Последний свидетель

Дни текли медленно, а пятеро следователей так и увязали в трясине нераскрытых обстоятельств. Айлин и Арслан развлекали себя незатейливыми беседами, упорно избегая всякой работы, Саид литрами вливал в себя крепкий кофе, не отрываясь от протоколов, Нургуль с Исмаилом не упускали ни одного случая обменяться какими-нибудь колкостями, буквально выплёвывая их в лицо, однако прилежно и аккуратно сторонились любых других, более личных разговоров. Было бы ложью сказать, что Исмаил забыл всё произошедшее. Нет. Напротив, он до мельчайших деталей помнил тот злополучный день, когда обнаружился первый труп. Помнил и перебирал всё в голове, как истинный следователь, не упуская ни единой детали. Именно эти сомнения, эти воспоминания и служили ему преградой, мешающей заговорить с криминалисткой без нотки сарказма. Что стало причиной её отстранения — он не знал, но был рад такой взаимной холодности. И всё же хотелось узнать её получше. Подсознание наполнялось тихой жаждой раскрыть её тайны — или удостовериться в их отсутствии. — Ребята, — Саид толкнул приоткрытую дверь общего офиса. Слабый и измождённый после бесплодных поисков правды, он совсем не походил на того прежнего руководителя со всеобъемлющим позитивом в кармане. Его слова звучали с пугающей уверенностью, походя не столько на обращение, сколько на утверждение. Все сразу подняли глаза. Начальник почти не выходил из комнаты вот уже неделю: являлся на работу ни свет ни заря, а удалялся лишь тогда, когда дымчатый бархат турецкой ночи разрезал белый свет далёких звёзд. Саид стал совсем плох — следователи с прискорбием отметили этот факт, но уже смирились. Каждое новое дело по-своему уничтожало его изнутри. Каждое новое дело строило его заново. — В участок заявился мужчина, сосед убитого. У него есть сведения, желает говорить лично с нами, — продолжил он, не обращая внимания на сочувствующие взгляды. — Аллах, дело уже просачивается в народ, — Исмаил бросил ручку. — Это добром не кончится. Саид обречённо взглянул на друга, но смолчал. — Короче, Нур, Исмаил, спуститесь к нему, выслушайте. Исмаил тут же обернулся к напарнице. Девушка застыла, а её зрачки отчаянно заметались по комнате. Она о чём-то напряжённо думала — смотрела так всегда, когда особенно сильно соображала. Чёрт, откуда ему вообще известны её привычки? Когда он успел так хорошо изучить все её жесты? Нургуль хватило секунды, чтобы опомниться. Проигнорировав настойчивый особо пристальный взгляд коллеги, она сухо обратилась к брату: — Зачем мне слушать какого-то сумасшедшего? Мы уже опросили всех соседей. Где он был до этого? Неужели он достоин хоть капли нашего внимания? — Это не обсуждается, Нургуль. Это приказ, — необычно резко ответил мужчина и вышел. Вся эта ситуация истребила немало его нервов и окрасила шею в нездоровый ярко-алый цвет. Вниз коллеги спустились молча. На первом этаже их уже поджидал гость, представившийся соседом убитого Ферхата — Азаном Озчивитом. Азан заявил, что владеет уникальными сведениями по поводу расследуемого дела, в ответ на что Нургуль не упустила шанса отпустить колкость. — Не смейтесь, госпожа. Вы вдоволь посмеётесь, когда я дам вам эти сведения, — загадочно проговорил мужчина. — Так рассмешите же меня. — Хорошо. Не знаю, насколько отличительной является эта черта, но думаю, важно будет сообщить. Я видел убийцу, господа. Вернее, только её глаза — такие светящиеся, голубые, знаете, как у хищника! — Что вы предлагаете? В нашей стране много голубоглазых особ, — возразила криминалистка, и какой-то неестественный, будто репетированный смешок сопроводил эту речь. Азан смотрел на неё чуть дольше, чем следовало, а затем мягко улыбнулся. — Может быть. Но думать, что делать — уже ваша работа. — Немного поразмыслив, он добавил: — А у вас, кстати, тоже глаза... необычные. Исмаил с крайним возмущением наблюдал за их диалогом, злясь на напарницу за непрофессиональные высказывания. Он не мог не заметить ее замешательства. — Вы сказали «её». Почему вы считаете, что убийца — женщина? — сухо спросил он, надеясь покончить с этим цирком. — Женские черты ни с чем не спутаешь, господин. Их мне удалось разглядеть. — Опишите. — Да тут говорить нечего: длинные волосы, вроде, ну и некоторые другие признаки, по которым пол определить можно... — расплылся в смазливой улыбке свидетель. — Ещё что-то? Может, лицо видели или хотя бы профиль? — Нет. — Хорошо, благодарим за содействие. Ещё некоторое время после ухода неожиданного гостя Исмаил наблюдал за прямой спиной напарницы, повёрнутой к нему. Тёмные мысли роились в голове, не давая покоя. Всё вертелось вокруг этой Нургуль. С тех пор как она приехала, город будто замер в зловещем, чёрном спокойствии, укрывающем под своим куполом самые страшные, самые неизбежные грехи. — Мне кажется, он ещё что-то знает, но скрывает, — тихо проговорил следователь. Девушка медленно повернулась. Он поймал себя на том, что пытается избавиться от навязчивого страха. Все её движения завораживали... и пугали. — Нет, — голос её дрогнул. Впервые. — Зачем ему скрывать что-то от следствия? Он сказал всё. Не будем его больше беспокоить. Исмаил опешил. С каких пор всеми почитаемый криминалист-эксперт так легко, будто нарочно, отметает любые догадки? *** День прошел по обыкновению в пустую, если не считать полученные свидетельские показания, а поздним вечером следующего Саид вновь собрал всех за столом. Раскрытие преступления высосало из мужчины всю жизненную энергию, однако его ещё не покидала присущая ему светлая надежда, что–то от былого позитива все же осталось в этом бледном человеке с неестественно раскрасневшейся физиономией. — Нам надо что–то предпринять, — выдавил из себя начальник, потирая запястья. — Мы с госпожой Ешилчай получили некоторые сведения сегодня... —... совершенно бесполезные сведения, — внезапно перебила криминалистка. — Я бы так не сказал. Господин Озчивит заявился утром в участок, как ты помнишь, и сообщил, что видел убийцу. — Видел убийцу? Исмаил, как? Мы опросили всех соседей, свидетелей, такого просто не может быть. — Не знаю. Может, врёт, но есть интересная деталь: у убийцы, по его словам, конечно, были «хищные, голубые глаза». А ещё он утверждает, что видел на месте преступления женский силуэт. Эти признаки в некоторой степени сузят круг подозреваемых. — Мы не можем на них опираться, — возразила Нургуль. — Саид, я настаиваю на том, чтобы проверить Ясмин, а не охотиться по всему Стамбулу за «хищными глазками». — Что? Проверять Ясмин? Госпожа Ешилчай, у вас точно диплом не куплен? — В моем профессионализме можете не сомневаться. Я уже демонстрировала вам его, вы помните. Другой вопрос — вы, — сидите здесь на протяжении долгих месяцев, но так и не смогли справиться с тем лёгким делом. Новое тоже с успехом провалили — вас стошнило при виде одного только мертвеца! Не вам рассуждать о дипломе. Нападение. Никто — даже сам мужчина — не ожидал его. Да, в последнее время любой из контакт превращался в агрессивное столкновение, но это — крайняя степень неуважения. Да как она посмела выставить его в таком свете перед коллегами? Или у нее талант портить все своими едкими замечаниями? — Вы все же припомнили это, — нахмурившись, отозвался Исмаил. — Пока вы сидели над статьями в Измире, я наблюдал кровавые телеса. Считаете, легко? Нургуль жестоко хохотнула. — Да. Не забывайте, что я тоже была там. Но моя реакция почему–то адекватнее будет. — Ребят, успокойтесь! Если не останавливать, так и будете ссориться? Нам нужен единый план действий, давайте же думать над ним. Обменявшись ядовитыми взглядами, Нургуль и Исмаил замолчали, остальные тоже опустили головы. А вслед за этим резко заморгал и отключился свет. Это случилось так внезапно, что компания не сразу осознала всего положения дел и успела прилично перепугаться. Видимо, электричество отключили во всем здании, так что даже кофемашина, создающая привычный гул, замолчала. Полная, гробовая тишина охватила участок. Исмаилу казалось, что он слышит стук собственного сердца. В мимолётном испуге Айлин ухватилась за руку патрульного, а пришел в смущение и некоторое восхищение, когда понял, что девушка пусть и неосознанно, но искала опоры именно в нем. Мужчина нежно сжал ее похолодевшую ладонь, согревая. — Наверное, замкнуло где-то. — Нужно сообщить ребятам из триста третьего, они проверят. — Ребят из триста третьего давно тут нет, — вмешалась криминалистка. А после многозначительно добавила: — Здесь вообще никого кроме нас нет... Саид двинулся с места, раздражённо нашёптывая себе что–то под нос. — А ты куда, братец? — задорно спросила девушка, теряя всю прежнюю загадочность голоса. — К дежурному спущусь. Скоро вернусь. — Ну уж нет. Хочешь идти на первый этаж — бери ещё людей. — Зачем? — Чем меньше вопросов будешь задавать, тем больше ответов получишь. Бери, иначе хуже будет, — пригрозила девушка. — Ради меня. Пожалуйста, — мягче добавила она. — Госпожа Йылдыз, не составите мне компанию? — предложил мужчина, смирившись со странной просьбой сестры. Дверь закрылась за двумя следователями, и лишь тогда криминалистка обратилась к сидящим с совершенно неуместным вопросом: — Как думаете, мы обречены на успех? Но этот тон вновь показался Исмаилу загадкой. Он был сродни тону учительницы, которая задаёт вопрос ученикам, заранее зная правильный ответ. Это настораживало. Непрекращающаяся, звонкая трель долетела до оставшихся в кабинете следователей. Видимо, поступил звонок на телефон в комнате патрульного. Арслан сразу подскочил и на ходу проронив: «Я должен ответить», также скрылся в кромешной тьме коридора. Теперь они остались наедине. Снова. Мужчина ощутил, как под ребрами скребётся жалкий зародыш страха, и поморщился. А напарница настойчиво повторила свой вопрос: — Как вы думаете, мы обречены на успех? Выйдя из оцепенения, он кивнул. На какие–либо другие движения не осталось сил, все они чудесным образом иссякали в ее присутствии. Нургуль ухмыльнулась, но ответом осталась довольна и более ничего не спросила. Мужчина поднял взгляд. То, место, где должна была стоять девушка, закрасила темнота, и только пара светящихся, внимательных глаз всматривались в собеседника. Хищные, голубые глаза... Следователь отшатнулся и попытался вернуть лицо, но понял — поздно. Поздно скрываться, она уже чувствовала его страх. Она всегда видит его насквозь. — А я знаю, о чем вы сейчас думаете, господин Демирджи, — по–детски весело заявила криминалистка. Исмаил громко сглотнул, вязкое эхо этого звука разлетелось по кабинету. Как прекрасно, теперь она получила подтверждение его испуга. Но, кажется, оно ей и не было нужно. Она всегда видит его насквозь. — Вы сомневаетесь, вы думаете, я как-то причастна к убийству. Скажите, вы считаете меня убийцей? — в её голосе не слышалось ни обиды, ни огорчения — только безмерное, самовлюблённое удовольствие. Нургуль играла, упиваясь тем, что коллега подозревает её в тяжком преступлении. — Я такого не говорил. — Верно. Необязательно говорить, чтобы я распознала ваши мысли. У вас всё на лице написано. Осторожными шагами девушка приближалась к Исмаилу, аккуратно сокращая расстояние. Он медленно отступал. Интуиция чуяла опасность. Дышать наэлектризованным воздухом становилось всё сложнее. Разглядеть напарницу сейчас можно было лишь по светящимся в темноте глазам. — Чего вы от меня добиваетесь? — Правды. Скажите, вы считаете меня виновной в смерти Ферхата? Мужчина остановился, не рассчитав расстояние, и врезался в стену. — Нет. Я ещё не нашёл потенциального подозреваемого. — Хм, — она прервала наступление и задумалась. — Я знала, вы не посмеете меня подозревать. — Вы считаете себя проницательной? — Исмаил отпрянул от стены и теперь двигался к ней сам — не плавно, а грубо, в противовес её грациозной походке. Игра в кошки-мышки, где роли менялись каждую секунду. — Возможно. Особая проницательность очень помогает в работе, — Нургуль старалась сохранять уверенность, но речь всё равно смахивала на... оправдание? Чашка на противоположном краю стола каким-то образом слетела вниз и разбилась. Криминалистка повернула голову на звук — серьёзная и обидная ошибка. На долю секунды она потеряла бдительность, позволив кошке пересечь черту. Он дышал — тяжело, за двоих. От неё же не услышал ни единого вдоха. — Нет, вы не поняли. Не стройте из себя дурочку. Вы ею не являетесь, я знаю. — О чём вы? — повернулась криминалистка. Глухой вопрос уже не сохранял ни капли прежней уверенности. — О том, что если сейчас кто-то вернётся и сообщит о найденном трупе Азана, я буду вынужден подозревать вас. — Почему же? — Никому, кроме нас, не известно об этом свидетеле. Его смерть — удачная попытка скрыть улики, которые он не успел предоставить. Поймите, я не считаю вас способной на убийство, но такой поворот явно будет играть против вас. — Вы отдаёте себе отчёт, в чём меня обвиняете?! — собрав всю злость, прошипела она ему в лицо. — Да ещё и без доказательств! Где вы набрались такой дерзости? — Если считаете обвинения бездоказательными, тогда почему так злитесь? Не нервничайте. Если вы невиновны, вам нечего бояться. Расплывшись в улыбке, он опустился ниже и последние слова шептал ей уже на ухо. — Идите к черту, я невиновна. Вы... Что вы делаете? — опешила она, когда следователь внезапно и совершенно нагло взял в руку её серёжку. Поистине прекрасная драгоценность: обрамлённая чистым, местами потемневшим от времени серебром, с огромным рубином в центре. Слишком дорогое украшение. Мастерская работа, выполненная с учётом всех модных аспектов семнадцатого века. На обратной стороне трудно было не заметить выгравированную мелким шрифтом надпись: Матери Османов. Рубин прекрасный, словно Солнце, мы просим принять в дар. — Откуда это у вас? — Подделка. Не обращайте внимания. Врёт, — понял Исмаил. Он плавно вернулся взглядом к её лицу, а затем опустился ниже — к губам. Сухим, но пленительно ярким. Саид как-то, перед самым приездом сестры, обмолвился, что она разбивала сердца всем, кто пытался приблизиться. И в шутку просил друга не влюбляться. — Что ты скрываешь? — он не хотел озвучивать эту мысль, но она вырвалась сама. Слишком долго мучила, не отпускала даже ночью, являясь в кошмарах. По дрогнувшим ресницам напарницы мужчина понял — она услышала. И не просто услышала — это задело её. В кабинет понуро ввалились трое полицейских, разрушая момент. — Ребят, на сон сегодня не надейтесь, — Саид хлопнул подчинённого по плечу. — Объяви новость. — Короче, труп нашли. Вчерашний свидетель. Азан Озчивит мёртв. Исмаил перевёл взгляд на Нургуль. В темноте он не видел её лица — только светящиеся глаза. И ему показалось — или в них действительно мелькнуло что-то похожее на тревогу? *** — В цистерну Феодосия?! Нет уж! Хотите — езжайте без меня. Я никуда не собираюсь, — запаниковала Айлин, узнав, куда именно придётся отправляться за трупом. — Древнейшая цистерна Феодосия... — игнорируя хмурый взгляд Исмаила, мечтательно протянула Нургуль. — Нам предстоит приятное времяпровождение. — Почему бы не отправить туда другой наряд? — А улики изучать тоже другой наряд будет? Давайте, ребята, даю на сборы не более двадцати минут. Всех жду на улице. Чтоб без капризов. Прохладный ветерок гулял по пустым улочкам, заглядывал в тёмные углы низких построек, но не свирепствовал. Погода успокоилась, воздух казался кристальным, резал слизистые неожиданной свежестью. Конец ноября и правда выдавался довольно уютным. — Небо сегодня чистое, — мечтательно заметила криминалистка. — Не желаете объясниться? — начал Исмаил, взяв её за руку, чтобы специально отстать от команды и выиграть время. — А я должна отчитываться перед вами? — Должны, вы сами прекрасно это знаете. Как вы собираетесь оправдываться? Труп Азана нашли. — Ах, труп Азана... — она хмыкнула. — Послушайте себя, господин Демирджи. Послушайте, какую чушь вы говорите. Знайте своё место, когда обвиняете в жестоком преступлении успешного криминалиста! — Если вы не хотите объясняться, мне придётся говорить с вашим братом. — Говорите. Интересно, кому он поверит — любимой сестрёнке или приятелю? Повторяю ещё раз: я ни в чём не виновата. Жаркий спор прервался, когда команда преодолела опустевший рынок, поворот, развилку и остановилась перед покосившейся дверью. Сейчас следователи видели цистерну не с той стороны, с которой показывают туристам, — они готовились заглянуть прямиком в голую душу османского прошлого. — Как-то мне не по себе, — призналась Айлин. — Не переживайте, — коротко оборвала её Нургуль. — Переживать ещё рано. Отпереть не знавшую смазки дверь оказалось задачей не из лёгких. Она поддалась лишь мощным рукам трёх мужчин и со скрипом отворилась, демонстрируя путникам бездонный мрак. Та тьма, что царила в обесточенном офисе, не шла ни в какое сравнение с этой чернотой, зловеще призывающей войти внутрь. Долгая круговая лестница весьма утомила полицейских. Она непременно должна была вести в преисподнюю — казалось, вот-вот они ощутят жар кипящей магмы. Однако пока что тела обдавало лишь холодом. Послышался короткий звук капли, ударившейся о мраморный пол. Затем ещё один. И ещё. Мрак сменился полутьмой. Они достигли цели. Гигантские полуразрушенные мраморные плиты лежали ровными рядами, массивные колонны стремились ввысь, теряясь в тени подпёртого ими свода. Всё здесь напоминало о былом величии. Но величие ушло. Хранилище, поившее весь османский народ, не пощадили ни влага, ни время. — А ведь здесь раньше хранили сорок миллионов литров воды, — печально произнесла Нургуль, рассматривая очередную жалкую лужицу на полу — тень впечатляющего прошлого. — Кёсем Султан с такой заботой ухаживала за цистернами, считала их ключом к выживанию жителей империи. Посмотрела бы она, что стало с её трудами... — совсем меланхолично прибавила девушка. Она не говорила — проживала каждое слово. Фонарь выхватывал точечные области. Не сумев отыскать напарницу, Исмаил обратился в темноту: — Ничто в этом мире не вечно, госпожа. Всё когда-нибудь теряет ценность, но мы не можем отказаться от истории. Когда-то эти помещения и правда были ключом к спасению народа. Кёсем Султан прекрасно справилась с их обустройством, раз наши люди живы до сих пор. Мы можем быть ей благодарны. Наконец ему удалось рассмотреть лицо девушки, на котором играла непривычная, бесхитростная улыбка. Быть может, в ней таилась глубокая печаль? Нургуль коротко и благодарно кивнула. — Это всё, конечно, хорошо, но как нам найти труп? Я не вижу ничего дальше собственной руки, — нарушил тишину Арслан. — По запаху, — в обычном насмешливом тоне отозвалась криминалистка. — Очень смешно. — Да прекратите вы, мне и так страшно! — Айлин дёрнулась, ощутив лёгкий толчок в спину. — Вы о чём, госпожа? — Говорю: толкать меня хватит! — Вас никто не толкает. Вы позади всех шли. В растерянности девушка обернулась, но никого не увидела. И правда, она шла последней — но точно чувствовала касание. Продолжать движение в таком порядке она отказалась, что породило глупый, затянувшийся спор о том, кому идти сзади. Жертвой наконец был избран Саид. — Мы пришли, — заявил Исмаил, когда в нос ударил уже знакомый едкий запах крови. Арслан поднял фонарик и осветил тело. Саид раскрыл рот в немом ужасе. Айлин закричала так, что патрульный выронил фонарь, а после поклялась раз пять, что не видела ничего более жуткого. Лишь Исмаил, уже прошедший через это зрелище прежде, мужественно перенёс представшую картину. Во всех деталях чувствовался почерк их убийцы: часть крови отсутствовала, часть размазалась по полу. Багровых следов в сравнении с предыдущим преступлением оказалось значительно меньше, из чего следователь сделал вывод: мертвеца убили в другом месте и зачем-то перенесли сюда, в подземелье древней цистерны. — Убийца явно хотел впечатлить нас, — с непонятной гордостью проговорила криминалистка, осматривая труп. — Что ж, думаю, ничего нового мы тут не найдём? — Исмаил решил присоединиться к коллеге и тоже склонился над телом. Мужчина старался закончить осмотр как можно скорее, но Нургуль действовала с бешеным темпом, постоянно задевая руки напарника и мешая ему. Единственное, что отличалось здесь от предыдущего убийства, — распоротый живот мертвеца и торчащий из него клочок пожелтевшей бумаги. Остальные нескоро решились приблизиться к тому, что осталось от Азана. — У него получилось впечатлить нас, — заметил следователь, извлекая лист. Чернила растеклись по шероховатой поверхности, различить написанное не представлялось возможным. Проявившиеся символы сложились в слово на совершенно незнакомом языке. Это мало что дало полиции. — Надпись на староосманском, — изрёк Саид, ломая зрение, всматриваясь в пергамент. — Кто-нибудь владеет им? Вопрос повис в воздухе. Бессмысленный вопрос — ответа не последовало. — Убийца просто заигрывает с нами, а мы только рады поддаваться, — теряя терпение, которого у неё и так никогда не было в достатке, взвизгнула Айлин. — Что за извращенец додумался высасывать кровь из тел? — Госпожа Йылдыз, а вы не думали, что это может быть ему необходимо? Как нам — еда, например? — вмешалась Нургуль. Исмаил кинул растерянный взгляд сначала на коллегу, затем на тело, но воспалённый мозг был не в состоянии анализировать. Когда криминалистка произнесла эти жуткие слова, до ушей группы донёсся оглушительный хлопок. Стены и колонны затряслись, внушительные куски штукатурки полетели вниз, прямо на головы следователей. Секунда. Ещё секунда — и их пробило осознание: дверь. Она закрылась. Теперь они остались наедине с истерзанным трупом, темнотой и душным смрадом крови и сырости. Саид сообразил первым и, прихватив патрульного, бросился к выходу. Айлин до ужаса напугал резкий звук. Когда новая волна вибрации сотрясла подземелье и новые порции камней посыпались вниз, девушка слепо кинулась в сторону. — Господин Демирджи, нужно уходить отсюда, — подхватив потрясённую напарницу, крикнула криминалистка. — Куда? — жалобно отозвалась Айлин. — Куда угодно, только не в центр. Мужчина без слов согласился, и они бросились бежать. Потолок внезапно затрещал, и Нургуль едва успела оттащить напарницу в сторону. Исмаил отскочил в другую — и громадный кусок камня рухнул аккуратно между ними, едва не похоронив всех троих. — Госпожа, нужно в другую сторону! — крикнул Исмаил, отдышавшись, и уже собрался двинуться вперёд. — НЕТ! — отчаянный крик криминалистки остановил его. Мужчина с ужасом наблюдал, как прямо перед ним на землю опускается внушительная часть колонны. — Я же сказала: НЕТ! — заорала Нургуль, предупреждая его следующую попытку. — ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТЕ! Её голос резал томную тишину подземелья и эхом отражался от массивных сводов. Она потянула Айлин за руку и помогла ей подняться. — Что вы предлагаете?! Исмаил находился уже далеко — единственным способом связи оставался крик. Шквал новых обломков обрушился вниз. Здание разрушалось на глазах, всё происходящее всё больше походило на хитро спланированную ловушку. — Я доставлю госпожу Йылдыз в безопасное место! — донеслось из темноты. — А вы найдите Саида! Если они не смогли открыть дверь, они погибнут! Выведите их! Резко оборвав диалог, Нургуль схватила напарницу за руку и растворилась вместе с ней во тьме. Молясь, чтобы с этими двумя ничего не случилось, Исмаил рванул в противоположную сторону — туда, куда ушли Саид и Арслан. *** Ровным быстрым шагом Нургуль и Айлин пересекли весь подвал и оказались в противоположной части. — Госпожа Ешилчай, куда? — пискнула девушка, когда криминалистка развернулась. — Мне нужно идти. — Немного поразмыслив, она протянула напарнице свой пистолет и пару патронов: — Вот, возьмите. Это всё, что есть. — Как вы будете без оружия? И зачем оно мне? — Может понадобиться. Вам нужнее, — отрезала девушка и покинула напарницу, осторожно крадясь, перешагивая через обломки, предугадывая, куда упадут новые. Нургуль надеялась встретить мужчин по пути, но налетела только на вышедшего из мрака Исмаила, едва не сбив его с ног. — Вы что здесь делаете? Разве вы не должны были найти брата? — Я не нашёл его. Мало того — я не смог найти даже лестницу. — Я дала вам конкретное задание! Где мой брат? — вскипела криминалистка. — Мне-то откуда знать? Я пытался! Хотите — пойдёмте вместе поищем. — Учтите, если с моим братом что-то случится, в этом будет и ваша вина, — не унималась Нургуль, пока они вместе преодолевали длинные расстояния. Следователи ссорились всю дорогу. Сложившаяся ситуация обоим помотала нервы, временное затишье только сильнее настораживало, заставляя прислушиваться. Подсчитывая мраморные плиты, девушка была уверена в выборе направления, однако они шли, а колоннам и тьме не было конца. Нургуль чувствовала, как слабеют и немеют ноги, во рту пересохло. Она знала, что это означает. Именно этого она боялась. Жажда постепенно охватывала всё тело. — Вы заявляли, что знаете путь, госпожа, — подкравшись сзади, ехидно проговорил Исмаил. — Кажется, теперь вы не так уверены? — Кажется, вы потерялись вместе со мной. Так что лучше помолчите, иначе умрёте с голоду вон в том углу, — огрызнулась девушка и попыталась отодвинуться. Но Исмаил не дал — резко толкнул её вправо. — Да что вы делаете?! Пустите! — криминалистка дёрнулась, пытаясь высвободиться из крепкой хватки, но это не помогло. Внезапный треск заставил её замереть. Очередной камень рухнул точно на то место, где она только что стояла. — Спасаю вас — вот что я делаю! Ваше упрямство доставило достаточно проблем, так что... — договорить мужчина не успел. После недолгого перерыва новые потоки камней обрушились вниз, словно намеренно целясь в головы следователей. Страх завладел каждой клеткой их тел. Держась за руки, забыв обо всех инструкциях, они бросились бежать, лавируя между обломками, покрываясь тухлой водой и серой пылью. Полицейские неслись вперёд, не смея и помыслить о передышке, пока их не зажало между крупными частями колонн, навалившихся друг на друга. Всё стихло так же внезапно, как и началось. Обвал прекратился, но половина цистерны уже была разрушена. Куски камня сдавили следователей, заставляя разгорячённые тела прижиматься друг к другу. Нургуль не потеряла сознание, но неожиданная слабость, за которую она возненавидела себя, сковала её тело. Только в этот момент Исмаил решился заглянуть в её глаза. Они выражали что-то неподвластное пониманию. Голод? Только это слово он нашёл подходящим. С нечеловеческим, страшным голодом напарница смотрела на пульсирующую венку на его шее. Ему захотелось закрыться, убежать — лишь бы не находиться под этим жутким взглядом. Насилу девушка заставила себя отвернуться и сбросить его ладони. — Что-то случилось? — несмело прервал молчание мужчина. — А вам недостаточно того, что произошло? — привычный сарказм, неуместный сейчас. Не об этом она думала, не это хотела сказать. Её губы приоткрылись, выпуская хриплые выдохи, ловя хриплые вдохи (а дышала ли она вообще?) и вместе с тем едва шевелились, стараясь сдержать рвущуюся из недр... просьбу? У неё не осталось сил. Она угасала с каждой секундой, и будто бы было что-то, способное вернуть её. Только вот это «что-то» не было известно Исмаилу. — Что с вами? — тихий шёпот коснулся её уха. Губы Исмаила задели серёжку, заставив вспомнить всё, что случилось за день. Нургуль медленно поднялась, опираясь руками на поваленные колонны. Теперь она оказалась на одном уровне с мужчиной, дрожащие губы застыли в сантиметре от его губ. — Я просто устала, — тем же шёпотом пояснила она и снова начала опускаться. Исмаил без колебаний подхватил напарницу. Камни сдвинулись, зажимая их в ещё более тесные тиски, приближая друг к другу. Словно само это место желало того, что должно было случиться. Пьянящий аромат пыли, роз и жасмина не оставил мужчине шанса на раздумья. Пока она прижималась к его груди, остужая его тело своим льдом — источник которого находился где-то под рёбрами, там, где у человека должно быть сердце, — он не мог думать. В яростной борьбе с собой Исмаил сдался и накрыл её губы своими в отчаянном поцелуе. Он ждал сопротивления — она не сопротивлялась. Ждал протестов — она не отталкивала. Податливо отвечала, изучая его рот. Её запах, её губы, этот поцелуй разрядом отдались в его теле, разбегаясь по венам, заряжая каждую клетку. Нургуль не знала прежде такой нежности, с какой он целовал её сейчас. Не знала такой страсти, с какой он переплетал их языки. Ей показалось, что силы ненадолго вернулись. Быть может, она и правда черпала их из него, высасывала. Зачем она согласилась? Впервые за столько лет она шла на поводу у чистого влечения, не думая о последствиях, ничего не планируя. Просто наслаждалась. — Что это было? — прохрипел мужчина, отстранившись, чтобы вдохнуть. Он спрашивал сам себя, но она ответила: — Ошибка. Забудьте. — Боюсь, не получится. — Постарайтесь, — усмехнулась она. Криво, неестественно. — Мы ещё на «вы»? — Ещё? Мы всегда будем на «вы». Запомните это. — Посмотрим, — победоносно произнёс он и, развернув напарницу к себе, насколько позволяло пространство, вновь впился в её губы. Нежности не осталось — только страсть. Пока двое следователей горели в пламени собственных желаний, начался новый обвал. Массивные осколки, куски бетона, кирпичи посыпались на них. Чувство неизбежной опасности подогревало кровь, заставляя сердца биться в бешеном ритме. Вторая передышка обернулась кошмаром: гигантский валун разбил колонну, прижимающую их друг к другу, раскидал их в стороны и придавил каждого обломками. Исмаил попытался подняться, но каменные объятия становились только крепче. Ещё одна часть отделилась от купола и устремилась вниз — прямо туда, где замерла его напарница. Время. Вечность. Мужчина пытался докричаться до Нургуль, но она не слышала. Или не желала слышать. Глыба рухнула точно на то место, где, к своему ужасу, он только что видел её. Она не выживет. Не выживет, — стучало в висках, пока Исмаил с яростью разбирал завалы. Он пытался пролезть под обломки, звал, искал — нигде. Ни тела. Ни следов крови. Ничего. Словно сам проклятый подвал стёр эту девушку с лица земли. Неужели этот поцелуй — эта «ошибка» — стоил ей жизни? Пелена непрошеных слёз застлала глаза. Надежда вместе с силами покинула его. Так ничего и не добившись, Исмаил пустился на поиски остальных. А в голове пульсировала одна мысль: Умерла?.. Нет. Она не могла умереть так. Она не создана для смерти, не способна на неё. Мужчина живо представлял её глаза — ледяные, не чувствующие, застывшие. Её губы — покорные, жаркие, мягкие. И не верил, что всё могло закончиться. Не верил, что эти глаза могут потухнуть, губы — навсегда сомкнуться, когда он только обрёл их. Нет, она не могла умереть. В этом он убедился.