Глава 8.

Шелби привыкла возвращаться в комнату вечером, хотя делала так только второй день подряд. Но и этого было достаточно, чтобы девушка начала постепенно отдаляться от Лиама и Берти. В свете последних событий она и вовсе перестала надеяться на чью-либо эмпатию к своей пугающей персоне. Эртон никогда не смогла бы подумать, что Дайки будет единственным парнем, который не покажет никаких эмоций ни во время стрельбы, ни после. Он даже не задавал никаких вопросов, чему девушка безумно радовалась. Меньше всего ей хотелось снова что-то придумывать, чтобы не выдать свою тайну человеку, с которым была знакома от силы три дня. Конечно, постепенно Шелби меняла своё мнение о Лэме, но один человек так и не исправил плохое первое впечатление, которое произвёл на неё. Стивен тут же зыркнул на девушку, когда заметил её макушку на периферии обзора. Он вместе с остальными ребятами сидел на полу возле двух сдвинутых друг к другу коек, которые теперь играли роль стола. На сером покрывале были разбросаны карты, видимо, привезённые кем-то предусмотрительным. Люди же, которые понадеялись на наличие в Виварии хотя бы сносной сети, сейчас сидели на кроватях и скучающе пялились в потолок. К их числу относился тот самый классический дуэт в лице темнокожего Ника и белого Зака. Как бы сильно Эртон ни хотела сейчас присоединиться к более комфортной компании, она не смогла устоять перед радостной улыбкой Берти. Та внушила девушке некую уверенность, и она смело подошла к кроватям, чтобы умоститься рядом с другом и сыграть с ребятами. Но Стивена эта идея не обрадовала. - Нас здесь и так дохрена. На тебя карт не хватит, - забормотал Роуд, тасуя новенькую глянцевую колоду и ухмыляясь. - Стивен, не неси бред, - попытался урезонить ворчуна Лиам, но опоздал. Настрой у Шелби тут же пропал, а она сама, громко фыркнув, поднялась с пола и пошла к своей койке, сказав: - Больно хотелось. Она могла бы остаться, проигнорировав Роуда, но усталость и невозможность в полной мере контролировать свои эмоции заставили её уйти. Отступление, пусть и обрадовало Стивена, на самом деле не говорило о том, что Шелби сдалась. Нет, она обязательно продолжит борьбу, но после того, как разберётся со своими проблемами. Вспомнив про совет Харриса, Эртон громко вздохнула и поджала губы, затем села на мягкий плед и обняла колени руками. Телефон, лежавший в недрах спортивной сумки, она не хотела доставать, чтобы лишний раз не разочаровываться, поэтому заняться ей было абсолютно нечем. На самом деле она боялась увидеть пропущенные звонки от врача или Дженкинса и услышать плохие новости. Пусть уж лучше она останется в неведении, чем будет каждую минуту гадать: а не случилось ли чего за то недолгое время, которое она проторчала здесь. С Дженкинсом болтать не хотелось, с Маргарет - тем более,  а друзей у девушки за школьные и студенческие годы завести так и не получилось. Шелби понимала, что всему виной был её тяжёлый, местами странный характер и детские страхи. Она сама не подпускала к себе людей, боясь, что они сделают больно, как в детстве. А быть снова оттасканной за волосы она явно не жаждала. Девушка невольно прикоснулась к коротким локонам, осторожно прошлась подушечками пальцев по макушке, как делала довольно часто. Она по-прежнему боялась нащупать там голый участок кожи. Когда страх или отчаяние давили на неё, давно не болевшее местечко на голове начинало зудеть, напоминая о себе. Шелби так крепко задумалась, что не сразу заметила возле себя расплывающийся на периферии обзора силуэт. Но ощутив лёгкое прикосновение к коленям, она вздрогнула и очнулась от мимолётного забвения, поднимая глаза и заглядывая в охровые радужки. - Как ты? - спросил Берти, слабо улыбаясь, затем присел рядом с девушкой и взглянул на играющих ребят. - Бывало и лучше, - ответила та, поджимая ноги к груди и прикасаясь щекой к коленке, затем скучающе посмотрела в сторону дуэта. Они, заметив на себе чужой взгляд, отвлеклись от обсуждения какого-то фильма, затем подвинулись к краям своих кроватей, делая это почти синхронно. Ребята хитро переглянулись, затем посмотрели на Дайки, а потом воззрились на героиню сегодняшних обеденных сплетен. - Ну что, как наказание прошло? - спросил Ник. - Фифти не обижал? - подхватил череду вопросов Зак, пронзая девушку сверкающими голубыми глазами. - Фифти? - недоумевающе спросила девушка, хмурясь и улыбаясь. - Половинчатый наш, - ответил афроамериканец, стреляя взглядом в сторону парня, который присоединился к игре в покер, занимая место ушедшего Берти. - Это вы ему такое прозвище дали. А что, звучит забавно, - сказала Шелби, заметно расслабляясь. - Ребятам тоже понравилось... - продолжил Зак, затем был перебит своим приятелем. - Хотим постепенно ввести в обиход, а то Стивен уже задолбал коверкать каждый раз его имя. - Вот именно, ведёт себя как идиот, - пробормотал чуть тише Ник, злобно зыркая на местную занозу группы, а потом чуть тише добавил. - Будь осторожнее, Томми. Он на тебя зубы точит, постоянно всякую чушь говорит. Мы, конечно, стараемся окорачивать его вместе с Лиамом время от времени, но он нас будто не слышит. - Томми, - скривилась девушка, услышав своё прозвище. - А с моим именем что не так? - Всё нормально, просто вспомнили сериал один, и ты нам напомнила главного героя. - А, то есть я всё же похожа на мужика? - улыбнувшись, спросила Эртон. Она не была этим уязвлена. Если только немного. - Нет, это он на тебя похож, Шелби. Не путай, - решил заступиться за друга Зак, сглаживая углы неловкого разговора. Попытка была засчитана, ведь такие мелочи не шли ни в какое сравнение с приятными чувствами, которые у девушки вызывал простой разговор с главными заводилами группы. Они были настолько лёгкими на подъём, неутомимыми и забавными, что Шелби невольно начинала грустить, когда осознавала, куда этот дуэт влип. А когда она осмелилась спросить, почему те пришли сюда, парни заметно приутихли, затем стали переглядываться. - Долгая история, Томми, - слабо улыбнувшись, сказал Ник, но всё же продолжил, - можем только сказать тебе, что пришли сюда из одного приюта. Сама, наверное, знаешь, что сейчас мало где прилично платят, а деньги нужны абсолютно везде. Даже в чёртов сортир нужно сходить и подтереться за пару монет. А чтобы их достать, надо много и долго работать. - Поэтому мы решили пойти более быстрым путём. Сама посмотри: нас здесь кормят, содержат, пусть и гнобят частенько, но всё же лучше, чем в приюте было, - продолжил за него не менее погрустневший друг. - Вы же понимаете, что в Экзувии будет не так безопасно, как здесь? - решил вмешаться в разговор Берти, затем обеспокоенно переглянулся с Шелби и принялся слушать ребят дальше. - Конечно. Но где вероятность, что мы не загнёмся на том же заводе, умирая после пятидесяти лет от рака лёгких? - спросил Ник, устало кладя голову на скрещенные руки, затем глянул на Зака, передавая ему эстафету. - Мы решили, что лучше поработаем как следует сейчас, получим побольше денег и обеспечим себе беззаботную жизнь в будущем. Нам надоело жить в нищете, которая каждый день давит на мозги и напоминает о приюте. Если бы ты знала, каким отвратительным было то место. Но самым ужасным стало дня нас осознание того, что нас никто не ждал и не будет ждать, когда мы выберемся отсюда, - тяжко вздохнув, сказал Зак. Откровенный разговор заметно вымотал ребят, но в то же время позволил им излить душу. Шелби теперь поняла, что за весёлой беседой и счастливыми улыбками на самом деле скрывалась боль и обида, смешанные с тщетными попытками парней забыть о худших временах их жизни. Опомнившись, девушка посмотрела на поникшего Берти, затем вспомнила, что у него сейчас братья как раз жили в одном из приютов. Растерявшись, она смогла только прикоснуться к плечу друга, чтобы хоть как-то поддержать его. - Не переживай, малыш, всё с твоими братьями будет хорошо, - заверил его Ник. - Меня задевали из-за цвета кожи, а Зака, потому что он за меня заступался. - Надеюсь, - сказал парень, затем снова посмотрел в сторону играющих, чтобы отвлечься от обсуждения малоприятной темы. Шелби решила сделать вид, что не замечает, насколько часто Берти глазел на остальную часть группы, в частности на Стивена. Ей оставалось только надеяться на осторожность и предусмотрительность парня, выработанные в нём с годами, проведёнными с жестоким отцом. Может, парень тянулся к Роуду, потому что видел в нём лучшую версию своего родителя: такую же грубую, ворчливую, но не причиняющую особого вреда. Девушка махнула головой, отгоняя от себя странные мысли. К сожалению, она не могла похвастаться проницательностью, которой был наделён Дайки, да и не все типы людей ей удалось изучить за свою недолгую жизнь. Гадания же в этом случае были абсолютно бесполезными. Тем временем отделившиеся от большей части коллектива добровольцы не знали, о чём разговаривали азартные игроки. Но догадаться было несложно: стоило только глянуть на довольное лицо Стивена. Он всегда выводил на всеобщее обозрение своё недовольство, оскорбляя или унижая людей, чтобы на их фоне выглядеть более успешным. Он решил снова потешить себя грязными разговорами о Шелби, не обращая при этом никакого внимания на осуждающий взгляд Лиама. - Не начинай, - прошипел Кларк, цепляясь в запястье парня, не давая тому заговорить. - А что? Жалко тебе ту врунью? Ты же знаешь, что её специально сюда подослали, чтобы нас позлить. Жалкое подобие мужика, - тихо рявкнул Роуд, капая желчью на серый плед и прожигая мнимую виновницу своих неудач озлобленным взглядом. Казалось, дай ему сейчас тонкую ржавую трубу, и он без промедления размозжит аккуратный череп, обагряя кровью короткие волосы и веснушки на щеках. Настолько сильной была его ненависть к едва знакомому человеку. Но весь напал Стивена тут же улетучился, как только он заметил на себе не менее испепеляющий взор. Это был Дайки. Его зелёные глаза медленно, но верно наполнялись ненавистью, напоминая своим ядовитым цветом концентрированный абсент. Он хищно улыбнулся, чувствуя спрятанные за гнусными словами уязвлённость, зависть и страх. Но последняя эмоция была сильнее остальных, заставляла проснуться того самого мальчика из приюта, который так сильно любил драки. Теперь он не был загнан в угол, не дрожал, а жаждал вырвать прогнивший язык из чёртового рта, с которого пару секунд назад сорвалась фраза, ставшая последней каплей для тонкой грани самообладания. Лэм продолжал сидеть напротив замолкнувшего Стивена, молчал и ждал, когда испуг того достигнет своего пика. Заметив дрогнувшие пальцы и язык, который нервно прошёлся по пересохшим губам, Дайки поднялся с пола, затем молча пошёл в сторону своей кровати. Он старался идти медленно, насколько ему позволяла длина шагов, осторожно обходил сидевших на полу игроков. Судорожный вздох расслабившегося Роуда подействовал на него незамедлительно. Громкий крик разрушил тишину, воцарившуюся в комнате. Все разом устремили свои испуганные глаза в сторону взревевшего парня, который пытался убрать чужую ногу, придавившую его голень к полу. - Представляешь, я только что вспомнил, что хотел тебе кое-что вернуть, Стивен, - сказал Лэм с наигранным добродушием, кладя руки в карманы чёрных карго, затем ухмыльнулся. Тон его, хоть и был спокойным, всё же не смог перекрыть чистую злобу, которая плескалась в зелёных радужках. - Ублюдок, - прохрипел Роуд, дрожа от боли и страха, затем позволил себе поднять глаза. - Ну зачем же ты так про себя говоришь? - спросил Дайки, до последнего разыгрывая спектакль, затем присел напротив парня и прикоснулся к его щеке, которую резко оттолкнул, заставляя Стивена отшатнуться, отползти подальше и схватиться за ногу. - Чтобы я больше не слышал этот бред, который часто доносится из твоего рта, а то, может, вспомню ещё что-то и зря тебя покалечу. Сказав это, парень поднялся и пошёл в сторону своей кровати, зная, что внимание остальных учеников разом устремилось на него. Лица их пестрили эмоциями. У Стивена и его дружков, которые, видимо, принимали пассивное участие в неприятных разговорах, был страх. Лиам, Ник и Зак не скрывали своего уважения, а Берти с Шелби смотрели на него с непониманием, пытаясь узнать, из-за чего произошёл весь сыр-бор. А Дайки, возможно, никому не раскроет истинной причины, потому что тогда станет уязвимым. Он позволил себе раскрыть правду, только когда погрузился в глубокую яму, наполненную липкой кровь с металлическим, тошнотворным запахом. Красная жидкость заполняла собой дно впадины, медленно ползла вверх по её стенам, доходя до подбородка испуганного парня. Тот не первый раз тонул в ней, но ощущал это, как всегда, остро, боялся и задыхался, потому что знал, что ждало его в беспросветной пучине. Дайки мог только закрыть глаза и позволить жидкости поглотить себя в очередной раз. Знакомый свет дома, в котором он рос когда-то, ослеплял, но парень не прикрывал лицо рукой, потому что знал, что солнечные лучи не помешают ему смотреть на пол. Светло-коричневые глянцевые доски блестели, выдавая излишнюю чистоплотность хозяйки, смех которой раздался неподалёку. Дайки первое время улыбался, с трепетом вспоминая тёплые объятия матери, но сейчас на его лице не было и тени радости. Он продолжал прожигать взглядом свои босые ноги, ожидая типичное развитие событий, которое почти никогда не менялось. Громкий крик снова напугал его, а парень наивно надеялся, что такого больше не случится. Стоило ему моргнуть, как вслед за визгом раздался глухой стук о доски. Лэм, уловив его, зажмурился, затем сглотнул вязкую слюну и попытался унять дрожь в пальцах. Но прерывистое, шумное дыхание он скрыть не смог, как бы ни пытался. Дайки пришлось взглянуть на то место, где обычно лежало бездыханное тело, обрамлённое растекающейся лужей крови. Однако на этот раз привычная картина снова изменилась. - Блять, - прошипел парень, отводя взгляд от знакомого веснушчатого лица, искривлённого застывшей на нём гримасой ужаса. Она же продолжала смотреть на него помутневшими сизыми глазами, приставив палец к приоткрытым испачканным кровью губам. По скулам и высокому лбу медленно стекали тонкие красные полоски, пачкая бледную кожу и короткие волосы. Парень вздрогнул, затем открыл глаза, очнувшись в тёмной комнате, наполненной какофонией из храпов. Но даже они не могли заглушить стук сердца, который доходил аж до ушей и пульсировал в висках. Дайки первое время не двигался, пытался успокоиться и отогнать от себя остатки цепенящего сна, затем уловил чей-то голос. Он разрезал тишину, словно нож, проникая прямо в барабанные перепонки и заставляя очнувшегося притаиться. Ему повезло, что он лежал спиной к девушке, которая старалась как можно тише разговаривать с другим своим соседом. Одежда его неприятно липла к вспотевшему телу, но Дайки решил перетерпеть это, ведь гораздо важнее сейчас было просто слушать чужой разговор и осознавать, что увиденное являлось простым кошмаром. - Прости, что не заступился за тебя. Я просто отвратителен: видел, как Стивен говорил про тебя гадости, но ничего не мог ему сказать, - прошептал Берти дрогнувшим голосом свою исповедь. - Я даже не думала обижаться на тебя. Слушай, может, тебе просто нравится Стивен? Как друг. Может, он хорошо относится ко всем, кроме меня? - решила спросить Шелби. По её мимолётным запинкам можно было понять, что она подбирала слова, чтобы не задеть парня. - Не сказал бы, - вздрогнув, признался собеседник, затем замер, прислушиваясь, и спустя несколько секунд продолжил. - Он меня пугает. Начиналось всё довольно неплохо: мы с ним быстро нашли общий язык, достаточно долго болтали, но потом я стал замечать что-то пугающее... - Он угрожал тебе? - не выдержав, спросила Шелби, видимо, думая, что парень просто боялся рассказывать правду. - Пока что нет. Но его взгляд... Иногда мне кажется, что он меня ненавидит. Может, у меня просто паранойя разыгралась, но после увиденного я не могу перестать думать об этом. Даже когда Стивен улыбается, его глаза показывают совсем другое. И... мне страшно. Я боюсь прервать дружбу, если её можно таковой назвать, потому что сильно рискую. Эртон дослушала его, какое-то время молчала, затем громко вздохнула. Дайки прислушался снова, надеясь уловить ещё хоть слово, но вместо этого услышал шелест и скрип матраса. Нетрудно было догадаться, что девушка подошла к Берти, чтобы обнять его и успокоить. Судя по надломленному голосу, тот был на грани истерики. -  Я буду рядом, Берти, правда. Чёрт, если бы не наказание, - Шелби позволила себе прошипеть ругательство, чем немного повеселила Дайки, который постепенно расслабился и закрыл глаза. - Ты уверена, что у нас получится? - спросил неуверенно парень. - Думаю, да. Единственное, что могу сказать точно: я всегда буду на твоей стороне и заступлюсь, если буду рядом. - Спасибо, Шелби, - пробормотал парень в чужое плечо, позволяя себе расслабиться в тёплых объятиях. - Я подожду, пока твоё наказание не закончится, затем перестану с ним общаться. Но, что делать, если он из-за этого ещё сильнее на тебя обозлится? - Он ничего не сможет мне сделать из-за сегодняшнего. Думаю, он всё же решил, что мы с Дайки довольно хорошо дружим, поэтому на какое-то время это его усмирит. - Знала бы ты, что он говорил про вас в первый день обучения, - невольно проговорился Берти, не думая, что этим сможет смутить девушку. - Давай не будем об этом, а то мне потом будет неловко с Дайки за одним столом сидеть, - ответила Шелби, залезая на кровать и пытаясь согреться под одеялом. Лэм услышал последние слова обрывочно, снова погрузился в сон, более приятный и долгий. Он знал, что кошмар в ближайшее время к нему не вернётся, но страх за одногруппницу только усилился. По её взгляду ещё в самый первый день можно было понять, что от своего она не отступится. В глубине души парень догадывался о серьёзности мотивов Эртон, но поднимать эту тему не планировал. Решено было дождаться, когда девушка наконец решится довериться ему и расскажет правду. Она обязательно это сделает - почему-то Лэм был в этом уверен. *** Оранжевый солнечный свет скользил по тёмно-каштановым, слегка растрёпанным волосам, мягко ложился на веснушчатые щёки и блестел в глазах цвета утреннего тумана. Девушке это ничуть не мешало: она продолжала сосредоточенно читать книгу, делая на помятых и потрёпанных страницах пометки карандашом. Шелби сидела в мягком кресле, которое ей услужливо уступил охранник перед тем, как ушёл к Харрису за какими-то важными бумагами. Дайки же расположился у стола, пытаясь доучить скучные остатки пособия, которые он специально оставил напоследок. Однако он снова отвлёкся и стыдливо поймал себя на том, что неприлично долго блуждал взглядом по лицу одногруппницы, следил за мерными движениями грудной клетки, убеждая себя лишний раз в том, что Шелби действительно дышала и была жива. В такие моменты мурашки бегали по коже от осознания лживости кошмара, который приснился ему на днях. Пусть во время наказания Эртон невольно находилась под присмотром проницательного Лэма, ему что-то всё же не давало покоя. Втайне парень надеялся, что опасения, внезапно закравшиеся внутрь него, были просто жалкой паранойей, развившейся из-за постоянных эмоциональных нагрузок. Из всех инструкторов, которые группе повезло повидать в Виварии, только один показался парню сносным. Мужчина, который вёл уголовное право и основы криминального профайлинга, был полной противоположностью местных инструкторов: безэмоциональный, отстранённый, не вовлечённый ни во что. Такер Хьюз выделялся среди остальных не только поведением, но и внешностью, и дело касалось вовсе не длинных рыжих волос, которые довольно часто прикрывали лицо. Это были тёмно-красные полоски шрамов, пересекающие переносицу, левую скулу и уголки губ. Каждый, кто видел их, сразу понимал, почему синие глаза были мутными, безжизненными. Такер разговаривал спокойно, вдумчиво, даже как-то увлекательно, учитывая, что тон у него был совершенно обычным. Он не походил на преподавателей, которые до фанатизма любили свой предмет, с излишней экспрессией пытались донести до учеников хоть какую-то информацию. На удивление, ученики слушали его внимательно, не перебивали и задавали вопросы. Они никак не касались видимых ран, которые достались мужчине за годы службы в Апексе. Дайки, как и остальные, был поражён. Как могло остутствие каких-либо эмоций пугать гораздо сильнее, чем громкие, резкие крики? Было в спокойном тоне что-то странное, прежде незнакомое и от того страшное. Это отвратительное чувство заполняло мутный взгляд: боль перемешалась с отчаянием, сожалением и ненавистью. Иногда ребята ловили его на себе и замирали, словно пришпиленные к мягкому бархату бабочки. Хьюза втайне от него же сравнивали с бомбой замедленного действия, которая должна была в любой момент рвануть. Поэтому злить мужчину никто даже не пытался, ведь прочесть его по внешним признакам было невозможно. Тяжелее всего в этом плане было Дайки, который постоянно уверял себя в том, что хорошо разбирается в людях и может с лёгкостью разгадать их с помощью природной проницательности, приправленной интуицией и хорошо подвешенным языком. Достаточно было просто надавить на человека под нужным углом, и тот раскалывался, как ореховая скорлупа, показывая почерневшую сердцевину, спрятанную за красивыми стенками. Но здешних работников разгадать было не так просто. Что же касалось Шелби? Она была более интересной и трудной головоломкой, нежели другие. Иногда трудно было понять её мотивы, как и смену настроения: девушка могла улыбаться, затем в ту же минуту погружалась в себя, думала о чём-то и делала это часто. Случай на стрельбище тоже не выходил у Лэма из головы. Тогда парень с опозданием, но всё же заметил потухший, покрытый пеленой взгляд: душа будто на мгновение покинула обездвиженное тело. Она в тот момент чем-то походила на Такера. Сейчас же Шелби была другой, более живой: поджимала губы, хмурилась, стучала карандашом по шершавой бумаге, затем поднимала глаза вверх, тихо проговаривая информацию, которую хотела запомнить. Тут девушка громко вздохнула, бросила карандаш на тетрадь и закрыла её вместе с учебником, затем положила всё на пыльную тумбочку. Белые частички пыли тут же взметнулись вверх, мелькая в оранжевых полосках света, которые пробивались через окно в комнатку охранника. Девушка сжалась, поджимая колени к груди и хватаясь за голову: это был её максимум. - Как тебе Хьюз? - Дайки задал вопрос, надеясь разговорами отвлечь Эртон от потока мыслей, роившихся в голове. Он позволил себе задержать взгляд на белых запястьях, торчавших из-под чёрных рукавов водолазки, отмечая, что те были слишком тонкими. - Мрачный, но хотя бы не истерит. Похож на чистый лист, - пробормотала девушка, продолжая при этом массировать макушку длинными пальцами. - Это точно, - хмыкнув и улыбнувшись, ответил Дайки, затем попытался быстро придумать какой-нибудь вопрос, чтобы разговор продолжился. - Я не выдержу здесь ещё один день, - внезапно сказала Шелби, упираясь затылком в спинку кресла и открывая глаза. Она не шутила - это Лэм понял сразу, как только заглянул в серые радужки, в которых блестел тёплый солнечный свет. - Предлагаю убежать отсюда завтра, но здесь особо нигде не спрячешься. Девушка задумалась, услышав предложение одногруппника, затем ухмыльнулась и тихо хмыкнула. А парень с особым интересом наблюдал за тем, как в глазах её вспыхивает огонёк. Явление это было мимолётным, едва заметным, но Дайки всегда удавалось поймать нужный момент. Это уже стало привычкой, причём довольно странной. В такие моменты ему хотелось улыбнуться и услышать мнение Шелби. - На самом деле есть идея, но вероятность её успеха равняется пятидесяти процентам, - девушка не стала томить своего собеседника. - Если у нас получится попасть в тренировочный зал, то мы можем спрятаться на складе с инвентарём. Только ключа нет. - Может, усыпить старика как-нибудь, убежать, а Харрису сказать, что нас решили отпустить пораньше за хорошее поведение? - Да уж, план надёжный, как швейцарские часы, - пробормотала девушка, поджимая колени к груди и упираясь в них подбородком. - Знаешь, твой тоже доверия не внушает, - без злобы сказал Дайки, кидая учебник на стол. Он медленно поднялся со своего места, потирая спину, которая чесалась из-за повязки. Бок почти не болел, поэтому появилась небольшая вероятность того, что вскоре парня избавят от противных объятий марли. Однако мысли о дебютном спарринге, который должен был состояться через два дня, сразу отметали все шансы на нормальное выздоровление. Лэм осторожно наклонился вбок, затем возвращался в исходную позицию, повторяя те же движения снова, только ускоряя темп. Он хотел проверить, насколько резкие выпады может себе позволить. Поймав на себе заинтересованный взгляд Шелби, он усмехнулся, затем сказал: - Почти не болит. Такими темпами я смогу победить Кларка. - Не понимаю, зачем тебе так понадобилось это первенство? Как по мне, Лиам неплохой лидер, - сказала Шелби, хмурясь. Было видно, что она не до конца была уверена в своих словах. - Уверена? Напомни-ка мне, кто отвечал за нас на самом первом занятии? Он тогда хвост поджал. А как смело он защищал тебя перед Стивеном. Берти и то характером посильнее будет. Сила есть, а злобы и упрямства - ноль, - начал говорить Дайки, поворачиваясь к окну и делая несколько быстрых выпадов вперёд, ударяя невидимого соперника. Он снова сгорбатился, собрался, осторожно прыгал вперёд, нанося быстрые удары и шумно выдыхая через нос, затем также стремительно отходил назад, словно уклонялся. Почему-то Шелби в тот момент подумала, что Дайки делал это не в полную силу, берёг себя, немного боялся снова почувствовать боль, но вопреки страху понемногу увеличивал скорость. - То есть, ты считаешь, что больше подходишь на роль лидера? - Я так не говорил. Просто, я не вижу, чтобы за это место кто-то сильно боролся, - сказал Дайки, заканчивая разминку и восстанавливая дыхание. Он, слабо улыбаясь, поглаживал бок, радуясь отсутствию боли. Лекарства делали своё дело. - А если бы я захотела побороться? - задала неожиданно вопрос Шелби, сразу думая, что вряд ли захотела бы драться с Лэмом. За движениями парня невозможно было уследить, и это пугало гораздо сильнее, чем крепкое телосложение Лиама. - Я бы не стал драться с тобой, - признался Дайки. При этом на его лице не появилось ни ухмылки, ни усмешки. - Почему? В серых глазах промелькнул интерес, а сама Эртон оживилась, встрепенулась и вскочила с кресла. Она подошла к парню почти вплотную, пытаясь так визуально сравнить себя с вероятным соперником. Дайки растерялся, но не двинулся с места, продолжая наблюдать за девушкой, которая оглядела его с ног до головы, затем дотронулась рукой до своей макушки и провела ребром ладони невидимую линию до шеи парня. - В плечах мы, вроде одинаковые, - сказала она, хмурясь. Лэм, услышав это, тихо усмехнулся, зная, что Шелби ошибается. Каким бы крепким её тело ни выглядело издалека, вблизи оно казалось хрупким. Особенно, когда девушка снимала с себя объёмную куртку и оставалась в одной водолазке. Тонкие руки, казалось, можно было переломить без особых усилий. Заметив это, парень смутился, повернул голову в сторону заправленной кровати и потрепал мягкие волосы на макушке одногруппницы. Та опешила, затем возмутилась и попыталась придать растрёпанной причёске надлежащий вид. - Потому что ты девушка, - сказал Дайки, полностью отворачиваясь к окну, позволяя солнечным лучам блеснуть в своих тёмных волосах. - Это глупо. А если нужно будет поймать так называемую «чёрную вдову», которая жестоко расправилась со всеми своими мужьями? Или, например, преступницу, которая сможет поднять тебя одной рукой? Лэм какое-то время молча смотрел на высокий забор, за которым постепенно пряталось солнце, затем вздохнул и повернулся к девушке. Шелби замерла, уловив взглядом грустную улыбку и печаль в зелёных глазах. - Значит, я буду плохим охотником.