Глава 8. Другая сторона

      День выдался удивительно солнечным и свет заливал всю комнатучерез большое окно. Белая тюль была сдвинута в сторону, поэтому ничего не мешало солнечным зайчикам бегать по стене, выкрашенной в бледно-желтый цвет. На полу рядом со столом из темного дерева лежала кучка скомканных тетрадных листов. На каждом из них синей ручкой были выведены слова скачущим то ли от волнения, то ли от того, что автор никогда не был заинтересован в каллиграфии, почерком. Количество бумажных комков было равно шести и в каждом из них автору не нравились изложенные мысли. Иногда слова были подобраны неуместно, а иногда страница шла в утиль из-за грамматической ошибки. В любом случае, процесс шел медленно. Наручные часы показывали почти ровно три часа после полудня, когда письмо было закончено.          ​Джейн Айвз тяжело вздохнула и пересчитала тетрадные листы. Кажется, этот вариант был максимально приближен к тому идеалу, который был у нее в голове. Ей всегда было очень тяжело переносить мысли на бумагу. Сочинения в школе давались ей непросто, а письма ей почти не приходилось писать… По крайней мере, последние пятнадцать лет… Ее снова накрыла волна сомнений. Стоит ли? Джейн откинулась на спинку стула и подняла листы на уровень глаз, бегло просматривая строчки. В этом письме была изложена вся ее жизнь. Если кто-то это прочитает, то непременно сочтет ее сумасшедшей. Включая адресата. Только если этот адрес не… Она потрясла головой, отбросив эти мысли. Терять ей было нечего, поэтому Джейн встала со стула и потянулась к противоположному концу стола за конвертом и марками, заранее купленными еще несколько недель назад.    ​      Идея с письмом к ней пришла еще давно, но подходящий момент все никак не находился. Вообще-то этот вариант ей подсказала ее единственная подруга, но обо всем по порядку. В любом случае, у Джейн то времени не было из-за учебы, то болезнь не давала возможности собраться с силами и написать все, что крутилось в голове уже многие годы. Но в глубине души она понимала, единственная причина, почему она до сих пор это не сделала – страх. Страх, что он не поймет, кто она и о чем она говорит. Она боялась этого больше всего на свете. Джейн осознавала, что, если не получит ответ от него, умрет на месте. Жизнь в неведении давала ей надежду, но простой надежды было уже недостаточно. Ей хотелось правды, как бы она не боялась.    ​      Джейн Айвз прожила всю свою жизнь в Блумингтоне, штат Индиана. Всю жизнь, за исключением первых четырех лет. Если бы Джейн не знала наверняка, что ее выкрали сразу после рождения, увезли в Хоукинс, поместили в лабораторию, а через пять лет начали проводить эксперименты по развитию телекинеза и телепатии, она бы подумала, что страдает каким-то заболеванием, связанным с нарушением психики. Ее с самого детства преследовали кошмарные сны, в которых над ней издеваются какие-то странные лысые дети в больничных ночнушках, как ее, словно поплавок, погружают в огромный сосуд с водой и многие другие вещи, напоминающие скорее сцены артхаусного фильма, чем реальную жизнь. Но Джейн все знала. Она точно знала, что все ее сны – правда чистой воды. Что все это происходило с ней.    ​      Ее мать, Терри Айвз, тоже знала, но предпочитала делать вид, будто многочисленные страхи ее дочери, не более, чем выдумки, которые она перерастёт. Джйен до ужаса боялась больниц и темноты, не переносила кошек, а реклама знаменитой газировки в красной банке доводила ее до истерики. Терри никогда не рассказывала Джейн о том, как прошли первые пять лет ее жизни. И ее нельзя винить. Женщине было стыдно признаться, что она по глупости забеременела на втором курсе колледжа от парня, которого едва знала. Он был ее первым парнем. Вообще-то, они не встречались. Он познакомился с ней в библиотеке и показался Терри милым парнем, заинтересован в учебе, из хорошей семьи. Просто идеальный вариант! В школе у Терри никогда не было отношений, поэтому она легко поддалась на ухаживания первого парня, проявившего интерес к тихой и скромной девушке, которая почти не пользовалась косметикой и убирала светлые волосы в низкий пучок. Свиданий не было, не было цветов и других атрибутов конфетно-букетного периода. Лишь красивые слова, в которые она поверила, быстрые и жадные поцелуи в углах коридоров колледжа, а также несколько ночей, проведенных вместе. Но этого было достаточно, чтобы юная Терри Айвз влюбилась в него по уши.          Она сразу призналась ему, как только сделала тест на беременность по совету соседки по комнате. Ей было стыдно вспоминать, как она выловила кудрявого парня с каштановыми волосами на перемене между лекцией по макроэкономике и практическим занятием по математическому анализу. Она мяла в руках подол голубого платья, пока парень, привалившись к стене и сложив руки на груди, с наглой ухмылкой оглядывал на девушку.    ​      - Мне нужно тебе кое-что сказать, - прошептала Терри, уставив глаза в пол. Ей не хотелось пересекаться с его круглыми карими глазами, взгляд которых излучал исключительно уверенность и чувство собственного превосходства. Терри представляла себе этот диалог все утро. Ей казалось, что парень сразу образумится и они создадут семью. Она возьмет академический отпуск на год, он будет совмещать учебу и работу. Они получат дипломы, купят домик и будут воспитывать ребенка. А позже, когда все уляжется, родят еще пару детишек. Ну конечно! Так и будет! – То, что между нами было…   ​       - Послушай, - перебил ее парень, не удосужившись даже постараться, чтобы вспомнить ее имя, - то, что между нами было, - не было серьезным. Мы сразу это обговаривали. Мне не нужны отношения…         ​- Я беременна, - выпалила Терри, зажмурив глаза. Сердце было готово выскочить из груди, а ладони стали скользкими от влаги. Она так и стояла с закрытыми глазами. А он молчал. Долго молчал. Терри открыла глаза и, наконец, взглянула в его лицо. Парень стоял также непоколебимо. Он провел рукой по мелким каштановым кудрям, а затем выдохнул с усмешкой:          ​- Что ж, не повезло тебе, - он похлопал девушку по плечу, а затем ушел к своей компании, моментально влившись в разговор. Терри продолжала смотреть на него стеклянными глазами. Хрупкие мечты о молодой счастливой семье разбились вдребезги.    ​      С того дня Терри больше никогда его не видела. Сейчас Терри едва могла вспомнить его имя. Как сложилась судьба парня, она не имела ни малейшего понятия, хотя иногда она думала, вспоминает ли он об этом дне, думает ли он о своем ребенке, которого никогда не видел… Но вот его лицо… Его Терри никогда в жизни не сможет забыть. Каждый раз, когда она смотрела на лицо своей дочери, Джейн, она видела его. И как так вышло, что девочка родилась его точной копией?    ​      А дальше… А дальше был Бреннер. Он помог юной Терри Айвз,которая осталась совершенно одна в крайне тяжелом положении. Родители отказались ей помогать, назвав ее крайне неприличными словами и заявив, что им не нужен нагулянный внук. А старшая сестра, с которой отношения были напряженными всю их жизнь, исключительно из вежливости предложила комнату в своем доме в самом крайнем случае. Терри не куда было деваться. Место в общежитии у нее было только на время обучения, а беременность не позволяла ей продолжать обучение. Помимо этого, было необходимо где-то заработать денег на жизнь и содержание ребенка. Терри долго и много плакала, лежа на своей кровати в общежитии, но в один из дней она решила выйти на улицу. Она шла по парку в Индианаполисе, пытаясь выстроить план дальнейших действий, когда странный человек, чье лицо она не успела разглядеть, всучил ей листовку, на которой была информация о способе лёгкого заработка. Текст на глянцевой бумажке сообщал о наборе добровольцев в клинику доктора Бреннера. За час работы предлагалась приличная сумма. Терри поняла, что, если она хорошо поработает во время беременности, ей с малышом хватит денег на первое время. Все подробности предлагалась узнать уже на месте.    ​      Терри не раздумывала не минуты, когда выбежала на автобусную остановку и села в общественный транспорт. Всю дорогу она перечитывала информацию с листовки, чтобы найти подвох. Но подвоха, кажется, не было. Терри сидела в просторном светлом кабинете с кондиционированным воздухом, напротив нее сидел мужчина с седыми волосами, что было удивительно для его возраста. Он задавал Терри вопросы о ее здоровье, записывая в медицинскую книжку. Он крайне взбудоражился, узнав, что девушка в положении, и уверил ее, что процедуры никак не повлияют на плод. Доктор Бреннер объяснил, что он сканирует состояние мозга во время сна и его реакцию на различные раздражители. Терри с небольшой настороженностью подумала, но мысль о том, что ей нужно на что-то содержать ребенка, заставила ее согласиться.    ​      Бреннер широко улыбнулся, пожал тонкую руку девушки и направил ее на диспансеризацию. Ничего страшного действительно не происходило. Терри действительно просто ложилась на кушетку, ей вводили, как сообщила медсестра, снотворное, надевали шапочку с проводами, а дальше она погружалась в глубокий сон и ничего не помнила. Просыпалась она каждый раз уже в палате, в котором за ней наблюдали крайне обходительные медсестры. Все было хорошо. Каждый день на несколько часов она приходила к клинику и погружалась в сон, получала крупную сумму наличными, а затем ехала в дом своей сестры. Из колледжа она забрала документы, но уверяла всех, что восстановится в учебе, как только с ребенком станет легче.    ​      Казалось, что все налаживается. Беременность протекала легко, с сестрой отношения были положительно нейтральные, а деньги скапливались совершенно без особых усилий. Так было до дня родов. Этот день она почти не помнила и сейчас. Помнила лишь, как почувствовала облегчение, когда родила ребенка и услышала крик. В полуобморочном состоянии Терри услышала, что родилась девочка, а затем потеряла сознание.  ​Последующие года прошли как в тумане. Ей сообщили, что ребенок родился мертвым, а она пыталась доказать обратное. Долгие пять лет расследований, разговоров с репортерами и властями. Она почти не помнила, что она делала и что чувствовала. Бессонные ночи, успокоительные, сброшенные килограммы и поредевшие волосы. Все, что ее сопровождало эти пять лет. А потом случилось чудо. Ее девочка был найдена. Она лично ворвалась в лабораторию в Хоукинсе вместе с представителями правопорядка, где нашла пятилетнюю девочку. У Терри не было ни единого сомнения, что это ее дочь. Она увидела в комнате с белыми стенами маленькую кудрявую девочку. Она смотрела на Терри круглыми карими глазами. Такими же, как ее никчемный папаша шестью годами ранее.          ​На суды Терри не ходила. Ей не нужны были деньги или что-то другое, но компенсацию все равно выплатили. На эту сумму она купила просторный дом в родном Блумингтоне, в который и переехала с дочерью. Терри долго не могла поверить, что ее дочь с ней. Прошло много времен, прежде чем девочка поняла, что бояться нечего и эта обеспокоенная женщина сделает все для ее благополучия. Джейн росла в любви и заботе. У нее было все, чего бы она не пожелала. Но главное, у нее была мама. Да, отцовской фигуры в воспитании не было, но Терри делала все, чтобы жизнь ее единственной дочери была счастливой и беззаботной. Женщина тщательно скрывала от дочери факт того, что первые годы жизни на прожила в лаборатории. К счастью, психика девочки об этом позаботилась. Терри уверяла Джейн, что все ее воспоминания из больниц связны с тем, что она много болела в детстве и они бесконечно находились в госпитале. Фотографий, на которых Джейн в младенческом возрасте нет, потому что в доме, где они жили со старшей сестрой Терри, произошел пожар, и многая другая ложь. Терри ненавидела себя за это, но оправдывала тем, что девочке ни к чему знать правду. Хотя сама она понимала, ей было слишком стыдно признаться дочери, что ее глупая мать была такой дурочкой. Но Терри многого не знала. В первую очередь то, что Джейн помнила не только первые пять лет в лаборатории, но и свою прошлую жизнь.  ​ ​      Джейн четко помнила тот момент, когда все осознала. Ей было восемь, и она проснулась среди ночи от странного сна. Она видела взрослую девушку очень похожую на нее саму. Та стояла в каком-то странном месте и плакала. А затем… Затем был взрыв. За взрывом последовали будто кадры из фильмов. От рождения до настоящего дня. Когда Джейн проснулась, она не могла понять, что испытывает. Ей казалось, будто она и не существует во все. Она смотрела на свои руки, и они не казались ей реальными. Девочка на ватных ногах прошла на кухню. Это был ее дом. Она жила здесь с мамой. Но одновременно в голову лезли какие-то странные кадры. Она видела, как ее мама, лучезарная красивая женщина, вдруг почему-то сидит в кресле с пустым взглядом и бормочет какие-то небылицы. Джейн перевела взгляд. Какая-то рыжая девочка показывала ей коллекцию комиксов, а рядом стояли странный мужчина в костюме шерифа и черноволосый мальчик… Джейн встряхнула головой. Ей всегда снились странные сны. Но сегодня было странно по-особенному. Видений у нее еще не было. Она зашла в спальню матери и забралась к ней под одеяло. Джейн всегда так делала, когда ей было страшно. Эта ночь не стала исключением, когда странные мысли о странных людях были особенно навязчивы.    ​      В дальнейшем Джейн была уверена на сто процентов, что все ее сны – правда. Это все с ней уже когда-то случалось. Помимо этого, она могла поклясться, что иногда ей кажется, будто она может сдвинуть предмет с места на пару миллиметров. Говорить об этом она, конечно, никому не стала. Ее и без того считали странной.    ​      Джейн училась в школе средне. Не было чего-то выдающегося, но она честно старалась. Оценки были неплохие, но на грани отметки «удовлетворительно». Математика давалась совсем тяжело. Терри всегда этому удивлялась. И она и ее отец учились на экономическом факультет. У обоих был математический скал ума. Джейн же много рисовала. Иногда излишне много. Учителя пытались бороться с рисунками на полях тетрадей, но вскоре сдались. Джейн рисовала всегда и везде, однако большую часть рисунков она прятала от матери. Она часто рисовала образы, возникающие в голове. Она четко видела труднопроходимый лес, каких-то несуразных существ со странными пастями, а также рисовала высокого мальчика с длинными непослушными волосами. Ей казалось, что все, что она выдает на альбомных листах, происходило когда-то с ней в действительности.          Друзей у нее не было. Не то что бы кто-то над ней издевался или обзывал. Нет, совсем нет. Одноклассники часто называли ее «чудачкой Джейн», но никто ее не трогал. Просто обходили стороной. Ровесники подшучивали над вечно рисующей девочкой и витающей в облаках. Она часто рассказывала какие-то небылицы из своих фантазий и уверяла всех, что живет уже вторую жизнь. Никто никогда не смеялся над ее внешностью, ведь девочка была весьма миловидна. Ее длинные кудрявые волосы обычно были собраны в высокий хвост или две косички, а цветные вельветовые сарафаны с не менее цветастыми водолазками долго были отличительной чертой ее образа. Но вот ее чудаковатость вызывала опасения у детей. Ее не беспокоило отсутствие друзей.  В конце концов, с мамой у нее были прекрасные отношения. Но вот свои навязчивые мысли Джейн боялась рассказать ей.          Однажды появился человек, с которым она сблизилась. В шестом классе в школу перешла девочка с бледной кожей и светлыми кудрявыми волосами. Ее кудри были еще более мелкие и пушистые, чем у Джейн. Она стояла по середине столовой и искала свободное место, одетая в джинсовый комбинезон и держа в руках ланч-бокс в форме большого красного яблока, когда Джейн ее впервые увидела. Девочка подошла к Джейн и даже не спросила, можно ли подсесть.    ​      - Я Кэндис, - заявила девочка, сев за стол и открыв обед. Она вела себя так, будто села к своей давней знакомой, а не к случайному человеку. Джейн была обескуражена. – А у тебя есть имя? – беспечно спросила незнакомка, откусывая сэндвич.         - Джейн, - прошептала девочка, осматривая Кэндис.          - Ты сидела одна. Я подумала, у тебя нет друзей, - спокойно рассуждала она. – У меня вообще-то тоже, так что мы можем помочь друг другу, - она улыбнулась, и Джейн улыбнулась ей в ответ.         Так и началась их дружба. Они были неразлучны. В школе проводили вместе все время, отходя друг от друга только на время уроков, после занятий ходили гулять или в гости друг к другу. Терри была безмерна рада, что у ее дочери наконец-то появилась подруга. Она всегда относилась к Кэндис как ко второй дочери. Всегда заботилась о них двоих. Тем же занимались и родители Кэндис. Они тоже были рады, что девочки так дружны. Для Джейн же закончилась пора одиночества. Она часто думала о всех тех людях, которых она видела в своих снах и видениях, и Кэндис вызывала у нее такие же теплые чувства, какие возникали где-то внутри нее, когда она видела рыжую девочку во снах.  ​С Кэндис они вместе смотрели фильмы, тайком таскали у мам женские журналы и косметику, менялись одеждой, обсуждали мальчиков, смущенно хихикая, и делали все, что полагалось делать подружкам.          В пятнадцать лет к Джейн пришло еще одно осознание. В ее голове все ее сны встали в единую картинку. Паззл сложился. Каждый фрагмент, состоящий из отдельных снов, встал на свое место. Это случилось, когда Джейн сидела на уроке литературы. Это не был ее любимый предмет, хотя читать ей искренне нравилось. Всю школьную литературу она читала почти всегда с интересом, а в свободное время отдавала предпочтение бестселлерам своего времени. Чаще всего это были семейно-бытовые романы или что-то мистическое.          В тот ничем не примечательный учебный день, в который учащиеся девятого класса базового класса английской литературы готовили рассказы о прочитанной внешкольной литературе. Джейн крутила в руках «Рассказ служанки» и то и дело бегала глазами по тетрадному листу с текстом своего доклада, когда ее одноклассница эмоционально рассказывала о недавно прочитанном романе Вудхауза «Майк». Девочка несколько раз упомянула это имя в своем выступлении, и каждый раз Джейн странно морщилась. Будто испытывала странное чувство дежавю. Джейн будто окатило холодной водой, когда она осознала, что это имя для нее не пустой звук. Из ее рук вывалилась книга, упав на парту с громким хлопком. Все обернулись. Джейн сидела с широко распахнутыми глазами и была явно дезориентирована. Она тяжело дышала и рвано глотала воздух. Класс продолжал обеспокоенно смотреть на девочку, пока она бегала глазами. Ее руки тряслись, дыхание сбилось, а стук сердца в тишине школьного кабинета, кажется, слышали все.          - Джейн? – обратилась к ней миловидная учительницы лет шестидесяти. Ее круглые щеки были тщательно нарумянены, а седые волосы собраны в пучок на затылке. – Ты себя не хорошо чувствуешь? – она подошла к девочке, когда та вскочила с места, зажав рот руками, и выбежала из класса. Джейн еле добежала до ближайшей туалетной комнаты, будучи неуверенной в том, что это именно женский туалет.          Ее нещадно вывернуло на изнанку несколько раз. Джейн откатилась к стенке туалетной кабинке, откинув голову назад и обхватив колени руками. Она некоторое время тяжело дышала, пока по щекам скатывались слезы. Та девушка из ее сна… Это она сама… Джейн вспомнила все. Свое детство, побег из лаборатории, приемного отца, друзей и его… Принятие было крайне тяжелым. Одно дело – непонятные видения с людьми, которые казались ей смутно знакомыми. Но вот полное осознание… Это совершенно другое. Джейн вспомнила момент свое смерти. Вспомнила, как она не хотела идти на этот шаг. Как ждала, что кто-нибудь бросится вытягивать ее из эпицентра. Но этого не произошло… В прочем, в своей смерти виновата она сама и никто иначе. Именно в этом она себя уверяла, сидя на кафельном полу школьного туалета.          - Ты там жива? – обеспокоено спросила Кэндис, постучав в дверь кабинки. Джейн не ответила. – Я вижу, что ты сидишь на полу. Джейн! Если ты не ответишь, я пролезу через этот чертов проем снизу! – заявила она, просунув ногу через проем снизу.          Джейн выдохнула и толкнула дверь вперед. Она по-прежнему сидела на полу, а из глаз катились слезы. Кэндис тут же опустилась на пол рядом, выясняя, что случилось. Джейн же ничего не могла ответить. Она лишь продолжала рыдать. Так продолжалось до тех пор, пока в школу не приехала взволнованная Терри Айвз, которую вызвал школьный офис. Она влетела в кабинку туалета, обхватив лицо дочери руками. Но Джейн ничего не сказала и ей.         Девочке дали несколько дней отдыха. Терри так и не выяснила, что заставило ее дочь безостановочно плакать несколько дней. Она опросила и Кэндис, но та заверила, что ничего из ряда вон выходящего не произошло накануне.          Кэндис стала первым человеком, которому Джейн доверила свой самый главный секрет. Подруга пришла ее навестить на следующий день после случившегося. Джейн долго думала, стоит ли рассказывать о том, что когда-то она умерла, а сейчас живет вторую жизнь в альтернативной реальности, но правда ее слишком тяготила. В одиночку это переживать было слишком тяжело. Она впервые смогла поделиться мыслями о том, что это точно ее не первая жизнь. Джейн взволнованно рассказывала Кэндис о своих снах, а потом поведала, что с ней случилось на уроке литературы. Она рассказала подруге все, не скрывая ни одного факта. Кэндис внимательно слушала, хмуря брови. ​- Теперь ты думаешь, что я сумасшедшая, - резюмировала Джейн в конце своего монолога. – Я понимаю, как это звучит и я нисколько не буду винить тебя, если ты мне, не поверишь, - Кэндис молчала. Она смотрела в пол. По ее лицу не было понятно, что она думает, поэтому Джейн сильно напряглась. Своих друзей из прошлой жизни ей точно не вернуть, а терять единственного близкого человека в этой реальности ей совершенно не хотелось. Но Кэндис улыбнулась, разбив все опасения подруги.         - Ну почему же не верю? Знаешь, я более, чем уверена, что в прошлой жизни я была средневековой ведьмой и меня сожгли на костре, - заявила она, а Джейн рассмеялась. – Я серьезно! Я испытываю страх, когда вижу огонь, и уверена, что рыжий мне пойдет больше, чем мой цвет, - они обе засмеялись.          В последующие дни Джейн часто говорила Кэндис о Майке. Она рассказывала их историю, а девочка слушала, будто это был телесериал. Джейн говорила о том, что очень хотела бы его найти, но способностей телепатии, как это было в прошлой жизни, у нее более не было, а других способов связи с ним не было. Именно тогда к Кэндис пришла идея.          - А ты помнишь его адрес?          Джейн задумалась.          - Кажется, да…          - Напиши ему письмо! – воскликнула девочка.         - Чтобы он подумал, что я какая-то неадекватна поклонница? – усомнилась Джейн. – Я не думаю, что он помнит меня. Если он вообще существует, - от этой мысли она почувствовала волну разочарования.          - А ты не пиши свое имя и адрес! – настаивала Кэндис. – Если он тебя вспомнит, то найдет способ с тобой связаться. А если нет… То ты останешься в его жизни воспоминанием в виде странного анонимного письма.  ​Джейн снова задумалась. Это имело смысл. Кэндис действительно выдала отличный план. Но Джейн всячески оттягивала этот момент. Ей было слишком страшно и слишком непонятно. Что, если не вспомнит ее и высмеет ее? Или не захочет искать ее? Что, если в этой реальности у него уже есть девушка, которую он любит? Но больше всего Джейн боялась, что Майка Уилера не существует. Что в доме на Мейпл стрит живет другая семья, которая расценит ее письмо как странную шутку. Она не была уверена, что готова знать правду.          Но, в какой-то момент, любопытство и желание, наконец, встретиться с Майком, пересилило ее. Она долго и старательно выводила свою историю на тетрадных листах. Рассказала про жизнь с мамой, про то, как видела странные сны, про то, как вспомнила его и всех остальных, как безмерно она по нему скучает и больше всего на свете мечтает снова обнять его.          Джейн перечитывала письмо. Оно все еще не соответствовало идеалу в ее голове, но это было неплохо. Весьма неплохо.   

«… Я знаю, как это выглядит. Поэтому, если вдруг ты не понял, о чем речь, то просто уничтожь это письмо и не думай об этом. Забудь, как какую-то шутку. 

Но в случае, если ты помнишь меня, пожалуйста, дай о себе знать. Мне слишком страшно указывать свой реальный адрес. Вдруг, это письмо обернется против меня, хотя я уверена, что ты никогда не поступишь со мной плохо. Единственное, что я скажу, что сейчас я живу в Блумингтоне. Это в получасе езды от Хоукинса. 

Я хочу, чтобы ты знал, что не было ни дня после того, как я тебя вспомнила, чтобы я не подумала о тебе. Я все еще тебя очень люблю. Надеюсь, что нам суждено еще раз встретиться и получить наш счастливый конец. 

С любовью, 

Твоя Оди» 

 

      Джейн вздохнула, когда письмо завершилось. Она сложила листы в конверт и снова посмотрела на наручные часы. Почтовый офис работает еще час. У нее есть время на отправку. Она схватила сумку с деньгами и плеер, а затем взяла со стола конверт. Уже у самого выхода из комнаты она посмотрела на флакончик духов. Это были лавандовые духи, подаренные тетей на прошлый день рождения. Джейн решила распылить их в конверт.          В почтовом офисе она еще раз внимательно обдумала свои действия, но в итоге, поняв, что она, в любом случае, ничего не теряет, если письмо все-таки будет отправлено. Поэтому она написала на конверте домашний адрес Майка и бросила сверток в ящик с письмами для отправки.          Сразу ее охватил мандраж. Ладони похолодели и стали влажными от волнения. Она сделала несколько глубоких вдохов и выкинула из головы мысль открыть ящик и забрать конверт.          А дальше ей предстояло томительное ожидание…