Глава 13.

После тяжёлой зачётной недели наступило Рождество. Вестибюль и учебные кабинеты не были украшены, но комнату пятая группа решила принарядить. Точнее парни дружно повесили эту обязанность на Шелби. Столько комплиментов и восхвалений, посвящённых своим нежным девичьим ручкам, девушка не слышала за все два месяца, которые проучилась здесь. Поддавшись ловким уговорам и лести, она согласилась сделать гирлянду из цветной бумаги, которую купили как раз для праздника. Прибыли у местного торгаша Чарли было как никогда много, чему он радовался и делал щедрые скидки, надеясь привлечь побольше покупателей. Заметив возле своей машины новую посетительницу, он присвистнул и улыбнулся, заметно поправляя растрёпанные тёмные волосы, которые кудрями рассыпались по его голове. Без его внимания не осталось и пятно от горчицы на майке, которая прикрывала пивной живот. Быстро спрятав его за короткой, утеплённой курткой, он вновь посмотрел на ученицу Вивария и принял самый очаровательный вид, на который только был способен. — Привет, красавица. Хочешь что-нибудь купить? — спросил мужчина, оглядывая гостью с ног до головы и подмечая её короткие волосы и длинные стройные ноги, но делал это профессионально, без лишней похабности. — Да. Хотела бы сделать специальный заказ. Возьмётесь? — спросила Эртон, улыбаясь и заинтересованно оглядывая товар. В фургончике можно было высмотреть немало полезных вещей: зарядки для гаджетов, инструменты, батарейки и прочая мелочь, в которой вряд ли бы стал нуждаться тот, кто не был заперт в четырёх стенах. Один отсек был предусмотрительно прикрыт чёрной тканью, но догадаться о том, что там лежали журналы с далеко не детским содержанием, было нетрудно. Шелби невольно скривилась, пытаясь прогнать мысли о том, что кто-то из её группы покупал такое, затем услышала ответ продавца. — Попробую выполнить. Дополнительную плату с тебя не возьму, — сказал Чарли, затем сделал учтивую паузу и спросил. — Тяжело тебе одной с ними? Не пристают? В его голосе не было и намёка на похабность и насмешку. Говорил мужчина серьёзно и даже как-то жалостливо. — А вы как думаете? — спросила девушка, ухмыляясь и смело заглядывая в светло-зелёные глаза, которые меняли свой цвет на голубой, как только на них попадал солнечный свет. — Думаю, ты их в узде держишь, — сказал Чарли, тихо смеясь и оглядываясь. Поблизости никого не было. — У нас что-то типа равноправия. Меня уважают, думаю, но и не холят на тренировках. Да и посмотрите на меня — тот же парень, только без члена, — без грусти сказала Шелби. Ей самой было легче жить под одной крышей с ребятами, навязывая себе мысли о том, что отличалась она от них не так уж и сильно. — В выражениях ты им точно не уступаешь. Видимо, они там все слепые, раз такую красоту не видят. Я вот сразу заметил, что передо мной девушка. Как спутать-то можно? — начал недовольно говорить продавец, ругая парней и веселя покупательницу. — Так что у тебя за заказ такой? Девушка на мгновение задумалась, прикоснувшись к короткой прядке цвета спелого каштана, затем сказала: — Так, пара безделушек. Заказ был сделан довольно быстро и доставлен за два дня до рождества, как Шелби и планировала. Выждав, пока все ученики затарятся, она подошла к Чарли и тихо попросила «безделушки». Каждая лежала в бархатном маленьком мешочке серого цвета. Осторожно осмотрев товар, девушка довольно улыбнулась, отдала мужчине деньги и поблагодарила за лишние хлопоты. — Это не составило особого труда, наоборот, видеть что-то новенькое и интересное всегда приятно. Но больше всего мне доставляет удовольствие улыбка покупателя. — Ещё раз спасибо, — сказала Эртон, тихо прыгая от радости и прижимая подарки к груди, будто маленький ребёнок, которому принесли обещанную игрушку. — Обращайся, — ответил мужчина, затем заметил свежие синяки на длинных пальцах и распухших костяшках и сразу поник. — Тренировка сегодня была? — Спарринг. У нас зачётная неделя. — И как? — спросил Чарли, сразу подмечая смену настроения покупательницы. — Ужасно, — сказала Эртон, ухмыляясь и невольно вспоминая сегодняшнее утро. За долгие два месяца её должны были поставить в пару с Дайки. Шелби казалось, что она была готова к этому, ведь дралась неплохо, да и места уязвимые у одногруппников выучить успела. Но она никак не ожидала, что после объявления начала боя, Лэм не сдвинется с места. Парень только стоял, напоминая статую и прожигая странным взглядом одногруппницу. Он будто смотрел сквозь неё, пытался отыскать в пыльном зале другого соперника или кого-то, кто больше заслуживал его внимания. Эртон подумала, что её не воспринимают всерьёз, приняла это на свой счёт слишком болезненно и разозлилась. Не давая сопернику и минуты на раздумья, она напала, поначалу невольно жалея, ударяя вполсилы. Однако полное отсутствие ответных выпадов в её сторону, постоянные уклонения и блокирования ударов заставляли девушку увеличивать силу и скорость. Даже когда плечо Дайки довольно болезненно зацепили, он не отвечал, только продолжал уворачиваться от стремительных атак. — Чего не дерёшься? Я тебе не соперник, да? — раздражённо спросила у него Шелби, тяжело дыша и продолжая бить в уязвимые места. Однако её слова, сказанные обиженным тоном, ударили больнее, чем кулак. — Нет. Просто не хочу делать тебе больно, — признался парень, с лёгкой улыбкой наблюдая за покрасневшими щеками и капельками пота, которые стекали по вискам и скулам девушки. — Не неси бред. Дерись, — говорила Шелби, затем громко зарычала и снова бросилась на одногруппника. Она понимала риски, но решила воспользоваться последним приёмом. Ловко запрыгнув на удивлённого и опешившего таким выпадом Лэма, девушка обхватила его поясницу ногами и сделала захват головы, надеясь так заставить его действовать. — Дерись, Лэм, если не хочешь умереть, — говорила она сорвавшимся голосом, понимая, в какой западне оказался её друг. Она вспомнила тот самый разговор в комнате Гюнтера, поняла, что одногруппник тогда говорил о своём главном принципе, который мог сделать его слабым и уязвимым. — Не бить женщин. Глупость. Если надо будет выстрелить или задержать, ты должен будешь сделать это, идиот, — кричала она, сжимая шею сильнее. Но руки, лежавшие на её талии, никак не сдвигались с места, не пытались ударить или сделать больно. Тем временем его лицо начинало краснеть, а вены лбу и шее вздулись, что сильно напугало соперницу. Та держалась из последних сил, чувствовала боль и онемение в мышцах, тяжело дышала и пыталась собрать остатки сил. — Если ты не начнёшь драться, чёрт тебя дери, я никогда больше с тобой не заговорю, — крикнула Шелби, когда вспомнила историю, рассказанную Штерном. Пусть она пострадает, пусть Дайки начнёт избегать её, но он не умрёт из-за каких-то глупых принципов. Он знал, на что шёл, должен был принять реальность и избавиться от глупых юношеских установок. Эртон шумно втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, затем почувствовала, как крепкие руки стали быстро оплетать её спину, затем с силой сжали. Лэм смело повалился спиной на пол, заставая соперницу врасплох, затем осторожно подмял её под себя и придавил к полу весом своего тела. Он очнулся от забвения в окружении приятного запаха разгорячённого тела, смешанного с лёгкими нотками свежего пота. Хватка Шелби заметно расслабилась, и её соперник воспользовался этим: быстро перевернул измотанную девушку на живот, затем прижал тонкие, жилистые руки к напряжённой спине. Она пыталась выбраться, даже чувствуя лёгкую боль в мышцах и заломанных руках. — Дерись, — зашипев, сказала она и продолжила сопротивляться, но хватка у соперника была крепкой. — Я тебя задержал, этого достаточно, — парировал Дайки, не собираясь больше идти на поводу у подруги. Эртон захотела было возразить одногруппнику, но разговор прервал крик куратора: — Закончили. Шелби, молодец, хорошо дралась, а вот ты, Дайки, меня огорчил. Но тебе повезло, что результаты прошлых спаррингов я тоже учитываю. — Плевать, — сказал парень, отпуская соперницу и выходя из тренировочного зала. — Даже если тебя убьют, чёртов ты дурак? — снова сорвалась Шелби, но на этот раз не стала останавливаться. В тот момент в ней говорила обида на отца и его потенциального убийцу. — Подохнуть из-за каких-то принципов будет очень благородно и смело. Только вот этого никто не оценит, представь себе. Даже те, ради кого ты это делал. Думаешь, она будет этому радоваться? Девушка подошла к парню чуть ли не вплотную, тыкая его пальцем в грудь и со всем вниманием ловя раздражённые взгляды, брошенные в её сторону. Ей было обидно и тяжко осознавать, что ещё один близкий ей человек может стать жертвой своих убеждений. Она говорила громко, заливая желчью пыльный пол и стараясь удержать слёзы внутри себя, но те медленно подходили к краю нижнего века, пытаясь сорваться. Заметив это, Дайки растерялся и вмиг забыл о злобе и обиде. Видеть плачущую Шелби было тяжелее, чем слышать от неё неприятные слова. — Шелби… — тихо позвал он девушку и осторожно прикоснулся к её руке. Она не ушла, только осторожно прижалась к его груди и задрожала. Злоба сменилась усталостью и горечью, которая стала поглощать сердце бедной девушки. Она снова достигла своего предела, подумала о том, о чём зарекалась не вспоминать ближайшие месяцы, чтобы не делать себе хуже. Слезами и истериками она мало чем могла помочь отцу, но всё равно продолжала идти на поводу у эмоций. Рука, которая медленно гладила её по волосам, тихий, низкий голос постепенно успокаивали её и заставляли расслабиться в чужих объятиях. В тот момент в зале повисла тишина, прерываемая только всхлипами и тихими ругательствами, которые срывались с покрасневших губ. — Может, продолжим тренировку? Так здесь до вечера простоять можно, — решил разогнать зевак Берти и перенял на себя их внимание. — Верно, по местам. Нечего глазеть, — поддержал ученика Харрис, затем объявил следующих участников спарринга. Эртон же никого не слышала, пребывала в каком-то подвешенном состоянии, только прижималась к тёплой груди и шмыгала носом. Она в какой-то момент даже подумала, что по голове её гладил отец, но поднять голову не решалась. Пусть лучше останется в прекрасном неведении, чем снова разочаруется. А Дайки ждал, не прогонял её и не считал постыдным успокаивающие объятия и проявления заботы на глазах у группы и куратора, который этого не жаловал. Успокоившись и обдумав тщательнее произошедшее, они поговорили: каждый признал свою вину и извинился. В канун Рождества Шелби даже подготовила подарки для Берти и Дайки, которые вручила как раз после украшения комнаты. Венок, сделанный из красной и зелёной бумаги, был слегка неряшливым, но всё же напоминал заточённым в Виварии ученикам о наступающем празднике. Но на этом ребята останавливаться не стали. Додсон вместе с Эртон нарисовали снежинки на окнах белыми красками, их же вырезали из бумаги и клеили на стены. Не все с таким же энтузиазмом готовились к особенному дню, но старались в основном для Лиама, чтобы парень не так сильно скучал по дому. Поддержка такая была ничтожной, но ребята могли позволить себе только это, потому что деньги быстро заканчивались, а способа заработать их не было. Даже Шелби потратила почти все свои деньги на заказ. Их было не так уж и много, поэтому девушка не расстроилась, напротив, испытала радость и приятное волнение, когда увидела удивление на лицах друзей. Те даже как-то засмущались, переглянулись, будто сами не приготовили ответного подарка, и с благодарностью приняли маленькие, тяжёлые мешочки. Берти увидел свой жетон с гравировкой первым, улыбнулся и подбежал к подруге, чтобы обнять её. Он был сильно тронут надписью, которая обычному человеку могла мало что поведать, но для него была особенной. «A.I.D.» — большие буквы собирались в инициалы, больше похожие на название шпионской организации. На самом деле они были составлены из имён трёх родных братьев Берти: Алана, Итана и Дэвида. — Спасибо большое, — чуть ли не взвизгнул от радости парень и сразу же подставил девушке шею, чтобы та застегнула металлическую застёжку. У Дайки же реакция была менее эмоциональной, но он тоже обрадовался подарку, которого на самом деле никак не ожидал получить. Улыбнувшись, он провёл пальцами по выгравированным японским иероглифам. — Как переводится? — спросил он у девушки. Та в ответ только пожала плечами и хитро взглянула на друга. — Вот ты мне и расскажешь, когда выучишь японский. — Зачем он мне? — удивлённо спросил парень, затем усмехнулся. — Надеюсь, там не оскорбление написано. — Узнаешь, — продолжала настаивать Шелби, думая, что Лэму будет приятно чуть больше узнать о культуре своей матери, о том, как она жила. — Может, я захочу слетать в Японию и мне нужен будет друг, который хорошо знает местный язык. — Тебе самой придётся его учить, — сказал парень, тем не менее тоже позволил девушке закрепить подвеску на своей шее. — Я-то выучу, а тебе со своей усидчивостью нужно за два года до поездки начинать, — подметила Эртон и посмеялась. Тем временем Берти решил воспользоваться разговором одногруппников и полез в тумбочку за подарком, который они с Дайки приготовили для девушки. Она сразу заметила знакомую голубую коробочку, аккуратно перевязанную белой лентой. Сердце её на мгновение сжалось, а по телу побежали мурашки: настолько сильные эмоции у неё вызвала простая упаковка. Но Шелби знала, что за ней скрывалось, поэтому завизжала от радости и принялась обнимать друзей. — Блин, знал бы, что ты так сильно будешь радоваться простым синнабонам, заказывал бы их тебе каждое воскресенье, — сказал Дайки, не скрывая улыбки. — Это же самые вкусные. Ты поймёшь это, когда попробуешь, — сказала девушка, открывая коробку и шумно втягивая носом сладкий, пряный запах корицы и картона. — Ну, мне сравнивать не с чем, поэтому доверю оценку истинному ценителю, — сказал парень, затем вытащил из кармана спортивных штанов тёмно-синий мешочек и протянул его девушке. — Ты думала, мы только этой мелочью тебя порадуем? Шелби отвлеклась от разглядывания аппетитных синнабонов, затем с благодарностью приняла второй подарок, хотя первый для неё уже был довольно ценным. Приятно было получить частичку воспоминания: такую вкусную выпечку можно было взять только в том кафе, где они с отцом праздновали дни рождения. Дайки с Берти часто слушали рассказы о прекрасном, по мнению девушки, заведении, поэтому без труда договорились с Чарли о заказе. А когда мужчина понял, кому был адресован подарок, он принял заказ без лишних споров, даже оплатил половину. Вторая часть презента была более дорогой и не менее приятной — серебряное не сильно широкое кольцо с маленьким фианитом в центре и надписью на внутренней поверхности. «Iustitia» — слово, которое значило для девушки слишком много, заставляло её испытывать весь спектр эмоций, начиная от гордости, заканчивая ненавистью. Именно справедливость привела её сюда и сделала такой. Сейчас это особенное слово вызывало у неё лишь радость, поэтому девушка с удовольствием надела кольцо на средний палец. — Как вы угадали с размером? — спросила она, продолжая с улыбкой рассматривать украшение. — Всю ночь пытался его измерить. Знаешь трюк с тонкой полоской бумаги и ручкой? — спросил Берти, с улыбкой вспоминая тот момент. — У меня даже фото есть. Было очень смешно, чуть с кровати не свалился, — сказал Дайки, размахивая телефоном перед одногруппницей, не боясь при этом её гнева. — Эй, съёмка явно была лишней, — сказала Шелби без злости и легонько ударила Лэма кулаком в плечо. — Почему же? Знаешь, ты выглядишь гораздо милее, когда спишь, — никак не унимался парень и продолжал смущать подругу очередной фразой, которую трудно было пропустить мимо ушей, как простую неудачную шутку. Шелби сильно смутилась, как делала всегда, стоило только Дайки сказать что-то подобное. Из уст прямолинейного парня каждая фраза, сказанная вполне серьёзным тоном, с трудом походила на сарказм или насмешку. Она сильно боялась воспринять слова друга серьёзно, посчитать чрезмерное внимание и нечастые, но долгие объятия чем-то большим. Однако Лэм грани не переходил, часто подшучивал и общался с Эртон так, словно считал её сестрой, которой у него никогда не было. Иначе трактовать его поступки было тяжело и… скорее обременительно. Меньше всего сейчас девушке хотелось отношений. Они бы потянули её назад, не позволили бы достичь поставленной цели. Она хотела просто защитить отца и избавить свою жизнь от предателей, возможно, даже улететь в Америку, убраться туда, где страшное и неприятное прошлое их не настигнет. К тому же страшно было повторить судьбу Гюнтера. Больше всего на Шелби повлиял как раз рассказ мужчины. В какой-то момент она даже подумывала разорвать все связи с Берти и Дайки, как только они закончат обучение. Однако вскоре после срыва стало понятно, что ребята сами не смогут отпустить девушку. Чтобы поскорее отвлечься от навязчивых мыслей и не развивать дальше в своей голове бессмысленный диалог, всегда ведущий к малоприятным исходам, Шелби решила перевести тему. Как раз в этот момент под её взгляд попал улыбающийся и разговаривающий по телефону Лиам. Она знала, что Дайки мало что мог выведать у Кларка, но надеялась хоть как-то избавиться от неловкости, до которой её довёл недавний комментарий. — Ты разговаривал с ним? — спросила она, кивнув в сторону бывшего лидера, но не решаясь взглянуть в зелёные глаза. — Да. Он успокоился. На самом деле ему эти снежинки, венок и фигурки немного подняли настроение, но они ни в какое сравнение не идут с общением. Смотри, аж светится. — Это точно. Пока всё действительно неплохо. Надо будет посоветовать ему навестить Анну. Она поможет ему справиться с этим. — Он не пойдёт, потому что считает себя сильным и мудрым, как и любой мужчина. Думает, что лучше всех знает, что ему действительно нужно, — подметил Дайки, поглядывая на подругу и считывая её эмоции. — Нам скучать и горевать будет некогда. С завтрашнего дня начнëм убирать всю территорию, потом ещё консультации пойдут. Ты же знаешь, что на симуляции будет присутствовать представитель Апекса? — Нет, я не слышала этого. — Нам говорили это во время спарринга. Ты, видимо, тогда ещё не успокоилась. — Если честно, я очнулась только в комнате. Меня настолько выбило из колеи твоё упрямство, что невозможно было обращать внимание на что-то другое, Лэм, — пробормотала недовольно девушка, затем устало вздохнула и упала на свою кровать. Парень же немного потоптался на месте, будто не мог решиться, затем присел рядом и тихо, даже как-то несмело спросил: — Кстати, об этом. Твой отец… ещё не очнулся? — К сожалению, нет. Думаю, мне тогда позвонил бы его друг. Сама связываться с ним я не хочу. Хотя, зная его, он скорее в красках опишет мне человека, который приедет на симуляцию, чем расскажет об отце. — Странный. Это с ним ты разговаривала в тот день? — Дайки решил копнуть чуть глубже. — Да. Раньше у нас с ним были хорошие отношения, а потом его как будто подменили. Мне иногда кажется, что он специально давит на меня, надеясь, что я сломаюсь. Страшно не узнавать человека, который всю твою жизнь относился к тебе, как к родной дочери, — сказала девушка, хмурясь, затем выругалась. — Потом покажешь мне его. Я с ним поговорю, — сказал Лэм, пытаясь поддержать подругу хотя бы так. — Тебе бы лишь кулаки почесать, — пробормотала Шелби, старательно игнорируя лёгкое успокаивающее прикосновение к своему плечу. — Правда. Ты можешь попросить меня о помощи, Эртон. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, — заявил парень со всей серьёзностью. — Ты столько раз меня выручала и поддерживала, что я сильно задолжал тебе. — Брось. Я делала это не для того, чтобы потом долги выбивать, — слабо улыбнувшись, возразила Шелби. Она боялась, что к этому всё придёт, хотя раньше думала, что сильно нуждается в помощи. Сейчас же больше всего ей хотелось разобраться с проблемами самостоятельно, без лишних свидетелей и шума. Отмахнувшись от разговора, который снова постепенно заходил в тупик, ученица Вивария решила провести остаток дня в спокойствии и одиночестве. Дайки с Берти отнеслись к такому желанию с пониманием, поэтому не доставали одногруппницу разговорами и осторожными вопросами о прошлом. Отдых не только пошёл ей на пользу, но и позволил девушке многое обдумать и решить. Благодаря часам размышлений Шелби успокаивала и настраивала себя перед очередной неделей. Один этап был позади, зачёты закончились, но это всё являлось лишь вершиной айсберга. Девушка поняла это, когда наступил день консультации. Всю группу собрали в кабинете инструктора Эйдена. Он же информировал учеников перед симуляцией. Неизменная презентация появилась на экране интерактивной доски, но не пестрила мерзкими картинками. Шелби спрятала за кулаком смешок, когда осознала, что без такой своеобразной особенности просмотр слайдов был довольно скучным. Тем временем Харрис посвящал добровольцев во все нюансы и правила, которые необходимо было соблюдать. — Вы будете по очереди заходить в комнату, садиться за стол и смотреть в экран. Как только включится видео, свет погаснет, поэтому советую вам ведро сразу на коленки положить. — Ещё бы посоветовал нам подгузники надеть, умник, — беззлобно прошептал Берти, веселя соседку. Настроение у Шелби, к удивлению, было как никогда хорошим, но на уровне подсознания она ощущала притаившийся подвох, готовый в любой момент всплыть на поверхность. — Вам подключат датчики, по которым мы сможем отслеживать показатели давления, пульса и мозговой активности. Проводить симуляцию будут ежедневно, всего лишь час, но её окончательно прекращают только в двух случаях: если доброволец произносит стоп-слово или если показатели его не откланяются от нормы больше, чем на двадцать единиц. Апексу необходимо быть уверенными в том, что вы не обделаетесь, если увидите убийство или расчленённый труп, спрятанный в чемодане. А чтобы мы ещё не смогли сжульничать и отправить к ним ученика, провалившего испытание, за вами будет наблюдать их представитель — очень важный дядя. Поговаривают даже, что он занимает один из главенствующих постов. Шелби тут же напряглась, когда до её ушей дошла последняя фраза. Как раз тогда в дверь учтиво постучали, и Харрис, почти незаметно закатив глаза, пошёл встречать гостя. В кабинет зашёл мужчина лет тридцати в строгом тёмно-синем костюме, с большой папкой в руках. На приевшемся сером цвете глаза привычный монохром затмил герб Табеса. Золотистые весы в виде небольшого значка, были приколоты к воротнику застёгнутого пиджака. Незнакомец был довольно низким, худощавым, а его тонкой талии можно было только позавидовать, тем не менее его вид не вызывал скептицизма и насмешки. Суровый взгляд чёрных глаз и зачёсанные назад короткие тёмные волосы, делали его образ более строгим. Поддев оправу очков указательным пальцем, он внимательно оглядел добровольцев, подмечая их хорошую физическую подготовку. — Хорошо их натренировали, — сказал он, не представляясь инструктору и проходя к большому столу. Он какое-то время рассматривал учебные пособия, будто никогда их не видел и не одобрял, затем повернулся к притихшей и замершей группе. — Кеннет Брукс. Думаю, вам уже сказали о моей должности. С завтрашнего дня я буду следить за вашей симуляцией, после которой вас на пару месяцев отправят на практику. Там вы будете привыкать к своей должности и коллективу, а также попытаетесь найти общий язык с полицией. Затем вы приступите к своей работе. Есть вопросы? Задавать их, конечно, никто не стал. — На вашем месте я бы воспользовался возможностью, — сказал мужчина, коротко хмыкнув из-за воцарившегося молчания, затем выудил из папки отчёт по группе и мельком посмотрел на него. — За период обучения ни одной открытой ссоры и драки вне тренировочного зала. Либо вы что-то скрыли от нас, либо у вас действительно самые спокойные ребята… и юная леди. Шелби тут же вздрогнула, услышав про себя, затем заметила на себе пристальный взгляд. Мужчина решил не скрывать своей улыбки и задал вполне очевидный вопрос: — Не обижают вас здесь? Может, все так спокойно себя ведут, потому что на вас отыгрываются? — Не жалуюсь, — твёрдо и смело ответила Эртон на провокацию, затем хотела сказать про друзей, но решила этого не делать. Она не хотела привлекать лишнее внимание к Дайки и Берти. — Они весь пар выпускают на тренировках, к тому же знают, кто на самом деле будет их противником. Зачем тратить силы на бессмысленные драки с коллегами, если в дальнейшем их будет ждать цель покрупнее и поинтереснее? — вступился за группу Харрис. Такое поведение инструктора не осталось без внимания надменного работника Апекса: он сразу смерил мужчину недовольным взглядом, затем с едва скрываемым недовольством произнёс: — Что ж, посмотрим, как им это поможет на симуляции. Раз вопросов ни у кого не появилось, я задерживать никого не буду. Удачи желать вам тоже не вижу смысла, потому что в этих условиях полагаться можно только на свою выдержку и моральную устойчивость. И да, Апекс учтёт отсутствие куратора на консультации. Сказав это, представитель взял папку со стола и вышел из кабинета так спокойно, будто пару мгновений не хотел настучать ею по голове горделивого и чересчур уверенного в своей группе инструктора. Строгий костюм и напряжение вмиг испарились, а негромкий хлопок двери оповестил учеников об окончании инструктажа и начале самого тяжёлого учебного этапа.