Часть 8. Паутина привязанности.

После инцидента в Визжащей Хижине Гарри погрузился в состояние эйфорического смятения. Губы Гермионы, ее запах, ее реакция на его прикосновения – все это прокручивалось в его голове словно по кругу. Все утро воскресенья он провел в оцепенении, почти не замечая обычного хаоса Хогвартса, что творился вокруг. Его братья, конечно же, были как обычно невыносимы, их поддразнивания достигли новых высот. – Итак, Гарри, – начал Дэниел с ухмылкой на лице, прислонившись к камину в гостиной. – Как прошли ваши… исследования грибов? Каспиан, сидя на подлокотнике потрепанного кресла, имитировал звуки довольно страстных поцелуев. – Ты обнаружил какие-нибудь особенно интересные споры грибов, старший братец? Может быть, такие, которые вызывают… крепкие объятия? Гарри сердито посмотрел на них, но жар на его щеках выдавал раздражение парня. – Заткнитесь, вы оба. Вы все испортили. – Испортили? – Дэн притворился шокированным, положа руку на сердце. – Мы всего лишь обеспечивали вашу безопасность! Визжащая Хижина – опасное место. Кто знает, какие ужасные существа таятся в ее углах? Мы были бдительными и ответственными младшими братьями. – И, кроме того, – добавил Кас, подмигнув, – вы выглядели так, будто вот-вот самопроизвольно сгорите подобно фениксу Дамблдора. Кто-то должен был вмешаться, прежде чем вы бы оба превратились в пепел. – Вам двоим повезло, что мне не дозволено использовать Непростительные на членах семьи, – пробормотал Гарри, сжимая кулак. – О, не будь таким, Гарри, – сказал Дэн, отталкиваясь от камина. – Мы просто немного развлекаемся. И, честно говоря, это было забавно. Гермиона выглядела совершенно… растерянной. – А ты, Гарри, – усмехнулся Кас, – ты выглядел как олень, застигнутый врасплох светом фар, но очень-очень счастливый олень. Их неустанные поддразнивания, хоть и раздражали, но не могли полностью стереть из памяти поцелуй Гермионы. Они лишь укрепили его решимость. Он хотел большего. Он хотел всего этого. В следующий раз он увидел Гермиону на уроке Трансфигурации. Сначала она избегала его взгляда, ее щеки все еще краснели от воспоминаний об их встрече. Гарри обнаружил, что не может сосредоточиться на лекции профессора Макгонагалл об оживлении неодушевленных предметов. Его взгляд постоянно скользил по Гермионе, по тому, как ее волосы отражали свет, по едва заметному изгибу ее шеи, когда она наклонялась вперед, по ее напряженной концентрации. После урока, когда ученики собирали свои книги, Гарри подошел к ней. – Гермиона? Она вздрогнула, уронив перо. – О! Поттер. Могу я тебе чем-то помочь? – Я хотел поговорить о… позавчерашнем дне, – начал Гарри, его голос немного дрожал. – Да? – она взяла перо в руки. – Мне… мне очень понравилось, – признался он, сердце бешено колотилось. – И мне жаль, что близнецы нас прервали. Наконец она посмотрела на него, ее карие глаза что-то искали в его взгляде. Возможно, неискренность? – Это было… неожиданно. И да, твои братья – ходячая катастрофа. На ее губах появилась легкая улыбка. – Но мне тоже понравилось, Поттер. Волна облегчения захлестнула его настолько сильно, что он чуть не рухнул на рядом стоящий стул. – Правда? – Да, – подтвердила она, теперь ее голос стал мягче. – Хотя, признаюсь, я вполне готова была наслать на тебя проклятие за ложь о грибах. – Знаю, – усмехнулся Гарри. – Я видел это в твоих глазах. Но мне нужно было как-то тебя туда заманить. – И ты это сделал, – сказала она, задержавшись на его глазах. – И мне понравилось. Так что насчет твоего… предложения о дальнейших «исследованиях»? Глаза Гарри загорелись. – Да! Когда ты свободна? Мы могли бы встретиться на… Астрономической башне. Ночью там никого нет. И там не будет грибов, обещаю. Гермиона рассмеялась, ее смех был прекрасным, мелодичным звуком, от которого у него по спине пробежали мурашки. – Астрономическая башня звучит куда более привлекательно, чем заплесневелый подвал. Как насчет завтра вечером, после комендантского часа? В одиннадцать? – Это будет свидание, – подмигнул он, и широкая, искренняя улыбка расплылась по его лицу. Ее взгляд смягчился, и на мгновение строгая, серьезная Гермиона Грейнджер исчезла, уступив место сияющей, прекрасной ведьме. – Да, свидание. Он смотрел, как она уходит, легкая и непринужденная, и понял, что готов навсегда в ней раствориться. *** Вечернее собрание Мародеров было полно радости. Джеймс и Сириус, переполненные гордостью, похлопали Гарри по плечу. Ремус лишь тихо кивнул в знак одобрения. У Лили же было слегка обеспокоенное выражение лица. – Значит, ты ведешь ее на Астрономическую башню? – спросила она, помешивая чай. – Очень романтично. Джеймс выпятил грудь. – Видишь, Гарри, я же тебе говорил. Немного авантюризма, немного смелости в поступках, и вуаля! Ты практически на полпути. – На полпути к чему именно? – вмешалась Лили, в ее голосе звучало игривое предупреждение. – Потому что я знаю, к чему ведут подобные «приключения», и я ожидаю, что ты покажешь себя истинным джентльменом, Гарри Джеймс Поттер. – Мама! – Гарри чувствовал, как краснеют его щеки. – Она права, Гарри, – сказал Ремус твердым тоном. – Гермиона – умная, независимая ведьма. Уважай ее границы. – Конечно, Лунатик, – настаивал Гарри, хотя отчасти он уже представлял, что произойдет на Астрономической башне. Сириус похлопал парня по спине. – Не волнуйся, Гарри. Твоя мама просто пытается тебя напугать. Это все часть веселья! Просто помни, уверенность – это главное. И хороший поцелуй еще никому никогда не навредил, – подмигнул он. Джеймс откашлялся. – Теперь, сынок, насчет уверенности. Ты привлек ее внимание. Ты заинтриговал ее. Осталось это закрепить. Покажи ей, что ты не просто мимолетный Казанова. Покажи, что ты серьезен. – Серьезен в чем? – спросил Гарри. – Серьезен в своих намерениях, – объяснил Джеймс. – Серьезен в своих чувствах. Будь легким, игривым. Но дай ей понять, пусть и ненавязчиво, что ты совершенно очарован ею. – Как, например, когда твой папа рисовал маленькие сердечки на полях моих конспектов по Зельеварению, - вспомнила Лили с мечтательным выражением на лице. – Или, когда оставлял на моей постели цветы, заколдованные петь серенады. – Поющие цветы были гениальной идеей, – подтвердил Сириус. – Такой же гениальной, как и в тот раз, когда он превратил мантию Снейпа в пышное розовое бальное платье. – Это было не для Лили, Бродяга, - проворчал Джеймс. – Это было моим чистым художественным видением. – Суть, Гарри, – вмешался Ремус, возвращая разговор в нужное русло, – чтобы систематически проявлять к ней искреннюю привязанность. Заботливые жесты. Маленькие акты доброты, которые показывают, что тебе не все равно. Гарри внимательно слушал, впитывая их советы. У него было свидание с Гермионой. Настоящее свидание. И он был полон решимости сделать все, как надо. *** Следующим вечером Гарри выскользнул из гостиной Гриффиндора, сердце бешено колотилось в груди. Он бесшумно двигался по пустынным коридорам, его шаги были легкими, а чувства обострены. В замке царила тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых деревянных балок и далеким уханьем сов. Он добрался до Астрономической башни, прохладный ночной воздух обжигал его открытые участки кожи. Гермиона уже стояла у перил, глядя на звездное небо. Ее силуэт был очерчен слабым светом луны, что придавало ей вид неземной, потусторонней. На ней был теплый свитер, волосы были собраны в свободную косу. – Гермиона, – прошептал он, подходя ближе. – Поттер, ты пришел. – Ни за что на свете не пропустил бы наше свидание, - он прислонился к перилам, их плечи почти соприкасались. Вид с башни захватывал дух – сверкающее Черное озеро, темные просторы Запретного леса, а над всем этим – бескрайнее чернильное полотно ночного неба, усыпанного мириадами звезд. – Прекрасно, не правда ли? – тихо пробормотала Гермиона. – Прекраснее, чем когда-либо прежде, – согласился Гарри, его взгляд был прикован не к звездам, а к ней. Затем она перевела на него взгляд, ее глаза блестели в тусклом свете. – Гарри, – сказала она, понизив голос до шепота. – Можно… можно тебя кое о чем спросить? – О чем угодно, – ответил он. Его сердце затрепетало, услышав свое имя, произнесенное ею. – Почему… почему ты выбрал меня? – спросила она, ее взгляд искал ответ на его лице. – Ты мог бы выбрать кого угодно. Ты ведь… Гарри Поттер. Так много девушек буквально бросаются тебе на шею. Он протянул руку, нежно взяв ее ладонь. Ее пальцы были холодными, но его прикосновение согрело их. – Потому что они – не ты. Никто из них – не ты, – он сжал ее руку. – С того самого момента, как я увидел тебя в Большом зале, всю такую яркую, с пышными кудряшками и совершенно блистательную, я понял. Я просто понял, что ты… ты не похожа ни на кого другого. Ты готова бросить мне вызов. Заставить меня думать. Заставить меня хотеть быть лучше. И ты самая упрямая, умная, невероятно красивая ведьма, которую я когда-либо встречал. Легкий румянец разлился по ее щекам. – Невероятно красивая?.. – усмехнулась она, не веря. – Абсолютно, – подтвердил он, проведя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. – И я бы не хотел, чтобы ты была другой. Я знаю, что не всегда поступал правильно. Я был идиотом, высокомерным, я был… собой. Она рассмеялась, искренне и от всего сердца. – Да, ты был довольно глуп, – она сжала его руку в ответ. – Но, кажется, я начинаю видеть за этой глупостью настоящего Гарри. Он улыбнулся широкой, облегченной улыбкой. – Хорошо. Потому что мне действительно очень нравится то, что я вижу в тебе Гермиона. Больше, чем просто нравится. Мне кажется… я влюбляюсь в тебя, – слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Резкие, честные и совершенно ужасающие в своей правдивости. Глаза Гермионы расширились, и она отдернула руку, дыхание перехватило. – Гарри… Он запаниковал. Он зашел слишком далеко. Он отпугнул ее. – Прости! Мне не следовало этого говорить. Еще слишком рано. Я просто… хотел, чтобы ты знала. Она протянула руку, нежно коснувшись его щеки. – Нет. Не извиняйся, – ее голос был едва слышен. – Это… это слишком много для восприятия. Она отвела взгляд, снова глядя на звезды. – Мне никто никогда раньше такого не говорил. Он ждал ее отказа, сердце бешено колотилось. Ждал, что она скажет, что видит в нем только друга, или, еще хуже, занозу в заднице. Затем она повернулась к нему, ее глаза блестели в лунном свете. – Кажется… я тоже в тебя влюбляюсь. – Правда? – у него перехватило дыхание. Она кивнула, на ее губах появилась застенчивая, красивая улыбка. – Да. Несмотря на твои нелепые попытки ухаживаний, несмотря на твоих невыносимых братьев, несмотря на… все. Ты добрый, Гарри. И ты храбрый. И ты заставляешь меня смеяться. И ты действительно слушаешь меня, даже когда я болтаю о каких-то непонятных магических теориях. – Я слушаю, – он улыбнулся в ответ, – потому что это ты. Она наклонилась, ее рука все еще лежала на его щеке, а большой палец нежно поглаживал кожу. – И ты удивительно хорошо целуешься, Поттер. Он усмехнулся, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. – Стараюсь не ударить в грязь лицом, Грейнджер. – Конечно стараешься, – ее глаза заблестели. Гермиона сократила небольшое расстояние между ними. Ее губы встретились с его губами в нежном, долгом поцелуе. Этот поцелуй отличался от того, что был в Визжащей Хижине. Он был медленнее, мягче, наполнен вновь обретенной нежностью и обещанием чего-то более глубокого. Это был поцелуй, который говорил об уязвимости, о доверии, о двух душах, наконец-то нашедших путь друг к другу. Здесь и сейчас он знал с абсолютной уверенностью, что наконец-то нашел свое предназначение. И оно было связано с этой блестящей, прекрасной, невероятно чудесной ведьмой. Яблоко, казалось, не просто проложило свой собственный путь, но и нашло свою идеальную, плодородную почву. P.S. последняя часть этой главы, это, пожалуй, самая лучшая лично для меня сцена в этой истории. Такая легкая, красивая в своей простоте и искренняя. P.S.S. и на правах рекламы (почему бы и да?), хочу порекомендовать вам пока две выпущенные части юмористичечких фанфиков, которые несправедливо оставлены без внимания. Это весело! Это хаотично! Это стеб в чистом виде! Работы в профиле или ниже предоставлены ссылки в комментарии: I. Если бы Сириус Блэк был Пожирателем Смерти. Операция: ВВВ (или Взломщик Восточных Ворот) II. Если бы Сириус Блэк был Пожирателем Смерти 2. Лазерное шоу голубей в деревне Котсуолд!