Глава 17.

Страх бывает разным: лёгким, засевшим где-то неприятным ощущением под ложечкой, сильным, парализующим, доводящим до ступора. Шелби не могла точно понять, какой именно она испытывала в тот момент, когда увидела лежавшего на полу Штерна. Ей некогда было подумать об этом: приходилось действовать и соображать быстро. Хлопком двери она отрезала себя от какой-либо помощи, осталась наедине с двумя взрослыми мужчинами, вооружёнными дубинками. Почему она так сделала? Девушка сама не знала ответ. Эмоции настолько овладели её разумом, что она сделала это скорее на автомате, не раздумывая. Зато когда на неё стали надвигаться незнакомцы, рассудок снова вернулся к ней, прогоняя прочь ступор и замыленность, вызванную гневом. Ей хватило пары секунд, чтобы вспомнить совет Харриса. «Гораздо лучше драться в помещении. Вы можете использовать обстановку, чтобы ненадолго выбить соперника из колеи, разозлить его. Но нужно использовать это с умом, потому что окружение также может сыграть против вас.» В глаза сразу бросились парты, и под самую ближнюю девушка нырнула, уклоняясь от удара дубинки. «Нужно забрать хотя бы одну» — быстро прикинула она дальнейшие действия, затем бросила мимолётный взгляд на ножки стола. Те не были привинчены к полу, и это безумно обрадовало ученицу. Под действием адреналина она смогла приподнять парту и придавить ею более высокого и худого мужчину. Тот, не ожидая такого выпада, повалился на пол и выпустил из рук оружие, но дотянуться до него у Шелби так просто не получилось. Низкий и полный, больше похожий телосложением на Дженкинса незваный гость всё это время стоял сзади. Он же и огрел Эртон по спине с такой силой, что у неё перед глазами на мгновение промелькнули мушки. Закричав от боли, девушка собрала остатки сил и перекатилась через поваленную мебель. За спиной послышался ещё один стук, более короткий и не менее сильный, а Шелби на мгновение скривилась и прижала руку к ноющему участку. Она знала: если бы удар пришёлся на голову, ей бы скорее всего проломили череп. Превозмогая боль, девушка быстро подняла с пола дубинку и покрепче ухватилась за рукоять, но нападать не спешила. Из-за удара она едва чувствовала правую руку, а левая была слабее, однако выбирать не приходилось. Перебросив оружие в другую ладонь, Шелби не отрывала глаз от противника. Она надеялась избавиться от него быстрее, чем очнётся первый, но тот пришёл в себя почти сразу: одной парты оказалось мало, чтобы выбить его из строя надолго. Он лишился своего преимущества, но это его не особо расстроило, и чуть позже Эртон поняла почему. Тихо посмеявшись, высокий незнакомец достал из кармана чёрной куртки небольшой электрошокер, затем демонстративно нажал на кнопку. Со звучным жужжанием между металлическими иглами электродов прошли серебристые искры тока, и Шелби от такой презентации потенциальной расправы стало не по себе. Но она этого не показала, только встала в более устойчивую позицию и приготовилась защищаться. Тем временем Дайки лежал в общей комнате, слушал музыку и пытался как-то успокоить себя. Один из наушников сломался ещё утром, что тоже изрядно подействовало на его пошатнувшуюся психику. Парень злился бы гораздо меньше, если бы знал, что именно благодаря стечению обстоятельств заметил незваных гостей, которые пришли по его душу. Их тоже было двое, и они смело зашли в комнату, специально громко хлопая дверью. Лучше бы они так не делали. Лэм сразу обратил на это внимание, быстро поднялся с места, внимательно рассматривая относительно крепких мужчин, чьи лица были спрятаны за балаклавами. Они упрямо шли вперёд, стараясь не замечать тяжёлого дыхания и покрасневшего лица. Казалось, у парня началась лихорадка — такой факт обнадёживал, внушал уверенность в лёгкой победе. Однако стоило им приблизиться к цели, как вся бравада сошла на нет. Дайки, и без того взбешённый, пронзил гостей неприятным, слегка пугающим взглядом. «Советую вам уйти» — говорили зелёные глаза, напряжённое тело, вздутые вены на руках и шее. Незнакомцы такое явное предупреждение либо не поняли, либо специально не удостоили своим вниманием, только усмехнулись и стали окружать парня. Лэма это в каком-то смысле оскорбило, поэтому он решил унизить их по полной. Первой жертвой стал мужчина с хитрыми, слегка прищуренными глазами: такими же чертами обладал ненавистный ему Стивен. Ловко перехватив дубинку руками и не обращая внимания на слабый удар по бедру, Дайки придавил его к стене и бросил мимолётный взгляд за спину. Там на него уже замахнулся второй, но его оружию суждено было покарать приятеля. Того с такой силой ударили плотной резиной по носу, что он невольно выпустил дубинку из рук и приложил ладонь к балаклаве. — О, Боже, как ты? — обеспокоенно спросил Дайки, не скрывая своей кровожадной ухмылки. Ему хотелось видеть больше, посмотреть на неестественно искривлённую, сломанную плоть, услышать крики. — Не переживай, я за тебя отомщу. Отбросив мужчину, как какого-то ребёнка, парень смерил озлобленным взглядом второго противника. Он на самом деле злился, но при этом был сосредоточен, старался не терять голову и не поддаваться своим кровожадным желаниям. Ведь его задачей, как лидера, являлся контроль благополучия всей группы: нужно было ещё проверить состояние остальных и по возможности помочь им. Долго играться с несчастным мужчиной не стоило, поэтому Дайки взял дубинку, но затем передумал и отбросил её в сторону. — Позёр, — прохрипел темнокожий незнакомец со шрамом над правым глазом. — А вы нет? Завалились сюда с дубинками, а на деле даже пользоваться ими не умеете. Дайки специально провоцировал противника, надеясь так усыпить бдительность, вывести его из себя и воспользоваться этим. Тот оказался более устойчивым к манипуляциям, не спешил нападать, будто ждал, когда ученик сделает выпад. Лэм решил уступить ему и действовал по старой и безотказной тактике ведения боя. Всё, чему его учили Лиам и Харрис, не шло ни в какое сравнения с уроками приюта. Именно там он понял, как важны уязвимость соперника и анализ слабых мест. Он вначале нападал типично, не изнуряя себя, уклоняясь и блокируя удары дубинки, при этом ощущая сильную боль при каждом прикосновении резины к предплечьям. Противник жалеть его не собирался, но и Дайки уступать не планировал. Пока незнакомец надеялся выбить его из строя битьём по рукам, Лэм вовсю изучал каждое его движение, поэтому едва заметное прихрамывание не осталось без внимания. С силой ударив ногой по уязвимому месту, он выбил из равновесия мужчину, затем снова бросил взгляд за спину, не забывая о соучастнике. Тот уже оправился от удара и достал из кармана заветный козырь в виде электрошокера. Но воспользовался им он также неудачно, как его приятель пару минут назад дубинкой. Дайки, заметив пугающее оружие, понял, что веселье пора заканчивать, и быстро устроил встречу дезориентированного противника с жужжащей волной тока, используя того в качестве щита. Электроды впились в открытый участок на тёмной шее, а Дайки быстро отпустил мужчину, боясь, что разряд достанет до него. — Спасибо, конечно, но с ним я бы сам справился, — сказал лидер, подходя к ошарашенному незнакомцу, который всё ещё держал в руке шокер и смотрел на соучастника. Рискованным, но эффективным ударом по сонной артерии парень усыпил похожего на Стивена мужчину, затем выбежал из комнаты. Плохое предчувствие и липкое ощущение страха внезапно накрыли его возле вестибюля. Надеясь, что Шелби и остальные действительно были в столовой, Дайки побежал туда. Однако там его ждали только ребята, быстро расправившиеся с незваными гостями. Втроём они выдержали нападение довольно неплохо, но это ничуть не обрадовало лидера, ведь Эртон была сейчас совсем одна. — Берти, — он громко подозвал к себе одногруппника, затем быстро задал вполне очевидный вопрос. — Где Шелби? — Я думал, она пошла к тебе. Что происходит, Дайки? На тебя тоже напали? Лидер замер, чувствуя, как быстро похолодели его руки, а сердце вмиг ухнуло вниз. Не ответив на вопрос, он со всех оставшихся сил помчался в сторону комнаты Гюнтера. Ругая себя за медлительность и надеясь, что Шелби сможет продержаться до его прихода, он продолжал бежать. Ноги немели из-за сильного страха, а горло обжигал пыльный воздух коридора, но Дайки не останавливался. Он влетел в комнату Штерна на всей скорости, едва не проскользив по кафелю, затем выругался и принялся открывать все возможные двери, надеясь отыскать нужную. «Держись, держись, Эртон, умоляю» — мысленно просил он одногруппницу, заглядывая в пустые аудитории и кабинеты. Отчаяние его зашкаливало, перекрывало собой другие эмоции и разум. Лэм шумно дышал и дрожал от страха, теряясь в длинном коридоре, чувствуя, как паника подбирается к нему и окутывает трясущееся тело. Страх принял совершенно новую, высшую форму, заставляя сердце биться настолько громко, что стук отзывался в ушах, во всём теле. Покрываясь липким, холодным потом, Дайки переживал очередной свой кошмар, который в любой момент готов был стать реальным. В один миг вместо дверного проёма перед глазами всплывал злосчастный старый шкаф, а прямо в щёлочке он видел свою мать с простреленной головой и склонившихся над ней мужчин. Или это была Шелби? А над ней навис человек в балаклаве и давил на её шею носком ботинка? Окончательно перепутав галлюцинации с явью, Дайки набросился на мужчину, сбивая его с ног, затем принялся наносить хаотичные удары под влиянием коварного аффекта. Он не обращал внимания на соучастника, который безуспешно пытался угомонить и оттащить парня. Перед глазами всё плыло, покрывалось тёмным занавесом. Лэм только слышал женские крики и звук ударов. Потом раздался выстрел, и Дайки закрыл уши руками, рыча и чувствуя на них что-то горячее. Запах металла забивался в ноздри, мучая и без того дезориентированного в реальности парня. В какой-то момент до него сквозь плотный поток ужасающих звуков дошёл знакомый голос. Он чувствовал лёгкие и нежные прикосновения на своих щеках, пытался дотянуться до длинных пальцев, но не мог пошевелиться. Тело, казалось, окончательно перестало слушаться его, а глаза — видеть, но он всё ещё мог ощущать поглаживания и слышать приятный голос. — Дайки… слышишь… здесь, — обрывки фраз долетали до него каждый раз, стоило ему задержать своё шумное дыхание. Парень пару раз тряхнул головой, думая, что в его уши зачем-то напихали вату и так он мог от неё избавиться. Однако со временем он стал понимать, что над ним никто не шутил. Руки его тем временем скользнули по выпирающим ключицам и высокому воротнику, перебрались на спину, а подбородок Лэма упёрся во что-то мягкое и приятно пахнущее. Шумно втянув ноздрями знакомый запах, Дайки слабо сжал ткань водолазки руками, надеясь, что так его смогут вытянуть из пугающей пустоты. — Дайки, слышишь меня? Очнись, всё уже закончилось, — уловил лидер целое предложение, затем стал медленно поднимать руку к тонкой шее и нащупал пальцами короткие волосы. — Шелби, — улыбнувшись, прохрипел он, затем прижал девушку к себе как можно сильнее, боясь, что она исчезнет, окажется всего лишь видением. — Да. Я здесь. Всё хорошо, — ласково произнесла она, затем внезапно повысила голос. — О таком предупреждать надо! — В чём смысл проверки, если о ней всем известно? — раздался голос Кеннета. — Если бы я знал, что так произойдёт, то всё равно провёл бы её. Она многое мне показала. — На что вы намекаете? Это был просто срыв, — запротестовала девушка, уловив двусмысленность во фразе представителя. — В котором он чуть не убил человека. — Он не сделал бы этого. — Вы так уверены? А если бы вас рядом не было? Собираетесь так и ходить за ним как нянечка? Шелби поджала губы, посмотрев на покрытые кровью кисти и задрожавшие пальцы парня, затем продолжила спорить с Бруксом. — Он хотел защитить меня, думал, что меня хотят убить, поэтому напал на них. Откуда он знал, что перед ним не преступник, а обычный актёр? — Не просто актёр, а полицейский, — перебил девушку Кеннет, при этом сильно интересуясь её ответными атаками. — Плевать. Нарушить закон может любой. В тот момент он видел в них угрозу. Берти тоже совершил самосуд, и его вы наказывать не стали, — парировала она, продолжая чувствовать лёгкое прикосновение к своим волосам и разрываясь на части от переполняющих её эмоций. — На Додсона напали, — не уступал мужчина. — На нас тоже. Он видел, как они окружили меня, поэтому вмешался. Вы бы не сделали так, заметив, как вашего напарника собираются избить? — спросила девушка, упрямо прожигая мужчину озлобленным и уставшим взглядом. — Вы же хотели, чтобы мы ненавидели преступников и всякого рода насилие, чтобы мы боролись с ним, не разбираясь. Вы понимаете, что своими действиям порождаете таких людей, давите на их болезненные точки и наблюдаете, как за подопытными крысами в клетках. Кеннет ухмыльнулся, поражаясь такой прямоте, но в то же время восхищаясь ею. Мало кто мог позволить так высказываться человеку, который занимал довольно высокое положение. Однако эта отчаянная парочка боролась за правду так же яро и смело, как и друг за друга. Мужчина поднял руки в примирительном жесте, пугая без того напряжённую девушку и заставляя её встать с пыльного пола. Дайки едва пришёл в себя, но его поднимать не пришлось: он сделал это сам и едва решился разомкнуть объятия. Прошибающий до дрожи страх за одногруппницу остался неприятным осадком висеть лезвием гильотины над бешено стучащим сердцем. Лэм окончательно успокоился, только когда не увидел на тонкой шее красных следов, которые там должен был оставить грязный носок ботинка. Осознав произошедшее, он быстро посмотрел в сторону Кеннета. Однако мужчина уже не обращал на него внимания: вместо этого Брукс увлечённо болтал со вторым полицейским, который почему-то так и не снял балаклаву. Неутихающая пульсация в ушах и сбившееся дыхание не позволяли Дайки уловить сути разговора. Почувствовав острую потребность уйти в комнату, парень повернулся к Шелби и уверенно прикоснулся к её руке. Она же не шевельнулась, устремила широко раскрытые глаза в сторону говорящих и замерла, напоминая статую. До боли знакомый голос пустил сковывающий яд по всему её телу, не давая двинуться с места. Ученица Вивария узнала бы его из тысячи. Было ли это жалким плодом воображения или же реальным человеком — суть от этого мало менялась, ведь с Бруксом сейчас разговаривал Дженкинс. Девушка, не обращая внимания на одногруппника, который пытался удержать её, медленно и несмело шла прямо к Майклу. Что он здесь делал? Пытался убить её? А если бы не подоспел Дайки? Это же он тогда едва не проломил ей череп дубинкой? Вопросы бешеным потоком обрушились на неё, едва не сбивая с ватных ног, но все они разом исчезли, стоило Эртон поймать на себе взгляд прищуренных голубых глаз. Дженкинс явно насмехался над ней, над её выражением лица и потерянным взглядом, но выдавать себя не собирался. Быстро извинившись перед Кеннетом, мужчина сказал, что должен проверить состояние коллеги и ушёл. Шелби мигом очнулась, стоило увидеть захлопывающуюся дверь. Надежда и злость вспыхнули в ней с новой силой, и дочь шерифа выбежала из аудитории, не слыша криков за своей спиной. Она быстро догнала мужчину и, прежде чем тот сориентировался, схватила его за воротник чёрной куртки и прижала к стене. Не успел Дженкинс что-либо сделать, как взбешённая девушка, зарычав, притянула его к себе и снова приложила головой о холодную штукатурку. Если бы не плотная ткань балаклавы, столкновение с твёрдой поверхностью было бы болезненным. — Что ты здесь забыл? Где сейчас мой отец и как он? Отвечай, — прошипела она, пытаясь выбить ответы из полицейского. — Решил навестить тебя, — тихо посмеявшись, сказал Дженинс. Он попытался вырваться из крепкой хватки, резко дёрнулся, заставляя Шелби с громким ругательством схватить его за руку и с силой заломать её за широкую спину. Громкий щелчок вывихнутого сустава был заглушен сорвавшимся с губ криком. — Советую тебе ответить, — предупредила она холодным тоном. Майклу на мгновение показалось, что за его спиной стояла вовсе не та отчаявшаяся девочка, которая когда-то слепо верила ему. Это была Маргарет: такая же опасная, целеустремлённая и упрямая, только ещё и сильная. Боль вкупе с голосом подействовали на мужчину отрезвляюще, как ледяная вода, которую плеснули в лицо спящему человеку. Осознав своё положение, Дженинс усмехнулся и прохрипел: — Женщины. Чтобы я ещё хоть раз… Не успел он закончить фразу, как в коридоре раздались шаги. — Эртон, вы сейчас отдаёте себе отчёт в том, что вы делаете? Думаете, поступки ваших одногруппников дают вам право действовать необдуманно? Голос Кеннета напугал мужчину гораздо сильнее, поэтому он быстро отошёл от оцепенения и сказал: — Если они поймут, что мы с тобой в сговоре, знаешь, что будет? — пригрозил он девушке, надеясь, что его очередная уловка сработает. Он знал, куда следовало давить. — Я молчать не буду и обвиню во всём тебя. Нас признают изменниками, и мы вместе с тобой пойдём жариться на электрических стульях. Так что советую тебе помалкивать, Шелби, ты же умная девочка. Девушка сильнее сжала предплечье мужчины, будто собиралась вырвать руку из его тела, поджала губы и принялась думать. Но времени на это ей не хватило. — Эртон, моё терпение не безгранично, — крикнул Кеннет уже строже, продолжая при этом стоять в коридоре. Цокнув, Шелби отпустила Дженкинса, затем пошла в сторону представителя, не оборачиваясь. Раньше она боялась испепеляющего взгляда Майкла, но сейчас слала мужчину и его мнение о ней к чёрту. О каком плане и помощи с его стороны могла идти речь, если даже сейчас он не мог ответить на простые вопросы? В тот момент девушка окончательно убедилась в том, что на шахматной доске произошла замена фигур. И если она была чёрной пешкой, то её бывший закадычный друг переметнулся на сторону белых. Скорее всего, как и любая слабая фигура, он хотел выслужиться перед «королевой». Она осознала, что поняла это слишком поздно, поэтому зажмурилась и махнула головой, мысленно ругая себя за наивность и глупость. Однако дойдя до Кеннета и стоявшего возле него Дайки, девушка вновь взяла эмоции под контроль и открыла глаза. — Я просто хотела вернуть ему должок. — Искренне хочу узнать, о какой задолженности идёт речь? — спросил мужчина, приподнимая бровь и продолжая при этом прожигать ученицу грозным взглядом. — Он ударил моего друга, — вспомнила Шелби про Гюнтера, затем заглянула в аудиторию. За время перебранки с Бруксом она не заметила, как Штерна унесли в медпункт другие ученики, прибежавшие к ней на выручку. Радовало, что ранения не были смертельными. Теперь оставалось только надеяться, что охранник очнётся быстро и с его памятью всё будет хорошо. Правда, насчёт последнего девушка не была уверена. Может, гораздо лучше ему было бы забыть о своей работе в тюрьме, потере коллег и возлюбленной. Пусть Гюнтер лучше не вспомнит о своей новой приятельнице, чем вновь вернётся к бесконечным мучениям, которые изо дня в день будут открывать его едва зажившие душевные раны. Шелби с оскалом вспомнила крик Дженкинса, надеясь, что смогла хотя бы немного отомстить ему за мужчину. Этим она напомнила себе отца, который также избивал преступников, показывая им обратную сторону их мерзких деяний. Воздаяние, справедливость — эти слова снова начинали приобретать свой первоначальный смысл, оживали в её руках, как мёртвая латынь на эмблеме Вивария. Эртон в тот день поняла многое, и поступок близкого человека показал ей изнанку преданности и доверия. Отчаявшаяся, обманутая и загнанная в угол девушка вновь подняла глаза и посмотрела на Дайки. Она боялась увидеть там такую же лживость, мнимую преданность, которая в будущем также больно ударит её в спину. Но он смотрел на неё иначе. Взгляд этот отчасти походил на отцовский, но всё же отличался от него. Что-то нежное, странное и прежде незнакомое теплилось в зелёных радужках, которые постепенно тонули в широко раскрытых зрачках. Уловив это чувство, Шелби на мгновение замерла, покрылась мурашками с головы до пят, затем слабо ответила на чужую улыбку. Сделав пару шагов вперёд, не обращая при этом внимания на стоявшего в коридоре Кеннета, она подошла к другу и уткнулась лбом в его грудь. Тёплые, крепкие руки тут же накрыли её плечи, затем медленно прошлись по спине, задевая синяки и заставляя девушку тихо зашипеть. — Больно? — тут же встрепенулся Лэм, замирая, но отходить от подруги не стал. — Пара синяков. Быстро пройдут, — поспешила она успокоить парня, затем также осторожно приобняла его в ответ, крепко сжимая пальцами мокрую футболку. Ей было это необходимо: чувствовать тепло, любовь и крепкие объятия. Без них она бы не выдержала, сошла бы с ума или стала такой же чёрствой как Гюнтер. Шелби хотела делиться своими чувствами с близкими и принимать их в ответ, нуждалась в этом, как и любой живой человек. Уставшая, брошенная всеми и разочарованная она тянулась к последней надежде в лице друга, и он с удовольствием делился с ней каждой своей эмоцией: будь то страх, неуверенность или любовь. Дайки осторожно огладил сгорбленную спину, затем прикоснулся к тонкому предплечью и медленно прошёлся пальцами вверх, до локтя, заставляя девушку вздрогнуть и вновь покрыться мурашками. Шелби быстро посмотрела в сторону Кеннета, но мужчины в коридоре уже не было. Скорее всего, он пошёл провожать «важного гостя», которого она так сильно обидела своей местью. — Это был он? — хрипло спросил Лэм, явно имея в виду человека, который так сильно ошарашил его подругу. — Да, — ответила Шелби, нехотя размыкая объятия: для дружеских они сильно затянулись. Дайки же на это внешне никак не отреагировал, хотя внутри него снова стали скапливаться непрошенные чувства, которые он уже был не в силах как-то скрыть или подавить. Так он и поднялся в комнату, влекомый видом растрёпанных волос, длинной шеи и широких плеч, которые для него так и остались слишком хрупкими, по-своему красивыми. Угловатость и худоба, веснушки, слегка вздёрнутый нос и тонкие губы казались ему прекрасными, настолько красивыми, что захватывало дух. Каждые движение, эмоция и черта не оставались без внимания. Даже когда Шелби повернулась к нему в пустой комнате и, нахмурившись, подбоченилась, затем начала ругать его за излишнюю скрытность, он не злился, просто смотрел на неё и пытался подавить улыбку. Ворчащая Эртон выглядела мило, но провоцировать её сильнее не хотелось. Однако, стоило ей начать заваливать Дайки вопросами, парень заметно напрягся и занервничал. — Я думала, тебе скрывать нечего, Лэм, — сказала она недовольно, скрещивая руки у груди и поджимая нижнюю губу. — Мы же договаривались помогать друг другу. Забыл? Из-за того, что ты начал копить в себе переживания, ты сорвался на невиновном человеке. — Прям уж невиновном, — решил отмолчаться парень, не решаясь признаться в истинной причине. Он снова понадеялся, что его чувства остынут, завянут, как выброшенный в мусорную корзину букет, станут невзрачными и неприметными. Лучшим выходом из ситуации был уход от темы. — Думаешь, я не заметил, как ты скривилась, когда я к твоей спине прикоснулся? Они заслужили большего. Особенно этот, как его там звали, напомни мне. — Мы сейчас не об этом речь ведём, — Шелби не повелась на уловку и продолжила наседать. Уж чего-чего, а упрямства у неё хватило бы на весь Табес — в этом Дайки был уверен. Разговор едва начался, а уже утомил Лэма, и он, зажмурившись и сжав пальцами переносицу, сказал: — Представь себе, Эртон, есть такие вещи, которые никому не рассказывают, даже лучшим друзьям. — Даже если тайна так сильно тебя изводит? Берти и то рассказал о преступлении ребятам, а ты не можешь признать свои слабости? Знаешь, невозможно быть самым бесстрашным и умным. У морально крепких людей тоже есть проблемы, которыми они могут поделиться хоть с кем-то, — терпение Шелби начинало медленно подходить к концу. Она быстро выходила из себя и также стремительно остывала после ссоры, но сегодня грозилась раскалиться до предела. — Ты думаешь, у тебя всё под контролем, да? Чёрта с два, Лэм. Ты не видел себя, а я видела. Знаешь, каким ты был? Я думала, ты разорвёшь этого беднягу голыми руками. Он кричал так, будто ему ломали кости, а ты никак не реагировал и продолжал бить его. — Я тебя напугал? — задал Дайки вопрос, который его больше всего волновал. — Я испугалась, скрывать не буду, но больше всего меня тогда волновало твоё состояние. Я боялась, что ты тоже сошёл с ума, продолжала защищать тебя, не зная, очнёшься ли ты. Глупая, даже не подумала о том, что подвергаю себя опасности. Ты же мог мне шею свернуть, — сказала она, затем зашипела и сжала пальцами волосы. — Я бы так никогда не сделал, — сказал парень, чувствуя медленно подступающий к нему страх. Он действительно ничего не помнил, и не мог в тот момент отвечать за свои действия. Если бы в порыве помрачения сознания он навредил бы девушке, то никогда бы себе такого не простил. Даже сейчас он не мог гарантировать, что возьмёт ситуацию под контроль, если его снова накроет очередная тёмная пелена. — Какой «ты»? Тот, что с замыленным взглядом избивал человека до полусмерти? — спросила Шелби, невольно повышая голос и подходя к парню почти вплотную. Уверенный в себе Дайки вновь опешил, осознавая всю серьёзность и опасность исхода своей игры в молчанку. Он мог только смотреть в большие глаза девушки и молчать: долго, задумчиво. Признание в чувствах воздвигло бы стену между ними, лишило бы его возможности быть рядом с ней, сделало бы их уязвимыми и слабыми. Подумав об этом, парень решил снова выстоять натиск. — Я буду себя контролировать и… — Иди ты к чёрту, Лэм, — не удержавшись, сказала Шелби и пошла в сторону двери. Она чувствовала разгоревшийся внутри неё пожар, знала, что не выдержит и побьёт упрямца, если услышит ещё хотя бы пару слов. Ей необходимо было уйти, отыскать ребят и поговорить с ними, чтобы отвлечься и как следует обдумать произошедшее. Но не успела она прикоснуться к металлической дверной ручке, как хриплый, тихий голос настиг её и пригвоздил к полу. — Ты мне нравишься, — признался Дайки, затем издал нервный смешок и зачесал назад отросшие волосы. — Ты, наверное, думаешь, что я сейчас вру, но я серьёзен, Шелби. Он произнёс её имя так ласково, что тело Эртон снова покрылось мурашками, а сама она с нескрываемым удивлением посмотрела на одногруппника. Точнее она была до такой степени ошарашена, что несколько секунд просто молчала и искала в чужом взгляде хоть какой-то намёк на ложь. Но нежность и обожание, которые блестели в зелёных глазах говорили об обратном, как и покрасневшие кончики ушей и учащённое дыхание смущённого парня. Теперь прикосновения, взгляды, разговоры, которым Шелби раньше не уделяла никакого внимания, вмиг стали однозначными и кричащими. Они всё это время несли в себе только один смысл, и это заставило девушку подумать о своей наивности. Как она не могла раньше этого заметить? Почему так неосторожно вела себя? Смущение и страх накрыли её, словно тяжёлая сеть, не давая пошевелиться и вдохнуть спёртый воздух комнаты. Она должна была сказать хоть что-то, но в голове вмиг исчезли все слова, а язык будто онемел вместе с ногами. Только сердце подавало признаки жизни, громко стуча и заглушая нависшую над друзьями тишину. Друзьями? Это понятие для Эртон недавно обрело смысл и уже грозилось потерять его. Слова же «возлюбленный» и «отношения» девушка до сего момента и вовсе не воспринимала всерьёз. Она посвящала время своим увлечениям: игре на гитаре, выездам на природу вместе с отцом, охоте и утомительным прогулкам в лесу. Так Шелби пыталась всячески скрасить свою местами одинокую, но спокойную жизнь. Теперь же её привычный жизненный уклад был разрушен, а место шерифа Эртона занял не менее заботливый, но ужасно упрямый Дайки. Когда парень признался ей в чувствах, Шелби невольно осознала свои. Находящиеся в глубине подсознания, прежде незнакомые, они стали прорастать через неё, как ветки деревьев, вылезая наружу и покрываясь бутонами. Те своими красными лепестками покрывали её вспыхнувшие щёки, заставляя девушку спрятать лицо и повернуться к двери. Она не знала, как вести себя, что делать, боялась будущего, предательства, но больше всего её пугала неизвестность. Что будет с ними? Повторят ли они историю Гюнтера и Сью, или же смогут избежать такой участи? Махнув головой, Шелби вздохнула, затем прикоснулась к переносице, обдумывая ответ. Она не знала, как долго длилось её молчание, но этого времени было достаточно, чтобы заставить нетерпеливого и не менее взволнованного Дайки двинуться с места. — Шелби… — он решил начать разговор, надеясь, что девушка не закроется от него и не убежит. — Мне… мне нужно побыть одной. — пробормотала она, чувствуя нарастающий страх. Он будто разжимался внутри неё, становился настолько большим, что, казалось, разорвёт Эртон. Быстро открыв дверь, она в спешке добавила. — Пожалуйста. Шелби молила парня о том, чтобы он не пошёл за ней, а сама бежала в сторону лестницы. Осознание, внезапно нахлынувшее на неё, чуть не сбивало с ног, или они путались из-за противного онемения — понять было трудно. Происходящее походило на странный сон, но девушка точно помнила слова и даже интонацию. Голос Дайки блуждал в её сознании, многократно повторяясь, как запись на зажёванной кассете. «Нравишься…» — слово, сказанное с таким трепетом и искренностью, пулей полетело в грудь, оседая там непривычным зудящим чувством. Шелби, сражённая им наповал, прижалась к стене вестибюля, до которого смогла добежать на ватных ногах. Она медленно осела на холодный пол, поджимая колени к груди и пряча в ладонях горячие щёки. — Что же делать? — задала она вопрос, всматриваясь в потрескавшийся белый потолок и тусклую продолговатую лампу. В ярком свете мелькал привлечённый им, угодивший в ловушку мотылёк. Он бился о стеклянное покрытие, надеясь выбраться из западни. Шелби показалось, что в тот момент они были чем-то похожи. Она могла также полететь на яркий свет, рискнуть, но опалить крылья. Не зная, что делать дальше, безутешная девушка прислонилась затылком к стене и закрыла глаза. — Что на полу уселась? Хочешь всё себе отморозить? — знакомый, немного грубый и хриплый голос раздался почти в самом начале коридора, заставляя Эртон встать на ноги и посмотреть в сторону медицинского кабинета. Охранник с перевязанной головой стоял напротив своей комнатки и ждал, когда на него обратят внимание. Шелби застыла, не зная, как реагировать на встречу с Гюнтером, ведь она давно не навещала его. Однако, увидев хитрый взгляд и слабую улыбку, которая расцвела на лице мужчины вместе с ним самим, девушка почувствовала облегчение. Неловкость тут же сошла на нет, будто её никогда и не было, и Эртон позволила себе подойти к охраннику и осторожно прижаться к нему. Так она просила у Штерна прощение, знала, что он нуждался в этих объятиях, в общении с ней, а она его бросила, убежала, поджав хвост. — Ну ладно тебе, прекращай нежности разводить, а то Харрису всё расскажу, — невозмутимо проворчал Гюнтер, но улыбки своей скрывать не стал. — Простите, — сказала девушка, сама не зная, за что сейчас просила прощения. Видимо, за всё сразу. Охранник же только сухо кивнул, затем немного помялся у двери и приоткрыл её, но заходить внутрь не торопился. Поймав радостный, но в то же время потерянный взгляд девушки, он спросил: — Не хочешь сыграть в шахматы?