Кто она?

Перрон главного столичного вокзала Сиркеджи был переполнен народом настолько, что в толпе можно было потерять друг друга за несколько секунд. Серые тучи грозно нависли над Стамбулом, покрапывал лёгкий дождик, то и дело норовящий перейти в ливень. Осенняя погода не щадила Турцию. Поодаль от общего столпотворения, у самого края перрона стояли двое мужчин, на вид - лет около тридцати - в полицейской форме. — Саид, ты, конечно, не обижайся, но я совершенно не понимаю, зачем нам тут нужна твоя сестра. Мужчина, старательно разглядывающий мелкие надписи на электронном табло, обернулся на голос друга, его губы растянула добродушная улыбка. — А ещё мы и без нее прекрасно справимся. Знаю я эту песенку, Исмаил. Сколько раз ты мне ещё будешь ее повторять? — Сколько потребуется. Как бы я не уважал тебя, но она здесь объективно не требуется. Саид ничего не ответил, лишь хмыкнул и отвернулся. Противный голос из динамика сообщил о прибытии восточного экспресса и учтиво попросил всех отойти от края платформы. Через десяток минут проводники уже открыли дверцы и выпускали из вагонов сонных пассажиров. — Подойдем ближе, сестра ехала в пятом вагоне. Молодая семья с годовалым ребенком на руках и кучей набитых сумок преодолела пропасть между порогом поезда и перроном. На этот же порог ступила тонкая ножка в черной туфле на острой, десятисантиметровой шпильке. Следом за ней показалась и сама девушка. К горлу Исмаила подступила необъяснимая тошнота, он почувствовал, что вот-вот упадет прямо на асфальт. Схватившись за руку махавшего другой рукой сестре товарища, кажется, не обратившего на приятеля никакого внимания, мужчина перевел дыхание. Выбивающиеся из высокого хвоста шоколадные прядки, аккуратные черты лица, ресницы, брови, белая, как холст, кожа, губы — все до мелочей в ней сейчас показалось ему настолько знакомым, что от режущего чувства дежавю спёрло дыхание. Незнакомка дарила брату милую улыбку, пока тот вез ее чемодан. Голубой взгляд в толпе случайно напоролся на темно-карий, и девушка застыла, не в силах сделать больше ни шагу. От прежней улыбки не осталось ни следа. Ледяной ветер растрепал темные волосы, и те лезли ей в лицо. Прервав невыносимо долгий зрительный контакт, девушка подошла к следователю и молча протянула изящную руку. — Госпожа, вам... холодно? — это было все, на что оказался способен Демирджи, пока аккуратно перебирал тонкие женские пальчики. — Мне? С чего вы так решили? — прошептала прекрасная незнакомка, продолжая гипнотизировать следователя лазурными глазами. — У вас кожа холодная и... бледная... Тяжёлое, неловкое молчание повисло между ними. Саид же переводил взгляд с сестры на приятеля, пытался понять, что стоит за этим смятением. Но все оказалось тщетно. Исмаил и сам-то сейчас не до конца понимал своих чувств. — Так, чудесно! — наконец хлопнул в ладони мужчина. — Исмаил, знакомься, это — моя сестра, криминалист-эксперт Нургуль Ешилчай. Нургуль, это — Исмаил Демирджи, наш следователь. — Рада познакомиться. О вас в наших кругах говорят с уважением, для меня это честь, — Нургуль первая вернула себе невозмутимость. — Взаимно. Саид много хорошего о вас говорил. Надеюсь, ваш знаменитый профессионализм принесёт пользу общему делу, — так же быстро нашелся, что ответить Демирджи. — Вот и хорошо. Нур, занеси свои вещи ко мне в дом и поезжай в офис. Я познакомлю тебя со всеми ребятами и заодно введу в курс дела. *** Дело, по которому криминалистка первым поездом прибыла из Измира, гремело на всю столицу. Хотя таких преступлений за всю историю Турции было не сосчитать, социальный феномен почему-то сработал именно здесь — и сотни тысяч недовольных жителей требовали немедленного наказания виновного. Преступление было исполнено достаточно просто: в темном переулке, с помощью ножа и без особой жестокости. Убийца, вероятно, являлся мёртвому соседом, так что кучка подозреваемых собралась довольно быстро, но доказать вину кого-то из них так никто и не смог, а времени на раскрытие оставалось все меньше. Саид, как ответственный руководитель, срочно собрал совещание, предварительно представив сестре ещё двух других коллег: Арслана Оздемира - рыжего парня, местного патрульного и Айлин Йылдыз - милую девушку, выполняющую роль следователя-аналитика. На этом весь небольшой состав команды был в сборе. Собрание было в самом разгаре, лишь Исмаил оставался в стороне, неотрывно наблюдал за новенькой, пока та общалась с сослуживцами, и пытался объясниться сам с собой. В ней что-то явно не так, но что именно - следователь понять не мог. Он ловил себя на деталях: чересчур ровная осанка, безразличный, холодный взгляд. Этого было достаточно, чтобы насторожить, но недостаточно, чтобы объяснить ледяной ком в его груди. Его смущало не это, а что-то... глубже. Но что? Демирджи не знал, не находил достойного ответа и злился — на себя, на нее, на свою незамолкающую интуицию. — Знаете, а дело ведь действительно простое, — подвела итог Нургуль, выслушав предоставленную информацию, — оно займет не более четырех недель. Смелое заявление для эксперта, оно кажется Исмаилу странным и смешным - кто способен раскрыть убийство за четыре недели? Он немедленно возражает: — Исключено. Госпожа Ешилчай, надеюсь, вы понимаете, что мы столкнулись с опасным преступником. Девушка вдруг засмеялась - и этот смех показался мужчине таким неприятным, притворным и отталкивающим, что инстинктивно захотелось закрыть уши. Холодок прошёлся по спине, когда Нургуль в очередной раз подняла свои равнодушные глаза, контрастирующие с яркой улыбкой и, наверное, залезла ими прямиком в душу Исмаила. — Опасный преступник? Я вас умоляю! Вы следователь или старичок с рынка? — сквозь смех воскликнула криминалистка. Неожиданный и очень больной удар для следователя. Уж что-что, а самолюбие за время своей успешной карьеры он приобрел сполна. Мужчина стиснул зубы и обернулся на Саида, но тот, кажется, никак не собирался пресекать неприкрытое оскорбление. Айлин и Арслан сидели почти неподвижно, вытянувшись в своих креслах, и отрешённо смотрели в сторону говоривших. Они уже давно потеряли надежду на положительный исход расследования и мысленно готовились к расформированию команды. — На моем счету много успешных дел, уж поверьте, я имею право так полагать, — сухо ответил Демирджи. — Не заметно. Доводы неопытного студента - вот что я вижу. — Она продолжила насмешки. Девушка поудобнее устроилась на своем месте и с неким торжеством принялась созерцать, как заходят желваки на мужественном лице с каждой новой, брошенной ею фразой. — Что вы себе позволяете? — проговорил следователь, старательно сдерживая рвущееся изнутри негодование. — Правду, господин, и ничего более. Вам придется считаться с моим мнением. Иначе не сумеете расправиться с заданием. — Ваше участие бесполезно. Мы могли и сами расправиться. — Но я здесь. Ни о чем не говорит? — смешки в голосе девушки резко исчезли - остался чистый лёд. — Вы не справились, господин Демирджи. Вашей компетенции оказалось недостаточно. Значит, теперь мы будем действовать по моей методике. Так что советую отложить в сторону все ваши глупые идеи и желательно — забыть. — Следите за языком! Мои идеи поддержало начальство, у ваших же нет даже оснований. — Мне жаль, если вы думаете, что поддержка начальства гарантирует верность решения. Я ожидала от вас большего, господин Демирджи. — Это я ожидал от вас большего. Можете не стараться, ваш бред не удостоят награды. — Я здесь не ради наград! — впервые её голос сорвался, растеряв всю идеальную выверенность. — Как вы смеете говорить такое уважаемому эксперту?! — прежде размеренный тон приобрёл красный, яростный оттенок. Теперь не выдержала и Ешилчай, наконец ушли эти невыносимо-спокойные, уверенные ужимки - хоть это радовало следователя. Айлин оторвалась от экрана ноутбука и с интересом наблюдала за разгоревшейся стычкой. В их серый полицейский мирок наконец пришло хоть какое-то разнообразие, пусть и такого сомнительного характера, но оно не могло не заинтересовать девушку. — Интересно. А мне хамить этот факт вам не мешал? Прямо двойные стандарты, госпожа Ешилчай? — Я не хамила. Если вы не заметили, повторюсь, я сказала правду. Ваши доклады начальникам по-хорошему нужно сжечь. И я этим займусь. — Только попробуйте. — Обязательно попробую, не сомневайтесь, — девушка злобно усмехнулась. — Брат, можешь выделить нам с господином время до конца рабочего дня? Саид, уставившийся в неизвестную точку на противоположной стене и размышляющий о чем-то своем на протяжении всей ссоры, резко очнулся и вскинул голову. Постарался вникнуть в происходящее. — Да, конечно, — наконец изрёк он, — а вам для чего? — Мы будем работать в архиве, — проговорила Нургуль и победно взглянула на "соперника". Его реакция не заставила долго ждать. — Что?! В каком ещё архиве? Нет, Саид, я там гнить не намерен! Если госпожа так желает рыться в бумажках - пусть делает это сама. Руководитель проигнорировал протест лучшего друга. Посмотрел на сестру, ожидая ее конечного вердикта. — Вам придется этим заняться, господин Демирджи. Я же сказала — теперь мы следуем моим правилам, — властно заявила она и кивнула Саиду. — Хорошо, Нур. Раз ты так хочешь, идите с Исмаилом в архив. Демирджи последний раз умоляюще всмотрелся в лицо товарища, но огорчённо отметил, что тот был совершенно непреклонен. Смиряясь с немилостью судьбы и тем фактом, что следующие пять часов ему придется провести наедине с этой невыносимой истеричкой, мужчина направился вперёд по витиеватым коридорам большого полицейского участка. *** — Ну и что это было? Арслан повернулся к напарнице и пожал плечами. — Не знаю. Видимо, им не суждено поладить. — Вы так считаете? Я почему-то думала, что они станут хорошими приятелями. Оба такие яркие, успешные, — мечтательно улыбнулась Айлин. — Поэтому и не поладят, госпожа. Конкуренция никому не позволяет сблизиться. Они - не исключение. — Понимаю, но все же, жаль. Вот другое дело - мы: вечно в сторонке и прекрасно ладим. Вся эта гонка... себе дороже. Правда, господин? — Правда, госпожа, — улыбнулся в ответ патрульный. — Только дело должно продвигаться. Господин Ешилчай, что будем делать? — Для начала пусть Нургуль поищет что-нибудь в архиве, — задумчиво протянул Саид. — Вы уверены, что она там намерена что-нибудь искать, а не до смерти загрызть господина Демирджи? — Госпожа Йылдыз, я смотрю, у вас сегодня настроение хорошее. В таком случае переберите электронные данные на пару с Арсланом, до вечера как раз управитесь, — с долей шуточной строгости распорядился начальник, и девушка вмиг погрустнела. — Чтобы вопросов меньше задавали, ребята. Хорошей вам работы. — Ну что за день сегодня такой? — буркнула аналитик, когда дверь захлопнулась за руководителем. — Вы расстроены тем, что придется провести его со мной? — обидчиво поинтересовался Оздемир. — Ну что вы, скорее наоборот - это единственный факт, который меня успокаивает, — ласково добавила Айлин. — Ну же, давайте скорее работать. Нам нужно успеть до вечера. *** Прежнее восхищение необычайной красотой новой сотрудницы как рукой сняло. Стерва красива, но что это меняет? Она оставалась стервой, каким бы глубоким и завораживающим ни был бы ее взгляд, какими шелковистыми ни казались бы ее волосы и какими густыми ни были бы ее ресницы. Исмаил прежде всего ценил качества внутренние, на фоне человеческой души меркла всякая внешность — так было с ним всегда. Нургуль тихо вошла следом и закрыла тяжёлую, железную дверь. — Однако, быстро же вы сообразили достойный способ мести. Могу похвалить, — с порога заново разжёг тлеющий огонь раздора мужчина. — Надеюсь, вы не вините моего брата в том, что оказались здесь? Это ведь я его надоумила. — Зачем? — ещё пытался держаться, но издал полный гнева, сдавленный рык. Нургуль усмехнулась и лёгкой походкой вплыла внутрь тесного помещения. Девушка опёрлась о ближний стол бёдрами и небрежно кинула туда свою большую, черную сумку на длинном ремешке. — Как зачем? Чтобы отомстить, вы же уже меня разгадали, — довольно протягивает криминалистка, наматывая локон на палец. — Шутка, — исправляется, заметив недовольство коллеги. — На самом деле здесь правда есть много нужного. — То есть вы предлагаете ворошить эту пыль, пока убийца будет совершать ещё одно преступление? — Не беспокойтесь. Ваш убийца больше не совершит ни одного преступления, быть может, он и в этом раскаивается. Осмелюсь также предположить, что убийство являлось актом мести или было исполнено в порыве ярости, в состоянии аффекта. Демирджи ухмыльнулся. — Это просто смешно. Госпожа Ешилчай, в нашем деле нужны доказательства, а не эти сказки. — Доказательства я найду. — За этим вы пришли в архив? — Именно, — крикнула Нургуль и исчезла за стеллажами. «Аллах, какая же дура» — мысль вспыхнула в голове следователя. Вздохнув, он бросил свой портфель рядом с женской сумкой и отправился в том же направлении. Работу они начали в полном молчании. Девушка уселась, закинув ноги друг на друга, так опасно обнажив их, лишая ненадежного прикрытия в виде края короткого делового платья, что не смогло скрыться от глаз Исмаила. Осознав, куда сейчас смотрит, мужчина, одёрнул себя. Ешилчай злорадно улыбнулась, не поднимая головы от бумаг, и в мыслях Демирджи родилась безумная догадка: эта едва знакомая женщина видит его насквозь и понимает куда лучше, чем он сам себя. После затяжной тишины, нарушаемой лишь скрипом ручек, Нургуль подняла глаза. Мурашки покрыли тело мужчины: в минуты глубокой задумчивости взгляд ее приобретал такую нечеловеческую безучастность, что невольно хотелось съежиться. В морских радужках мелькнула бескрайняя пустота, и криминалистка опустила их, стала изучать мужские руки. — Вы разведены? — поинтересовалась девушка, сразу заметив обручальное кольцо на безымянном пальце. Неожиданный вопрос ввел Исмаила в ступор. Несколько минут назад они горячо спорили, а теперь...? Зачем ей эта информация? — Не время для личных вопросов, — сурово отрезал следователь. — Значит, разведены. — Заинтересовал вас? — Не льстите себе. Расскажете как это было? — А должен? — Предпочтительно. Мне под ваше бормотание лучше работается. — Значит, позволили себе закрыть меня тут, а теперь хотите, чтобы я развлекал вас рассказами? — Вы позволили себе усомниться в моих умениях и поплатились. Но можете не переживать - это дело принесет результат. — Опять вы за свое. Как вообще такая недалёкая особа могла добиться расположения в нашей сфере? — Мы оба знаем, что тут есть лишь одна недалёкая особа. И это отнюдь не я. — Так ещё и заносчивая. Странно, что Саид вырос нормальным человеком. Знаете, он на вас вообще не похож. — Мы росли не вместе, встретились уже во взрослом возрасте. — Это многое объясняет. — Следите за словами, — прошипела Нургуль. — Я вообще не понимаю, как вас выносила жена. Будь я на ее месте - развелась бы в первый же день. — Вы не на ее месте. — Слава Аллаху, — иронично добавила Ешилчай. — И почему же развелись, всё-таки? — Я не любил ее, — отчеканил Исмаил, заново погружаясь в многочисленные тексты сводок и отчётов. — Это она вам так сказала? — Это я так решил. Не смог обманывать ни ее, ни себя. — И сколько же вы прожили вместе? — У нас допрос? — Нет, мне просто правда интересно, на сколько хватило ее терпения. — Три года, — на этих словах мужчина вспомнил весь свой недолгий и вовсе не счастливый брак. За всю жизнь у Демирджи было много девушек, на одной из которых он и решил жениться. Поначалу все шло хорошо: никаких ссор, никаких конфликтов, никакой разбитой посуды и разногласий, даже быт не поглотил их мирное существование. Со стороны можно было сказать, что супруги жили душа в душу, однако совесть следователя беспрерывно грызли черви сомнений: он понимал, что жестоко предает жену, не испытывая к ней никаких нежных чувств, но продолжая жить вместе под одной крышей. В конце концов мужчина решил развестись с девушкой, а когда объявил ей об этом, она не закатила истерику - тихо выслушала его и отпустила. Слезы на худых щеках при прощании, вторя сомнениям, также мучили его. Она любила мужа, но не заслуживала такого безразличия к себе - вот что осознавал Исмаил. Это и стало причиной расставания. Но, конечно, Нургуль он всего этого не расскажет. Ограничившись лишь несколькими словами, мужчина замолчал. — Какая печальная история... Ну вот, я закончила как раз под ваше повествование! — радостно объявила криминалистка. Да, наглости у нее было хоть отбавляй, но за это время мужчина, кажется, привык к таким резким сменам настроения. Почти научился выносить ее переменчивый нрав. — И что же вы там закончили? — недоверчиво вопросил следователь. — Посмотрите сами и восхититесь. Может, наконец поймёте, зачем я приехала сюда. — Где вы достали эту информацию? Это... — пробежавшись по строкам, попытался выразить скомканную мысль Исмаил, но она перебила его: — ...гениально. Я знаю. Хорошая штука, кстати, этот архив. Зря вы все его так не любите. Ну а мы с вами, господин Демирджи, имеем дело с типичным преступлением ради "защиты чести". Убитый изнасиловал бедную девушку, а ее отец решился отомстить. Мои догадки были верны. Приближающееся решение измучившей всю команду проблемы на секунду обрадовало Исмаила, однако раздражение вернулось, когда он вспомнил о том, кто именно его приблизил. Правота заносчивой криминалистки выводила мужчину из себя. За этот день всегда рассудительный и спокойный Исмаил испытал гамму самых разнообразнейших, не свойственных ему эмоций, и всем им причина была одна - она. — Не задирайте нос, госпожа Ешилчай. Мы ещё ничего не доказали. — Дело будет в суде недели через три, я вам гарантирую. И что же, вы все ещё считаете меня недалёкой? — язвительно спросила Нургуль. — Отныне нет. Но вы мне все равно неприятны. — Было обидно. Но, впрочем, это взаимно. Я не люблю людей, которые не любят меня. — Прекрасно. — Прекрасно. — Нужно срочно сообщить Саиду, — схватился за телефон Исмаил после небольшой паузы. — Не стоит, мой брат сейчас спит, — девушка взглянула на давно уже почерневшее небо через маленькое подвальное окошко, оценивая обстановку. — Не тревожьте его, доложим обо всем завтра. Она встала и медленно собрала свои вещи. — Вы очень хорошо знаете своего брата, — поднялся вслед за ней Демирджи. Нургуль покачала головой и отвернулась, теперь наблюдая за отчаянной борьбой слабого лунного света и постоянно скрывающего его, массивного облака сквозь то же окно. — Нет, вы не правы. Я его совсем не знаю. Режим сна, любимые продукты, фильмы, книги — все это мало что может поведать о человеке. Знать это — совершенно не значит знать его, — загадочным шепотом объяснила она. — Правда? Тогда что по-вашему значит "знать человека"? Криминалистка не ответила, лишь продолжила растерянно изучать мрачные, небесные схватки, пока Исмаил подходил все ближе, желая вернуть ее исписанный листок. Он уже так близко, что может уловить нотки ее цветочного аромата, делает ещё шаг - и аромат этот заполняет все его мысли, дурманит их. К волшебному запаху незаметно примешиваются странные нотки пыли. Мужчине никогда и нигде раньше не доводилось вдыхать такую восхитительную симфонию запахов, но ему кажется, что он помнит, что когда-то вдыхал ее. Нургуль вдруг поворачивается, и Исмаил замечает тяжёлое недоумение в ее глазах. Но мужчина не останавливается, нарушая дозволенную границу между ними. Девушка не понимает, что он собирается делать, но нотки апельсина и летнего дождя, исходящие от напарника, забирают остатки разума. Пожалуй, сейчас нужно было остановиться. Ледяные женские пальчики коснулись листка, ненароком добираясь до пальцев следователя. Рука разжалась и бумага плавно спикировала на пол. Вместе с пропитанным цветами воздухом внутрь Демирджи стремительно проникают темные щупальца. Внезапно на него нашел какой-то невероятный ужас, но мистическое притяжение заставляло следовать вперёд, заставляло игнорировать все предупреждения внутреннего чутья. Что им движет? Следователь не имеет сейчас ни малейшего понятия. А она продолжает хирургически пристально следить за сумбурными действиями, не отрывает глаз от брюнета. Остаётся всего несколько сантиметров, и оба замирают, как заворожённые. Тяжёлый панический страх уже вовсю обнимает Исмаила за ребра: здесь, рядом с ней особенно холодно, особенно одиноко, особенно тоскливо. Особенно... жутко? Все тело яро противилось этой близости настолько же, насколько и желало ее. Листка давно нет, но миниатюрная женская рука не отпускает его ладонь, проворно бегает по ней, пока расширенные зрачки, почти полностью поглотившие дымчатую радужку, мечутся по мужскому силуэту и лицу. Исмаил в сотый раз изумляется ее очарованию и в тот же сотый раз испытывает треклятое дежавю. Тошнота, такая же, как на вокзале, снова накрывает, но он перебарывает ее. Теперь Демирджи уже не держит отчёт перед собой, он не пытается объяснить природу животного страха, просто наслаждается им. Кто-то входит в архив и скрипучий звук двери заполняет все пространство узкого помещения, отражается от стен и низкого потолка, заставляет сокомандников буквально отскочить друг от друга. Не давая себе передышки, Нургуль наспех закидывает сумку на одно плечо. Исмаил ещё пару минут тратит на попытки переварить все случившееся и растерянно смотрит вслед таинственной коллеге. У лифта они сталкиваются опять, но молчат, не находят даже каких-нибудь колкостей друг для друга. Двери лифта закрываются за вошедшими. Пока он едет до первого этажа, Демирджи рассматривает мутное зеркало на стене, ожидая увидеть там свою наглую знакомую. Но вместо нее различает смутные очертания женщины в османских одеждах со светлыми, печальными глазами. Исмаил резко оборачивается. Перед ним - та же девушка в черном платье формата мини и на каблуках. — Что-то не так? — Мне... показалось. Девушка пожимает плечами и отворачивается. А Исмаил снова обращает взор на зеркальную поверхность. Теперь видит лишь ее, однако замечает нечто более пугающее в подрагивающем отражении — ее глаза больше не отражают свет лампы. Из зеркала на него смотрят две черные дыры. Лифт доезжает, двери открываются. Нургуль выходит первой и кидает в воздух нейтральное прощание. Он молчит, лишь наблюдает за ее отражением, которое ещё несколько секунд не хочет исчезать из его поля зрения. А в голову неприятно-приятным послевкусием врезается твердый ритм женских каблуков. *** Вязкий, поздний и туманный вечер опустился на Стамбул. Дождь шел и не думал прекращаться, дороги размыло, в дымке стало почти невозможно что-либо разглядеть. Очень непривычная для истинно-турецкого человека погода заставила всех горожан прятаться по домам. К мрачноватой атмосфере столичных улиц прибавилась ещё и полная безлюдность. Почти полная безлюдность. По мокрому асфальту узкой улочки уверенно стучали каблуки. Впереди медленно брёл какой-то пьяный мужчина средних лет, пошатываясь, заваливаясь в стороны и распевая под нос одному ему известные мотивы. Стук каблуков неумолимо приближался и вскоре совсем настиг его. Незнакомец обернулся: во мгле невозможно ничего разглядеть за исключением пары ярких аквамариновых глаз, сверкнувших совсем рядом. Мужчина закричал, но в шуме дождя и глухих стенах невысоких зданий последний крик его потерялся. Скоро Стамбул ждёт нечто пострашнее, нежели совершенные по допотопным принципам разборки "за честь", грабежи и аварии. Скоро столица обагрится кровью. Скоро столица погрузится во мрак.