Глава 7.

Холодный воздух заполнял нос и обжигал горло, но Шелби, как и другие девять учеников, продолжала бежать по расплывающейся от слёз белой полосе. Ноги снова переставали слушаться, и никто не оббегал лужи, оставшиеся на бетоне после ночного ливня. Поэтому девушка старалась держаться от беспечных одногруппников на расстоянии: при таком раскладе они должны были с минуты на минуту растянуться на дороге из-за скользкой дороги. Так и получилось. Эртон подняла голову, услышав стук, затем чьё-то громкое шипение. Шеренга из ребят начала распадаться, показывая хвосту колонны повалившегося на землю Стивена. Парень упал в лужу, разорвал спортивные штаны и содрал кожу на колене, но жалеть его никто не собирался. Травма была не слишком серьёзная, поэтому ученику даже подарили бонус в виде лечебного подзатыльника. Сработал своеобразный подарок от куратора Харриса довольно неплохо: Роуд быстро поднялся и устало поплёлся за остальными ребятами. Шелби сначала заметно напряглась, думая, что не сможет поговорить с Берти из-за надоедливого одногруппника, который с самого утра прицепился к бедолаге, словно репей. Но небольшая травма всё же дала о себе знать: парень стал отставать от остальных, заметно прихрамывал и даже не думал догонять их. Ему не пытались помочь или как-то поддержать, в том числе его мнимые друзья. Они тихо хихикали, переглядываясь между собой. - Бедняга, - вздохнул Берти, поворачивая голову в сторону Роуда. - Так ему и надо. Меньше будет выделываться, - сказала Эртон, фыркая и ухмыляясь. - Кстати, тебе не кажется, что он ведёт себя странно в последнее время? - На самом деле да, но вчера, когда тебя не было в комнате, он снова подошёл ко мне и мы начали общаться, - говорил парень сквозь сбивчивое дыхание, уже не оборачиваясь. - Не могу сказать, что с ним мне было скучно или плохо. Он не позволял себе шутить так, как делал это утром. - А что он всё-таки сказал тебе в коридоре? - девушка решилась задать вопрос, который беспокоил её ещё со вчерашнего дня. - Ха, - выдохнул парень, улыбаясь, затем продолжил. - Я так испугался, когда он подошёл ко мне и начал нести бред про мою внешность. Представляешь, Стивен сначала подумал, что я девушка. Видела бы ты его лицо, когда он услышал мой голос. В любом случае спасибо за помощь. Было очень неловко. Шелби улыбнулась, услышав ругань из уст тихого и несмелого парня. Что-то подсказывало ей, что внешность и поведение Берти были обманчивы и создавали ошибочное предубеждение. Первое время он действительно казался беззащитным и молчаливым. При более внимательном и частом общении с ним можно было заметить, что голос его, хоть и отличался некой мелодичностью, всё же оставался низким, а нерешительность быстро исчезала, как только дело касалось его новых приятелей и родных. Стоило вспомнить вечер, когда парень возразил Дайки, и уже можно было понять, что за хилой оболочкой скрывалась сильная личность. Осознание этого сходило на нет, когда девушка начинала рассматривать низкого, худого парня с веснушками на щеках - свою более изящную и маленькую копию. Сразу появлялось желание защитить его, обнять, чтобы укрыть от опасности. Пусть Шелби знала его всего пару дней: это не мешало ей увидеть в чужом человеке что-то по-настоящему родное. Может, так она пыталась справиться с переживаниями об отце, но присутствие парня делало её пребывание здесь более приятным. Сам Берти не был против компании девушки, тянулся к ней, словно они правда были близнецами, которые отыскали друг друга в таком ужасном месте. Его не раздражали прикосновения, хотя своим братьям он не позволял таких вольностей. Почему-то в объятиях Шелби было слишком спокойно и приятно. Они были мимолётными и ненавязчивыми, походили на тёплый плед, которым он укутывался в детстве, прячась от пьяного отца. Парень в тот момент пообещал себе, что обязательно обнимется с братьями при встрече, тоже подарит им спокойствие и чувство безопасности, которого им так сильно не хватало. К сожалению, ответные объятия не смогли укрыть его новоиспечённую подругу от наказания, о котором сообщил Харрис после пробежки. Прошедшие несколько кругов, уставшие и ещё не отдышавшиеся ученики снова выстроились в шеренгу по росту и ждали, когда куратор отпустит их на другие занятия. Но мужчина хотел сделать небольшое объявление. - Шелби Эртон и Дайки Лэм, шаг вперёд, - сказал он, скрещивая руки на груди и хмурясь, затем продолжил. - Так как вы вчера не выполнили условия наказания, вас ждёт кое-что более увлекательное и интересное. Сегодня после занятий вы должны будете навестить мистера Штерна, нашего охранника. Он будет присматривать за вами всю неделю, вплоть до дня спарринга. Всё ясно? Дайки цокнул, затем кивнул, переглянувшись с девушкой. Он не хотел ввязываться в неприятности и довольствовался тем, что его не заставляли вчера плеваться кровью возле турника. Шелби тоже осознавала свои возможности, а они были ничтожно малыми, поэтому молча согласилась. Одни только мысли о том, что придётся снова висеть на перекладине и чувствовать боль в каждой фаланге и мышце, заставляли её морщиться. - Не слышу! - крикнул Харрис, заставляя учеников вздрогнуть и широко раскрыть глаза в испуге. - Есть, сэр! - вместе ответили они куратору. - Что ж, тогда можете идти. Но расставание с Харрисом не оказалось таким долгим: мужчина снова поджидал учеников на стрельбище. Чтобы не сильно шуметь на улице, к тому же избежать пересечения групп, решено было переместить мишени в специально оборудованную комнату. Спускаться туда разрешалось только в сопровождении инструктора или охранника, если первый не успевал на занятия. Однако Кристофер был очень педантичным в этом плане, поэтому сам встречал и сопровождал добровольцев, вместе с ними спускался на минус первый этаж. Подвальное помещение было оборудовано почти всем необходимым для тренировок: десять рядов с мишенями и специальными местами для стреляющих, были отделены друг от друга пуленепробиваемыми стёклами, металлические стены, как и потолки скрывали под собой звукоизолирующие материалы. Оружие, наушники и очки с противоударными линзами предусмотрительно положили на высокие, узенькие столики, которые располагались в каждом отсеке. В одно из них Эртон вскоре попала после короткого инструктажа Харриса. «Что он там говорил делать? Смотреть на мушку, на спусковой крючок нажимать серединой подушечки, а потом задержать дыхание...» - подумала девушка, выставив руки вперёд, как ей показывал куратор, затем выстрелила. Шум, хоть и был заглушён наушниками, всё же не смог уберечь девушку от отдачи. Пусть она не отличалась силой, как при выстреле из ружья, но с непривычки оказалась довольно пугающей и болезненной. Вибрация пошла по длинным пальцам, мурашками расползлась по предплечьям и добралась до сердца, которое забилось в два раза чаще. На белой мишени, напоминающей мужской силуэт, не было ни царапины, но впечатлённая Шелби не обратила на этот факт никакого внимания, легко улыбнулась и прицелилась ещё раз. Выстрел. Снова осечка. Затем ещё одна попытка, расползающаяся привычной дрожью по пальцам. Девушка сама не заметила, как начала бездумно палить по слабо освещённому силуэту, представляя на его месте человека, который без жалости стрелял в её отца. Металлические гильзы со звоном падали на столик, перекладину, разделяющую место стрелка от узкой дорожки, ограждённой от остальных стеклянными перегородками. Полностью погрязнув в своём ужасающем видении, в котором Шелби пыталась застрелить убегающего с места преступления монстра, она не могла даже представить, что сама становится похожей на него. Жажда отмщения поглотила её, заставляя каждый раз давить на спусковой крючок, растягивая губы девушки в кровожадной ухмылке. Она попала два раза в левое плечо, но не останавливалась, слыша в своих кровожадных мечтах громкий крик и мольбы о помощи, которые она игнорировала. - Он тоже тебя просил, ублюдок, - тихо шипела она своему видению, стреляя в последний раз. Когда за очередным нажатием не последовало выстрела, девушка остановилась. Не успела она обернуться, как к её плечу настойчиво прикоснулись. Вздрогнув, Шелби сняла наушники и повернулась к куратору. Хмурые брови Харриса уже стали неотъемлемой частью его образа «плохого копа», поэтому ученицу не особо напугали. Однако удивлённые, испуганные взгляды одногруппников, окончательно вернули её в реальность. Прежде чем Кристофер заметил, как пелена забвения сошла с серых глаз, он на всякий случай слабо шлёпнул ладонью по веснушчатой щеке. Голова девушки из-за неожиданного манёвра слегка повернулась в сторону, противоположную от удара. - Эй, вы что творите? - спросил громко Лиам, подбегая к куратору. Он стоял ближе остальных, поэтому спохватился раньше. - Стоять, - сталь в голосе заставила Кларка застыть на месте. Но по его поджатым губам и побелевшим пальцам, сжатым в кулак, можно было догадаться, что слушать приказы куратора тот скоро перестанет. Остальные же не позволяли себе совершать какие-либо движения, продолжали смотреть на Шелби, а та в попытке понять причину такого потрясения, замершего на чужих лицах, повернулась к мишени. Две зияющие чёрные дыры, оставленные пулями на белом пластике, не пугали так сильно, как лежавшие на полу гильзы. Их было штук двадцать, не меньше. Девушка не успела поднять глаза, как куратор снова вцепился в её плечи, слегка встряхивая. - Всё нормально, отпустите, - сказала она, осознанно взглянув на мужчину и прикоснувшись к его холодным ладоням. Действие адреналина почти сошло на нет, кровь перестала пульсировать в висках, и эйфория девушки сменилась усталостью. Прикоснувшись к голове, которую словно наполнили раскалённым железом, Шелби нахмурилась и поджала губы. Осознание сделанного настигло её также внезапно, как боль, пронзившая лоб. - Ты проходила тест в медицинском кабинете, Эртон? - вопрос прозвучал где-то вдалеке, не сразу достигая расшатанного сознания. - Да, - ответила ученица спустя минуту, закрывая глаза. - Тогда что это было? Хотела показать остальным, как стреляют испуганные новички? - спросил Кристофер, складывая руки у груди и продолжая допрос. В какой-то момент ему показалось, что девушка, стоявшая перед ним, была под воздействием какого-то препарата. Однако ясность в серых глазах наводила на другую мысль - психологическое расстройство. Хотя в данном случае причина произошедшего была скорее в обычной нестабильности, вызванной довольно пугающим и травмирующим случаем. Будь она серьёзно больна, тест бы смог выявить это. Да и в момент осенних обострений надобность в специальных исследованиях отпадала, стоило только услышать бред, который обычно бормотали себе под нос такие больные. - Никак нет, сэр, - ответила хрипло Шелби, стараясь не обращать внимания на взгляды, устремлённые в её спину. Она знала, что среди наблюдающих был Стивен, который при любой удобной возможности начнёт припоминать ей сегодняшний случай. Мало того, отвратительный характер никак не мешал одногруппнику начать распускать нелепые, отвратительные слухи про эмоционально нестабильную девушку. - Тогда не хочешь посетить их ещё раз? - спросил мужчина уже тише, затем махнул ученикам, и те снова начали стрелять. Харрис тем временем отвёл девушку к углу помещения, затем продолжил. - Нам здесь не нужны морально неустойчивые люди, сама понимаешь. Ты могла бы ранить кого-нибудь или себя. Нужно как-то разбираться со своими проблемами. Согласна? Поначалу Шелби думала, что ей просто показалась смена тона куратора на более мягкий. Пусть он и пытался перекричать громкие выстрелы, всё же в его голосе не было и намёка на злость. Это ввело девушку в некий ступор, но чуть позже она взяла себя в руки и слабо кивнула. Конечно, понять это не составляло труда. Только поступила она сюда частично не по своей воле, влекомая страхом за отца и уговорами прохвоста Дженкинса. Поэтому разбираться со своими проблемами в ближайшем будущем Эртон не планировала. Однако сегодняшнее небольшое происшествие, которое в любой момент могло перерасти в нечто более опасное и ужасающее, показало ей, что помощь специалиста всё же требовалась. - Что мне нужно сделать? - спросила девушка серьёзно, снова взглянув на мужчину. - Я могу только направить тебя к нашему психологу. К сожалению, нам нельзя давать ученикам препараты, поэтому помощь ограничится только беседой. - Не думаю, что от этого будет толк, - сказала Шелби, слабо улыбнувшись. - Это был единичный случай, сэр. Думаю, я смогу себя контролировать. - Что ж, как хочешь. Но ещё одна такая выходка, Эртон, и ты вылетаешь. Я не шучу. Рисковать своими учениками я не стану. Куратор, сказав это, пошёл в сторону стреляющих ребят, показывая этим, что разговор окончен. Девушка же громко вздохнула, проводила широкую спину мужчины взглядом, затем прижалась затылком к холодной стене. Ей хотелось убраться отсюда, чтобы не слышать выстрелов, поскорее забыть эмоции, застывшие на знакомых лицах. Вместо этого приходилось медленно утопать в пучине стыда и безысходности, пока остальные ребята не истратили по магазину. На результаты смотреть Шелби тем более не желала: не хотелось снова признавать свой позор. А искать Берти среди мелькающих возле куратора учеников почему-то было вдвойне тяжело. Может, восприятие Эртон сильно исказилось за оставшееся время тренировки, но ей начало казаться, что единственная дружба уже медленно подступала к разрыву из-за случившегося. Она помнила страх и удивление, застывшие в о́хровых глазах, и боялась увидеть те же эмоции снова, поэтому устремила взгляд в приевшийся серый кафель, когда услышала неподалёку громкие разговоры. Девушка никак не ожидала почувствовать лёгкое прикосновение к своему плечу, вздрогнула и подняла голову. Сердце её будто сжалось, когда она увидела слабую улыбку и печаль в больших глазах Берти, который всё же подошёл к ней. - Ты как? - тихо спросил он, невольно придвигаясь к девушке, чтобы его голос не утонул в шуме ликующих парней. - Нормально. Я сильно плохо выглядела? - спросила Шелби, чувствуя, как её плечи несмело обхватывают чужие тонкие руки. Девушка с осторожностью зыркнула на Харриса, который вряд ли бы поощрил такое поведение. Тот обходил мишени и комментировал чужие ошибки, поэтому Эртон на мгновение позволила себе прижаться к своему «близнецу», чувствуя приятное тепло и успокаивающие поглаживания по спине. Она слабо улыбнулась, представляя на месте бедняги своего отца, понимала, что поступает ужасно. Ей до безумия не хватало привычных прикосновений, которыми её разбаловали с самого детства, к тому же Берти постепенно привыкал к такому проявлению заботы. Он тихо наслаждался минутами спокойствия и защиты, которые начинал чувствовать во время объятий. К сожалению, действенный способ справиться с проблемами пришлось прервать. Эртон осторожно отошла от парня, услышав приближающиеся шаги. Благо, вместо куратора к ним шёл Лиам. Он был не меньше напуган и не скрывал своих переживаний за девушку, которую часто сравнивал с родной сестрой. Иногда это тоже походило на своего рода помешательство, которое невозможно было взять под контроль. Относились к этому все с пониманием, а кто-то даже с завистью, потому что Кларка дома хоть кто-то ждал. К последним относился Стивен. Ему было совершенно плевать на предмет зависти: будь то успех в чём-то или жизнь с настоящей семьёй. Наличие хоть какой-то вещи, которой у парня не было, заставляло его плеваться желчью. Что он и хотел сделать в очередной раз, ведь Шелби, как и остальные, обошла его в стрельбе. Роуду было плевать на рекорд, который поставил Дайки, да и на тот факт, что большинство людей в группе попали в мишень больше пяти раз. Он обозлился на девушку, потому что её превосходство делало его уязвлённым. Задеть её было гораздо легче, чем парня, к тому же вероятность ответа была слишком мала. Злобно зыркнув на одногруппницу и оскалившись, он продумывал очередной план, который должен был осуществиться в сегодняшним вечером. Тот, кто давно знал Стивена сразу бы заметил, как у того дёрнулась верхняя губа - знак того, что его посетила неплохая идея. Только следить за этим было некому: с парнем всегда прерывали отношения, как только начинали замечать странности в его характере. Роуду не составляло особого труда ступать по головам, чтобы добиться желаемого. Он считал, что так поступали абсолютно все, и ему никто не объяснял, какие поступки считались истинно правильными. Поэтому сирота был лишён всякой эмпатии и помогал кому-то только ради собственной выгоды. Правда, где-то глубоко в подсознании он признавал, что общение с дружелюбным Берти, который не смотрел на него с презрением и недоверием, было приятным. И здесь ему снова мешала Шелби. Девушка одним своим существованием портила жизнь Стивену и, как тогда ему казалось, выставляла его в невыгодном свете перед остальными. - Попал в грудь. Неплохо, конечно, но это только одна попытка из двадцати, Роуд,- прокомментировал Харрис, останавливаясь возле самой крайней мишени и записывая заметки в блокноте. - Будь ты на задержании, тебя убили бы раньше, чем ты успел бы попасть. У Стивена получилось мельком заглянуть в список и отыскать среди бегло начерканных имён своё. Оно занимало самую последнюю строчку. *** Мало кто мог увидеть, как у самого заядлого шутника Вивария дёргался глаз из-за нервозности. Гюнтер, хоть и любил поддевать каждого, кого видел, сам злился, когда в его комнату заходили непрошенные гости. Он даже не смог удержать в себе искренние эмоции и вывалил их наружу перед учениками. - Что вы здесь забыли? Я вас не звал сюда... - начал возмущаться Штерн, хмурясь и вставая с уютного мягкого кресла. - Нас послали к вам в качестве наказания, - довольно прищурившись, пробормотал Дайки. Его настроение, напротив, было на высоте. Был ли причиной такого ликования установленный на стрельбище рекорд, заключающийся в десяти попаданиях по мишени из двадцати, или же заметное недовольство охранника - понять было сложно. Шелби решила, что оба варианта не могли исключать друг друга и, скорее всего, одинаково повлияли на Дайки. Тот явно любил выигрывать и наблюдать на остальных с высоты пьедестала. Но порадоваться за него Эртон не могла, так как павлины, раскрывающие свои хвосты по каждому поводу, даже самому незначительному, сильно раздражали её. - Тогда забейтесь в угол и читайте книжки, или что там вам выдают для обучения? - У нас ничего нет, - сказала Шелби, затем стало смело прохаживаться по комнатке Штерна, что не укрылось от его прищуренных глаз. - Тогда советую сходить за ними, - заворчал охранник, скрещивая руки у груди и пронзая девушку рассерженным взглядом. Больше всего его раздражали чересчур любопытные люди, которые любили всё рассматривать по нескольку раз. Дуэт же любознательной особы с не шибко приятным парнем, вовсе грозил довести мужчину до истерики. Только он хотел в очередной раз повысить голос и послать молодёжь к чёртовой матери, как дверь в комнату открылась. Светло-русую макушку с короткими волосами невозможно было не узнать: это был куратор Харрис собственной персоной. Он как раз принёс пособия по криминалистике, которые одолжил у своего брата, а также пару тетрадей и ручек. По телу Эртон прошли мурашки, стоило только увидеть лёгкую, нескрываемую ухмылку на бледном лице. Кристофер походил на кота, добравшегося до миски с молоком: столько злорадства и радости в его глазах мало когда можно было увидеть. Постоянно недовольного, фыркающего и закатывающего глаза инструктора будто подменили. - Освободи-ка им стол, Штерн. Ребятки посидят у тебя до восьми вечера и тихо попишут конспекты, - пробормотал Харрис, едва сдерживая смешок: вид дёргающегося глаза коллеги был уж больно забавным. - Они мне здесь не нужны. Пусть Джей с ними возится, - сказал Гюнтер, начиная краснеть из-за подступившего гнева. Казалось, ещё немного, у него повалит дым из ушей. - У него и так пять групп на неделю разбросано. Бедолага мечется между корпусами по городу каждый день, а тебе, наверное, скучно здесь целыми днями одному сидеть, вот и развлечёшься, - быстро пролепетал Харрис, затем бросил вещи на кресло и ретировался из комнаты, упиваясь своей платой охраннику за шутку в день поступления. Настала очередь Штерна беситься из-за проделок товарища и срываться на других из-за испорченного дня. Первой его жертвой стала девушка, которая подошла к небольшой полке с книжками, висевшей над письменным столом. Напротив него стояла аккуратно застеленная кровать, а между ними на стене расположилось небольшое окно с видом на передний двор. Из остальной мебели здесь были только большой шкаф из светлых деревянных досок, да тёмно-зелёное кресло с маленькой серой подушкой. - Эй, свали оттуда. Не знаю, чего вам там Харрис наплёл, но я не разрешаю... - крикнул Гюнтер, когда увидел, как тонкие длинные пальцы потянулись к одному из потрёпанных книжных корешков. - Тон сбавь, дедуль, - осадил его парень, затем взял в руки пособия и пошёл к одногруппнице. Шелби же игнорировала окружение, заострила всё своё внимание на одной нетипичной книге, выделяющейся из сборника боевиков и антиутопий. «Джен Эйр» - мелькнула фраза, составленная из чёрных букв, на тёмно-красном корешке. Может, не заметь девушка маленькую тайну, скрытую в самом непримечательном месте, на неё не стали бы орать. Ей захотелось спросить, почему именно эта книга удостоилась такого внимания со стороны любителя абсолютно противоположных жанров, но девушка решила не нарываться лишний раз на ругань. - Ещё раз назовёшь меня дедом, и я за себя не ручаюсь, сосунок, - предупредил парня охранник, но затем всё же успокоился и уселся на кресло, тихо ворча явно что-то обидное. Стол убирать не пришлось, потому что кроме сложенной шахматной доски там ничего не было. Её ученики убирать не стали, только осторожно сдвинули к краю и постарались усесться поудобнее. Благо, в комнатке у мужчины нашлись два металлических табурета, и это очень обрадовало одногруппников, которые не хотели двигать стул к кровати или, что ещё хуже, искать стулья по всему Виварию. Штерн, если бы заранее знал о приходе незваных гостей, нарочно припрятал бы одну табуретку в шкафу, лишь бы посмотреть на такое зрелище. Вместо этого мужчине пришлось наблюдать за идиллией, воцарившейся между наказанными учениками. Они дружно решили использовать одно пособие на двоих, чтобы сэкономить место, действительно читали его и конспектировали, почти не болтали. Только Дайки делал всё менее охотно, часто поглядывал на соседку, склонившуюся над столом и осторожно записывающую важную информацию. На какое-то мгновение Лэм задержал свой взгляд на аккуратных, ровных буквах, к своему стыду подмечая, что у него почерк был неряшливым и размашистым. Вскоре парню надоело обычное переписывание учебника, и он стал открыто смотреть то на Шелби, то в окно, то на полку, висевшую над их головами в опасной близости. Больше всего, конечно, ему нравилось наблюдать за соседкой, которая иногда прикасалась к его плечу своим, увлечённо выводила одну букву за другой, не обращая внимания на парня. Она позволяла ему изучать каждую свою веснушку, длинные ресницы и короткие волосы, аккуратными тёмно-каштановыми волнами падающими на лоб и виски. Девушка, сама того не замечая, смахивала их кивком головы или заправляла за уши, но локоны всё равно соскальзывали вниз, стоило ей только наклонить голову. Она поджимала нижнюю губу и хмурила брови, показывала тонкие полоски морщин на переносице, когда замечала в тексте странные формулировки или видела фотографии с мест преступления. Тогда Дайки сразу переключал своё внимание на учебник, чтобы повнимательнее рассмотреть яркие картинки или выудить какой-нибудь интересный факт и запомнить информацию на зрительном уровне. - Долго ещё просиживать  штаны тут собираешься? Хоть бы чем-то полезным занялся, - умиротворение и тишину прервал низкий голос охранника. - Займусь, когда ворчать перестанешь, - закатив глаза, сказал Дайки, придвинулся ближе к Шелби и снова бросил взгляд на полку, затем шепнул. - Эй, а что ты там такое интересное заметила? - Я всё слышу, вообще-то, - рявкнул Штерн, затем резко встряхнул большие тонкие листы газеты, расправляя её. - Тогда расскажите вы, чтобы я её не отвлекал, - продолжал настаивать Дайки, надеясь довести мужчину до истерики. Он хотел вылететь отсюда под громкие ругательства и жалобы, раздающиеся на весь коридор, чтобы Харрис впредь не пристраивал к Лэму надзирателя. Парень не мог спокойно сидеть и плясать под чью-то дудку, надеялся, что хотя бы здесь он будет чувствовать себя чуть свободнее, чем в приюте. А его снова заперли в четырёх стенах за простое опоздание. Тем более наказание длилось не один день, а несколько. Сидеть в душной комнате и слушать ворчание охранника не хотелось. Компания Шелби, пусть хоть как-то и скрашивала его наказание, всё же не могла удовлетворить Дайки. - Слушай, хочешь меня специально довести, чтобы я тебя выгнал? - быстро раскусил парня Гюнтер, затем громко засмеялся, увидев широко раскрытые глаза некогда самоуверенного рекордсмена. - Так вот, не надейся. Ты будешь торчать здесь. А если снова начнёшь бесить меня тупыми разговорами, я буду оставлять тебя ещё на час. Не успел рассерженный ученик возразить, как вдруг тишину комнаты разбавило громкое урчание живота. По покрасневшим веснушчатым щекам и слабой улыбке Эртон, которая в тот момент показалась спорящим довольно обаятельной, было понятно, что так сильно проголодалась именно она. Гюнтер, поворчав ещё немного, осторожно поднялся с кресла, затем подошёл к тумбочке, удобно припрятанной от чужих глаз в тёмном углу комнаты, возле кресла. Он достал оттуда металлическую коробку с печеньем, затем, громко вздыхая, положил её на стол, специально двигая её ближе к Шелби. - Это ей, - предупредил он Дайки, заранее приструнив его злобным взглядом. - За труд. - Я как будто что-то против имею, - ответил ему парень с не меньшим раздражением, затем снова посмотрел на смущённую девушку. - Спасибо, - поблагодарила она внезапно расщедрившегося Штерна, затем положила свою тетрадь на чёрно-белую доску и открыла коробку. Она решила устроить себе небольшой отдых и заодно поболтать с охранником. - Значит, вы правда здесь целыми днями сидите. И вам не скучно? - Как видишь, не особо. Мне хватает уже того, что мелочь не лезет ко мне и не задаёт тупых вопросов. - Вы правы, вопрос действительно глупый, - неловко проговорила Шелби, почесав макушку, затем принялась осторожно есть песочное печенье с запахом корицы, с грустью скучая по вкусным, мягким синнабонам. - Слушай, можешь даже не пытаться подлизаться ко мне. Терпеть не могу таких, - проворчал Гюнтер, пряча лицо за газетой. Он не хотел привыкать к чьей-либо компании, потому что знал, чем это чревато. Штерн больше, чем остальные работники Апекса испытал на себе горе потери, всей душой жалел и ненавидел людей, которые шли на риск, не обращая внимания на опасность. Ему было больно смотреть на молодых учеников, у которых в глазах горела жизнь, но гораздо тяжелее давалось осознание их смерти. На его глазах погибло большое количество тюремщиков, которых застрелили при исполнении или пырнули заточкой из-за их беспечности. Напоминание об этом он видел каждый день, когда открывал утром глаза и смотрел на полку с книгами. Тёмно-красная обложка, казалось, начнёт кровоточить, станет громко кричать и звать на помощь. «Господи, за что?» - раздавался женский крик в голове мужчины, и тот жмурился, отмахиваясь от ужасных воспоминаний. Шелби, услышав замечание, только громко фыркнула и протянула печенье Дайки, а тот молча отклонил её предложение, затем с сочувствием посмотрел на погрустневшую и задумавшуюся одногруппницу. Он обозлился на охранника ещё сильнее, но молчать не собирался. - Ну и зачем вы так? Она же просто поговорить хотела. Нам, как видите, тоже здесь не особо весело сидеть, - вступился он за девушку, снова вгоняя её в краску и приятно удивляя. - А я не хочу с вами общаться. Вас направили сюда, чтобы вы языками чесали или задание делали? Дайки не ответил, только зашипел и махнул рукой, мол, лучше не пытаться с ним разговаривать - себе дороже. За оставшееся время наказания так и не прозвучало ни единого слова. Даже парень не пытался заговорить со своей одногруппницей. Вместо этого он тоже решил заняться конспектированием темы. Раздел под названием «Виктимология» был скучным, но не менее важным. Были там и увлекательные вещи: больше всего парню понравилось читать про психологические качества жертвы. Они иногда могли быть агрессивными, провоцировать и даже насиловать. Также его интересовало поведение импульсных жертв, а фраза «пассивный провокатор» и вовсе сбивала с толку. Так обычное слово, которое, казалось, не может быть настолько многогранным, сильно отличалось от типичного значения. Лэм так сильно погрузился в анализ этой темы, что не заметил, как время наказания закончилось, и Харрис пришёл за ними. - Ну что? Как детишки вели себя сегодня? - не скрывая издёвки, спросил куратор, ухмыляясь и раздражая этим Гюнтера. - Забирай их и проваливай, - проворчал охранник, закрывая газету и отбрасывая её на тумбочку. - Ладно, не вредничай. Принесу тебе в воскресенье бурбон. Это повысило твою мотивацию? - хитро спросил Харрис, подходя к ученикам и забирая у них тетради с учебниками. Конспектом Шелби он был доволен больше, чем заляпанным листом Дайки, поэтому бросил на парня красноречивый взгляд, приподнимая правую бровь. - Мне больше нравится читать, чем записывать. Я так лучше запоминаю, - ответил парень на немой вопрос и невольно ухмыльнулся. - Что ж, раз так, будешь лично пересказывать мне учебник. И только попробуй что-нибудь упустить, Лэм. Посмотрим, какой рекорд ты установишь завтра.