Лед и Пламя. Причина

𓆩 灯 Пламя 灯 𓆪

      Огонь вспыхивал сотнями алых искр на фоне холодного, застывшего горизонта, рассекая мглу.       Саске видел её лицо — далёкое, но по-прежнему чёткое, словно резной силуэт на фоне огненного марева. Она улыбалась, слегка оборачиваясь через плечо, и этот взгляд — спокойный, проницательный — будто удерживал его в прошлом, не позволяя шагнуть вперёд.       На просторной площадке для тренировок Саске, ещё совсем мальчишка, изо всех сил сжимал в руках деревянный меч, пытаясь удержать стойку, которую ему показывал Итачи. Рядом, скрестив руки, стояла Айрин. Её длинные, кроваво-алые волосы сияли в солнечном свете, словно языки пламени. — Ты слишком напряжён, — негромко заметила Айрин, когда он, выбившись из сил, рухнул на землю после очередной тренировки. Она села рядом, легко скрестив ноги. — Если хочешь быть сильным, нужно уметь расслабляться.       Саске фыркнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Он вытер пот со лба, опуская взгляд. Она всегда вызывала у него искреннюю улыбку. Всегда могла уговорить его на что угодно, просто улыбнувшись. И Саске ненавидел это. Потому что он не мог понять — почему? — Я хочу быть таким же сильным, как Итачи!     Куноичи рассмеялась, глядя на старшего Учиху, который в этот момент стоял неподалёку и наблюдал за ними.     Солнце лениво скользило по краю приоткрытого окна, бросая длинные полосы света на пол резиденции Учиха. Воздух был неподвижен, застыв в том особом утреннем безмолвии, когда мир ещё не решил, хочет ли он просыпаться. Запах древесины и бумаги смешивался с лёгким ароматом чая, исходившим из кухни. В этих стенах всегда было спокойно — размеренная жизнь клана текла по своему привычному руслу, не зная предчувствия грядущих бурь.       Айрин была частым гостем в их доме. Для него, маленького тогда, это казалось чем-то естественным — будто ещё одна тень, что неразрывно следовала за его братом. Она и Итачи были одногодками, и Саске слишком поздно понял, что связывало их нечто большее, чем простая дружба. Их понимание друг друга было слишком глубоким, их разговоры — слишком закрытыми для него. Ему оставалось лишь наблюдать, затаив дыхание, как она легко подстраивается под ритм старшего Учихи, как её голос наполняет пространство живой искрой, которая, казалось, никогда не угаснет.       Но она и его замечала. Как-то слишком легко, слишком естественно. Саске не понимал, почему это вызывало в нём странное тепло, смешанное с жгучей завистью. Айрин помогала ему с тренировками, терпеливо поправляя стойку, подсказывая, когда он делал что-то не так. Иногда рассказывала истории — отрывистые, полные скрытых деталей, о миссиях, о том, как далеко простирается мир за пределами Конохи. А иногда просто садилась рядом, молча, словно давала понять, что ему не обязательно что-то доказывать. — Итачи, кажется, у тебя растёт серьёзный соперник, — бросила она, наблюдая, как мальчик упрямо повторяет каждое движение брата.       Саске напряг мышцы, стараясь не показать, как важно ему её признание. Он чувствовал на себе её взгляд, и это подстёгивало его двигаться быстрее, резче, точнее. — Он уже силён, — ответил Итачи, не отводя взгляда от младшего брата, — ему просто нужно время.       Время. Слово, которое разрывает и разделяет.       Они вновь погрузились в тренировку. Айрин складывала печати, но её чакра ускользала, размывая контуры техники, словно капли воды по гладкому камню. Она стиснула зубы, раздражение запульсировало в её пальцах, заставляя его сбиться. — Ты слишком много думаешь, — Итачи перехватил её запястье, прежде чем она успела оступиться. — Контроль чакры — это не грубая сила. Это искусство. — Искусство, которое мне не даётся, — пробормотала она, в бессилии сжимая кулаки. — Ты можешь. Просто доверься мне, — его голос был ровным, но в нём звучала непоколебимая уверенность.       Саске видел это. Видел, как её плечи расслабляются, как раздражение медленно испаряется, растворяясь в тени брата. И что-то внутри сжалось. Он не знал, завидовал ли он Итачи, которому доверяли так безоговорочно, или Айрин, которой удавалось быть рядом с ним так легко.       Потом… настал туман.       Сцена исчезала в нём, словно таяла, растворяясь в холодном воздухе.       Саске крикнул, но их фигуры лишь стали неразличимее. Внутри него разрасталась паника — липкая, обволакивающая. Он не мог дотянуться. Не мог схватить их за руку, не мог остановить.       Мир вокруг внезапно изменился, перетекая в что-то иное, зыбкое.       Солнце погасло.       Теперь он стоял у реки, но вода больше не была прозрачной. Она кипела, мутная, наполненная тенью, в которой отражались тысячи неразличимых лиц.       Айрин сидела на берегу, глядя на него. Глаза её были печальны, но на губах играла знакомая полуулыбка. — Саске, ты когда-нибудь задумывался, что всё, что мы теряем, остаётся частью нас? — Я не хочу терять.       Она улыбнулась — и в этой улыбке не было радости. Только принятие. Только тихая обречённость. — Никто не хочет. Но иногда у нас нет выбора.       Туман сгущался, вязкий и удушливый, наполняя пространство тишиной. Казалось, он пробирался в лёгкие, вытесняя воздух. — Почему ты ушла из деревни? — Потому что должна была, — Айрин больше не смотрела на него. — И однажды ты поймёшь.       Образ рассыпался ледяными осколками, а пламя внутри него сжигало всё, оставляя лишь пустоту.    Саске очнулся с резким вдохом, но без рванного движения — лишь тяжёлый вдох, нарушивший застывшую тишину комнаты. Он молча провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна, но образы продолжали всплывать перед мысленным взором.       Во сне он вновь был там, в тех днях, что давно превратились в едва различимые отголоски прошлого. Голос Итачи, негромкий, неторопливый, с той почти незаметной интонацией, в которой читалось снисходительное терпение. Их дом, яркий полдень, тихий, ровный ритм шагов на деревянных полах. Это было так далеко, но всё ещё странно живо. Как будто он мог протянуть руку и коснуться того времени, и оно расколется, как хрупкое стекло, осыпавшись бесплотными осколками.       Выдыхая, Саске откинул одеяло и сел, ощущая, как прохлада впитывается в кожу. Запах влажного камня, смешанный с тонкими нотками мха, пробирался в лёгкие, напоминая ему о месте, в котором он находился.       Он бесшумно натянул белый верх, привычным движением затянул пояс. Темнота комнаты не рассеивалась, казалось, она стала ещё гуще, словно пропиталась эхом увиденного. Слабый свет, пробивающийся через трещины в стенах, дробился на каменной поверхности, размывая очертания вещей. В комнате было почти ничего — деревянный стол, пара стульев, стены, прорезанные трещинами. Ничего, что могло бы задержать взгляд. Ничего, что могло бы создать иллюзию уюта. Здесь не было ни прошлого, ни будущего — только это мгновение, наполненное запахом сырого камня и слабым шумом воды, доносившимся издалека.       Ему нужно было движение. Нужно было ощутить натяжение мышц, ритмичную пульсацию чакры — хоть что-то реальное, не туманное, не зыбкое.       Коридоры были пусты, освещённые редкими факелами, чей тусклый свет дрожал на шершавых стенах. Вдалеке слышался ровный гул водопада, и он направился туда, в тренировочный зал — единственное место, где он мог заглушить мысли.       Высокий потолок терялся во мраке, стены несли на себе следы множества битв, а в центре, как пульсирующее сердце этого места, стекала вниз вода, разбиваясь о каменные выступы.       Саске подошёл к резервуару и, склонившись, окунул руки в холодную воду. Он умыл лицо, позволяя прохладе смыть остатки напряжения. Капли стекали по его коже, оставляя чувство обновлённости. — Ты рано встал, — раздался голос у входа.       Учиха не сразу обернулся. Карин стояла, сложив руки на груди, и с привычной смесью упрямства и раздражения смотрела на него. Её волосы ярким пятном выделялись на фоне серых стен. — Мне не спится, — коротко ответил он, выпрямляясь и глядя на неё через плечо.       Карин подошла ближе. — Тогда займись делом. Кабуто хочет, чтобы мы вернули двух беглецов. Их следы нашли у границы леса.       Саске молча проверил снаряжение. — Думаешь, это займёт много времени?       Карин пожала плечами. — Всё зависит от того, насколько далеко они успели уйти. Но ты же знаешь, с твоим шаринганом они далеко не уйдут. Главное, чтобы они не добрались до границы леса, иначе их следы могут затеряться.       Саске бросил на неё мимолётный взгляд, затем направился к выходу. — Тогда поторопимся, — сказал он спокойно, словно это задание не представляло для него никакого интереса, кроме как отвлечься от навязчивых мыслей.       Девушка тихо вздохнула, но последовала за ним, привычно подстраиваясь под его шаг. Они вышли на тропу, ведущую к лесу. Шум водопада за их спинами постепенно стихал, уступая место пению птиц и шелесту листвы. Саске шёл впереди, уверенно и молча, его взгляд был сосредоточен, но мысли снова и снова уносились куда-то вглубь. — У тебя странное настроение сегодня, — заметила она, пытаясь завязать разговор. — Мне просто нужно размяться, — коротко бросил он, даже не оборачиваясь.     Девушка фыркнула, но промолчала. Она знала, что если Саске не хочет говорить, то вытянуть из него что-то будет сложнее, чем выловить иглу из стога сена.     Лес встретил их плотным туманом и влажным воздухом, пропитанным ароматом хвои и мокрой земли. Он тянулся бескрайним морем зелени, обрамлённым серыми облаками. Лучи утреннего солнца с трудом пробивались сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени на землю.       Саске двигался молча, сосредоточенно, будто его тело действовало на инстинктах, а разум был занят совсем другим. Его катана висела на поясе, но пальцы периодически касались рукояти — не из тревоги, а из привычки.       Карин шла чуть позади, её шаги были осторожными, но он слышал их так же отчётливо, как и собственное дыхание. Учиха не глядел в её сторону, но чувствовал её пристальный взгляд. Карин, как всегда, молча изучала его, и этот её интерес раздражал. — Следы ведут туда, — сказала она, остановившись возле небольшой тропы, скрытой между деревьями.       Саске лишь коротко кивнул, но не обернулся. Его внимание было приковано к отпечаткам на влажной земле, но даже они не могли удержать его мысли от другой фигуры, навязчивым образом всплывающей в сознании. — Должно быть, они направились к восточной стороне, там, где лес становится гуще, — продолжила Карин, её голос звучал чуть выше обычного. Она была взволнована, и это было странно.       Он уловил этот нюанс, но не подал вида. Вместо этого задал вопрос, который внезапно показался важным: — Это точно приказ Орочимару?       Карин замялась, едва уловимо, но он заметил. Всегда замечал. — Конечно, — ответила она, собравшись. — К тому же, ты же знаешь, я чувствую чакру. Эти беглецы всё ещё где-то рядом.       Пару беглецов. Простые цели, рутинная зачистка, задание, которое не стоило его внимания. Но если так, почему он был здесь? Почему не проигнорировал это так же, как игнорировал многие другие приказы?       Через несколько минут они вышли на небольшую поляну, где под корнями деревьев виднелись признаки лагеря. Сломанные ветви, разбросанная сухая трава, следы, едва различимые, но вполне читаемые. Однако, прежде чем он успел что-то сказать, впереди раздался крик. — Там! — Карин указала рукой, и они бросились к источнику звука.       Всё произошло слишком быстро. Один из беглецов развернулся, его рука взметнулась с ножом, целясь прямо в Карин. Она не успевала. Её чакра была бесполезна в такой момент. В последнюю секунду Саске шагнул вперёд, его катана блеснула, отражая удар, а затем вонзилась в грудь мужчины. Влажный хрип, тёплая кровь на лезвии. Он отпустил рукоять и рефлекторно поддержал Карин за талию, чтобы та не упала.       Она судорожно вздохнула, её пальцы вцепились в его руку. — Следи за собой, — бросил он, отстраняясь. Прикосновение её кожи к его было неприятным.       Карин покраснела, с её губ сорвалось неуверенное: — Ты… Спасибо.       Саске не ответил. Ему было всё равно. Или должно было быть всё равно. Но стоило ему отпустить Карин, как взгляд сам собой метнулся к движению в стороне. Две фигуры вышли из-за деревьев. Он сразу узнал её. Айрин. В тусклом свете она казалась ещё бледнее, чем обычно. Её волосы рассыпались по плечам, а взгляд был обращён не на него. Совсем не на него. Она смотрела в сторону леса, не удостаивая их внимания. — А, так это вы устроили здесь такой шум? — лениво бросил Хирука, оглядывая разбросанные ветки и мёртвого заключённого. — Мы думали, это будет что-то серьёзное, а не пара беглецов, — добавила она.       Айрин молчала, осматривая местность. Её лицо было бесстрастным, но Саске видел напряжение в её плечах. Видел, как её взгляд пробежался по нему, как задержался на лезвии катаны, ещё блестевшем от крови. Но на этом всё. Ни удивления, ни гнева, ни презрения, ни благодарности. Ничего.       Он сжал зубы. Отвращение к ней должно было быть сильнее. Ему нужно было просто ненавидеть её, без примеси этих абсурдных, тягучих эмоций, которые изводили его последние дни. Словно тень из прошлого, она стояла перед ним, и он снова — снова! — ловил себя на том, что хочет, чтобы она хоть как-то отреагировала на него.       Но она его проигнорировала. — Нужно возвращаться, — сказала девушка, резко оборачиваясь к Хируке. — Здесь есть ещё кто-то. — Да, что-то не так, — вдруг произнесла Карин, закрыв глаза. — Я чувствую… кто-то наблюдает за нами. Его чакра... слишком сильная.       Карин стояла чуть позади Саске, изо всех сил стараясь не выдать своё волнение. Её план сработал идеально. Она случайно услышала, как Орочимару велел Айрин и Хируке отправиться в лес, чтобы проверить их навыки. Две бестолковые девчонки, как подумала Карин, никогда не справятся с данной задачей, но она не ожидала, что они так быстро доберутся сюда. — Что? — Хирука нахмурилась. — Я не уверена, кто или что, но лучше не рисковать, — спокойно ответила Айрин, продолжая не обращать внимания на Саске.       Саске сжал пальцы на рукояти катаны. Его злость кипела, пузырилась под кожей, но он не дал ей вырваться. Что он ожидал? Что она скажет хоть слово? Посмотрит на него так, как он смотрел на неё? Проклятье. Это раздражало. Бесило. Он бы предпочёл, чтобы она презирала его, чем это равнодушие. — Возвращаемся, — коротко бросил Учиха, резко разворачиваясь и направляясь обратно к убежищу.       Айрин едва заметно кивнула, но снова ничего не сказала. Даже не посмотрела ему вслед.       А он…       Он не мог до конца осознать, кем она для него была, но в равной мере не мог и отвести глаза — как не отворачиваются от огня, который не греет, но притягивает.       Саске ненавидел её за это ещё больше.

***

    После насыщенного дня Учиха вышел из просторной каменной пещеры, скрытой за небольшим водопадом. Лунный свет пробивался сквозь прозрачные струи воды, отражаясь от влажных стен и создавая игру теней, похожую на колебания пламени.       Ветер гулял по ущелью, подхватывая капли воды и разбрызгивая их в воздухе. Тонкий туман стелился над водопадом, а прохладный воздух приятно контрастировал с жаром, накопившимся в его теле после многочасовой тренировки.       Он провёл рукой по шее, ощущая, как напряжённые мышцы отзываются глухой болью. Вода звала, шептала, обещая хоть кратковременное облегчение.       Лицо Саске, как всегда, оставалось бесстрастным, но в каждом движении сквозила уверенность. Он неспешно стянул верхнюю часть своей одежды, позволив ткани упасть на камень. Лунный свет очертил рельеф его тела, покрытого лёгким блеском пота. Затем последовала остальная одежда, и он шагнул ближе к воде, чувствуя, как холод ласкает разгорячённую кожу.       Саске заходил в воду медленно. Тёмные волосы слиплись, намокая под воздействием капель от водопада, а серебристые потоки неспеша стекали по телу.       Напряжение постепенно отпускало, но что-то, вернее кто-то, не давал ему окончательно расслабиться. Почти неуловимое присутствие, лёгкое, как дыхание ночного ветра. — Ты можешь выйти, — голос Учихи прорезал шум воды, уверенный, бескомпромиссный.       Повисла тишина, и он, даже не поворачиваясь, ощутил, как Айрин замерла, задержав дыхание.       Она стояла чуть в стороне, полускрытая за камнем, но её глаза — эти пронзительные, вызывающие, золотисто-янтарные — ясно виднелись в отражении воды. Волосы, длинные, гладкие, влажные, струились по плечам и спине, словно расплавленный огонь. — Я знаю, что ты там, — добавил он, всё ещё не оборачиваясь, но почувствовал, как девушка двинулась вперёд — медленно, с той естественной грацией, которая доводила его до злости. Будто всё вокруг — вода, камни, даже его собственное уединение — принадлежало ей.       Она не спешила отвечать, но Саске услышал плеск воды — едва уловимый, легкомысленный, как и её настроение. Айрин плавно опустилась на один из гладких камней, её плечи чуть расслабились, а взгляд потяжелел. И тем не менее, за этой игрой скрывалось нечто большее. Противостояние, которое горело между ними давно, слишком давно, сжигая рассудок и подтачивая терпение.       Айрин снова задержала дыхание, затем нагло скользнула взглядом по его телу, вырисовывая каждую линию. Казалось, что даже лунный свет подчёркивал силуэт Саске, делая его почти нереальным. Гибкий, сильный, с лицом, в котором сочетались и холодная отстранённость, и что-то необъяснимо манящее, он был похож на существо из легенд — такое же прекрасное, как и опасное. — Не думал, что ты любишь подглядывать, — бросил он, чувствуя её взгляд, слишком смелый, слишком пристальный. В его голосе прозвучала тень насмешки, но внутри вспыхнул неясный жар. Раздражение? — Долго ты там сидела? — с интересом добавил он, наконец развернувшись.       Она не ответила сразу. Только склонила голову чуть вбок, позволяя лунному свету подчеркнуть изгиб её ключиц, изгиб губ, лёгкую полуулыбку, в которой таилась насмешка. Вода обнимала её фигуру, чёрная ткань плотно облегала кожу. Она выглядела так, будто вышла прямо из его мыслей — и именно это злило его сильнее всего.       Саске знал, что должен отвернуться, сказать что-то резкое, разорвать этот невидимый накал, но… почему-то не мог. Её присутствие действовало на него, заставляя балансировать на грани между раздражением и чем-то гораздо более безумным, как и она сама. — Достаточно, чтобы ты решил устроить шоу. Почему бы не насладиться видом? — всё же, ответила она. — Если это шоу, то билеты ты точно не оплатила.       Айрин засмеялась, коротко, но искренне. Её голос разрезал густую ночную тишину, словно острый кинжал. В нём было что-то почти дерзкое, будто девушка испытывала его терпение — или же провоцировала. — Не волнуйся, я за такое платить бы не стала.       Учиха выдохнул через нос, словно сдерживая усмешку. Его бровь едва заметно дёрнулась, но он не ответил. Вместо этого он медленно развернулся и шагнул ближе к ней, к краю воды, обнажая всё больше своего тела, пока лунный свет не коснулся влажной кожи, застыв на ней мерцающими каплями.       В этом движении не было случайности — он хотел чувствовать её взгляд, пронзающий и оценивающий. Ведь знал, что она была из тех, кто не отворачивается. Непоколебимо уверенная — ни намёка на смущение, ни капли нерешительности. — Тогда почему ты всё ещё здесь? — всё же Учиха хотел добить этот момент, разорвать её защитную маску, вырвать из неё что-то настоящее. — Ты уверен, что я чего-то жду? — её голос стал мягче, с лёгким игривым оттенком, словно она забавлялась его подозрительностью.       В ответ Саске нахмурился, но уголки его губ слегка дрогнули. — Уверенная в себе, как всегда.       Они замерли на мгновение. Между ними повисла тонкая, почти неуловимая нить напряжения — не грубого, агрессивного, а другого, более сложного. Того, что всегда существовало между теми, кто не может понять, что именно хочет от другого. — Ты слишком напряжён, — голос Айрин был мягким, мурлыкающим.       Саске чуть склонил голову, не отрывая взгляда. — Если хочешь быть сильным, нужно уметь расслабляться, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их остановить. Чёрт. Почему он это сказал? Почему в памяти всплыло что-то, что он давно пытался забыть?       Её губы дрогнули в задумчивой улыбке. — Ты прав — тонкие пальцы Айрин скользнули по влажной поверхности. — Вода успокаивает. Смывает лишние мысли.       Девушка смотрела, как водопад дробится на тысячи капель, исчезая в тёмной глубине. Это зрелище всегда притягивало её — бесконечность падения, ритм, не терпящий остановок.       Саске ещё мгновение наблюдал за ней, прежде чем отвернуться. Он шагнул под поток воды, позволяя ледяным каплям обжечь кожу. Тело привыкло к боли, но этот холод был другим — не тем, что разъедает, а тем, что пробуждает. — А у тебя много лишних мыслей? — его голос прозвучал глухо под шумом воды. — Иногда.       Саске не поверил. Она никогда не позволяла мыслям уносить её слишком далеко. В характере Айрин была сосредоточенность, напряжённая готовность — даже в расслабленности чувствовалась скрытая пружина.       И всё же сейчас, когда лунный свет касался её кожи, а губы были приоткрыты в слабой, почти сонной улыбке, в ней было что-то… обманчиво беспечное. — Ты знаешь, что выглядишь довольно привлекательно в таком ракурсе, — внезапно заметила она. Её голос скользнул по воздуху, почти физически касаясь его кожи.       Он обернулся, прищурившись. В его зрачках отражался лунный свет, делая их глубже, почти бездонными. Саске тихо рассмеялся. Этот звук был таким же неожиданным, как и её слова — низкий, короткий, хриплый. Она определённо умела выводить его из равновесия. — Это должно меня смутить? — Вряд ли. Ты ведь и без меня это знаешь, — в глазах Айрин вспыхнул какой-то особенный свет, или же ему показалось?       Саске не ответил. Он вновь шагнул под поток воды, позволяя воде скрыть себя от её взгляда. Ощущение холода становилось сильнее, но напряжение, что жило в глубине его груди, не ослабевало. Он чувствовал, как её взгляд откровенно скользит по нему, и странным образом это уже не раздражало.       Девушка поднялась с камня, её движения были столь же медленными и плавными, как прежде. Она также знала, что Учиха наблюдает за ней — чувствовала это своей спиной. — Саске, — бросила она, не оборачиваясь, перед тем как исчезнуть за водопадом. — Постарайся не замёрзнуть.       Он провёл её взглядом, пока её фигура не растворилась в тенях. Его лицо оставалось спокойным, безразличным... до тех пор, пока он не остался один. И тогда, неожиданно для самого себя, уголки его губ дрогнули. Это была не ухмылка, не насмешка, а настоящая, едва заметная улыбка. Такая редкая, что даже он едва ли осознал её появление.