Кофе и кровь

Холодно. Неимоверный холод царапает кости. Исмаил поднимает глаза, перед ним — длинный, пустой стол из кедра. Вокруг него расположились гости, их много, но ни бесед, ни смеха не слышно. Абсолютная тишина. Мужчина вглядывается в каждого, но лица всех присутствующих упорно размывает тугая дымка. Гости неподвижно сидят на расшитых золотом оттоманках, дожидаясь. Чего? Пестрые персидские ковры устилают мраморный пол, и громкая, звенящая роскошь отовсюду режет глаз. Она кричит за присутствующих. На противоположном краю стола расположилась женщина в дорогом платье и с блестящей короной моды века так семнадцатого, туго закреплённой на голове. Она сразу привлекла его внимание. Нет, ее лик тоже не прояснился, но изящные черты и элегантные жесты манили своей узнаваемостью. Женщина махнула рукой, и множество таких же безликих слуг, ещё более блеклых благодаря своим наискучнейшим нарядам, вынесли огромное блюдо, накрытое округлой крышкой. Судя по внезапно завертевшимся на месте гостям, скрываемое являлось ужином. Крышку медленно оттащил в сторону крепкий евнух, и дикий ужас накрыл Исмаила. На объемной тарелке расположилась голова в натуральную величину. Нет, пожалуй, это и была настоящая человеческая голова, бледная, местами поредевшая, с двумя ярко-алыми дырами на шее, сквозь которые сочилась свежая кровь. Часы принялись бить, словно бешеные, и мужчина обернулся на них, обнаружив полное отсутствие каких либо стрелок. Тем не менее, гостившие приняли конвульсии бесполезного механизма за сигнал приступать к пиру. Они лезли на стол, толкались, дрались и страшно шипели, жаждали урвать самый лакомый кусочек. Мужчина проснулся, испуганно глядя вокруг себя: никаких столов, никакого пира, лишь его уютная спальня и включенный компьютер на постели. Точно, он ведь работал. Видимо, совсем заработался, с кем не бывает? Протерев глаза руками и хорошенько побив себя по щекам, Исмаил выхватил из пачки сигару и вышел на балкон. В лицо пахнуло предрассветной свежестью, а тяжёлые, сомнительные мысли на время растворились в синеватом небе столицы. *** — Господин, нашли новый труп. В районе Фатих убили мужчину, — Арслан старался шептать так тихо, чтобы слушателем был только Саид. Однако сидящий рядом Исмаил краем уха уловил щемящую душу фразу. Мужчина не дрогнул, сидел ровно, вглядываясь в цветок на подоконнике напротив. Он перевел глаза на Нургуль. Она тоже слышала, он не сомневался. Девушка не подавала никакого вида, но Исмаил был уверен — обрывки фраз долетали и до нее. —...кровь высосали. Ужасное преступление, — продолжал патрульный. С каждым новым словом по спине все сильнее и отчаяннее хлестало холодом. Криминалистка подняла свои глаза на мужчину. Они потешались над его страхом. Саид, дослушав удручающий рассказ, встал и откашлялся. — Ребят, плохие новости. В районе Фатих обнаружили изуродованный труп гражданина... — Выходит, наш убийца снова начал действовать? — перебила руководителя Айлин. Поморщившись и перетерпев полное неуважение к полицейскому протоколу, Саид покачал головой: — Боюсь, к нашему прежнему делу это никак не относится, — мужчина встал и принялся расхаживать по комнате, как делал всегда, когда желал успокоиться. — Пытаемся раскрыть одно убийство, и тут же вешают другое... — бормотал себе под нос, но, наконец, громко объявил решение: — Значит, нам нужно разделиться, чтобы успеть в срок закончить два этих дела. Госпожа Йылдыз, вы с Арсланом поедете задерживать подозреваемого, опирайтесь на откопанное в архиве... Исмаил и Нургуль переглянулись так, будто сейчас им озвучат смертный приговор. Несложно догадаться, какую пару Саид назначит следующей, учитывая, что в команде их всего две. —...Нур, Исмаил, вы поедете раскрывать новое преступление. — Сейчас? — раздраженным голосом спросила девушка. Такое партнёрство никому из этих двоих явно не приходилось по душе. — Сейчас. И не вздумайте препираться, постарайтесь стать единым организмом. Хотя бы на время, ради общего блага. Исмаил усмехнулся. Какой абсурд — ставить его в пару с ней. Пожалуй, это самая большая ошибка, которую за всю свою карьеру совершил его друг. С недовольным лицом, но следователю всё–таки пришлось промолчать и кивнуть головой, а после — выйти, громко хлопнув дверью. — Нур, подожди, вот ещё что, — Саид ухватил сестру за предплечье, когда та уже собиралась уходить, — не расслабляйся раньше времени. Я освободил тебя от дела, ради которого ты сюда приехала, но новое ещё сложнее. Постарайся отнестись к этому со всей серьёзностью. Нургуль усмехнулась. — Ты же меня знаешь. Я никогда не расслабляюсь. *** Добраться до места преступления оказалось сложнее, чем предполагали следователи. Узкие улочки змеились, так и норовя запутать незваных гостей в кирпичном лабиринте. Исмаил уже давно сбился с маршрута и следовал за напарницей, восхищаясь ее уверенностью в выборе направлений. Нургуль очень хорошо знала старый Стамбул и, похоже, чувствовала себя комфортно среди мрачных кладок и надоедливого запаха плесени. Так, в абсолютном молчании, им удалось добраться до нужного строения, и следователь успел даже понадеяться, что день пройдет сносно. Но надежды разбились, как только мужчина потянулся к тяжёлой сумке напарницы, чтобы достать протоколы. — Руки прочь от моих вещдоков. Увижу, что трогаете — пристрелю. — Надо же, рядом с братом вы казались сдержаннее. — Тогда советую держаться от меня подальше, ведь этот день мы проведем без Саида. — Госпожа, господин, труп готов к осмотру. Вы заходите? — молодой парень призывно открыл маленькую, жутко скрипящую на ветру калитку, остановив очередную перепалку. Следователи покивали головами и, один за другим, вошли внутрь маленького дворика. Резкий, металлический запах с солоноватыми нотками настиг их сразу. Источник же смрада стал понятен в следующий миг, когда полицейские обнаружили на пожухлой, блеклой траве бледное, безжизненное нечто. Вокруг растеклась огромная кровавая лужа, и даже облупленные стены здания измазались в багряных следах. Исмаил остановился, не решаясь подойти ближе. Противный запах сковывал конечности, и лёгкий толчок в плечо заставил мужчину прийти в себя. — Чего стоим? — мрачность голоса коллеги ошарашила его. Нет, в нем не чувствовался страх, ни капли даже самого лёгкого испуга — лишь сталь. Девушка обогнала напарника и приблизилась к трупу. Склонилась над телом, так низко, что почти встала на колени и втянула в себя пропитанный кровью воздух с выражением... блаженства? Боковое зрение уловило лицо мертвеца, хотя Исмаил не желал туда смотреть. И резкое осознание пронзило все тело — это лицо того мертвого из сна. Это оно. В этом не было ни малейшего сомнения. Маленький комок в горле разросся до неимоверных размеров. Влажный, неимоверно промозглый воздух, эта мерзкая вонь, которую, как показалось следователю, с наслаждением вдыхала Нургуль, ее равнодушные, хирургически пристальные глаза, гуляющие по мертвецу — все это вызывало неконтролируемые рвотные позывы. Исмаил попятился назад, упёршись рукой в стену. Там его и стошнило. Девушка оторвалась от своего увлекательного занятия и уставилась на сокомандника. Кажется, ее ничего не могло удивить, даже такая реакция бывалого коллеги не заставила Нургуль поменяться в лице. Хотя, сейчас мужчина был даже рад ее безразличию — не хотелось, чтобы криминалистка приняла эту слабость за личную «победу». — Бледный... Первый раз на таком? — Исмаил не помнил, как девушка оказалась так близко к нему. Стояла практически вплотную, поправляя ворот его рубашки с полицейскими нашивками. Глаза не изменились, но в голосе звучали едва различимые, сочувствующие нотки. Нет, она не торжествовала, но это снисхождение почему-то казалось мужчине омерзительным, отталкивало, пока изящные пальцы теребили материю, ненароком задевая кожу у шеи, даря ей такую необходимую прохладу. Наверное, ему просто казалось, но, постояв у трупа, девушка, словно, пропиталась этим соленым смрадом. Исмаил ощущал его каждой клеточкой тела, и этот факт заставил его резко оттолкнуть Нургуль. Он хотел сделать это аккуратно, но вышло... Он не помнил. — Я уже был на подобном, — выговорил следователь, отстранившись, и тут же схватился за горло, сдерживая новый призыв. — Незаметно. Раз вы не в состоянии помочь мне с осмотром... — Я в состоянии, — прорычал Исмаил, надеясь, что агрессия будет звучать убедительно. Не помогло. Она смотрела на него с тем же насмешливым снисхождением. — Тогда прошу, — девушка грациозно махнула рукой в сторону распластавшегося, мертвого тела. *** Холод обдавал тело, заставляя Айлин крепче кутаться в лёгкую куртку. Воздух внутри машины был нагрет лишь слегка и ни сколько не помогал положению. Арслан недолго наблюдал за страданиями коллеги, а затем включил печку. — Задержание подозреваемого не должно затянуться. — Надеюсь. Хочется побыстрее решить это, чтобы присоединиться к двум нашим «звездам». У них интереснее. — Думаете, они ещё не загрызли друг друга? — Может быть и загрызли, тогда интересно вдвойне. Арслан остановил машину и вышел, открывая дверь девушке. — Добрый день, — хмуро поздоровался седой мужчина, явившейся на стук. — Чего изволите на этот раз? — Постоянные визиты полиции давно уже не удивляли его — только раздражали. — Мы... — мужчина уже собирался достать ордер на арест, но рука девушки остановила его. Арслан ничего не сказал, лишь недоуменно глянул на напарницу, но ордер вытаскивать все же не стал. —...мы хотели бы задать вам пару вопросов. — Разве вы задали недостаточно вопросов? Проходите, — прохрипел седой мужчина и толкнул тяжёлую дверь, пуская внутрь полицейских. — И что это значит? — шепнул девушке Арслан, воспользовавшись моментом. — Тише вы, я всего лишь хочу выбить из него признание. Только потом мы арестуем его. — Это нарушает все протоколы. — Зато мы быстрее передадим дело суду. Идёмте. Все трое разместились в знакомых креслах. Сколько раз они уже бывали здесь, но так ничего и не добились. Быть может, хоть сейчас у них получится продвинуться. — Какие вопросы вас интересуют? — устало осведомился мужчина. — Ваша дочь, она... На этих словах он — такой осунувшийся и измотанный — кажется, ещё больше осунулся и совсем сгорбился. Раньше Айлин не понимала причины его вечной тоски, что сквозила в каждом выдавленном слове, и преждевременного старения, но теперь, похоже, нашлось то, что все это время отнимало у него так много жизненной энергии. — Она умерла, — отрезал слишком сухо. — Да, это мы знаем. Но она была убита. Скажите, преступника ведь так и не нашли? — медленно, выговаривая каждое слово особенно четко, спросила девушка. «Старик» поерзал в кресле и нахмурил густые брови. — Это уже вопросы к работе полиции. Вы ведь так и не смогли его наказать... — Зато вы смогли. Арслан шокировано повернулся на напарницу, уж явно не ожидая такой быстрой прямолинейности. — Не понимаю, о чем вы говорите... — Понимаете, господин. Вы считаете, что отстояли честь дочери, убив его, но теперь не находите смелость признать это. — Я никого не убивал. — Главный подозреваемый по тому делу так и не был привлечен к ответственности. Он насиловал вашу дочь на протяжении нескольких часов, не пощадил ни одного участка тела, а после застрелил и бросил в ледяной Босфор. И вы не мстили ему, он так и не получил своего наказания, так? — выпалила Айлин, изо всех сил стараясь держать голос ровным и монотонным. Мужчина вскочил с места и шарахнулся в сторону. Эти слова о его девочке вызвали бурлящую, неконтролируемую и мгновенную ярость. Вместе с дочерью они пережили столько всего, столько бед и невзгод выпало на долю из обоих. И виновник большинства из них, виновник его нынешнего «разложения» — тот насильник, острыми когтями исцарапавший кожу ног невинный девочки. Ведь она была совсем маленькой, ведь ей исполнялось всего лишь тринадцать. — Он получил свое, — прорычал так утробно, словно держал в себе эти слова целую вечность. — Он получил заслуженное, ясно?! Аллах не покарал его, правосудие не покарало его, вы! Вы не покарали его! Но я покарал! Я покарал, и вы не посмеете посадить меня за это! Потому что за справедливость не сажают! — мужчина кинулся к кухонной утвари и ухватил несколько громадных, заточенных ножей. Глаза налились кровью, разум затуманился и окончательно распался на тысячу острых осколков ярости. Ярость — все, что он копил в себе, все, чем он жил последние пять лет — нашла выход. Нет, он не сошел с ума сейчас. От неожиданности полицейские не сразу осознали, что происходит. Эта страшная картина: весь седой, в оборванной пижаме, с отрешенным взглядом и пеной у искусанных губ, он размахивал ножами и кричал. Он сошел с ума прямо на месте, за несколько секунд лишился рассудка. Вся боль, что умещалась в его сердце, вся ненависть, кипящая в его душе вылились в безумство. Или нет? Или он лишился рассудка ещё давно, и с тех пор, как ушла дочь, лишь играл роль нормального? Девушка выхватила пистолет и прицелилась, но секунда промедления обошлась ей дорого: у тонкой шеи мгновенно оказалась острая сталь. Не раздумывая ни секунды, Арслан выстрелил. Пуля вошла в руку нападавшего, пальцы разжались, и нож со звоном покатился по полу. Рванув напарницу за талию и заслоняя ее собой, патрульный, не опуская пистолета, объявил: — Мехмед Айдын, вы арестованы по подозрению в убийстве и в применении насилия в отношении представителя власти. *** — Что ж, выглядите вы... мягко говоря, пугающе. — осмотр трупа прошел достаточно грязно. Все в крови, следователи листали заполненные протоколы и складывали в стопку пакеты с уликами. Исмаил даже немного приободрился и вернулся к прежним сарказмам, которые уже привык использовать в общении с криминалисткой, глядя на плодотворную работу. — А вы не смотрите, — с той же интонацией ответила девушка. — Я к тому, что идти опрашивать свидетелей в таком виде — не лучшая затея. — Как хотите. Могу вообще вас обратно отправить и сама все сделать. Мужчина усмехнулся. Ее иронию, оказывается, иногда можно спутать с твердым приказом. Однако настроение заметно упало, как только следователи вошли в дом. Будто вспомнили, зачем находятся здесь. Пожилые женщины в темных хиджабах со страдальческим выражением и угрюмые мужчины сразу вернули их к ужасающему зрелищу снаружи. — До крыльца не дошел! Убили! За что? — безутешная мать рыдала, пряча осунувшееся лицо в ладони. Дом убитого всегда был пуст и безлюден, но в день его смерти здесь собрались все родственники. Даже его племянница с грудничком на руках приехала сразу, как услышала страшную новость. Сейчас она расхаживала вдоль стены небольшой гостиной, изо всех сил стараясь успокоить своего младенца. — Начинайте без меня, — Исмаил обернулся на голос напарницы и проследил за ее взглядом, прикованном к уставшей матери и беспокойному сыну. Мужчина кивнул, в душе недоумевая, что она задумала. Подсев к одному из скорбящих, он краем глаза с любопытством наблюдал за криминалисткой. — Отдайте его мне. Я смогу успокоить, — ласково протянула Нургуль. Девушка инстинктивно прижала ребенка к себе и замотала головой. — Дайте же, отдохните. Я из полиции, не причиню вам зла. Девушка, поколебавшись, недоверчиво протянула сына незнакомке. Следующие мгновение обошлись Исмаилу чистым изумлением. Он уже практически не слушал опрашиваемого, а только завороженно смотрел, как Нургуль с необычайной нежностью берет на руки малыша и аккуратно, бережно качает, шепотом напевая колыбельную. Колыбельную на незнакомом языке. Как мужчина ни выслушивался, он не смог уловить ни одного турецкого слова. Но спокойный мотив и бархатный тембр казались смутно знакомыми — до скрежета под ребрами. И снова это непрошеное дежавю. Впервые ее взгляд не был поддельным. В нем сквозила неподдельная забота, которую она не пыталась скрыть. Ее искренность поразила мужчину даже больше загадочной песни. *** — Удалось зацепиться за что-нибудь? — Нет, а вам? — Нургуль сбежала по лестнице и догнала напарника. — Удалось, брат убитого дал наводку на один дом... Вроде как, там живет его подруга или любовница. — Или? — Дружбу с привилегиями знаете? — С привилегиями? Что это значит? Исмаил нахмурился. Уж явно не время и не место объяснять напарнице подобного рода вещи. — Физиологическая близость на фоне дружеского расположения. Так понятней? — Ах, это! Разве это не зовётся «сладкой» дружбой? — Звалось. В семидесятых. Криминалистка на секунду задумалась. — Вы не рассказывали, что знаете ещё один язык, — мужчина открыл дверь полицейской машины, пропуская вперед Нургуль. — Я знаю турецкий и английский, — вышла из раздумий девушка. — Но тому ребенку... Мне показалось, вы пели ему колыбельную на каком-то другом языке. — Вам показалось. Поехали, — громко скомандовала Нургуль водителю. Исмаил посмотрел на напарницу. Кровь, размазанная по полицейской одежде, хоть и добавляла ей неповторимого, какого-то хищного шарма, но была совершенно неприемлема для их следующего задания — выбивать показания из незнакомки, проживающей на окраине города. Впрочем, его собственный вид тоже оставлял желать лучшего. — Нам нужно переодеться, — неожиданно заговорил Исмаил. — Переодеться? И как вы себе это представляете? — А как вы себе представляете являться в окровавленной одежде к женщине, которая ведёт замкнутый образ жизни? Вы не до смерти напугаете. — И где же я, по-вашему, должна переодеваться? — Здесь. — Заметив недоуменный взгляд Нургуль, мужчина пожал плечами. — Профессиональной долг. Чистая одежда тут всегда лежит в запасе, из размеров, правда, только мужские. — Хорошо, — криминалистка стушевалась, но затем нехотя согласилась. Достав сменную одежду, девушка выжидающе глянула на напарника. — Не соизволите отвернуться? Осознав, что все это время он просто сидел и в упор смотрел на девушку, Исмаил повернулся к окну. Однако деталь, которую он обнаружил в следующую секунду, вынудила мужчину вдохнуть глубже — он видел ее идеальное отражение в стекле. И как он ни старался отвести глаза, как ни старался сосредоточиться на монотонным звуке стука мелких, дорожных камней о корпус машины, мозг, как назло, все равно фокусировался на этой картинке. Нургуль поочередно расстегнула все пуговицы своей рубашки. Одеяние сползло вниз, до основания оголяя шею, плечи, ключицы. Когда обнажилась зона декольте, мужчина строго приказал себе не смотреть и, все же, так и не смог сместить взгляд. Девушка подняла глаза прямо на стекло, в котором они отражались и бесстыдно скинула рубашку. Следователь сделал ещё одну безуспешную попытку отвернуться. — Поможете застегнуться? — спустя пять минут борьбы с кривой молнией, все же сдалась криминалистка. Исмаил хмыкнул и повернулся. Хорошо, она додумалась облачиться в брюки, однако вид одной только обнаженной спины все равно будоражил сознание. Застёжка оказалась очень неподатливой, мужчина возился с ней дольше, чем следовало, периодически задевая бархатную кожу. Нургуль от этих случайных прикосновений шарахалась, словно от огня и как-то странно подергивалась, то ли не желая их, то ли... подставляясь? — Быстрее, — напряжённое шипение девушки лишь позабавило следователя. — Не нравится? Ткань, наконец, сошлась ровно. Но Исмаил сумел справиться тогда, когда машина с неистовой силой подпрыгнула на высокой кочке. Мгновение — и девушка оказалась буквально прибита к сиденью крепким телом следователя, грудью прижималась к его груди. Вибрация от сердцебиения, застывшая между ними, исходила лишь от мужчины. Он, как ни пытался, не смог различить стука сердца сокомандницы. Вообще никакого. И никакого тепла не источало ее мраморное тело. Только тоскливый холод и гулкая тишина. — Не нравится, — злобно прошептала и тут же дернулась, стараясь отстраниться. Однако сила следователя в разы превосходила ее собственную, поэтому такие конвульсии казались смешными. — Пустите, — Нургуль понизила свой голос до такой степени, что мужчина не сразу сумел расслышать сказанное. Исмаил отпрянул так резко, будто обжёгся. Помог ей сесть ровно, стараясь не встречаться взглядом. Мысли путались. — Переодевайтесь, — в приказном тоне криминалистки послышались нотки смущения. Или ему показалось? Во всяком случае он не думал, что такая, как она, вообще способна на смущение. — Скорее, мы уже подъезжаем. Машина круто развернулась и припарковалась на обочине. Море бушевало, тучи сгущались, ветер нещадно поднимал с дорог песок и пыль. До нужного, одноэтажного дома полицейские прошли всего пару метров. — Здравствуйте, а вы кто? — красивая женщина средних лет выглянула из-за двери. — Мы из столичной полиции, — Исмаил вытащил удостоверение и сунул его незнакомке. — Вас уже оповещали? — О том, что Ферхат погиб? Да, я знаю. Проходите, я вас ждала. Чаю? — Не стоит. Лучше представьтесь. — Ах, хорошо. Меня зовут Ясмин Кая. — Скажите, вы знаете, что ваш... друг, — Нургуль неловко покосилась на напарника, а затем продолжила, — делал накануне смерти? — Да, я была у него в гостях. Понимаю, это звучит подозрительно, но я никак не причастна. Мы просто... — Чем занимались? — Не думаю, что вам стоит это знать. Я уверена, тот, кто дал вам наводку, успел сообщить о наших отношениях. — И все же? — Мы переспали. Потом я уехала, а в следующую ночь его убили — Ладно, а вы кого-то подозреваете? Может, у него были враги? Женщина задумалась и отрицательно покачала головой. — Врагов у него не было. Разве что недоброжелатели в историческом кругу. Мы вместе с ним работали в архиве, писали книгу: «Эпоха Кесем Султан. Хроники жизни великой султанши». Я лучше покажу. — Ясмин ушла и вернулась спустя минуту, с томом в руках. Следователь открыл массивный переплет, с первой же страницы на него смотрела вылитая коллега, только с короной и вся в драгоценностях. Нургуль выхватила у мужчины книгу и захлопнула ее. — Задумка книги состояла в том, чтобы объяснить успехи султанши через мистику. Возможно, султанша вообще имела нечеловеческое происхождение, — таинственным шепотом пояснила женщина. — Простите, однако неужели кто-то способен убить за такой бред? — раздражённо поинтересовалась Нургуль, хотя Исмаил уловил в ее голосе необъяснимое волнение.И заметил, как побелели ее пальцы, сжавшие книгу. Ясмин добродушно и снисходительно улыбнулась. Похоже, ей не впервые приходилось слушать такое скептическое мнение о совместном с Ферхатом творении. — Вы считаете — бред. А некоторые душу готовы продать за эти данные. — Госпожа, — вмешался следователь, — в крови убитого обнаружен алкоголь. Вы знаете, почему он мог выпить? — Да... Он очень переживал об этом произведении. В последнее время его стали беспокоить, — женщина тяжело вздохнула, — галлюцинации и странные сны. В них ему являлась Кесем, угрожала. Ферхат говорил, что ему тяжело выносить их. — Благодарим за содействие, госпожа Кая. Мы оповестим вас, если будет важное. Всего хорошего. *** Хлопот с задержанным оказалось ещё очень много. Ради заполнения всех протоколов Арслану и Айлин пришлось даже съездить в пару соседних участков. Запыхавшиеся и усталые, полицейские остановились на заправке. — Выйдем? Сумерки уже накрывали столицу, но сияющие звёзды увидеть было не суждено: небо опять затянулось облаками. Лишь луна, напоминающая огромное, всевидящее око, иногда показывалась из-за них. Как только мужчина заглушил мотор, с улицы потянуло холодом. Айлин отказалась, съеживаясь от одного представления о мраморном, морозном воздухе снаружи. Мужчина усмехнулся, уже давно заметил острую нелюбовь к морозам у своей напарницы и в очередной раз умилился ей. — Подождите секунду, — попросил Арслан и вышел. А через некоторое время вернулся с двумя стаканами кофе в руках. — Так будет теплее. — Спасибо, сколько я должна? — Нет-нет, просто пейте. Девушка благодарно кивнула, хотя, другого она и не ожидала: Арслан всегда был таким... добрым, вежливым, милым. Айлин тряхнула головой, отгоняя странные мысли. — Вот же ужасно, — прибавила она, когда оба уже стояли на улице, под слабым фонарным светом, — вроде, минуту назад человек был нормальный, а потом: раз — и все. Ни разума, ни надежд, — ничего не осталось. — Такова жизнь, — горько вздохнув, ответил мужчина. — Быть может, завтра нас вообще не станет. — Это на вас погода влияет, что вы такие депрессивные глупости говорите? — рассмеялась девушка. — Почему же глупости? Меня мама всегда так учила, говорила, что жить нужно здесь и сейчас, а завтра может что угодно случиться. Айлин задумалась. — А вы как думаете, вы пользуетесь советом мамы? — Не знаю... Наверное, не в полной мере. И все же, вы достаточно жестоко вывели его на признание. — В нашей работе иногда нужна стальная нотка, господин, вы же знаете. Арслан согласился и отвернулся, глядя на чёрную дымку в небе. Сейчас он жалел, что не мерцали звёзды. Так хотелось полюбоваться на них с ней. — Я должна поблагодарить вас не только за кофе, — робко продолжила Айлин. — Вы спасли меня сегодня. Если бы не вы, меня бы уже хоронили. Спасибо вам. Патрульный повернулся и расплылся в улыбке, нежным взглядом одаривая напарницу, невольно заставляя смутиться и отвести глаза. — Не надо, это же наш долг — спасать. Девушка кивнула и ее ореховые глаза устремились в небо. Она так же про себя пожалела об отсутствии звезд в такой подходящий момент. А Арслан не мог больше смотреть туда же. Он загляделся лишь на ее радужку, в которой отражалась выглянувшая ненадолго луна. *** — Что вы думаете о ней, госпожа Ешилчай? — Рано делать выводы, — Нургуль помедлила. — Но госпожа Кая кажется довольно подозрительной. Она не выглядела особо опечаленной смертью своего... этого. Ну, вы поняли. У вас другое мнение? — Не знаю. Не думаю, что она способна на убийство, — мужчина покосился на напарницу. — Кстати, султанша на том портрете поразительно похожа на вас. — Правда? Не заметила. Совпадение, не более. Мы ведь не можем знать, как она выглядела на самом деле. Увесистые дождевые капли покрывали жидкие леса и загородные дороги. Ветер, прилетающий с моря, совсем разбушевался и трепал слабые, светло-оранжевые кроны, выл — жутко и протяжно, — предвещая беды хмурому Стамбулу.