Глава 9. Пирамида на пляже

      Короче, это был совершенно обычный день. И он закончился совершенно обычно. А теперь серьёзно — вы что, думали, что я не уйду в подробности? Поехали.       Короче, день начинался на пляже. Я лежал под зонтиком, пытаясь посмотреть на солнце (ну а что мне ещё делать?). Мои волосы давно были сухими, ведь солнце светило очень ярко (вот поэтому я так и не смог на него посмотреть). Рядом со мной Рампо читал уже на протяжении часа в своём Kindle, и нет, это не была та книга, которую ему дал По, — её он оставил дома и сказал, что больше не хочет читать эту еботину. Вместо этого он читал какую-то романтичную романтику с любовной любовью.       — Чё читаешь? — я перевернулся на другой бок, смотря на него.       — Фуууууууу, — выдохнул он, сжимая и разжимая кулак. — Прошло пятьдесят страниц, Вайлет уже меня задолбала, сука! — я усмехнулся. — Ониксовый шторм, а, тьфу, Железное пламя. На фэнтези потянуло. Про дракончиков читаю.       — Ну, вижу, тебе интересно там, — я покивал головой.       — И не говори. Потом они всё равно сдохнут сто проц.       — Ну, не нравится — не читай.       — Ни за что, — он свёл брови. — Партия будет доиграна.       — Смешарики, — я повернулся на другой бок, копаясь в песке и строя небольшую крепость, хотя нет, это скорее похоже на горку или какой-то комок. И тогда в моей голове загорелась лампочка. — Давайте кого-нибудь закопаем. — Я сел. Рампо смотрел на меня. У него, кажется, тоже загорелось. — К примеру… — меня осенило, — Осаму.       Я посмотрел на Дазая, который тихонько похрапывал рядом с Рампо.       — А то, — зеленоглазик улыбнулся, — давайте.       Так как Дазай лежал на углу нашего коврика, мы его с лёгкостью столкнули за его пределы и, рассчитав, что для того, чтобы он лёг лицом наверх, надо чтобы он сначала смотрел вниз, так что, рассчитав пару поворотиков, мы начали копать в двух шагах от него.

***

      — Чем занимаетесь? — сказал Чуя, выходящий с берега и выжимающий волосы.       — Шыш, — приложил я палец к губам. — У Николая появилась идея закопать Дазая.       — Где моя ашка?       — С каких пор ты куришь? — приподнял бровь Чуя, глядя на Колю.       — Давно, — он улыбнулся. — Ты просто меня в пятницу не видел, наверное, был занят с... — и указал взглядом на Дазая.       Чуя покраснел.       — Заткнись.       Мы продолжили копать.       — И как давно ты куришь?       — В принципе, давно. Ещё в Украине начал, правда, потом бросил. Из-за стресса начинаю опять заниматься этой хернёй.       — Пытался бросить?       — Конечно, пытался. Федя говорит, мне не подходит курить. Мол, лицо у меня слишком невинное для этого.       Я усмехнулся:       — А ведь он прав, — и посмотрел ему в глаза. — На себя посмотри. Носишь заколки со звёздочками, а сам куришь.       — Звучит нелепо, да? — усмехнулся он в ответ. — Да вот, никак не брошу. Я хотел их утопить в воде или вовсе выбросить, но совесть не позволяет.       — Это не совесть, — сказал Чуя, — это твоя гнилая человеческая натура. Я тоже курю, думаешь, я не хотел бросить? Конечно, хотел, но… как видишь, я до сих пор выкуриваю по половине пачки в день.       — Зато я не курю, — похвастался я, играясь с песком, что мы выкопали.       На самом деле не нахожу ничего приятного в том, чтобы курить. Это только делает хуже, наверно. В общем, думаю, все курильщики понимают, что это их не спасёт и им надо бросить, но сложно не понять, сложно – сделать.       В общем, мы всё выкапывали ямку, в которой закопаем Дазая.

***

      Вода была холодной и приятной. Я тихонько плавал, одним глазом следя, чтоб Акутагава не утопил Ацуши опять. Солнце ярко светило, и я просто отдыхал. На отдыхе надо отдыхать, ведь да? Сейчас было примерно одиннадцать часов, среда проходила спокойно. Как же грустно понимать, что через четыре дня мы уже улетаем обратно на Хонсю. Ну ладно, в принципе мне как-то всё равно, но грустненько. Хочу остаться здесь навсегда. Тут и тепло, и море, и кокос. Короче, Мальдивы. Хмммм, сказал — и теперь хочу на Мальдивы. Пошли нафиг. А вода ведь была такая лазурная, прозрачная, почти не видно в ней неба, чайки летают. Как же здесь хорошо.       Вскоре я выплыл из моря и пошёл к нашим.       — Что вы—?       Рампо заткнул меня, приставив палец к губам, продолжая хорошенько шлифовать песчаную гробницу Дазая, который почему-то мирно спал, как будто не почувствовал, что за всё это время его успели закопать в песок. Короче, треш. Куникида и Тачихара купили нам мороженого, и мы все дружненько прохлаждались под палящим солнцем. Закончив свою работу, Рампо взялся за Kindle, а Коля сел ждать, когда же эта рыбёха поймёт, что на суше. Чуя рядом с ним сдерживал смех, чтоб не разбудить его. «Теперь он сильнее похож на мумию», — сказал он и начал смеяться без звука. Да он же сейчас задохнётся!       Вскоре к нам подплыли и Акутагава с Ацуши, которых на этот раз Доппо попросил не ссориться в воде, ведь нас могут выгнать с пляжа. Они были уставшими, как и все, но мы были обязаны дождаться, когда проснётся Дазай, чтобы увидеть его реакцию. Ещё через пятнадцать минут этот полуфабрикат всё же умудрился проснуться.

///

      Я лениво приоткрыл глаза, которые сразу же встретились с палящим солнцем, и хотел закрыть его рукой. Я потянул руку раз, второй и после понял, что её не чувствую. Я, сузив глаза, посмотрел на свою руку, точнее на её отсутствие. Мой взгляд встретился лишь с песком.       — Эй…! — тихо пожаловался я, осознавая, что меня закопали. — Это не смешно! — я проснулся, но я не мог открыть глаза, мне в лицо палило солнце, но на уголках рта не сдержалась улыбка. — Откопайте меня! Чуя, это ты?!       Этот чиби ржал как не в себя:       — Теперь ты сильнее похож на мумию, — дрожащим полушёпотом сказал мне он.       — Прекрати!       — Это мы тебя закопали, — начал Николай, а Рампо закивал головой.       — Научишься не засыпать на пляже.       — Ну всё! Ну хватит! Откопайте меня!       — Откопай себя сам, — указал Сигма на маленькую лопатку, которую явно эти дегенераты спиздили у какого-то ребёнка.       Я подвинулся и автоматически выкопался, хрустя всеми своими двумяста шестью костями в теле.       — Ох… — простонал я, протирая глаза. — Ну что, идём домой?       — Давай, — свистнула Йосано, зовя нас к себе, и мы стали подниматься по лестнице в город, где позже отправились в дом.

***

      Прошёл уже час с того, как мы покушали, и полтора — с того, как мы вернулись с пляжа. Я сидел на диване в гостиной, упираясь плечом о подушки и с полотенцем на голове, листал новости в Google.       — Слышали, — отозвался я, — во Франции с первого сентября малолеткам до пятнадцати запрещено будет использовать соцсети. Вот Макрон, вот придумал. Думает, тамошние арабы не обойдут систему проверки? Паспорт мамы взял — и всё, или вовсе, там тринадцатилетки старше меня выглядят. — Я посмотрел на Фёдора на террасе, который был единственным, кто меня слушал. Он смотрел на меня, не веря моим словам. — Не, ну я серьёзно тебе, я там был, лучше тебя знаю.       Он просто пожал плечами и вернулся в свой телефон, а я — в свой. Я даже не заметил, как ко мне кто-то подсел, до того как Дазай коснулся моего плеча и с улыбкой через моё плечо посмотрел мне в лицо.       — Как ты?       Я разозлился, но это не была настоящая злость:       — Пф, — и надул щёки, убрав взгляд. — Лучше.       О да, я до сих пор помню ночь с понедельника на вторник. Он пошёл за мной после поражения нашей сборной и подбодрил.       «— Эй, Чуя. Чуя, посмотри на меня. — Он взял моё лицо в свои руки. — Хорошо? Я не скажу, что это всего лишь поражение и всего лишь спорт, ладно. Но знаешь, послушай, Шакира в своей песне на этот чемпионат не просто так написала: «То, что сломало тебя раз, сделало сильнее». Каждое поражение — это тоже победа, но над чем-то другим. Не зря говорят: главное — участие, а не победа, ведь если не поучаствуешь, ты и не победишь. — Он усмехнулся. — Ты же ходишь в спортзал, должен знать, как это работает. Мышцы вырастают только под напряжением. Ну всё, — он прижал меня к груди, — всё… в следующий раз мы выиграем. Ладно? — Он с улыбкой опустил свою голову ко мне и щёлкнул по носу.       — Прекрати, — я ударил его руку своей и улыбнулся. Я больше не мог сдерживать её.       — Вот так. Сразу же лицо открылось. Так тебе идёт сильнее. — И поцеловал в макушку.»       — Спасибо за вчера, — я посмотрел ему в глаза.       — Пожалуйста, — он улыбнулся и, подпрыгивая, ушёл на кухню.