогание из-за того, что он ничего не ел, а также совершенно не выспался, — все это явственно отразилось на его лице. Но никто не заметил ничего странного. Майк и до этого сидел со страдальческим видом, когда ему приходилось проводить время с семьей. Одна лишь малышка Холли не замечала скверного настроения своей семьи и весело перебирала ложкой разноцветные сахарные колечки в миске полной молока.   ​      Ненси встала из-за стола. Тед уже вышел из дома. Она подошла к брату, который продолжал ковыряться вилкой в завтраке, и нагнулась к его уху, когда Карен включила воду, чтобы вымыть посуду.          ​- Твои друзья собирались приехать сюда перед уроками, чтобы узнать новости о тебе. Я их сейчас перехвачу и скажу, что ты нашелся, пока их не увидел отец, он ведь и им наговорит… Но тебе придется им очень многое объяснить… И мне тоже, - быстро шепотом вывалила на него Ненси, не дожидаясь ответа, и выбежала на улицу. Майк остался в полнейшей растерянности.          ​Майк думал, что самая страшная часть утра позади, но все только начиналось. Закончив с завтраком, Майк, как требовал ночью отец, помог матери убрать со стола. Затем они сели в машину Ненси, Карен завезла младшую дочь своей подруге, чтобы та посидела с девочкой, пока Карен решает проблемы со старшим сыном. Своей подруге женщина сказала, что сына нужно свозить в больницу, надеясь, что до нее не дошли слухи о побеге Майкла (хотя Карен прекрасно знала, с какой скоростью в Хоукинсе разносятся сплетни). В любом случае, она не собиралась распространяться о том факте, что ее сыну необходимо явиться в пятнадцать лет в полицейский участок в качестве проблемного подростка.    ​      Майк изначально хотел сесть назад, но Карен потребовала, чтобы тот пересел на пассажирское сидение спереди. Парень нехотя подчинился. Ему не хотелось вести беседы с матерью, но он был не в том положении, чтобы выбирать. Сначала они ехали молча, слышно было лишь негромкое радио. Карен нервно вздыхала, а Майк, не желая смотреть на мать, отвернул голову в сторону, рассматривая виды за окном. Но вскоре женщина прервала молчание:          ​- Майкл, - негромко обратилась к сыну Карен.          ​- Да? – ответил он ей.    ​      Карен еще раз вздохнула, а затем нерешительно продолжила:    ​      - Ты знаешь… Мы так и не обсудили вчера, что конкретно произошло… Понимаешь, эмоции у всех взяли верх и…         ​- Мам, я уже объяснился вчера. Я плохо почувствовал себя в школе, пошел подышать свежим воздухом и потерял сознание в лесу. Ничего более, - Майк улыбнулся, глядя на мать. Ему все еще не верилось, что он снова может с ней говорить.          ​- Ты никогда так не делал! Ты прекрасно знаешь, как нужно действовать, когда тебе плохо! Мистер Беннет сказал, ты отказался от карточки здоровья в офисе! Все вокруг вчера твердили, что ты был сам не свой! Твои друзья уж точно могут заметить разницу! Дастин сказал, ты едва разговаривал вчера! И … - Карен сумбурно выкрикивала возникающие вголове тезисы. У нее не было четкой мысли. Всю ночь она прогоняла в голове, что скажет сыну утром, но так и не смогла собраться.    ​      - Я уже миллион раз извинился, мам. Я готов сделать это еще раз, если тебе станет легче, - перебил свою мать Майк. – Мне действительно стоило взять карточку в офисе и ждать тебя. Но получилось, как получилось…          ​Карен снова заплакала. Она медленно ехала, всматриваясь в дорогу сквозь слезы. Особо торопливые водители обгоняли ее, не забывая посигналить. Они снова сидели в тишине, но вскоре Карен продолжила:          ​- Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне, что угодно?          ​- Конечно, мам, - вздохнул Майк. Ему порядком надоел этот разговор, и он начал всматриваться вперед, чтобы выяснить, сколько осталось до полицейского участка.    ​      - Скажи мне правду, Майкл, - она снова сглотнула слезы, - Ты связался с наркотиками? – Спросила женщина на одном дыхании.   ​      - Что? Мам, нет! – выкрикнул Майк. Это был верх абсурда по его мнению.          ​- Твой друг из этого дурацкого клуба, который не нравится нам с твоим отцом… В городе поговаривают, что он торгует… - она смутилась, - всеми этими вещами.          ​Майк закатил глаза. Он быстро вошел в роль подростка. Ему даже притворяться не нужно было – его действительно все это раздражало.           ​«Видимо, несмотря на разум старика, гормоны все равно взяли свое», - подумал Майк.          ​- Даже если это правда, - отвечал Майк, - я могу тебе гарантировать, что никогда в своей жизни ничего не употреблял, - заверил он мать. Карен кивнула. Но не планировала заканчивать:          ​- Ты точно не хотел сообщить ничего нам? Я имею ввиду, это нормальная реакция подростка на чрезвычайные ситуации, которые он не может решить самостоятельно. Я имею ввиду, - она снова смутилась, но продолжила, - никакая девочка от тебя не беременна?          ​- О боже! Мама! – взвыл Майк, покраснев до кончиков ушей. – Прекрати! – он не мог поверить, что ему приходится обсуждать это с матерью. К подобным диалогам не бываешь готов ни в пятнадцать, ни в семьдесят один. – И не вздумай читать мне лекцию по половому просвещению! – прокричал парень, когда увидел, что его мать снова собирается что-то сказать. Карен закусила губу.          ​К счастью, обоих, они в этот же момент приехали к участку. Майк пулей выскочил из машины и, не глядя на мать, широкими шагами добрался до входа. Карен следовала за ним. В участке Майку пришлось пережить насмешки шерифа и других полицейских о его физической подготовке. Их пробило на смех после рассказа Уилера, что тот потерял сознание от небольшого кросса. Майк вытерпел все унижения (все-таки Хоппер не впервые над ним измывался, в прошлой жизни парень регулярно выслушивал от шерифа, но тогда причина неприязни заключалась лишь в отношениях с его дочерью).           ​Как итог, Майку не стали записывать в личное дело побег и не стали ставить на учет, чтобы не портить характеристику. Официальной версией оставили плохое самочувствие и потерю сознания. Однако Хоппер пригрозил, что малейшее, даже самое незначительное нарушение, и он самолично сделает парню портфолио чуть ли не злостного преступника. Какая-то внутренняя неприязнь, которую Хоппер не мог объяснить, заставила его так припугнуть Уилера.          ​Карен не переставала благодарить представителей правопорядка и обещала, что никто из ее детей более никогда в жизни не переступит порог их отделения. Майк молча сидел и наблюдал за бумажной волокитой сотрудников, когда ему в голову пришла блестящая идея о том, с чего начать поисковую работу.          ​- Я отнесу дело в архив, шериф, - обратилась к Хопперу пожилая женщина, забирая со стола папку. А Майка будто осенило! Архив! Ему необходимо в городской архив, который располагался в здании библиотеки, чтобы изучить периодическую печать за последние года, это поможет понять, что происходило в городе и позволит сформировать минимальные представления об этой вселенной. Но вот как это сделать… Он под домашним арестом и уговорить кого-то из родителей отпустить его будет весьма и весьма затруднительно…          ​Его мать еще раз поблагодарила Хоппера и направилась с сыном к машине. В этот раз они ехали молча. На часах было полдень, и Майк успевал на два последних урока. Если бы Карен действительно везла Майка с осмотра, как она соврала подруге, то без раздумий разрешила бы сыну пропустить эти оставшиеся уроки.  Но обстоятельства были совершенно другими, поэтому парень даже не стал заикаться о прогуле.          ​- Я заберу тебя после уроков, - произнесла женщина, а Майк вжался в сидение и побледнел. Во-первых, как бы ему не было все равно на социальную жизнь школьников, слушать насмешки по поводу того, что его забирает из школы мамочка, ему не хотелось (Майк помнил, что к нему придирались и по другим поводам, поэтому нового добавлять не хотелось), а во-вторых, это кардинально рушило его планы с походом в архив. Мать точно отвезет его домой.          ​- Мне нужно после уроков в библиотеку, - нервно попробовал убедить Карен Майк.    ​      - Не проблема, - пожала плечами женщина, - заедем. Возьмешь, что тебе надо и поедем домой.    ​      Майк понимал, что он не успеет за считанные минуты просмотреть сотни газетных статей и изучить информацию. Действовать нужно было быстро. Он не знал, сколько времени ему отведено на жизнь в этой вселенной.    ​      «Вдруг Оди ждет, пока я ее найду…» - пронеслось в мыслях Майка. В груди потеплело. Внутри него разлилась такая нежность, что он не смог сдержать улыбку. Но он быстро сменил выражение лица. Нужно было что-то думать. И Майк решился начать этот снежный ком из лжи.          ​- Я прохожу профориентационный курс с Уиллом, - криво улыбнулся Майк. Вообще-то Уилл действительно собирался сегодня в библиотеку, чтобы начать делать декорации для спектакля – об этом Майк слышал вчера на ланче, прямо перед тем, как ему стало совсем плохо.          ​- В библиотеке? – Карен изогнула бровь.         ​- В библиотеке, - подтвердил Майк и широко улыбнулся, демонстрируя все зубы, будто это как-то могло поспособствовать его лжи.          ​- Ладно. Я отвезу вас обоих, - согласилась Карен и продолжила смотреть на дорогу, постукивая по рулю ногтями в ритм песни, а Майк отвернулся к окну и скорчил лицо, зажав руки в кулаки, а затем очень тихо выругался. Теперь придется как-то втянуть в это Уилла… Придется и его засунуть в этот снежный ком. Он выругался снова. К его счастью, Карен не услышала ругательств.     

***

        ​Майк успел прям к началу урока. Он чувствовал испепеляющий взгляд Дастина и Макс на себе (девочку Майк еще не видел в этой реальности, но он настолько привык к этому всему, что едва удивился ей) на протяжении всего урока профильной математики, который они посещали вместе. Вообще-то, не только его друзья пялились на него. Все вокруг шептались и поглядывали наМайка. Он все понял и закатил глаза. Слухи о его «побеге» слишком быстро распространись.    ​      Мысли были явно не о математике. В первую очередь потому, что Майк ничего не помнил. Да, он неплохо понимал математику в школе и даже учился в профильном классе, но с возрастом все эти знания стерлись. Он все еще неплохо считал в уме, без труда мог решить элементарные задачи, но вот все остальное… Что там сейчас они проходят? Матрица системы линейных уравнений? Серьезно? Майк не мог даже предположить, что это и как это решать. Поэтому весь урок он старался не пересекаться взглядом с учителем, чтобы его не вздумали вызвать к доске. Однако в решение задач он также не вникал.    ​      Прозвенел звонок и все ученики соскочили со своих мест, не обращая на Майка никакого внимания, к его счастью. Однако к нему подлетеливстревоженные Дастин и Макс.          ​- Чел, что за хренотень произошла вчера? Мы искали тебя по всему городу! —  сдавленно прокричал Дастин, активно жестикулируя.          ​- Я все объясню! – начал говорить Майк, но Дастин его перебил:    ​      - Ты хоть понимаешь, что мы не имели ни малейшего понятия, где ты. Меня опрашивал Хоппер, как твоего лучшего друга, а единственное, что я смог сказать, что ты выглядел, как под жестким отходняком и сбежал с ланча ни с того ни сего…         ​- Я понимаю, как это выглядит, но…          ​- Иди ты к черту, придурок, - продолжил Дастин, а потом пошел к выходу из кабинета.   ​      - Дастин, стой! – Майк кинулся к нему. – Я все расскажу.         ​- Естественно, ты все расскажешь, недоумок. Я за Уиллом и Лукасом. Макс, не спускай с него глаз! Мало ли, что ему взбредет в голову. Я приведу остальных и любезно предоставлю тебе слово… - огрызнулся Дастин, показав средний палец другу, и пошел дальше по коридору.  ​ ​      «Мало мне было взбучки от семьи…» - подумал Майк. Макс в это время неловко стояла недалеко от него и не поднимала взгляд с пола. Майк недоуменно ее осмотрел. Да, тогда они тоже не общались в девятом классе. Макс закрылась ото всех после смерти сводного брата. Но торговый центр на месте… Что случилось теперь… Почему она ведет себя так странно… Что ж, у Майка появилось на одну неразгаданную загадку больше.