Глава 10. То что западёт тебе в душу

      Время было шестнадцать тридцать. На отпуск, конечно, чаще всего приезжают ради моря, но грех не купить с собой сувениры. И одно из самых важных занятий, если вы приехали на отпуск больше чем на неделю, — это пойти шопиться. Да, покупка одежды в чужой стране или в чужом городе обязательно должна пройти. Иначе вы теряете многое.       Вот уже полчаса как мы гуляли по торговому центру, заходя то в один магазин, то в другой. Мы шли маленькими группами, а не вместе — всё же интересы у нас были у всех разные. Вот, к примеру, Акико и Накахара сразу же побежали в магазин алкоголя, где бочками стояло вино. О да. Для кого же ещё был создан этот магазин? Рампо побежал в книжный искать нормальную книгу, а с ним Куникида — наверно, за новым планером или за какой-нибудь классикой. Сейчас он, по-моему, изучает Шекспира. Круто (да, это сухо, и да, это сарказм, и что?). Короче, все гуляли как хотели, ну и я прогуливался с Дазаем. Да, хоть кто-то должен следить за его флиртующим задом, а то нас выгонят из ТЦ за домогательства. Что? Это реально может случиться. С нами был ещё Ацуши, а Акутагава, кажется, от него отстал. Хоть этих разнимать не придётся. Короче, день намечался интересным.       Мы решили для начала зайти за одеждой.       — Мы по середине лета, почему они продают зимнюю одежду? — Дазай начал присматриваться к красному кардигану.       — Оно не зимнее, а весеннее. И, Дазай, мы не… — хотел уже я сказать, что мы не в середине лета, но осознал, что мы в середине лета.       — В моду что, возвращаются нулевые?       — Откуда ты знаешь, что люди носили в нулевые?       — Не вчера родился. Мне двадцать три уже, вообще-то.       — О да, конечно, ты на меня намекаешь, что я вчера родился? Тебе было семь, когда нулевые закончились.       — И за все эти семь лет я выходил очень часто гулять с мамой, и начнём с того, что она и так одевалась со стилем, потому что мама сейчас против мама, когда я был мелким, — он усмехнулся. — Ха, моя мама сдохла, но не суть. Очевидно, мама, когда я был мелким, выигрывает, и к тому же хоть моя мама и не была подростком, я видел везде подростков, одетых в стиле Ленки Гилберт или в другие стили, которые тогда вирусились в Америке. — Он завис на секунду. — И да, забыл отметить гяру. ААААА! Какие просто они, они… — если б я не знал Дазая, то подумал бы, что у него приступ, — они моё просто всё. Я готов на них жениться. Гяру — лучший стиль во вселенной, я помню, сразу влюбился, когда увидел. У нас ещё в школе половина народу были когяру. ААААА! Я даже с одной встречался, — похвастался он и подвинулся дальше.       Я закатил глаза и поплёлся за ним. Ацуши нашёл себе футболку с тигром (неудивительно), а я всё прогуливался в поисках подходящих мне товаров. Ну чё, тут неплохая очень даже одежда… в женском разделе. А в мужском всегда какая-то херня! Нельзя везде одежду нормальную. Сука.       Дазай продолжал быть лютым хейтером того красного кардигана, но почему-то он каждые три секунды о нём говорил и смотрел за ним, будто проверяя, не взял ли кто. Понятно. Короче, нормальных дней у нас не бывает. Всегда какой-то трэш. Боже, за что? (Да, это тоже было сухо и безэмоционально, потому что на самом деле мне уже на всё как-то похер.) Наверно, вы меня назовёте гандоном, но я и вправду просто устал. От чего? Не знаю. Жизнь у нас, конечно, интересная, но правда ли это так хорошо — когда хочешь отдохнуть и провести нормальный спокойный день? Я не хочу каждодневных американских качелей, а может, просто покоя, которого нет. Вечная смена обстоятельств, новые события — я так устал, хоть и пытаюсь держаться. Я не могу проснуться с ногами на земле, они всегда в открытом падении. А может, это и делает жизнь жизнью? Наши жажды покоя, смирения и надежда, с которой мы чего-то ждём и терпим всё, надеясь, что конец у истории будет положителен. Может, жизнь и дана для того, чтобы не стоять на земле, а лететь открытым падением. Для вечно скачущего настроения, незаметных совпадений. Может, если жизнь станет простой и скучной, то её попросту не будет. Я ведь успею состариться, но сейчас мне надо жить жизнь, которую захочется пересказать внукам в будущем, иначе что такое жизнь?       — Сигма… Сигма!       — А-а? Что? — откликнулся я.       — Говорю, на кассу идём, — Дазай похлопал меня по плечу. В руках у него был тот самый красный кардиган. Всё же тот ему понравился.

***

      — Ah ouais… — у меня перехватило дыхание. — Ты тоже видишь эти бочки?       — Да… — отозвалась в ответ Йосано.       — Я должен позвонить Полю…       Я залез в телефон и, найдя единственный номер на +33, нажал на него и… звонок пошёл.       — Je le sens, c'est lui l'homme de ma vie, — напевал мне брат в трубку, после чего направил взгляд на перевёрнутый экран. Его взгляд застыл, а на рту появилась улыбка. — Ah, ouais, hien…! Tu m'amènes une?       — C'était pas une question, n'est-ce pas? — ухмыльнулся я.       — Non… — подтвердил он. — Y a Pétrus ou pas?       — Ben, on cherchera, hein. — Я начал читать названия вин, ища Шато Петрюс, после чего подошёл к стенду и начал рассматривать даты. — Tu veux quelle année?       — N'importe, — он пожал плечами, — le principal, c'est le vin.       — Philosophe, wa. — Я закатил глаза. — Bon, y a 2005, 2014.       Секунду он молчал:       — Y a pas les… hein… 1900?       — Hein, — я нахмурил брови, ища. — Si. Y a 96.       — Prends-le.       — Azé, okay. Je te prends celui-là. — Я аккуратно положил бутылку в корзину. — Et puis… Je vais aller me chercher un petit 1800! — широкая улыбка скривилась на моём лице.       Теперь он нахмурил брови:       — Je pense pas qu'il y aura, hein.       — Je m'en fous, mais com-plè-te-ment.       — Azé. Bon, vas-y, allez, bye.       — Bye. — Я отключил звонок. — Ну что, поехали на поиски.

***

      — Oh yes, oh yes, oh yes, we won, oh yes, we won!       — Рампо-сан, там «they both», а не «we won», — поправил его я.       — Куникида-кун, — начал я абсолютно серьёзно, — мне похер. Я в книжном с нормальными книгами! Аааа!       — Что будете искать?       — Хммм, дай-ка подумать… «Всё ради игры»? Нет, слишком банально. «Вавилон»? Нет, слишком сложно. «Зацепить 13-го»? Оу, есссс.       Он ушёл искать свою книгу, а я отправился за новым блокнотом. На самом деле я был здесь не только за этим. Ая меня попросила купить ей какой-то сувенир из Окинавы, и что может быть лучше, чем закладка? Нет, я просто не знаю, что купить ребёнку. Что любят дети? Я никогда не был обычным ребёнком, так что я не знаю. Зато знал Рампо-сан. И он мне как раз так и поможет.       — Рампо-сан?       — Ага, Куникида-кун, — он закрыл книгу и закинул в корзину. — «Off Campus» — это просто чудо!       — Что любят дети?       Он застыл, а после медленно повернул голову с кисло-недопонимающим выражением лица:       — А? — он спросил с нахмуренными бровями.       — Ну, понимаете, Рампо-сан, Ая…       — Понятно, — он вскинул брови. — Не знаешь, что ей подарить?       — Нет.       — Ну, важное в подарке — не то, что это именно, а то, что это подарено с душой. Мне кажется, ты спрашиваешь не того человека о совете. Просто представь, что принесло бы ей радость?       — Что принесло бы ей радость.       — Да, — он пожал плечами. — Что-то даже базовое, как фантик от конфетки. Главное — с душой.       С душой. Это было самое главное. Я это понял от того, что он произнёс это два раза, и я задумался. Что могут значить эти слова? Что-то, что не просто понравится, а западает в душу. Даже фантик от конфеты. Вау. Какие же у разных людей важности! Кто-то посчитает подарком лицо на билборде, а кто-то — простой обед. Для кого-то то, что ты любишь, может быть мелочью, но для тебя это всегда будет важной вещью. Что же можно ей купить?

***

      — Федя! Федя, Федя! Давай купим!       — Что это?       — Kirby! Это моя любимая игра! Смотри, а тут покемоны!       — Николай.       — Ну ладно…       Да, это было сухо. Он всегда говорил со мной сухо. И это было больно. Да, было, но есть разница в его сухости. Иногда он просто не в настроении, иногда он немного сочнее, а иногда он серьёзен. Сегодня он был первым вариантом.       Я поставил игру на место. Его взгляд метнулся к одной книге.       — Что это? — наклонив голову, он взял её в руки. — «Everything Men Know About Women». — Он начал листать… пусто. — Well, it worth it.       Я рядом уже задыхался от смеха. Да, это правда, мы, мужчины, ни капельки не знаем о женщинах. А правда, что они, когда смеются, хотят писать?       — Федя—! — задыхался я. — Федь…       — Что? — повернулся он. Угрюмый, но с улыбкой.       Я начал успокаиваться:       — Пошли дальше. Что ты там искал?       — «Вавилон».       Мы проходили меж полок книжного. Я иногда останавливался на комиксах, а после снова шёл за ним.       — О, смотри, — я взял в руки книгу в синей обложке, — «Ещё одно свидетельство об Иисусе Христе». — важно произнёс я.       — Сожги это.       — А почему? — я был в полном замешательстве.       — Мормоны — еретики. Джозефа Смита посетил не Господь, а сатана. Матфея 7:15: «Остерегайтесь лжепророков».       — Понятно.       — Лучше это почитай, — он сунул мне в руки Библию.       — Ааа… — я заныл. — Мы же с тобой уже тысячу раз это обсуждали. Я не стану переходить в православие просто потому, что ты так сказал.       — А я и не прошу переходить ради меня. Переходи ради Него, — он указал пальцем к небу.       — Вы, религиозные, странные, — я перевёл взгляд на книгу в руках. — И чё ты тут читаешь? Здесь же сплошной свод правил.       Он ухмыльнулся, и наши глаза встретились:       — Ты ещё побег из Египта не читал. Но ладно, — он взял у меня книгу из руки и поставил на полку, — не хочешь — не читай. Не заставляю. — На этом наш диалог об этом должен был закончиться, но он добавил: — Просто… не хочу о тебе забывать.       Я нахмурился:       — Зачем тебе обо мне забывать?       Он не ответил. По его лицу было видно. «Забудь».

***

      Время было восемь вечера, и мы собрались в главном холле.       — Ну что? Кто что купил? — спросил Ацуши.       В ответ никто не откликнулся. Рампо крепко обнимал свою книгу, Дазай обнимал свой пакет с одеждой, Чуя обнимал бутылку с вином.       После Рампо повернулся к Куникиде.       — Так что ты взял для Айи?       — Небольшую сису.       — Только сису?       — Ты же сказал, главное в подарке — не что именно, а то, что он подарен с душой, не так ли?