Глава тринадцатая.

      Дэмиан думал что хуже быть уже не могло. Эмилия при всех, когда он с утра попросил её шепотом поговорить, громко указала ему, что у неё нет времени обсуждать что ему противно, что нет. Он услышал смешки спиной. Дэмиан сидел на скамье, с остервенением сдирая тейпы с лодыжек. Резкий звук рвущейся ленты тонул в общем шуме раздевалки: шипении душа, хлопках дверей шкафчиков и гоготе парней. Но в ушах Дэмиана всё ещё звенел тот ледяной тон. Он думал, что достиг дна вчера ночью, когда соврал ей. Но сегодня утром Эмилия показала ему, что у дна есть подвал. Она уничтожила его публично, не повысив голоса ни на децибел. Маркус, ветеран команды, присел на соседний шкафчик, лениво подбрасывая в руке мяч. — Эй, Риверс, — Маркус толкнул его плечом, понизив голос так, чтобы слышали только свои, но уши развесили уже полкоманды. — Слушай, мы тут наблюдали твое шоу в медотсеке… Жестко она тебя. Ты что, сменил тактику? Дэмиан замер. Его пальцы сжались на комке клейкой ленты. — О чем ты? — Да о Ван дер Берг, — влез в разговор новичок, тот самый, который с утра хихикал за его спиной. — Раньше вы там искрили так, что огнетушитель был нужен. А сегодня она тебя раскатала как школьника. Вызвала медсестру, чтобы та тебя за руку держала? «Дискомфортные ощущения»? Парень хохотнул. — Что случилось, кэп? Твои чары дали сбой? Или ты решил поиграть в недотрогу? Дэмиан медленно поднял голову. В его взгляде проснулся тот самый хищник, который обычно появлялся на площадке в четвертой четверти. Но теперь этот хищник был ранен. — Это называется «протокол», — процедил он сквозь зубы. — Да ладно тебе! — Маркус усмехнулся, не замечая, как сгущается воздух. — Мы же помним октябрь. Спор на десять штук баксов всё еще в банке. Маркус наклонился ближе, заговорщически подмигивая. — Судя по тому, как она тебя отшила сегодня, ты пытался подкатить и облажался? Или… — он сделал паузу, гаденько улыбаясь. — Или ты уже успел? И что, не понравилось? — Может, она оказалась бревном? — подхватил новичок, и по раздевалке прокатились смешки. — Знаешь, такие холодные стервы часто в постели — ноль. Лежит и смотрит в потолок? Поэтому ты от нее сбежал прямо посреди процесса, и она теперь мстит? Эти слова ударили Дэмиана как хлыст. «Бревном?» Перед глазами вспыхнула картинка вчерашней ночи. Эмилия на коленях. Её самоотдача. То, как она переступила через свою гордость, чтобы помочь ему. Она была огнем, который он сам же и залил ледяной водой. Слышать, как эти идиоты называют её «бревном» или «нулем», зная, что она сделала для него… Это было невыносимо. Дэмиан медленно встал. Он был выше их всех. Сейчас, полуголый, взвинченный, с пульсирующей веной на виске, он выглядел угрожающе. Шум в раздевалке начал стихать. Смешки оборвались. — Закрыли рты. Все. — Его голос был тихим, но от этого шепота у новичка пропала улыбка. — Эй, Ди, мы просто шутим, — попытался сгладить углы Маркус, поднимая руки. — Ставка есть ставка, чего ты… Он шагнул к новичку, заставляя того вжаться в металлический шкафчик. — Если я еще раз услышу… хоть одно слово… о том, какая она в постели. Или о том, что она «бревно». Или любую другую грязь в её адрес… Дэмиан навис над парнем, глядя ему прямо в зрачки. — Вы будете восстанавливаться после травм у ветеринаров в собачьем приюте. Я лично позабочусь о том, чтобы вы вылетели из состава. Вам ясно? В раздевалке повисла мертвая тишина. Было слышно только, как капает вода из крана. Никто никогда не видел, чтобы Риверс так защищал персонал. Он мог орать из-за пропущенного паса, но из-за женщины? Из-за врача? — Доктор Ван дер Берг — профессионал, который спасает ваши задницы, когда вы ломаетесь, — продолжил Дэмиан, обводя тяжелым взглядом всю команду. — Она — лучшее, что есть в этом клубе. И любой, кто проявит к ней неуважение, будет иметь дело со мной. Он схватил свою сумку, не заботясь о том, что даже не принял душ. Дэмиан развернулся и вышел из раздевалки, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Он знал, что сейчас пойдут слухи. Он знал, что Маркус будет коситься. Но ему было плевать. Ему нужно было защитить её хотя бы здесь, раз уж он не смог защитить её от самого себя.

***

Через час после инцидента в раздевалке. Эмилия была в своем кабинете, проверяла заказ на медикаменты. Дверь была открыта, но мысли её были далеко. Она всё еще чувствовала фантомный вкус унижения на губах — того самого, когда вчера вечером он отвернулся от её поцелуя. Ей тоже казалось, что хуже быть уже не может. В проеме появился Джексон. У новичка было легкое растяжение связок кисти, и он пришел на тейпирование. Эмилия жестом пригласила его сесть. Джексон протянул руку. Пока Эмилия накладывала тейп, он наблюдал за ней с неприятной, липкой усмешкой. Парень явно смаковал сплетни. — Знаешь, док, — начал он, словно между прочим. — Риверс сегодня был сам не свой в раздевалке. Чуть не оторвал нам всем головы за то, что мы упомянули тебя. Эмилия не подняла глаз, продолжая наматывать ленту. — Дэмиан профессионал. Он не любит пустые разговоры во время подготовки. Тебе стоит поучиться у него. — О, да. Профессионал, — хохотнул Джексон. — Особенно в азартных играх. Правда, я так и не понял, кто в итоге сорвал банк. То ли Маркус теперь торчит ему кучу бабок, то ли Риверс проиграл, потому что сорвался… Мутная история. Рука Эмилии с ножницами замерла в сантиметре от его запястья. Внутри неё сработал сигнал тревоги. Тот самый инстинкт, который помогал ей выживать в совете директоров отца. — О чем ты говоришь? — её голос был ровным, ледяным. Джексон понял, что попал в цель. Он даже подался вперед. — О споре, конечно. Еще в начале сезона, в октябре. Риверс поспорил с Маркусом на десять кусков, что затащит тебя на ужин до конца плей-офф. Мир Эмилии накренился. В ушах зазвенело. «Спорим на десять тысяч, что до конца сезона она будет ужинать со мной?» — эхом отозвалось в её голове то, чего она не слышала, но теперь отчетливо представила. Пазл сложился с тошнотворной четкостью. Она вспомнила тот вечер в его квартире. Пасту. Вино. Его настойчивые слова: «Ужин — это не про секс». Конечно. Ужин — это про деньги. Про победу в споре. Про галочку в списке. Внезапно её накрыло ледяное осознание собственной правоты. Значит, она не ошиблась тогда, разбив тарелки. Её интуиция кричала не зря. Отношения, «душа», «связь» — всё это было ложью. Ему нужно было выполнить условие спора — просто поужинать с ней. Она была права, что свела всё к сексу. Если бы она согласилась на «романтику», она бы стала просто средством заработка для него. А так… так она хотя бы контролировала процесс. Или думала, что контролировала. — Десять тысяч? — переспросила она. Голос был чужим. Мертвым. — Ага. Маркус ставил на то, что ты его отошьешь, потому что ты… ну, неприступная. Но, судя по тому, как Риверс защищал твою честь сегодня и орал, чтобы мы заткнулись… похоже, у него всё получилось, да? Джексон встал, довольный произведенным эффектом. Он не понимал, что только что уничтожил человека. — Спасибо за тейп, док. Он вышел. Эмилия осталась сидеть. Ножницы выпали из её рук и со звоном ударились об пол. Ей не было больно. Ей было никак. Внутри всё вымерзло. Вчера она чувствовала себя использованной, когда стояла перед ним на коленях, а он отказался её целовать. Ей казалось, что это дно. Но теперь она поняла: дна нет. Она чувствовала себя невероятно, чудовищно глупой. Она — Эмилия Ван дер Берг, которая считала себя такой проницательной, — оказалась просто строчкой в букмекерской ведомости. Дэмиан зашел к ней через двадцать минут. Он хотел поговорить. Извиниться за вчерашнее «нет». Объяснить, почему он вел себя как мудак. Он хотел увидеть её глаза и убедиться, что после той сцены в раздевалке, где он защищал её имя, у них ещё есть шанс что-то починить. Он вошел и сразу понял: что-то случилось. Температура в кабинете упала до абсолютного нуля. Эмилия сидела за столом. Она не работала. Она просто смотрела на стену. — Эмилия? — он закрыл дверь. — Можно я войду? Она медленно повернула голову. Дэмиан споткнулся на полушаге. На него смотрела не та влюбленная женщина из Парижа. На него смотрела даже не та обиженная любовница, которая утром холодно вызвала медсестру. На него смотрела незнакомка. В её глазах не было ни любви, ни ненависти, ни боли. Только брезгливость. Как будто она смотрела на грязь под ногтями. — Десять тысяч долларов, — произнесла она. Дэмиан застыл. Кровь отхлынула от лица. Он не стал спрашивать «о чем ты?». Он был слишком умен для этого. Он понял сразу. Кто-то из парней проболтался. — Эмилия, послушай… — он сделал шаг вперед, выставляя руки в защитном жесте. — Это старая история… — Стой там, — её голос был тихим, как щелчок затвора пистолета. — Просто ответь мне. Это правда? Ты поспорил на меня? — Это было в самом начале сезона! — выпалил он, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но стараясь держать голос твердым. — В первую неделю! Я тебя даже не знал тогда, я видел только «снежную королеву»! Я был идиотом, мы просто трепались с Маркусом, это был пустой… — Ты поспорил, что поужинаешь со мной? — она проигнорировала его оправдания. Она резала его фактами, как скальпелем. — Да, — выдохнул он. — Но это ничего сейчас не значит! Эмилия, клянусь, я забыл об этом споре через месяц. То, что было в Париже, то, что происходит сейчас… это не игра. Эмилия встала. Она обошла стол, держась от него на максимальной дистанции, словно он был заразен. — Ты позвал меня на ужин после Парижа. Ты сказал: «Это не про секс». — Она горько усмехнулась. Эта усмешка была страшнее слез. — Ты был прав, Риверс. Это было не про секс. Это было про чек. Тебе нужно было закрыть сделку. Поздравляю. Ты почти выиграл. — Я не брал этих денег! — рявкнул он, теряя терпение от безысходности. — Мне плевать на этот спор! Мне плевать на нашу сделку! Я хотел быть с тобой! — Но ты начал с этого, — она посмотрела на него с уничтожающим спокойствием. — Твой интерес ко мне начался с ценника. С вызова. Она подошла к двери и распахнула её настежь. — Знаешь, что самое смешное? — спросила она тихо, глядя ему в лицо. — Я поверила. До вчерашнего вечера, до того момента, как ты отвернул лицо от моего поцелуя, я верила, что ты видишь во мне человека хотя бы какого-то. Я думала, у нас есть… что-то. Она покачала головой. — А я была просто трофеем. Самым дорогим в твоей коллекции, да? И самым удобным. Вчера я отсосала тебе, а ты даже не смог поцеловать меня в ответ. Видимо, тебе было противно целовать «ставку», которую ты уже выиграл. Дэмиан дернулся, как от удара. — Эмилия, это не так… Вчера я… — Десять тысяч, — перебила она его, глядя с ледяным презрением. — Мой отец тратит больше на вино за один вечер. Ты продешевил, Дэмиан. — Эмилия, не делай этого, — он шагнул к ней, в его глазах появился настоящий страх. Страх потери. — Не перечеркивай всё из-за глупой шутки, сказанной полгода назад. Я люблю… Он осекся. Он почти сказал это. Слово повисло в воздухе, но оно опоздало. Эмилия посмотрела на него. В её глазах что-то дрогнуло на долю секунды, но тут же погасло, заваленное обломками её гордости. — Вчера ты сказал, что тебе противно. Сегодня я узнала, что я — спор. Картина сложилась. Она указала рукой на коридор. — Вон. Выходи из моего кабинета. И если у тебя не будет открытого перелома, не приближайся ко мне. Она выпрямилась, возвращая себе свою броню, которая теперь была толщиной в метр бетона. — Спор окончен. Ты выиграл. А теперь убирайся. Дэмиан смотрел на неё еще секунду. Он видел, что любые слова сейчас бесполезны. Она не просто закрылась. Она замуровала вход. Он вышел, чувствуя себя так, словно его выпотрошили заживо. Эмилия захлопнула дверь и заперла её на замок. Щелчок прозвучал как выстрел в висок. Только тогда она позволила себе сползти по двери на пол. Но она не плакала. Плачут те, кому больно, кто еще жив. А ей не было больно. Она просто умерла.

***

Раздевалка гудела. Игроки переодевались после последней тренировки, обсуждая планы на вечер. Атмосфера была расслабленной, пока не вошел Дэмиан. Дверь ударилась о стену с грохотом, который заставил всех замолчать. Дэмиан не выглядел злым. Он выглядел… ледяным. Он прошел к своему шкафчику, достал чековую книжку и дорогую ручку. В полной тишине был слышен только скрип пера по бумаге. Он вырвал чек резким движением и направился к Маркусу, с которым заключил то злосчастное пари. — Держи, — Дэмиан швырнул чек ему в грудь. Бумажка спланировала на пол. Маркус поднял его, взглянул на сумму и присвистнул. — Десять штук? Ди, ты чего? Срок еще не вышел. У тебя еще есть время до плей-офф. Неделя, две. — Пари окончено, — голос Дэмиана был металлическим, лишенным эмоций. — Я проиграл. Она меня отшила. По рядам прошел шепоток. Джексон, сидевший в углу, злорадно ухмыльнулся, но быстро стер улыбку, поймав взгляд Риверса. — Я признаю поражение, — громко, чтобы слышал каждый в этой комнате, произнес Дэмиан. — Доктор Ван дер Берг оказалась мне не по зубам. Деньги у тебя. — Он обвел тяжелым взглядом присутствующих. — А теперь слушайте сюда. Я заплатил за свои ошибки. Тема закрыта. Если я услышу хоть одно слово, хоть один шепот, хоть один смешок в её сторону — вы будете иметь дело не с ней. А со мной. И поверьте, я буду бить не по мячу, а по лицу. Он не стал ждать ответа. Он купил их молчание и свое право закрыть эту главу. Он вышел из раздевалки, чувствуя не облегчение, а пустоту. Он только что публично расписался в том, что он неудачник, лишь бы защитить её репутацию. Иронично, учитывая, что она считает его подлецом. Он ушел по коридору к парковке, сжимая в руке ключи от машины так, что металл впивался в кожу. Десять тысяч долларов. Цена его высокомерия. Самое смешное, что он действительно считал себя гениальным стратегом. Он думал, что знает, как взломать её защиту. «Дай ей холод, и она потянется к теплу. Лиши её «нас», оставь только «тела», и она поймет, что не может жить без твоей души». Какой же он кретин. Он хотел преподать ей урок, а в итоге уничтожил её. Он заигрался в «воспитание чувств» и не заметил, как перешел черту, за которой гордость женщины превращается в отвращение. Вчера вечером он подписал себе приговор. Не тогда, когда заключил пари полгода назад. А тогда, когда она стояла перед ним на коленях, открытая, уязвимая, предложившая ему всё, а он отвернул лицо от её поцелуя. Он думал, что держит дистанцию. Эмилия увидела, что ей брезгуют. Он думал, что подогревает её интерес. Она почувствовала себя грязной. А этот чертов чек… Он стал последним гвоздем в крышку гроба. Для неё теперь всё выглядит идеально логично. Почему он позвал её на ужин? Спор. Почему он согласился на «только секс»? Чтобы быстрее добраться до цели. Почему он был так холоден вчера? Потому что уже получил своё и потерял интерес. В её глазах он не влюбленный идиот, который запутался в своих манипуляциях. В её глазах он — расчетливый подонок, который полгода охотился за премией в десять кусков. Дэмиан сел в машину и ударил ладонями по рулю. Он хотел сломать её стены. А вместо этого собственноручно подал ей кирпичи и цемент, чтобы она спрятала себя навсегда. Он выиграл уважение команды, заткнув им рты своими угрозами. Но он навсегда потерял женщину, ради которой вообще выходил на этот паркет.